Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

Поздним утром Мазур осторожненько ретировался из покоев спящей Ольги – чтобы соблюдать видимость светских приличий и не компрометировать. Как частенько бывает, жизнь с утра казалась особенно унылой и безнадежной, но долго рассуждать об этом не пришлось – едва он взялся за ручку своей двери, начищенного медного кошмара, напоминавшего то ли секстан, то ли старинный маршальский жезл, из-за угла, с верхней площадки лестницы, бесшумно выдвинулся человек в неизбежном белом костюме. Руки он держал за спиной, и весьма предусмотрительно – от неожиданности Мазур едва не провел защитный прием.

– Сеньор коммодор? Вы позволите отнять у вас немного времени?

– Бога ради, – сказал Мазур. Он здорово не выспался и мечтал о кофе или парочке часов сна, но, с другой стороны, простой лакей ни за что не стал бы навязываться, вообще открывать рот, они скользили тенями и в полном соответствии с версальскими нравами никогда не заговаривали первыми...

– Меня зовут Хименес, сеньор. Имею честь заведовать охраной – не только этой асиенды, всего, принадлежащего сеньоре...

– Очень приятно, – вяло сказал Мазур.

– Мне крайне неловко беспокоить сеньора коммодора, но не могли бы мы пройти в канцелярию и поговорить? Я не осмелился бы беспокоить сеньора коммодора по пустякам...

– Бога ради, – повторил Мазур, от усталости не стараясь каждый раз подыскивать новые реплики. – Пойдемте. Сдается мне, вы хороший начальник охраны, потому что я ни разу не видел в пределах досягаемости никого, напоминавшего по виду охранника...

– Сеньор так любезен...

Шагая с ним рядом, Мазур откровенно разглядывал нежданного спутника – за пятьдесят, плечи бывшего борца, мощный затылок в складках, обширная лысина, густые черные усы, что-то неуловимо знакомое в осанке и повадках...

– Что-нибудь случилось?

– К счастью, пока нет, сеньор...

– Служили в полиции?

– В общем, да, сеньор...

Секундная заминка и некая уклончивость фразы позволили Мазуру быстро сделать вывод. Нет, конечно, не полиция – вероятнее всего, при доне Астольфо трудился в ДСТ (эта аббревиатура ничего конкретного не означала, дон Астольфо попросту вспомнил Муссолини с его ОВРА – название тайной полиции само по себе должно быть загадочным, добавляя мучительной неопределенности). Очень возможно, по натуре не садист, махал плеточкой и подключал электроды к чувствительным местам исключительно оттого, что так велело начальство, за нерадивость в сих трудах журили, а за усердие полагались медали и лычки. Ну, а с приходом демократии такие вот шестерки-шестеренки как раз и оказались крайними, на них и выспались – это генералы, большей частью широкой общественности вовсе не известные ни по именам, ни в лицо, без малейших неприятностей соскочили с поезда и пересели в новые кресла. Это мы уже проходили, омбре Хименес, и не так давно...

Они вышли с парадного крыльца и направились к трехэтажному дому для прислуги – мало чем, впрочем, уступавшему иной дачке на Рублевском шоссе. Мазур сразу же заметил двух субъектов в штатском, занявших позиции по обе стороны от ворот, у стены, так, чтобы их не видно было снаружи. Оба были вооружены австрийскими «штейрами» с выдвинутыми прикладами, цивильные пиджаки крест-накрест опоясаны подсумками.

На площадке третьего этажа обнаружился пулемет на треноге – испанский «сетме-амели» с прищелкнутым коробом на двести патронов. Рядом выжидательно торчал еще один штатский. Мазур невольно остановился, подошел вплотную к окну и оценил грамотно выбранную позицию: отсюда можно надежно прикрыть подступы к воротам и долго не подпускать нападающих, а чтобы прорваться внутрь, не обойтись без гранатометов или легких пушек – по расчетам, впрочем, не дадут подойти близко...

– В противоположном конце здания – еще один пулемет, а? – спросил Мазур.

– Сразу видно профессионала, сеньор. Конечно, там второй. Сюрпризов для незваных гостей у нас хватает, увы, это не всегда снимает остроту проблемы... Можно предложить вам кофе?

– С полным удовольствием, – обрадовался Мазур, проходя в спартански обставленный кабинет.

– Я заранее распорядился приготовить... Прошу. – Хименес уселся напротив, терпеливо подождал, пока Мазур опустошит чашку, тут же налил ему вторую. – Сеньор коммодор, я оказался в щекотливейшем положении, можно сказать, я себя полностью предоставляю вашему благорасположению...

С минуту поломав голову над самым предпочтительным стилем разговора, Мазур выбрал тот, к какому его собеседник должен быть привычен с давних пор, – холодно посмотрел на усатого и сказал чеканно, почти грубо:

– Любезный Хименес, я как-никак не воспитанница школы святой Терезы. Через месяц будет двадцать семь лет, как надел погоны... Бросьте дипломатические обороты и говорите прямо: как, кто, почему и где. Ясно?

– Ясно, сеньор! – с некоторым облегчением воскликнул Хименес. – Еще раз простите, мне впервые приходится вести с гостем, старым знакомым хозяйки, т а к о й разговор... Короче говоря, не стану читать вам лекцию о нашей системе безопасности, скажу лишь, что налажена она неплохо. Времена все еще сложные, и до полного покоя далеко... Поэтому чем только ни приходится заниматься...

– Короче, – сказал Мазур.

– У меня здесь хорошая аппаратура, позволяющая в том числе и прослушивать разговоры с мобильных телефонов гостей... боже упаси, не подумайте, что я рискнул бы подслушивать их в апартаментах, но вот о чем они говорят с внешним миром, я считаю необходимым знать. Бывали прецеденты, лишь укрепляющие меня в мысли, что поступаю правильно. Сегодня, примерно в семь часов сорок минут утра, один из гостей сделал довольно странный, по моему мнению, звонок, носивший скорее характер д о к л а д а. Звонивший сообщил, что «те, кто вас интересует», внезапно объявились в Куэстра-дель-Камири – правда, с ними еще некий чернокожий и некая блондинка. «Довольно недвусмысленно было заявлено всем присутствующим, что именно эти люди прошедшей ночью напали на Тилькару». Своего собеседника звонивший один раз назвал по имени – Пабло, – на что тот крайне раздраженно напомнил о прошлых наставлениях и необходимости соблюдать крайнюю осторожность. Сказал, что это очень интересно, что он примет нужные меры, и велел смотреть в оба. Я дал бы вам послушать запись, но уже знаю, что испанским вы не владеете... Это вас интересует, сеньор коммодор?

– Весьма, – медленно сказал Мазур. – Что еще?

– Все. Я вам сделал исчерпывающее изложение разговора...

– Ну а ваши соображения? Я их с удовольствием выслушаю.

– Извольте, коммодор... Во-первых, номер телефона, с которого говорили, моими людьми не идентифицирован – следовательно, телефон принадлежит кому-то приезжему, привезен с собой кем-то из гостей. Именно гостей – практически никого из гостей не сопровождала прислуга, а шоферы поселены здесь же, в этом доме, меж тем как пользователь телефона находился в старом особняке. Во-вторых, звонивший, судя по оборотам речи и манере изъясняться, – несомненно, образованный человек из общества. Кстати, точно такое же мнение у меня сложилось о неведомом Пабло. В-третьих, из сорока семи гостей одиннадцать – молодые люди, это нам не позволяет с маху определить звонившего, но дает неплохой материал для умозаключений. Молодой сеньор из общества, Пабло... Вы слышали что-нибудь о Пабло Эскамилья? Нет? Это один из трех основных предводителей «Капак Юпанки», происходит из очень хорошей семьи, получил отличное образование.

– А, слышал, – сказал Мазур. – Только не знал его фамилии...

– Отлично. Лично я отчаялся понять иных молодых людей из хорошего общества, коммодор, но факт остается фактом – меж герильеро, городских леваков и сочувствующих немало юнцов с голубой кровью. И посему я ничуть не удивляюсь, что один из таких оказался среди гостей, – не все высказывают свои убеждения вслух, далеко не все... Я не берусь утверждать, что этот Пабло и есть Пабло Эскамилья, но, во-первых, о его пребывании в нашем департаменте есть точная информация, а во-вторых, сам разговор не допускает двойного толкования, вы согласны? О вас кто-то сообщил людям, мягко говоря, сомнительным и подозрительным с точки зрения безопасности. Насколько мне известно, и н ы е правительственные учреждения вы никак не можете интересовать – государство оказывает вашей миссии всяческое содействие, у вас есть солидные рекомендательные письма, с вами сеньорита из министерства... Быть может, вы считаете, что я напрасно всполошился?

– Ничуть, – сказал Мазур, подумав, что собеседник, пожалуй что, кое о чем умолчал, как и положено старому шпику. Сказал правду, но не всю, есть что-то еще, придающее ему уверенности, но это, в конце концов, не важно...

– Я рад, коммодор, что потревожил вас не зря...

– Все правильно, – сказал Мазур. – Спасибо. У нас есть свои... данные, дополняющие вашу версию. Здесь, правда, никто не знал точно, в какой день мы приедем...

– Конечно. Он просто был п о с в я щ е н в некие секреты. Знал, кто именно интересует Пабло, – и поторопился донести. Сеньор коммодор, нам придется перейти к самой неприятной части разговора... Я вас просто-таки умоляю понять меня правильно... Мое положение, еще раз повторяю, щекотливейшее... Как вы сами думаете, чего от н и х ждать?

– Чего-то незамысловатого, – сказал Мазур. – Они нас уже пару раз пытались захватить...

– Вот видите. Сеньор коммодор, как ни печально, но я все же вынужден осмелиться говорить прямо...

– Да не виляйте вы! – раздраженно рявкнул Мазур.

– Так точно, коммодор... Мы с вами практически сошлись во мнении – следует ожидать каких-то акций, направленных против вас, попытки захватить... Сеньора – женщина большой души... Предположим, вы или я расскажем ей об этом прискорбном звонке и поделимся своими соображениями о его возможных последствиях... Ее реакция будет однозначной: донья Эстебания распорядится поставить на ноги всю охрану и воевать до последнего патрона, если только поблизости появятся герильеро... Это в высшей степени благородно с ее стороны, но мы-то с вами опытные, пожившие мужчины, вы должны понимать... Вы, тысячу раз извините, всего-навсего едете куда-то по своим делам, вы проезжий... А я обязан думать о сохранности имущества хозяйки – это не самое богатое и лучшее ее поместье, но все равно... Видите ли, герильеро – это фактор, который следует у ч и т ы в а т ь. Их невозможно ликвидировать полностью, как невозможно полностью извести грозы, торнадо и циклоны. И потому, образно говоря, нужно позаботиться о громоотводах. Давно сложились неписаные и своеобразные правила игры. Речь идет не о сотрудничестве с ними – о попытках четко очертить пределы, выход за которые может их разозлить. Не надо наступать на хвост спящему ягуару – ведь это правило вовсе не означает сотрудничества с ягуаром или капитуляции перед ним, vеrdad? Ну вот, вы согласны... Если они решат уничтожить какую-то недвижимость – плантации, коровники, от этого может спасти разве что расквартированная в окрестностях дивизия, чего никто из асиендадо не может себе позволить. Я бы не хотел, чтобы те или иные непродуманные действия втянули нас в затяжную вендетту с «Капаком». Подобное уже случалось в других местах, ни к чему хорошему это не привело... Поймите меня правильно... Вы мне представляетесь достаточно решительным и благородным человеком, который ни за что не станет подвергать хорошую знакомую серьезным и тягостным неприятностям...

– Я понимаю, – сказал Мазур.

– Более того – я всерьез опасаюсь, что ваше участие в затронувших Тилькару событиях может представлять дополнительные сложности. И для вас, и для нас. Нельзя утверждать со стопроцентной уверенностью, но мы с вами не в суде, и потому можно д о п у с к а т ь... Не удивлюсь, если братья Гарай как-то связаны с «Капаком». О, не по идейным соображениям. Кое-кто в «Капаке» приторговывает наркотиками – оружие и услуги не достаются даром, нужны деньги, и немалые. В общем, ничего нового, леваки и партизаны частенько имеют свои интересы в наркобизнесе... Не только на нашем континенте...

– Знаю, сталкивался, – кивнул Мазур. – Что ж, я вас понимаю, вы по-своему правы, Хименес... Я и сам не собираюсь задерживаться, мы спешим... Надеюсь, вы не собираетесь вульгарно выставить нас за ворота?

– Сеньор коммодор! – Хименес прижал к груди широченные лапищи. – Я искренне надеюсь, что это шутка, что вы никоим образом не всерьез! За кого вы меня принимаете? В конце концов, я бы попросту не осмелился! Хозяйка снимет с меня голову, как тот монстр из фильма ужасов... За ворота? Да что вы! Мы просто придумаем вместе что-нибудь убедительное – скажем, вы звонили в Барралоче и узнали, что некие дела требуют вашего срочного приезда, вы ни в коем случае не можете здесь более оставаться, извиняетесь, но вынуждены уехать... Разумеется, я предоставлю вам охрану. У нас надежные ребята, видывали виды, пользоваться оружием умеют...

– Прекрасно, – сказал Мазур. – Я немедленно оповещу своих. Все пройдет гладко.

– Рад слышать, коммодор, вы сняли камень с моей души, я чувствовал себя прескверно...

– Сколько километров до Барралоче, сто тридцать?

– Примерно так, – кивнул Хименес. – Если бы еще точно предсказать и х действия... Будут они выставлять засады на дорогах или придумают что-то другое? Зависит от того, насколько вы им нужны... о, я не расспрашиваю о деталях, коммодор! В с е дороги им перекрыть вряд ли по силам... На Панамерикану могут и не сунуться... О! – Он буквальным образом просиял. – Как я не подумал раньше?! Можно немедленно послать шифровку в Баче. У сеньоры там есть представитель – а в Барралоче большой аэродром с парком воздушных такси. Я попрошу нашего человека немедленно заказать спецрейс, там, дальше, за особняками, у нас есть взлетная полоса, может принять любой легкий самолет... Излишне уточнять, что все расходы я беру на себя... Или вы все же предпочитаете машину?

– Что безопаснее, на ваш взгляд? Со мной женщины.

– Дайте подумать... Ходят слухи, что у герильеро появились зенитные ракеты типа «Красного глаза», но это пока что не подтверждено. Можно договориться с пилотом, чтобы он выполнил несколько хитрых маневров, – для многих районов самолет служит единственным средством передвижения, местные пилоты изрядные сорвиголовы и летают в любых условиях, между нами говоря, иногда выполняют... гм, нестандартные заказы, а потому привыкли ко всему и умеют держать язык за зубами. Конечно, легкомоторный самолет можно при удаче и зацепить из обыкновенного ручного пулемета... Однако и машина может попасть в засаду... Честно вам признаюсь, коммодор, я бы не смог сделать выбор. В обоих случаях риск примерно одинаков. Все зависит от того, что им нужно: ваши скальпы или заложники.

– Признаюсь вам столь же честно, не знаю, – проворчал Мазур. – Давайте все же выберем самолет, вряд ли асиенду смогут взять в классическую блокаду по всем правилам. Рядом Панамерикана, по ту ее сторону – открытые пространства, через них и будем уходить, и если...

Влетел белопиджачный молодец, косая сажень в плечах. От двери что-то затараторил.

– Поздно! – рявкнул Хименес. – Ребра Сант-Яго, печенка святой Терезы... Пойдемте!

Мазур выскочил следом. Пулеметчик уже разворачивал свое орудие производства в сторону ворот, сноровисто крутя барашки. Хименес потянул Мазура к соседнему окну.

Прямо напротив ворот стояли четыре разноцветных джипа – в том числе и синий «блейзер». Поскольку радом с ним в раскованно-настороженной позе стоял не кто иной, как младший Гарай, сомнений не оставалось. Вокруг него собралось человек десять, никто из них не держал в руках оружия, ни винтовок, ни автоматов не видно, но в машинах достаточно стволов, можно не сомневаться.

– Черт, – сказал Мазур. – Ну не рассчитывают же они взять поместье штурмом?

– Да уж конечно. Даже этот щенок должен понимать, что любая попытка штурма была бы даже не идиотством – самоубийством... Возьмите бинокль, посмотрите вон на того, слева от Гарая. В зеленой куртке, с бородкой. Интересная личность, а?

Мазур взял с широкого подоконника один из трех стоявших там биноклей, покрутил колесико. Действительно, молодой парень не особенно вписывался в компанию: в отличие от всех остальных лицо все же отмечено печатью интеллекта, бородка подстрижена совершенно по-городскому, надень ему очки и дай под мышку какой-нибудь ученый труд, получится классический студент престижного столичного университета...

– Думаете... – сказал Мазур.

– А почему бы и нет? Не похож этот парень на гараевых орангутангов... Повидал я таких, когда... – Он осекся. – Повидал, коммодор. Штудируют умные науки и языки, а в свободное время листовочками стены пачкают и бомбы мастерят... – Лицо у него на миг стало хищно-тоскливым, и Мазур окончательно уверился, что был прав насчет его прошлого, иные рефлексы на всю жизнь вгоняются в подсознание...

Внизу зашевелились. Гарай подошел вплотную к высоким чугунным воротам – литые завитушки толщиной в руку не смог бы прошибить даже лобешник Анпилова, сработано на совесть, – и тут же с другой стороны появился привратник, руки у него были пусты, но под пиджаком наверняка таилось что-нибудь убедительное. Минуты две разговаривали – Гарай все повышал голос, а его собеседник с безучастной миной вышколенного дворецкого что-то отвечал коротко и веско. В конце концов вынул из кармана телефон – и тут же в кармане у Хименеса запищало. Мазур молча слушал непонятный ему разговор, прикидывая шансы сторон.

Собственно, всю эту шоблу можно в три секунды перемолоть парой длинных, прицельных очередей... а что потом?

– Ну, так... – сказал Хименес, отключая телефон. – Сеньор Гарай категорически желает поговорить с хозяйкой.

– Нужно, наверное, сказать, что хозяйка еще не встала, не принимает...

– Примерно так Пачеко ему и сказал. Гарай на это заявил, что не может ждать, пока сеньора проснется. Дело у него, изволите ли видеть, невероятно важное. В поместье сеньоры, он говорит, скрываются убийцы его братьев: высокий, светловолосый мужчина, второй пониже, щуплый, с усиками, третий – негр, с ними две женщины, обе блондинки... Он, конечно, благородно готов поверить, что сеньора не подозревает, каких бандитов приютила под своим кровом...

– Вот теперь не осталось никаких недомолвок, – сказал Мазур. – Понимаете ли, Хименес, нас, четырех из пяти, они ни за что не могли видеть в лицо – ни Гарай, ни кто-либо из Тилькары...

Хименес задумчиво сказал:

– Вообще-то у меня есть снайперские винтовки, хорошие, немецкие. Можно в два счета срезать отсюда и Гарая, и того городского... вот только их дальнейшие ходы предсказывать не берусь...

– А что там предсказывать, – сказал Мазур. – Начнется та самая война, которой вы так опасаетесь, – в чем, между прочим, правы. И я не хочу доставлять хозяйке хлопоты... Найдутся какие-нибудь дороги, по которым можно выскользнуть из поместья незаметно?

– Целых три. Но я все же рекомендовал бы вариант с самолетом – теперь это гораздо предпочтительнее.

– Сколько времени потребуется?

– Давайте прикинем. Шифровку передадим немедленно, Энрике с ней справится минут за пять, переговоры с аэропортом отнимут... ну, скажем, полчаса. Самолет сюда будет лететь минут сорок... прибавляем на случайности и промедление... Давайте считать, что «птичка» здесь приземлится через полтора-два часа.

– Долго, – сказал Мазур. – Эти обормоты так и будут торчать у ворот.

– Ничего. Начнем переговоры, затянем время. На штурм они ни за что не пойдут, здесь у меня два десятка ребят, да столько же можно стянуть со всех концов асиенды...

Он выглянул в окно. Гарай снова спорил с невозмутимым привратником, его головорезы поддерживали хозяина негромким, но энергичным ропотом, только тот, с городской бородкой, стоял в сторонке.

– Смотрите! – сказал Мазур.

Впервые на сцене появилось то пресловутое заряженное ружье, которое согласно строгим канонам непременно должно в финале выстрелить: один из Гараевых ребят головой вперед нырнул в распахнутую дверцу машины, покопался там, показался с винтовкой наперевес. Демонстративно держа ее на виду, встал рядом с главарем.

Выслушав очередной доклад, Хименес покрутил головой:

– Это что-то новое. Пачеко говорит, они недвусмысленно нарываются. Грозят, что попытаются прорваться к хозяйке, если им и дальше будет преграждать дорогу какой-то... бедняге Пачеко придется собрать в кулак всю выдержку. За то оскорбление, что ему только что нанесли, в нашей глуши настоящий мужчина сразу всаживает оскорбителю нож в бок... Извините, коммодор, я отдам распоряжения. Не нравится мне такая наглость, неспроста это, не должны бы они так...

Он быстрыми шагами удалился на третий этаж. Пулеметчик покуривал с равнодушным видом, глядя поверх ствола, нацеленного точнехонько на Гарая и его оруженосца. По обе стороны стены с внутренней стороны парка короткими перебежками передвигались еще несколько человек в штатском с автоматами, спешивших на усиление поста у ворот. «Дело поставлено неплохо, – отметил Мазур, – совершенно не к чему придраться. Но как-то нужно из этого выбираться, не ставя под удар хозяйку...»

Появился Хименес, досадливо выругался:

– Сообщают часовые по периметру – на юге и востоке неподалеку от стены, в лесу, замечены группки вооруженных людей, стволов по полдюжины в каждой... Скверно...

– Так, – сказал Мазур. – Ну а если плюнуть на мужское самолюбие и обратиться по радио к силам правопорядка? У вас наверняка есть такая возможность.

– Коммодор, не всегда имеет смысл впутывать... Слезы Христовы! Колдун вы, что ли?!

Как в голливудском фильме: заливисто трубит медный рожок, из-за холмов на полном галопе азартно вылетает доблестная кавалерия Армии Ю-Эс-Эй, гнусные отрицательные индейцы с воплями разбегаются кто куда...

«Индейцы» и не думали пускаться прочь – но изумлены были, сразу видно, до глубины своей поганой души, сбились в кучу у джипов, ошарашенно таращась на дорогу.

Прямехонько к ним приближалась внушающая уважение колонна – впереди пятнистый бронетранспортер, трехосный «оркас» чилийского производства, башенка с двадцатимиллиметровой пушкой градусов на двадцать повернута влево, как раз в сторону гараевой компании. Темно-зеленый «хаммер» с брезентовым верхом, еще один «хаммер», за ним открытый грузовик, набитый тигрерос, – и замыкает кавалькаду еще один «оркас» с несколькими парашютистами на броне. Рев дизелей, густые сизые выхлопы... А если проедут мимо? Откуда им знать?!

Нет, если уж кавалерия появляется, то ошибок не делает... Мазур прижал бинокль к глазам. Передний «оркас» проехал метров на двадцать дальше крайнего джипа, остановился, за ним, строго соблюдая интервал, затормозили все остальные. Из «хаммера» неторопливо выбрался офицер... Мазур и не предполагал, что когда-нибудь вознесется на седьмое небо от радости при виде капитана Эчеверрии, к которому, вдобавок по всему, еще и втихомолочку ревновал Ольгу...

Эчеверриа, собственной персоной, неторопливо стянул черные кожаные перчатки, огляделся с наигранным безразличием, твердо ставя ноги, направился к воротам, словно бы и не замечая примолкших провинциальных гангстеров.

Черный джип стоял прямо у него на пути. Чуть приостановившись, Эчеверриа небрежно махнул перчаткой, приказывая очистить дорогу. Никто и не почесался. С той же непроницаемой физиономией капитан поднял левую руку, махнул указательным пальцем.

Раскатисто пролаял пулемет броневика. Метрах в трех левее, прямо меж двумя джипами, земля так и брызнула от ударов крупнокалиберных пуль. Вот теперь ребятишек проняло, кто-то опрометью кинулся к машине, завел, задним ходом рванул с места так, что едва разъехался с синим «блейзером».

Удовлетворенно кивнув, капитан глянул на часы и бросил несколько коротких фраз. Мазур видел в бинокль его выжидательно приподнятую бровь. Из кузова выпрыгнул сержант в лихо сбитой на затылок каске, прошелся вдоль колонны с видом обученного волкодава, готового по первому свистку хозяина перехватить указанную глотку.

Гараевские молодчики, толкаясь и тесня друг друга, кинулись по машинам. Одна за другой они выворачивали на дорогу, на полной скорости уносясь в ту сторону, откуда колонна приехала.

Привратник распахнул калитку – очень возможно, без команды. Глядя в спину капитану, потянулся к телефону.

– Пойдемте, – сказал Хименес, выслушав рапорт.

Они спустились как раз вовремя, чтобы встретиться с капитаном у нижней ступеньки. Эчеверриа – как и в прошлый раз, выбритый до синевы, с тем же значком на лацкане – небрежно бросил ладонь к козырьку пятнистого кепи:

– Что-то вы вспотели, Хименес... Добрый день, сеньор коммодор. Надеюсь, вся ваша экспедиция в добром здравии?

Мазур чуть растерянно кивнул.

– Подумать только, какие тернии встречаются на дороге у господ естествоиспытателей... – протянул Эчеверриа невозмутимо. – Никак им не дают нормально работать, вырывать у природы тайны доадамовой истории... Хименес, это не вас ли зовут из дома? Вас-вас, вы просто не расслышали...

Помявшись, Хименес ушел в дом. Эчеверриа, глядя сквозь Мазура, небрежно сказал:

– Идите и в темпе собирайтесь – я о всех... Поедете с колонной в Барралоче. Если сеньора Сальтильо еще спит, что ж, придется вам попрощаться с нею через прислугу. Не тот случай, чтобы скрупулезно соблюдать этикет... Ну, что вы стоите?

Мазур, чересчур обрадованный, чтобы обижаться на приказной тон, повернулся и заторопился к особняку.