Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

Глава двадцать девятая
У кошки – девять жизней

На востоке неясными акварельными красками светилась золотисто-алая полосочка восхода, небо было прозрачно-голубым, невероятно чистым, и зеленое море таиги выглядело только что сотворенным, юным. Пара сидела под могучим выворотнем, у тихо булькающего таежного ключа с чистейшей прозрачной водой, и головка девушки доверчиво прильнула к груди мужчины…

Под рукой стоял снятый с предохранителя автомат, и тут же лежала сумка с бесценным багажом. Увы, несмотря на небывалое очарование восхода, для лирики и романтики как-то не находилось места – Мазур с Джен дремали, прижавшись друг к другу, после выматывающих ночных блужданий, начисто забыв, что природой вокруг можно любоваться, а меж мужчиной и женщиной есть некоторые интересные различия, способные служить любви и удовольствию.

Он в очередной раз открыл глаза, глянул на часы, на тайгу – и безжалостно растолкал девушку. Когда она начала по-домашнему разнеженно, не открывая глаз, отмахиваться и отодвигаться, намочил платок в ледяной воде и приложил к ее лицу.

Вот тут она мгновенно встрепенулась:

– Садист…

– Пора, – сказал Мазур. – Кто рано встает, тому Гувер подает…

Спали часа два, не более. Самым беззастенчивым образом выведя из гаража «газель», они на предельной скорости неслись сначала по лесным стежкам, а потом и по второстепенной асфальтированной дороге – пока не выбрались к сто тридцать пятой федеральной. Там машину решено было бросить. До Вишнегорска оставалось километров сорок, но Варфоломей и его «апостол», как только найдут способ привлечь внимание к своему бедственному положению, наверняка поднимут тревогу. Вполне возможно, их освободили вскоре после отъезда Мазура с Джен – какое-нибудь ночное радение, требующее присутствия всего сектантского Политбюро в полном составе… И тревогу они поднимут, как пить дать. Там могла оказаться и запасная рация – или еще какое-нибудь средство связи. В любом случае шантарские шефы Варфоломея, встревоженные прерванным разговором, аларм[24] сыграли моментально, и машина давно должна была закрутиться на полном ходу…

Так что грузовичок загнали в чащобу, забросали ветками и сухими листьями следы шин – и не без печальных вздохов перешли в пехоту. С полчаса брели по тайге, а потом, когда стало ясно, что до последнего перед Вишнегорском села осталось всего ничего, устроились вздремнуть…

– Холодная какая… – Джен все еще вытирала лицо.

– Не хнычь, – сказал Мазур. – Ты лучше умойся. Родниковая вода – вернейшее средство для сохранения красоты…

– Нет, благодарю… Я отойду по утренним делам?

– Валяй, – сказал Мазур. – А я осмотрюсь…

Он прошел метров тридцать среди замшелых кедров, поднялся на невысокую лысую горушку и поднял бинокль.

Демьяново лежало впереди, как рельефная карта. Горушка располагалась на плоской, заросшей лесом возвышенности, а село привольно раскинулось за круто спускавшейся дорогой, в огромной котловине. Четырьмя рядами по-сибирски вольно стояли избы, окруженные обширными огородами, в центре села виднелось несколько казенных домишек, кирпичных и шлакоблочных, самое высокое было в три этажа. Слева, за околицей, виднелся громадной шахматной фигурой вход в шахту – увенчанный конусом куб. Возле него зеленели три КРАЗа, стояли еще какие-то машины. Над деревней, подрагивая, поднимались из труб столбы раскаленного воздуха – начинали готовить завтрак. Груды белой отработанной породы, образовавшие на западной окраине деревни сущий лунный пейзаж, подвесной мост над речушкой, тянувшейся параллельно крайней улице… Никакого движения Мазур не заметил, хотя на шахте, по уму, давно бы пора начаться рабочему дню. Вдали – длинные складки сопок, а за сопками невидимая отсюда река, а за рекой – город Вишнегорск…

На реке, что характерно, мост – половинка отведена для поездов, половинка для машин. А мост легко может стать идеальной ловушкой, так что обмозговать все нужно ювелирно, чтобы не спалиться в двух шагах от желанной цели. Хватало прецедентов… Даже профессионалы, бывало, расслаблялись, завидев на горизонте сияющие купола своего Града Небесного, – и переставали смотреть под ноги.

Когда он вернулся, Джен, немного посвежевшая, сидела, без всякого удовольствия откусывая от толстенного бруска шоколада – заправлялась по обязанности.

– Итак, фельдмаршал? – спросила она живо.

– Пойдем к дороге, – сказал Мазур. – Я вылезу на всеобщее обозрение и осмотрюсь, а ты будешь подстраховывать. Без стрельбы – разве что будет мой прямой приказ. Не похоже что-то, чтобы в деревне базировалась некая засада – все насквозь просматривается, никаких машин, никакой суеты… В общем, по обстоятельствам. Идеальный выход, пожалуй, – вульгарно отобрать у проезжего машину или мотоцикл. Пока успеет нажаловаться властям, мы уже будем в Вишнегорске…

– А если тебя схватят, когда пойдешь?

– Нет там засады, – сказал Мазур. – Я эфир слушал старательно, а засаду без малейшего радиообмена не организуешь – на таких-то пространствах…

Он оставил Джен и сумку, и автомат – пистолет, правда, у нее забрал. Вышел на потрескавшийся асфальт, прошелся вдоль леса, слегка поеживаясь от утреннего холодка. Впереди виднелся дальний конец деревни – остальное заслонял крутой спуск.

Послышался шум мотора. Со стороны Демьяново прошел разбитый ГАЭ-53 – пожалуй, захватывать этот агрегат не стоило, еще развалится, не доехав до моста… Водитель мельком покосился на Мазура и равнодушно прибавил газу.

Вряд ли он со стороны выглядел бродягой. Джинсы, правда, кое-где запачканы после достопамятного ночлега в кузове военного грузовика, пятна от смазочного масла въелись намертво. Но куртка была хорошая и дорогая – в тереме Варфоломея они не постеснялись забрать с вешалки на первом этаже коричневую кожанку и серый австрийский пуховичок.

Ага! Мазур выплюнул окурок, присмотрелся. По направлению к деревне довольно бодро катил темно-зеленый ГАЗ-69 с четырьмя дверцами и выцветшим брезентовым верхом – древняя машина, сто лет уже не выпускают, но в хороших руках и при умелом обхождении кое-где бегает до сих пор.

Оглянулся. Джен, засевшую метрах в пятнадцати от дороги, отсюда не видно – ну и ладушки. Отставая от газика метров на триста, катит грузовик со светлой кабиной – кажется, еще один «пятьдесят третий»…

Вышел на краешек асфальта, помахал рукой. В газике – двое, но восходящее солнце светит прямо в лобовое стекло, и не рассмотреть толком, кто это…

– Руки! – послышалось практически одновременно со скрипом тормозов.

Газик еще не успел остановиться, а справа уже грузно выпрыгнул милицейский капитан, целя в Мазура из «Макарова». Судя по морщинистому лицу, выслужил все сроки.

«Пенсионный фонд тебя, поди, с фонарем ищет, а ты туда же, деревенский детектив», – зло подумал Мазур, но руки прилежно поднял, не кобенясь, местный Анискин с перепугу мог и пальнуть…

Газон стоял прямо против него, и он видел, что водитель – совершенно штатский и на вид, и по одежде, вовсе уж пожилой. Угораздило же! Конечно, сделать его нетрудно…

Грузовик остановился за «газиком». Водитель был в форме, пассажир рядом с ним был в форме, и в кузове теснились рослые автоматчики. Невезеньице…

– В чем дело, начальник? – мирно окликнул Мазур.

Правая дверца грузовика распахнулась, офицер крикнул, не вылезая:

– Помочь, капитан? Что там у вас?

«Значит, они не вместе, – подумал Мазур. – Шанс, стало быть, есть. Нетрудно, конечно, обидеть в доли секунды этого мухомора, рвануть в тайгу – но солдатня, пехота хренова, непременно устроит веселую погоню с умом и оглаской на весь район…» Больше всего сейчас боялся даже не попасть в плен – опасался, что у Джен сдадут нервы, полоснет из автомата, и начнется кабаре с половецкими плясками. По рожам видно, хочется им размяться, засиделись едучи…

Капитан, одышливо хватая ртом воздух, просеменил к Мазуру и нацепил на него наручники – сразу видно, практика у него в этом скучном занятии была небольшая. Подтолкнул стволом:

– Лезь в кабину. Рядом с шофером садись, говорю, – только после этого обернулся к грузовику: – Езжайте, справились…

Грузовик взревел мотором, объезжая «газон». Мазур сказал:

– Справились-то справились, только к чему такие строгости? Никого не трогаю, ловлю попутку…

– В конторе поговорим, – пропыхтел капитан.

Грузовика уже не было видно. «Газон» покатил к деревне, чихая и дребезжа. Как ни странно, на душе у Мазура было не так уж и печально – видимо, все оттого, что Джен осталась незамеченной, а капитан никакой опасности не представлял.

– Ладно, шериф, – сказал Мазур. – Ты мне стволом в затылок не тычь, насчет высшей меры пока что не было разговора. Знаю я, как эта дива по неосторожности бабахает…

– Документы есть? – спросил капитан неприязненно, но ствол убрал.

– А как же, – сказал Мазур. – Полные карманы.

Водитель косился на него с откровенным страхом. Вокруг потянулись добротные пятистенки, рыжая собака, захлебываясь лаем, старательно гналась за машиной метров пятьдесят, потом отстала. Гнедая спутанная лошадь, высоко взметывая передние ноги, отошла с дороги. Мазур сидел с философским видом, чувствуя локтями кобуру и ножны. Ситуация отнюдь не безвыходная, побарахтаемся…

Машина остановилась возле пристроечки из рыжего кирпича, прилепившейся к углу двухэтажного шлакоблочного здания. Капитан выскочил первым, старательно держа Мазура под прицелом, отступил к крыльцу:

– Выходи. Пошел вперед! Если что – стреляю…

Мазур с самым благонамеренным и законопослушным видом поднялся на невысокое крыльцо. Потянул скованными руками ручку двери. И вошел в комнату, обставленную без всяких претензий, – обшарпанный стол, несколько стульев. Две двери вели в какие-то внутренние помещения. Одна – определенно каталажка, обита железом, с большим глазком. Вторая самая обыкновенная. На столе – черный телефон без диска, в углу – зеленый железный сейф, обычный ящик с примитивным замком.

Капитан вошел следом, распорядился:

– Садись в угол. – Подошел к двери без глазка, постучал: – Товарищ майор…

Оттуда минуты через две вышел, зевая, застегивая рубашку и потирая щеку, еще не проснувшийся толком майор – совсем молодой, лет тридцати. И сонная одурь с него слетела моментально:

– Дмитрич, ты где его взял?!

– А на дороге, – сказал капитан гордо. – Сам вылез. Там солдаты какие-то ехали сзади, он и не ерепенился, голубок…

– А девчонка где?

– Какая? А… Не было никакой девчонки, товарищ майор. Один он.

Взглянув на лицо майора, Мазур безошибочно мог бы перечислить все слова, какие тот собирался сказать младшему по званию, но старшему годами. Однако они так и не прозвучали. Майор помотал головой, стряхивая остатки сна, поморщился:

– Дмитрич, ну ты шляпа…

– Вы ж ориентировали… Как появится…

– Ну, где ее теперь искать? По тайге? У тебя пара батальонов под рукой есть? – Он повернулся к Мазуру. – Или вы, Кирилл Степанович, с ней где-то встретиться условились?

– Путаете вы меня с кем-то, – сказал Мазур. – Я Степанович, но Виктор. Документы показать?

– Где?

– В правом кармане.

– Дмитрич, возьми. И посмотри заодно… – Он достал из кармана форменных брюк небольшой ПСМ, отступил в угол, весьма толково подстраховывая деревенского шефа.

Тот старательно охлопал Мазура, снял нож с ноги, вытащил пистолет из кобуры, повертел в руках:

– Ну, волчара…

– Положи на стол, – нетерпеливо сказал майор. – Документы возьми. Так… Сташук… Надо же, какая серьезная контора обозначена… А что, есть у нас такая? Или сами придумали?

– Я с вами разговаривать не буду, – сказал Мазур. – Вы, простите, не мальчик, должны понимать…

– А с кем – будете?

– С военным комендантом в Вишнегорске.

– Ах, вот что… – поднял брови майор.

– Товарищ майор, пистолет иностранного производства… – встрял капитан.

– Ты, Дмитрий, посиди, – сказал капитан нетерпеливо. – Сядь за стол, посиди, покури… А с полковником Бортко поговорить не хотите, Кирилл Степанович? Или не знаете такого? Я вижу, плохо вы разбираетесь в наших структурах…

– А точнее? – спросил Мазур.

– А точнее – епархия нашего управления простирается от Шантарска и аж до Байкала. А до Байкала еще ох как далеко… Где ваша напарница? Кассеты еще у нее?

– Какие кассеты?

– Ну не гоните вы мне дебила…

– Короче, – сказал Мазур. – Что вам от меня нужно, гражданин начальник? Согласно командировочному предписанию, следую своим курсом, и давать вам объяснения касательно чего бы то ни было, простите, не уполномочен. Если у вас есть ко мне претензии, извольте объяснить, в чем грешен.

– Нет у меня претензий, – сказал майор. – Мне нужны кассеты. Я не претендую на все, цели и задачи у нас с вами разные, так что можете поделиться полюбовно. То, что нужно нам, ни к чему вам, и наоборот. И не стройте девочку. Я же вас видел в Шантарске, когда вы шли к Ведмедю… Все вы понимаете.

Капитан завороженно слушал – судя по всему, ему сообщили минимум информации, и он только теперь начинал понимать, что столкнулся с какой-то загадкой, неизмеримо превы шавшеи по сложности все случавшиеся прежде в его районе…

Мазур покосился в окно – «газона» у крыльца уже не было – и сказал:

– Сигаретку дайте, чтобы было, как по избитым шаблонам… Благодарю. О каких вы кассетах говорите, решительно не представляю.

– Ну бросьте вы! – с досадой сказал майор. – Они уже у вас на хвосте. Мы перехватили переговоры, этой ночью, вы здорово нашумели в поселке у сектантов, где-то уже крутятся вертолеты… Сейчас пошел очень простой расклад: кто кого опередит. Наша группа сюда примчится первой или они. Нас с вами вместе положат… Или вы от них такого хамства не ждете?

Вполне возможно, он был предельно искренен. Вот только у Мазура не было приказа делиться добычей с кем бы то ни было. Пора кончать, пока и в самом деле не примчались «соседи»…

– Где вы оставили девушку?

– Да не было никакой девушки… – подал голос капитан.

Проигнорировав его, майор продолжал:

– Кирилл Степанович, не дурите. У нас мало времени. Наших ребят, каюсь, вы со следа сбили – но это для вас же хуже. Если они налетят, не справимся…

– Вот и давайте разойдемся, – сказал Мазур.

– Я должен получить кассеты. У меня приказ.

– У меня тоже.

– Вы без нас не сделаете ни черта. Мост они наверняка уже блокировали. По нашим сведениям, сюда переброшено до двух рот, счастье еще, что они тоже сбились, тайга велика… А я даже по рации не могу связаться с нашими – засекут. Подозревал, что вы здесь объявитесь, нет у вас другой дороги, но чтобы так быстро… Примерно к полудню ждали.

– А я как чуял, попросил Федора проехаться… – вмешался капитан, которому, должно быть, чертовски не хотелось оставаться простым статистом – в собственном кабинете, к тому же.

Майор вновь его проигнорировал. Благоразумно держась поодаль, следя за каждым движением Мазура и поигрывая пистолетом, быстро сказал:

– Да прикиньте вы все шансы! Кроме нас, вас сейчас никто не защитит.

– Не привык я, чтобы меня защищали, – сказал Мазур.

– А если ее найдут в тайге? Пока мы тут с вами разводим дипломатию? Вы же…

Он машинально повернулся на стук распахнувшейся двери.

На пороге стояла Подруга Тарзана – растрепанная, раскрасневшаяся, тяжело дышавшая, с висевшей на плече сумкой. В момент секундного замешательства Мазур успел еще мимолетно умилиться.

– Девушка, вам что… – по инерции начал капитан.

Джен крутнулась волчком. Удар подошвой в классическом стиле Ван Дамма швырнул майора к стене, в каковую он и впечатался, потеряв на лету пистолет, когда по запястью ему угодил носок кроссовки. Капитан успел вскочить – но благоразумно замер, увидев направленный ему в живот автомат. Пропыхтел:

– Нападение на сотрудников при исполнении…

– Не надо, он старенький, – быстро сказал Мазур по-английски, увидев, что девчонка готовится для нового удара ногой. – Капитан, вынь-ка ключик от браслеток и брось… Тьфу ты, ну и замотался я с вами… – Он освободился от наручников, как цирковой факир. – Ладно, ключик уже не нужен, я и забыл, что умею все это и так снимать… Сядь, дедушка. – И вновь обратился к Джен на соответствующем языке: – Ты как меня нашла?

– Тоже мне, проблема! – фыркнула она, все еще переводя дыхание. – Бинокль был, посмотрела с горы, куда поехала эта развалина… Ну я бежала…

– Сейчас побежишь еще быстрее, – пообещал Мазур, подбирая пистолет майора, кладя нож в ножны, а свой ствол в кобуру. – Поздравляю, у нас опять сидят на хвосте…

Напряженно взиравший на них капитан вдруг открыл рот и с видом человека, внезапно, как громом с ясного неба, настигнутого озарением, охнул:

– Диверсанты! Шпионы!

– Вот именно, – огрызнулся Мазур, заталкивая в камеру майора. – Где тут секретный объект «три шестьдесят две»? Ну-ка, топай следом. Да пистолетик оставь, где ты видел, чтобы на нарах с пистолетами куковали?

Захлопнул за ними тяжелую несмазанную дверь, подхватил со стола свое удостоверение, подошел и звучно чмокнул Джен в щеку:

– Благодарю за службу. Уносим ноги. Они тут говорили, что мост блокирован, очень может быть, и не врали. Нужно срочно что-то придумать…

И первым вышел на крыльцо. Спустился на нижнюю ступеньку. Сделал два шага и понял, что они оказались в глухом кольце.

Везде – между ближайшими домами, у бревенчатого магазинчика напротив, возле угла здания – стояли солдаты, те самые, с обогнавшего «газон» грузовика. Мазур узнал парочку физиономий. Рослые, откормленные ребята, в надетых поверх бушлатов брониках, в затянутых пятнистой тканью шлемах-сферах, они стояли, как статуи, расставив ноги, подняв автоматы дулами вверх. Тут же красовался и сам грузовик – а из кабины как ни в чем не бывало выглядывал майор Кацуба, щурясь с видом кота, предвкушающего самое тесное общение с полным сметаны горшком. Такой же поджарый, редкоусый, ничуть не изменившийся за последние недели, пока они не виделись.

– Ну, потеряшки, что стоите? – крикнул он громко и весело. – Вокруг эфир гудит от перенапряжения, конкуренты мечутся, вот-вот нагрянут… Давайте живенько!

Мазур не чувствовал ни радости, ни облегчения. В этой игре слишком часто предавали и его, и Джен, слишком многие оказались врагами, хотя им положено было оставаться если не друзьями, то хотя бы соблюдающими присягу службистами.

Он хотел верить, что все мытарства кончились. И не мог. Никому нельзя было верить. И Кацубе тоже. Правда, вырваться из этого кольца, оценил он взглядом профессионала, нет никакой возможности.

И стоял возле крыльца, словно Лотова благоверная, сознавая, что пора сделать шаг – и не в силах его сделать…

Александр Бушков
Крючок для пираньи

Исключительное право публикации книги Александра Бушкова «Крючок для Пираньи» принадлежит ЗАО «ОЛМА Медиа Групп». Выпуск произведения без разрешения издателя считается противоправным и преследуется по закону.

© А. Бушков, 1997

© ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», издание, 2013

* * *

Действующие лица романа вымышлены, всякое сходство с реально существующими людьми или организациями – не более чем случайное совпадение. Это касается и города Тиксона, никогда не существовавшего.

Александр Бушков

Мы не будем больше одни, дорогой. Куда б мы ни пошли, где б ни пытались скрыться, нас будет не двое, а трое – ты, я и будущая война…

Ханох Левин

Глава первая
Там, за облаками…

Это был самый необычный в сибирском небе самолет – о чем, конечно, никто и понятия не имел, потому что и со стороны аэроплан выглядел вполне обыкновенно, и посторонний, угоди он каким-то чудом в салон, не узрел бы ничего для себя странного. Разве что кресел было поменьше, чем на обычном ЯК-40, да пассажиры беззастенчиво курили. Впрочем, ни первое, ни второе в наши непонятные времена не могло уже служить отличительным признаком необычности – скорее уж подворачивалась мысль, что летательный аппарат тяжелее воздуха принадлежит очередному новому русскому и всецело приспособлен для его удобства.

За иллюминатором не было ничего интересного – сплошной слой высотных облаков, больше всего напоминавших необозримое заснеженное поле с торчавшими там и сям острыми застругами. Так и казалось, что вот-вот на горизонте замаячат лыжники, а то и утонувшая в снегах по самую трубу избушка. Было скучно. Особенно тому, кто представления не имел, куда, собственно, он летит и зачем. Мазур ради вящего душевного спокойствия напомнил себе, что и остальные, вполне может оказаться, понятия не имеют, зачем их бросили к полярному кругу, – но легче от этого как-то не становилось.

Собственно, никакого Мазура в данный исторический момент и не существовало, если честно. Был некий Микушевич Владимир Степанович, научный сотрудник некоего питерского НИИ, каким-то хитрым способом увязывавшего в своей работе гидрологию, географию и что-то там еще, связанное с морями-океанами. Для особо настырных педантов, привыкших встречать не по одежке, а по бумажке, существовали и оформленный должным образом чуть потрепанный паспорт, и пропасть других бумажек, подкреплявших легенду означенного Микушевича, – с какого ракурса ни смотри, под каким углом ни разглядывай.

Ему случалось в жизни пользоваться фальшивыми документами – однако впервые на задание приходилось идти под скрупулезнейше проработанной личиной. Обычно у «морских дьяволов» не бывает ни легенд, ни личин, ни документов, за редким исключением (вроде полузабытой африканской одиссеи) они выступают в двух ипостасях: либо в облике стремительных призраков без лиц и дара речи, либо в виде неопознанных трупов, которых не могут привязать к конкретной точке земного шара и лучшие специалисты. Правда, на сей раз он не был уверен, что выступит в роли «морского дьявола». Ни в чем он не был уверен – разве что в том, что Кацуба единственный, кто знает пока самую чуточку больше других.

Впрочем, и Кацубы не было никакого – был Проценко Михаил Иванович, извольте любить и жаловать. Украшавший своей персоной тот же самый НИИ с длиннющим названием (насколько понимал Мазур, и впрямь существовавший где-то на брегах Невы), в эпоху полнейшего безденежья российской науки все же отыскавший неведомо где средства, чтобы направить за полярный круг аж несколько быстрых разумом отечественных Невтонов…

С неким мстительным чувством Мазур отметил, что небольшая бородка, которую ему, согласно роли, пришлось отрастить, выглядит все же не в пример пригляднее, нежели цыплячий пушок на щеках Кацубы. Доведись ему самому давать оценку собственной маске, он определил бы гражданина Микушевича как опытного полевика, этакого обветренного интеллигентного романтика, в ушедшие времена диктата КПСС досыта пошатавшегося по необъятным тогда просторам Родины, дабы удовлетворить научное любопытство за казенный счет. Надо полагать, именно такая личина глаголевскими мальчиками и спланирована…

Что до Кацубы, он со своей реденькой растительностью и дешевыми очочками с простыми стеклами выглядел полнейшей противоположностью себе реальному – типичнейший кабинетный интеллигентик, пробы негде ставить, не способный ни дать по рылу уличному хулигану, ни заработать рублишко на рынке, ни изящно провернуть постельную интрижку с чужой бабой. Зато в пикете какого-нибудь демократического фронта или в очереди на бирже труда мистер Проценко был бы уместен, как торчащая из кармана запойного слесаря пивная бутылка. В данный момент он увлеченно читал толстую книжку в мягкой обложке, на которой жгучий брюнет в тореадорском наряде танцевал фанданго со столь же экзотической красоткой а-ля Кармен, а на заднем плане виднелись остророгие быки, сверкающие лимузины и загадочные личности в темных очках. Название, не понятное Мазуру, было, по испанской традиции, снабжено сразу двумя восклицательными знаками – один, как и положено, в конце, другой в начале, перевернутый вверх ногами. Мазур с самого начала определил, что Кацуба не выпендривается, а именно читает – быстро, увлеченно.

Светловолосая девушка Света, с которой Мазур познакомился в прошлом году, вынужденно испытав на себе гостеприимство генерала Глаголева, являла собою несколько иную маску – столичная штучка в ярких недешевых шмотках, современная бульварная журналисточка, очень может быть – слабая на передок, несомненно, огорченная тем, что судьба забросила ее в медвежий угол, и оттого неприкрыто, капризно скучавшая. Иногда она откровенно отрабатывала на Мазуре томно-блядские взгляды, но он, давно раскусивший по собственному опыту, что за гремучую змейку воспитал Глаголев, ни в малейшей степени не смущался, смотрел сквозь. Пусть тренируется, коли того требует служба…

Вася Федичкин, легкий водолаз, выглядел так, как и пристало Васе, да еще Федичкину – белобрысый здоровяк с улыбкой в сорок два зуба со сталинского плаката: «Молодежь, вступай в Осоавиахим!» Очень колоритный экземпляр, этакая дярёвня, самую малость пообтесавшаяся в мегаполисе.

И наконец, товарищ капитан третьего ранга Шишкодремов Роберт Сергеевич, в отношении коего любой, мнящий себя знатоком человеческих душ, не ошибется за версту. Воротничок форменной белой сорочки едва сходится на упитанной шее, сытенькая щекастая физиономия столичного шаркуна, бабника и эпикурейца – нечего тут думать, сразу ясно, что это один из зажравшихся штабистов, сам напросившийся, чтобы его в качестве офицера связи причислили к научной группе, отправившейся в благодатные края, где в два счета можно разжиться мешком практически бесплатной осетринки, а заодно и икорочки прихватить для начальника-благодетеля. «Ну, а если при одном взгляде на него именно такое впечатление и возникает, легко определить, что в реальности все обстоит как раз наоборот, – подумал Мазур. – Все-таки работать они умеют – идеально подобрали актера для роли, сочинили смешную фамилию, добавили заморское имечко к посконному отчеству… Решили не прятать военные ушки под штатский капюшон, а, наоборот, выставить их напоказ – в облике комического морячка, от которого за милю шибает несерьезностью и примитивом… Как ни относись к Глаголеву, но профессионал он четкий. Даже слишком. Не каждый день „морского дьявола“ пеленают так надежно и легко».

…Капкан, как ему и положено, щелкнул совершенно неожиданно. Бежит себе зверь по снегу, не ожидая от окружающей природы ни малейшей пакости, – но тут что-то клацает с тупым железным торжеством, и вмиг оказывается, что лапа прихвачена надежнейше, намертво, как ни мечись, как ни вой…

Если по совести, совершеннейшей неожиданности, грома с ясного неба не случилось, все было иначе. Можно было просечь отточенным чутьем профессионала: игры, в которых ему довелось участвовать без всякого на то желания, не исчезают подобно кильватерному следу корабля. Всегда что-то остается. Но человеку, как водится, хочется верить, что у его хлопот есть где-то четко обозначенный финиш…

Из крохотного засекреченного городка на берегу Шантарского водохранилища разъехались все – сначала заморские гости, потом тесть с тещей. А Морской Змей с ребятами отчалили еще раньше, пока Мазур бродил по тайге.

Он остался одинешенек, с приказом ждать дальнейших инструкций. А потому даже и обрадовался, когда появилась вот эта самая Света, на сей раз в своем истинном облике – не сержанта, а старшего лейтенанта, – и препроводила к Глаголеву…

Генерал был гостеприимен и благодушен – что как раз и настораживало. Однако коньяк был отличным, поводов для выволочки вроде бы не предвиделось. А что еще требовать от общения с вышестоящим, пусть и проходящим по другому ведомству? Мазур скромно сидел, не торопясь с репликами, прихлебывал коньяк на иностранный манер, кошкиными глоточками, с видом величайшего внимания слушая рассказ генерала про то, как советские солдатики из Берлинской бригады в рассуждении, чего бы выпить, залезли в подвал к народно-демократическому немцу и сперли оттуда дюжину бутылок с какой-то слабенькой кислятиной, как потом оказалось – коллекционные напитки, славные своим почтенным возрастом.

– И больше всего дойч обиделся даже не на то, что винишко стрескали без всякого почтения, в подворотне, а из-за того, что до визита наших ореликов коллекция была полнее, чем аналогичное собрание у конкурента из капиталистической ФРГ, – сказал лениво Глаголев. – Испортился немец при Адольфе, политику пристегивал ко всему, что движется… Еще рюмочку?

– Благодарствуйте, – сказал Мазур.

– Это в смысле «да» или в смысле «нет»?

– В смысле «да», – сказал Мазур. – Когда еще доведется, не по моему жалованью…

– Извольте. – Он наполнил рюмки и без всякого перехода сказал: – В общем, как гласят достоверные сплетни, по ту сторону океана все прошло гладко. Был кандидат – и нету кандидата, как слизнуло. Нашей девочке, должно быть, дадут медальку. Признайтесь, между нами, мужиками – братство народов достигло апогея или как? Ну ладно, что вы ощетинились, мы же вне строя… Клещами не вытягиваю. Дело ваше. У нас есть и проблемы посерьезнее… Так вот, Кирилл Степанович, им там гораздо легче, на том-то берегу. А вот нам с вами гораздо сложнее. С нами, такое впечатление, не представляют, что и делать – то ли орденки повесить, то ли автомобильную катастрофу устроить, – жестко усмехнулся он. – Шучу, конечно. Не так уж все плохо. И начальники наши не такие уж звери, и мы с вами не настолько уж дешевы, чтобы можно было выкинуть нас на свалку, как новорожденных ненужных котят… Еще поживем. Вот только из нас двоих с вами дело обстоит несколько… запутаннее. Можно откровенный вопрос? Вы по-прежнему стремитесь стать генералом? Адмиралом, пардон?

– Я обязан отвечать?

– Господи, да вы вообще не обязаны со мной гонять коньяки и беседовать за жизнь, – сказал Глаголев с необычайно простецким видом. – Но мы же с вами люди военные, все понимаем. Полковник – крайне своеобразное состояние души. Поскольку он, в отличие от подполковников, майоров и прочих ротмистров, стоит перед некоей качественно новой ступенечкой и не знает, удастся ли на нее шагнуть. Я, как легко догадаться, о первой беспросветной звезде. Специфическое состояние, по себе знаю, – в особенности если обнадежат однажды, пусть даже намеком…

– Черт его знает, – сказал Мазур. – После всех перипетий это как-то по-другому видится. Перегорело, что ли. Другие печали за спиной. И чутье подсказывает, что усложнилась жизнь несказанно, как тот знаменитый узел…

– Вот то-то. Иные узлы можно только разрубить – я о внешних воздействиях, не о наших с вами поступках… Реальность такова, что вам, друг мой, во всех смыслах надежнее и безопаснее будет отсидеться некоторое время в глуши. Иные столичные хвосты крайне чувствительны, а вы по ним топтались подкованными бутсами – ну, предположим, не вы один, но это мало что меняет… Нельзя вам обратно в Питер. Пока что. Да и потом, там вы непременно окажетесь в столь же подвешенном состоянии, как здесь, но у нас, по крайней мере, сосны и воздух, а там мокреть со слякотью. И неизвестность.