Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

– Мэр у вас из журналистов, кажется? – поинтересовался он, не поднимая глаз от рукоделья.

– Нет, с метеостанции, кандидат околовсяческих наук, это председатель горсовета – из борзописцев, закадычные дружки, кстати, оба двигали перестройку, как два придурка… На чем и сыграли два месяца назад – они, изволите ли видеть, на короткой ноге со столичными отцами демократии и даже лично знают с полдюжины самых настоящих западных бизнесменов, посему обязательно добьются валютных инвестиций, на Тиксон польется золотой дождь, все будут сыты, пьяны и нос в табаке. У вас, на материке, такие штучки уже не проходят, но в нашей глуши… Электорат поскрипел мозгами и выбрал обоих. За два месяца ни черта не сделали, конечно, – исключительно потому, что засевшие враги мешают. К сожалению нашему, из-за последних событий этих врагов удалось четко персонифицировать, а значит, у обоих деятелей еще есть в запасе время. «Зеленые», таким образом, витийствуют и безумствуют под высочайшим покровительством обоих этих придурков, что прыгают по ветвям власти…

– Кстати, о «зеленых», – оживился Шишкодремов. – Заграничные ниточки не прослеживаются?

Взгляд у него мгновенно стал колючим, цепким, деловым, резко контрастировавшим с туповато-сытенькой физиономией. На миг из-под маски проглянуло подлинное лицо. «Не прост наш колобок, – отметил Мазур, – а впрочем, простого бы и не послали… Не держит Глаголев простых сибирских валенков…»

– Не удивлюсь, если обнаружатся, – досадливо поморщился Котельников. – Все прекрасно знают, что за фруктики эти «зеленые», неважно, наши или импортные – то ушки спецслужб проглянут, то обнаружатся клычки пронырливых бизнесменов, которые напускают «зеленушек» на конкурентов… Пока ничего конкретного сказать не могу. Людей и возможностей у меня – кот наплакал. Не велось здесь серьезной работы, сами прекрасно понимаете, а потому нет и «инфраструктуры». Кое-что собрали, конечно. – Он вопросительно глянул на Кацубу: – Я так понимаю, ваша группа четко делится на две части – одни станут ворочать агентурку, другие – нырять в морскую глыбь?

– Правильно понимаешь, – сказал Кацуба. – Друг от друга секретов, конечно, нет – одной веревочкой черти повязали, да и нет другого места, где мы могли бы посидеть над проблемами. Правда, есть тут один нюанс – если агентуристы нырять не смогут, то ныряльщики, наоборот, могут и подмогнуть коллегам по зондеркоманде, – покосился он на Мазура с непонятной ухмылочкой. – Я бы даже выразился, не «могут», а «обязаны будут»… Но все документы ты четко дели на две кучки – по числу фракций. И если с присказкой все, давай-ка переходи к сказке, ради которой мы сюда и нагрянули…

– Да ради бога, – сказал Котельников. Показалось даже, вздохнул облегченно. Извлек из обшарпанного металлического ящика, напоминавшего футляр какого-то инструмента, нетолстую стопочку листков тонкой бумаги. Ловко разделил на две части, одну тут же отдал Кацубе, слегка замялся: – Кому?

– А вот ему, – Кацуба показал на Мазура. – Это у нас главный спец по подводным делам.

Сказано это было без тени шутливости, и Мазур подумал мимолетно, что следовало бы умилиться столь высокой оценке его заслуг, но не стал думать о таких пустяках, конечно. Принял у капитана бумаги, развернул лежащую сверху, сложенную пополам карту. Котельников торопливо пояснил:

– Здесь обозначены все три затонувших судна…

Хорошо, что объяснил – без подсказки Мазур не догадался бы, что означают три галочки, вписанные в кружки. Схему, вне всякого сомнения, рисовали насквозь сухопутные спецы, не имевшие представления об используемых морскими картографами условных значках. Координаты, правда, были указаны в точности, как надлежит, и на том спасибо…

– Задача казалась простой, – продолжал Котельников. – Поскольку «зеленые» продолжали с пеной у рта орать, что один из кораблей был-таки затоплен с контейнерами на борту, решено было обследовать все три точки, сделать снимки, поднять архивные документы, в общем, наглядно доказать…

Мазур краешком глаза подметил, как изменилось лицо Кацубы, – этот характерный рысий прищур был Мазуру уже знаком, доводилось лицезреть. Что-то вмиг насторожило глаголевского преторианца. Секундой позже Мазуру и самому показалось, что он тоже уловил нестыковочку, легкую заусеницу. Но догадки он благоразумно удержал при себе – военному человеку вообще вредно умничать, а в такой ситуации и подавно не стоит лезть вперед батьки в пекло, тем более что батька помалкивает…

– Благо о всех трех кораблях известно достаточно и никакой загадки они собой не являют, – продолжал капитан. – Вот это – весьма знаменитая в свое время «Вера». Личный пароход легендарного купца Дорофеева. Был тут до революции местный Крез – помесь просвещенного мецената с сатрапом. Фактически – царь и бог. Тиксон в те поры был чуть ли не деревней, тысяч на пять жителей. Медеплавильный тогда был дорофеевским, как и все остальное, заслуживавшее внимания. Пушнина, искали золото, но не нашли… Одним словом, Дорофеев в восемнадцатом пытался уйти на «Вере» в Норвегию. Были все шансы – отсюда до норвегов чуть больше двух тысяч километров, «Вера» такой рейс осилила бы. Но утонула. Что там у них произошло, неизвестно, ходят разные версии…

– Короче, «Вера» нести контейнеры с каким-нибудь зарином никак не могла? – чуточку нетерпеливо прервал Кацуба. – Вот и ладушки, а все остальное – ненужная лирика… Второй кораблик?

– «Комсомолец Кузбасса». Небольшой такой сухогруз. «Адмирал Шеер» его мимоходом потопил в сорок втором, когда обстреливал Тиксон и пытался прорваться в пролив Вилькицкого. Часть команды добралась в шлюпке до берега… На кандидата в контейнеровозы тоже не тянет…

– А почему? – вкрадчиво спросил Шишкодремов. – Химическое оружие у нас в сорок втором было. Все свои, что тут жеманничать…

– И вы туда же? – слегка опешил Котельников.

– Просто просчитываю варианты. Теоретически говоря, могли на вашем «Комсомольце» оказаться химбоеприпасы. Скажем, в виде сюрприза для японцев перебрасывали на Дальний Восток…

– Вы только при «зеленых» такое не брякните, – с вымученной улыбкой сказал Котельников. – Только таких открытий не хватало… Будь на «Комсомольце» отрава, Москва нам сообщила бы.

– И все равно, теоретическую вероятность допускать следует, – ничуть не смутившись, отпарировал Шишкодремов. – Москва могла и не знать. Ведомственный разнобой, утрата архивов, нестыковка в обмене секретной информацией… Под Шантарском в пятидесятых сливали радиоактивные отходы – и до сих пор частенько не находится концов: кто, где, сколько?

– Ладно, – сказал Кацуба, пожалев, видимо, откровенно приунывшего Котельникова. – Молодец ты у меня, Шишкодремов. Запишем твою версию в графу эвентуальностей. Ребятам, – он кивнул на Мазура с белозубо-киношным напарником, – туда лезть придется, так что пусть держат в голове и такой вариант… Третье судно?

– Вот с третьим, в отличие от ваших… эвентуальностей, никакой неясности нет. «Ладога», морской буксир. Затонул в шестьдесят четвертом. Не помню всех подробностей, но дело было во время шторма, и капитан что-то серьезно напортачил, потом его, по документам, посадили. Жертв, правда, не было. Морской буксир, мне объяснили, на роль перевозчика каких бы то ни было грузов не годится, нет у него надлежащих трюмов…

– Это точно, – сказал Мазур. – Никак не годится.

Котельников помолчал, словно ожидая очередных въедливых комментариев. Не дождавшись, продолжил:

– Три дня назад мы вышли в точку Икс. Так их обозначили – Икс и Игрек. «Вера» и «Комсомолец» лежат практически рядом, метрах в двухстах – такую уж хохмочку подложила теория вероятностей. Это и есть Икс. Ну, а Игрек в таком случае – понятно без объяснений… С превеликими трудами выцарапали на денек в порту их водолазный бот и уговорили одного-единственного водолаза.

– Военные ушки торчали? – спросил Кацуба.

– Никоим образом. Для всех непосвященных инициаторами обследования были гидрографы, сиречь ваш покорный слуга, а в том, что меня пока не расшифровали, могу поклясться… Водолаз был опытный. Вот здесь у меня записано… – он поворошил лежавшие на коленях Мазура бумажки, вытащил одну. – Водолаз-мастер первой группы. Мне говорили, это самый высокий ранг…

Кацуба глянул на Мазура:

– Герр консультант, компетентное заключение дать можете?

– Конечно, – Мазур глянул в бумажку. – Подробно или на скорую руку?

– Подробно.

Ухмыльнувшись про себя, Мазур сказал:

– Это выйдет долгонько…

– Все равно.

– Все водолазы профессионально классифицируются по трем группам. Третья – спасательные работы на спасательных станциях. Что вовсе не означает, будто работа простая и легкая, – там всякое бывает… Вторая – эксплуатационное обслуживание гидротехнических сооружений и водных путей, научно-исследовательских работ, наблюдение за орудиями промышленного рыболовства, добыча морепродуктов, то есть – подводные плантации. Первая – аварийно-спасательные, судоподъемные, подводно-технические, судовые, судоремонтные работы, работа на ледоколах, водолазных ботах, спасательных судах. Экспериментальные спуски – нечто вроде летчиков-испытателей, только под водой, – он говорил медленно, внятно, испытывая легкое удовлетворение оттого, что в чем-то оказался самым знающим из всех. – В каждой группе есть классы – третий, второй, первый. Ну, а водолаз-мастер – и в самом деле самый высокий ранг, элита. Имеет право не просто участвовать, а руководить водолазными спусками на глубину до шестидесяти метров, в любых условиях, во всех типах снаряжения.

– Так… – сказал Кацуба. – Интересные премудрости. Каждый день узнаешь что-то новое… И что, раскопал ваш мастер что-нибудь интересное?

– Нет, – сказал Котельников с кривой ухмылкой. – Не успел. Он пробыл на дне, около «Комсомольца», около десяти минут, потом вдруг подал сигнал тревоги, и его принялись поднимать в аварийном темпе, без полагавшихся остановок. Когда подняли на борт, он был без сознания. Тут же поместили в декомпрессионную камеру, но он умер четверть часа спустя. Обширный инфаркт миокарда. Скафандр был цел, герметичность не нарушена…

– Это не скафандр, – машинально перебил Мазур, бегло просмотрев один из листков. – Стандартная водолазная эластичная рубаха – ВРЭ-три…

– Я же не специалист, – пожал плечами капитан. – Портовики назначили комиссию, там все написано… Нарушения подачи воздуха не было, телефонная связь работала исправно… В отсеки он не спускался.

– Еще бы, – проворчал Мазур. – Все-таки мастер. Исследовать затонувший корабль изнутри полагается двоим, второй страхует сигнальным концом… Впрочем, если бы он застрял в отсеках, его попросту не вытащили бы. – Увидев ободряющий взгляд Кацубы, он продолжал: – Если не секрет, каким макаром вы его уговаривали?

– Деньги, – сказал Котельников. – Водолазы, как и все портовики, который месяц без зарплаты… На другой день к «Комсомольцу» спустился аквалангист. У пограничников был один-единственный. Этот вообще не всплыл. Бот оставался там сутки, но тела так и не нашли… Не буду растолковывать, какой козырь получили «зеленые», сами, видимо, понимаете? Поиски вести невозможно – водолазы отказываются спускаться, хоть вы их озолотите.

Мазур открыл было рот, но встретил яростный, многозначительный взгляд Кацубы и заткнулся с ходу, довольно убедительно притворившись, будто попросту хотел кашлянуть.

– Вот и все, по-моему, – сказал Котельников. – По городу, конечно же, распространяются самые идиотские слухи – будто оба отравились на дне. Про аквалангиста ничего конкретного сказать нельзя, вообще ничего не известно, но что касается водолаза – любой нормальный человек вроде бы должен соображать, что в герметичном водолазном снаряжении никакая отрава не страшна…

– Ну, мы же уже уяснили, что с нормальными людьми дела иметь не придется, – сказал Кацуба. – И тогда вы, следовательно, стали бить во все колокола…

– Ну да, – кивнул Котельников. – Завтра должно прийти ваше обеспечивающее судно. Идет из Архангельска. Как нам сообщили – морской буксир типа «четыреста девяносто восемь». Уж и не знаю, что он собой представляет…

– Подходящая коробка, – сказал Мазур. – Водоизмещение – триста тонн, метров тридцать длиной, два двигателя, винтов тоже два. Вполне подходит.

– Судно не заемное – наше, – уточнил Котельников. – Экипаж, естественно, тоже. Словом, вам и карты в руки. Работать сможете совершенно автономно. С мэром я вас сведу сразу же по приезде или завтра с утра, а вот ни с военными, ни с пограничниками контактов поддерживать не следует – чтобы не давать повода «зеленым». Завопят, что вы – наймиты военщины, и все труды пойдут насмарку.

– Ну, меня примерно так и инструктировали… – небрежно сказал Кацуба, поднялся, кивнул Мазуру. – Тысячу извинений, господа, но необходимо провести совещание в узком кругу…

Он шагал первым, не оборачиваясь, поддевая носком ботинка дряблый мох. Остановился, когда машина оказалась метрах в пятидесяти. Негромко спросил:

– Итак, полковник, что именно у тебя вызвало ощущение шила в заднице?

– Понятно, почему ни один водолаз не соглашается идти под воду.

– Ну и пуркуа?

– Водолазное дело регламентируется строжайшими инструкциями, – сказал Мазур. – Из бумаг явствует, что кое-какие параграфы они соблюли – был руководитель спуска и работ, обеспечивающие лица, врач, как и положено, если глубина спуска более двенадцати метров. Но далее… Тебе опять подробно?

– А как же, – сказал Кацуба. – Подробнейше…

– Тогда приготовься слушать отборную канцелярщину. Перед обследованием затонувшего судна водолазы должны быть ознакомлены по чертежам и схемам с устройством судна, расположением надстроек и помещений, наличием груза, расположением люков и палубных устройств. В протоколе комиссии прямо написано, что ничего подобного не сделано. Далее. Первый спустившийся водолаз… пусть в нашем случае и единственный… обязан установить буйки. Для небольшого судна – два, по носу или корме, для судна типа «Комсомольца» еще и дополнительные – несколько пар по бортам, или, как минимум, один. Не сделано. Спусковой канат на палубе затонувшего судна закреплен не был. А аквалангист, кстати, пошел на погружение без страховочного конца. Ну, в данном случае он был военным и ему приказали, но будь я штатским портовым водолазом, тоже ни за что не пошел бы, узнав о столь смачном букете нарушений…

– Понятно… – задумчиво протянул Кацуба. – Ну, а отчего мог погибнуть водолаз? Я краем уха слышал что-то об отравлении дыхательной смесью…

– Сомнительно, – сказал Мазур, подумав. – Если бы оказалось повышенным парциальное давление азота и началось «глубинное опьянение», наверху моментально поняли бы – человек начинает бормотать, нести околесицу… Ничего подобного не было, судя по протоколу. Он мог упасть с палубы – но в том-то и соль, что на палубу не поднимался, стоял на грунте рядом с кораблем… У меня есть одна-единственная версия, но она – сумасшедшая…

– Что ж поделать, если – единственная… Излагай.

– Нападение боевого пловца, – нехотя сказал Мазур. – Неожиданное нападение. Есть старый, примитивнейший прием выведения водолаза из строя. Достаточно перевернуть его вверх ногами.

И подержать секунд десять. Воздух перемещается в штанины, получается так называемый обжим. В сосуды мозга приливает кровь, начинается головокружение, кровотечение из носа, расстройство мозгового кровообращения. Сплошь и рядом водолаз теряет сознание, не в состоянии дышать. Если его в таком состоянии поднимать на поверхность с нарушением режима – а именно это и произошло – легочное давление повышается, сосуды рвутся, альвеолярный газ проникает в них, в левое предсердие, в большой круг кровообращения. Резкое понижение артериального давления, обширный инфаркт миокарда, остановка сердца. Никакая декомпрессионная камера уже не спасет. Учили нас таким фокусам… В общем, если только допустить, что его атаковал боевой пловец, – все, абсолютно все укладывается в гипотезу.

– Вот только не совмещаются боевые пловцы и горласто-дебильная интеллигенция…

– Я и не настаиваю, – сказал Мазур. – Я только выдвигаю версии.

– Одну-единственную версию…

– Других и нет. Примерно то же самое могло произойти, упади он неудачно с палубы, перевернись вниз головой. Но там черным по белому написано, что он стоял на грунте.

– Но чисто технически возможно допустить атаку?

– Еще бы, – сказал Мазур. – Чистая теория – вещь обширная… Многое вмещает.

– Скажем, судно на значительном отдалении, за горизонтом, застопорило и выпустило пловцов на каких-нибудь скоростных буксировщиках…

– Скоростные подводные буксировщики – это чистое кино, – сказал Мазур. – На самом-то деле буксировщик скоростным быть может, но никто его таким делать не станет. Если скорость выше трех, самое большее – четырех километров в час, будет такое сопротивление воды, что аквалангист моментально придет в нерабочее состояние, будто его долго и старательно лупили…

– Это детали. Я о буксировщиках. Подошло судно, выпустило пловцов, они добрались до места, затаились и атаковали…

– Ничего сложного, – сказал Мазур. – Даже без буксировщиков… Но откуда здесь взялись бы чужие пловцы? И главное, зачем?

Кацуба протянул:

– Милейший контрразведчик Шишкодремов с маху заявил бы, что тут замешаны иностранные агенты, которые таким образом пытаются добиться переноса военной базы… Одна загвоздка: даже в нынешние времена всеобщего бардака не смогла бы оперировать у наших берегов подобная группа. Чужая группа. Мы, несмотря на скудные возможности, ее вычислили бы. Не в два счета, но довольно быстро. Необходимо судно обеспечения, техника, агентурная поддержка в городе…

– Насчет агентурной поддержки тебе виднее, – сказал Мазур. – А техника и в самом деле нужна серьезная. Особенно когда речь идет о нелегальном рейде. Я тут мог бы вспомнить кое-что прошлое, но, извини, не буду. Одно скажу: разовая акция возможна. Подобралась субмарина, выпустила пловцов, потом приняла на борт и растворилась в глубинах… Вот только такая акция была бы напрочь лишена смысла. Помешать исследованию затонувших кораблей невозможно – мы можем снова и снова пускать туда водолазов… не на грунте же поблизости эта субмарина лежит, самолет ее обязательно засек бы на здешнем мелководье…

– Не зря я тебя сюда тащил, – удовлетворенно сказал Кацуба. – Уже полезность доказываешь… Действительно, картинка получается нереальная. Но ведь сам говоришь, в гипотезу о нападении боевого пловца все, случившееся с водолазом, великолепно укладывается?

– Это еще ничего не значит, – сказал Мазур. – Есть такая старая формула: «От неизбежных на море случайностей». В пятьдесят девятом погибли два знаменитых спортсмена-ныряльщика – Корман и Рамалата. Первый был чемпионом мира пятьдесят седьмого года по подводной охоте, второй – чемпионом Португалии. А погибли на тренировке… И попадалась мне где-то любопытная подборочка о каскадерах – выполняли головоломнейшие трюки, но гибли столь нелепо, чуть ли не с постели падали…

– Да, вот кстати, – сказал Кацуба. – Аквалангиста мы как-то выпустили из памяти. Что нужно делать, чтобы труп утопленника не всплыл?

– Вспороть живот, – сказал Мазур не раздумывая.

– Ага. А вдобавок мочевой пузырь проколоть….

– То есть ты упорно возвращаешься…

– Да никуда я не возвращаюсь, – сказал Кацуба. – Просто-напросто никак не могу пройти мимо версии, в которую все случившееся прекрасно укладывается, – тем более при отсутствии других обоснованных версий. Такая уж подозрительная у меня натура, служба испортила. Я не хочу, чтобы ты, когда пойдешь под воду, шарахался от любой проплывающей селедки, но по сторонам поглядывать следует…

– Оружие у меня будет?

– Честно, не знаю, – сказал Кацуба удрученно. – Корабль отправляли, когда о здешних подводных умертвиях еще и не слышно было… А без оружия не справишься?

– Я, конечно, попытаюсь, – хмыкнул Мазур. – Но если в меня кто-то начнет садить из подводного автомата, останется героически всплыть кверху брюхом, так что суперменских подвигов обещать не могу… – Он помолчал. – Во всем этом есть еще одна крупная несообразность. Какого черта они вообще полезли к тем кораблям? Неужели разум возмущенный местных аборигенов ничто не способно успокоить, никакие прежние проверки? Или я лезу не в свое дело?

– Да нет, отчего же, – задумчиво протянул Кацуба. – Вопрос, конечно, интересный. Более чем. Будем выяснять. Пока вы там с Васей будете изображать ихтиандров, мы тоже не намерены сидеть сложа руки на берегу. На суше тоже хватает несообразностей.

Мазур покосился в сторону машины:

– И как я понимаю, доверять нельзя никому?

– Это точно, – проследив его взгляд, кивнул Кацуба. – Не оттого, что я кого-то в чем-то подозреваю, а согласно классическим правилам игры. Житейский опыт меня давно научил: самое, пожалуй, скверное – когда загадочные странности начинаются в таком вот тихом, забытом богом и властями уголке. Поскольку в тихом омуте черти водятся. Одно запомни намертво: мы полностью автономны, никто, кроме Гоши Котельникова и его напарника, не в курсе. При любом контакте с любыми конторами молчать, как Зоя Космодемьянская, и держаться легенды.

– Слышал уже.

– Повторенье – мать ученья. И еще кое-что, о чем ты раньше не слышал. Сейчас мы в темпе обговорим план действий на случай строго определенной ситуации. И буде возникнет такая необходимость, ты этот план станешь претворять в жизнь со всем рвением, поскольку приказы не обсуждаются…