Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 44 страниц)

Глава 42. Послесловие

Ночь выдалась слишком тихой. Казалось, вершины, окружившие Сэл’Тарн, затаили дыхание. Только густой туман стелился по каменным террасам, предвещая тяжёлое утро.

Новости о случившемся в храме потрясли поселение подобно внезапному камнепаду. Очень скоро не осталось никого, кто бы не слышал о столкновении воинов Гроз с Сиенитами и осквернении Древа. В храм было теперь не войти – воины никого не пускали, что только распаляло тревожные слухи.

К полудню возле дома правящего клана собралась едва ли не половина Сэл’Тарна, ожидая слова наира. Люди толпились в просторном дворе, пытаясь вызнать друг у друга подробности. Над их головами то и дело проносился приглушённый шёпот, как шелест беспокойной листвы. Через завесу облаков светило блёклое полуденное солнце.

Когда пришло время, Рэйнар-наир в сопровождении семьи и глав других грозовых кланов вышел к народу.

Рюна с двумя младшими сёстрами, Риной и Равеей, держалась позади отца, в его тени. Справа стояла их мать, впервые после смерти Райдена показавшаяся на публике. Слева – Рэйна. Неподвижная и бледная, как безучастная статуя, вытесанная из цельного нефрита.

Наир обратился к народу спокойно и уверенно. Подтвердил факт осквернения святыни, назвав поступок Сиенитов предательством древнего договора. О чужаке упомянул уклончиво, лишь вскользь:

– Тот, кто выполнил рэн-маи, проявил себя. Остальное оставим Закону.

Глядя на него, никто так не решился задать самый волнующий вопрос – о связи чужака со старшей дочерью наира.

Рюна покосилась на сестру, чья фигура приковала к себе все взгляды. В эти минуты она волновалась за неё сильнее, чем за целый год разлуки. Она часто представляла себе одиночество сестры, пока та скиталась по чужим землям в поисках Сердца их брата. Одиночество, которое теперь сомкнулось вокруг неё, Рюне представлять не хотелось.

Несмотря на события ночи, утром Рэйна спустилась к общему столу. Рюна сразу перевела тревожный взгляд с неё на отца. Увидев старшую дочь с покрытыми плечами, наир сдвинул брови и потемнел, как склон перед грозой. Рэйна прошла к своему месту по левую руку от него и села, будто не замечая грозного взгляда. Или действительно не видя его. Двигалась она заторможенно, словно в воде.

Все за столом, кроме Рины и Равеи, которые едва ли понимали, что происходит, прекратили есть. Отец всё смотрел и смотрел на покрытые плечи Рэйны. Рюна ждала его слова, подозревая, что он не считает связь с чужаком полноценной и достойной для того, чтобы носить покров.

Только он открыл рот, как Рэйна оборвала его:

– Я вправе носить сэлдан.

В тихом голосе её не было ни капли сомнения.

– Никто не отрицает, что ты стала Молнией. – Отец ответил резко, едва сдерживая клокотавшее в нём негодование. – Но твоя связь с этим…

– Рэйнар.

Мать остановила его. Она редко позволяла себе подобное и то лишь в семейном кругу. Он кивнул, давая понять, что на сей раз готов уступить, и умолк. Но Рюна увидела другое – отец отступился от своей правоты, потому что впервые не знал, что делать. От этого ей сделалось тревожно, будто привычный мир вдруг дал трещину.

Сидящий напротив Сай потянулся к ней через связь, желая утешить, но она закрылась от него, опасаясь, что иначе расплачется.

Рэйна к еде так и не притронулась. Так и просидела отрешённо за столом до самого выхода, словно происходящее касалось кого угодно, только не её…

…После слов наира, обращённых к народу, воины Гроз вывели во двор пленных Сиенитов. Толпа сразу зашевелилась, загудела, забрасывая их проклятьями и обвинениями в беззаконии.

Рюна вскинула подбородок. Теперь, когда Сиенитов сковали знакомые ей до дрожи путы из шиёсо – с той лишь разницей, что на этот раз они были нефритовыми, а не багряными, – они уже не казались ей такими всесильными, как прежде. Она вгляделась поочерёдно в их окаменелые, серые лица: Нефелин, что пленил лично её и Сая, стоял свесив голову, будто та совсем не держалась на шее.

То-то же.

Рюна едва не ухмыльнулась, но не смогла испытать настоящего злорадства.

Последним вслед за остальными вывели Дэанора – точнее вынесли на носилках. Он выжил, пусть это не обернулось для него ничем хорошим, но сделал тем большое одолжение Рэйне. Иначе ей пришлось бы отвечать за его убийство перед тригорским Законом. Пролитая кровь всегда требовала ответной меры. Тем более кровь Нефелина.

Но для тригорцев существовали наказания страшнее смерти или клетки.

Суд над Сиенитами ещё не состоялся, но их вина в пленении дочерей наира была неоспорима. Приспешников Фиела выстроили перед всем двором, чтобы воины гроз публично лишили их оружия, знаков воинских отличий и тирн, складывая всё на землю перед наиром.

Нефелинов ждало отдельное наказание. С них сорвали сэлданы и выжгли на лбах тёмные метки – лишающие их доступа к собственной силе. К связи.

И хотя окончательный приговор ещё предстояло вынести, участь пленников была почти предрешена. Всех их без исключения ждало изгнание из Тригорья, без права впредь называться частью общины и видеться с кем-то из своих. Даже с мэйнарэ.

Когда всё закончилось, над двором повисла тишина и длилась семь ударов сердца, прежде чем ветер снова не донёс до слуха Рюны шёпот толпы. Она повернула голову и увидела, как выводят Фиела.

Рэйна не шелохнулась, глядя на него, даже не моргнула. Только белые костяшки пальцев, сжатые на рукояти меча, выдавали присутствие в ней ярости.

Руки Фиела были крепко связаны за спиной, но он шёл прямо, расправив сильные плечи. Он считал свой арест временным недоразумением, уверенный, что не переступил черты. Так прилюдно и заявил, обращаясь к наиру:

– Я пришёл за тем, что считал своим по праву. Что было мне обещано наиром Гроз.

Брошенное обвинение будто не тронуло наира – он не удостоил его словом. Но что-то подсказывало Рюне, что отец был бы не прочь увидеть кровь этого человека на своих руках. Однако ему не хватало доказательств его причастности к сговору с Теневым. Только обрывки чужих слов, но этого было мало. К тому же жизни Фиела, ещё предстояло послужить клану Гроз.

Когда Фиела уводили вслед за остальными Сиенитами в северный грот, уготованный для их содержания, Рэйна медленно проводила взглядом его спину, будто взвешивая, сколько шагов их разделяет и успеет ли она преодолеть их прежде чем кто-нибудь её остановит. Рюна заметила это. Она понимала: Фиел как никто заслуживает, чтобы ему вырвали сердце, – но боялась, что сестра в самом деле решится на месть. Поэтому приготовилась перехватить её. Сай неподалёку тоже напрягся.

Рукоять под ладонью Рэйны тихо скрипнула.

Рюна медленно вдохнула, не сводя с неё глаз.

Рэйна сильнее стиснула пальцы. Потом так же медленно разжала их и отвела взгляд, предоставив Закону вершить справедливость. Или Трибогам.

Рюна чуть расслабилась и повернула голову, отыскав в толпе среди воинов Гроз Тэйрена – преданного друга семьи. Взгляд его был прикован к Рэйне. Он тоже тревожился за неё. Возможно, больше, чем до́лжно…

…Ночью, сразу после потасовки в храме, Рюна тайком прокралась в смежную комнату с кабинетом отца, чтобы послушать его разговор с Рэйной. В узкую щель раздвижной двери она могла разглядеть только его спину и белое лицо сестры, сидящей напротив. За ней, как верный страж, возвышался Тэйрен. Это он привёл подмогу в храм.

Тэйрен рассказал, что находился в дозоре, когда получил странную весть от Рэйны с мольбой о помощи и поспешил к ней так быстро, как мог. Рассказал о том, что увидел в храме. Затем прошёл к столу наира и положил перед ним ту самую весть: клочок бумаги, напоминающий сложенную второпях бабочку.

Рюна заметила, как напряглась спина отца, не сразу сообразив, что стало тому причиной. Он тут же потребовал объяснений от Рэйны, и всё стало ясно.

К моменту, когда Рэйне удалось улучить момент, чтобы чиркнуть послание, её шиёсо уже пленили и обычным способом передать весть она не могла. Потому использовала припрятанную в поясе намиду. Она назвала это заклинание «посланником».

От гневной тирады отца, последовавшей за этим признанием, Рюне захотелось провалиться сквозь землю. Он снова и снова напоминал Рэйне о том, какой должна быть будущая наир: что она должна являть собой идеал силы, выдержки и чистоты для целого народа. А не прибегать к магии нао, едва оказавшись загнанной в угол. Обычно Рюна благоговела перед его строгостью, считая её эффективнее похвалы. Но, когда отец заговорил о чужаке… О том, как постыдная связь с ним затмила долг Рэйны, как опасно она поставила личное выше клана… Даже Рюне показалось, что тут отец перегнул. Он будто ослеп и не видел ярко-красное пятно на груди старшей дочери – пылающий след стёсанной словом метки.

Рэйна молча снесла отцовскую отповедь, буравя глазами пустоту. Признала, что это был первый раз, когда ей довелось ослушаться. Голос её при этом прозвучал тускло, как обожжённый.

Однако отец всё не унимался, чувствуя: что-то спрятано за её покорностью.

– Зачем вообще понадобилось держать при себе эту чуждую дрянь? – допытывался он, имея в виду намиду.

Рэйна промолчала.

Он повторил вопрос.

– Зачем?

– На всякий, – коротко ответила Рэйна.

Затем поднялась и вышла из кабинета без всякого на то дозволения. Рюна успела поймать сквозь щель взгляд сестры – от него веяло таким холодом, что она едва не попятилась.

– Ну что мне делать с ней? – устало бросил отец, обращаясь не столько к Тэйрену, застывшему возле стола, сколько к самому себе.

Он страшился бури, затаённой в сердце дочери. Позволив ей отправиться одной в чужие земли, он надеялся, что это испытание закалит её характер. Теперь он видел – год, проведённый вне дома, выточил из её упрямого нрава самый настоящий клинок. До кучи её связь с чужаком…

Отказаться от неё, ровно что плюнуть в лицо Трибогам и лишиться половины души. Кто знает, как это сказалось на рассудке Рэйны. Что осталось там – за её стеклянным взглядом?

Рюну передёрнуло от жутких мыслей и предчувствия, что последствия этой ночи, как отзвук горного разлома, долгим эхом будут преследовать каждого из них. Сердце тут же дёрнуло беспокойство Сая, откликнувшееся откуда-то из глубин дома. Но она отмахнулась от него и закрылась ещё плотнее…

…После того как Сиенитов увели с площади, к наиру и его семье выстроилась бесконечная очередь. Люди подходили, говорили нужные слова, а, заметив след утраченной метки многие умолкали, склоняли головы не в силах отвести взгляд. Кто-то касался пальцами своей груди, отгоняя жестом дурное предзнаменование, что особенно раздражало Рюну. Ещё вчера сама она считала связь сестры ошибкой – оскорблением старого порядка. Теперь посторонняя неловкость вокруг неё казалась ей несправедливой.

Рэйна молчала, блуждая взглядом где-то далеко за пределами двора. А Рюне хотелось оправдаться за сестру перед каждым, объяснить, что это не она отвергла дар Трибогов – ей просто не оставили выбора. Это всё чужак!

Как только всё закончилось, Рэйна первой скрылась в доме. Рюна наконец выдохнула.

– Рэйнар-наир! – один из дозорных подоспел к нему с докладом. – Возле Края чужаки. Спрашивают насчёт своих.

Наир коротко кивнул, спрятав раздражение, и велел, чтобы их сопроводили к нему.

Через какое-то время в опустевший двор вошли трое: серьёзные, все в чёрном и ничуть не смущённые суровым приёмом. От двоих мужчин – их аккуратных одежд, сдержанных жестов и кожи с оливковым отливом – веяло чем-то совсем иноземным. Прямо как от пленника Сиенитов, что прибыл в Сэл’Тарн вместе с чужаком Рэйны. Они держались спокойно и уверенно, будто не сомневаясь, что их станут слушать. Третьей среди них была женщина. Она сразу привлекла взгляд Рюны своими выбеленными волосами, собранными в хвост и строгой формой одежды, похожей на военную.

Наир в сопровождении ещё двух представителей грозовых кланов поприветствовал чужаков: мужчины представились ардагарскими делегатами, а женщина назвалась просто – Дэйзи Сприт. Дальше внутреннего двора дома их не пустил, поэтому переговоры начались сразу на месте. Делегаты дипломатично рассуждали о последствиях неправомерного удержания подданного чужого королевства, попутно проясняя роль их человека во всём произошедшем.

Рюна быстро заскучала, не разбираясь в политике, но продолжила болтаться неподалёку, забравшись на низкую черепичную крышу придомовой пристройки, скрытую ветвями старой яблони. Отсюда хорошо виднелся двор, и ей не приходилось путаться под ногами. За всю свою жизнь она не видела столько иноземцев, как за последние сутки.

Дождавшись паузы в переговорах, женщина по имени Дэйзи деликатно, но крайне настойчиво потребовала допуск в камеру, демонстрируя документ, подтверждающий её статус лекаря. На что наир, разумеется, ответил отказом.

Затем их оставили ждать.

Ардагарцы спокойно переговаривались между собой вполголоса. Женщина держалась рядом. А когда ей становилось невмоготу сжимать пальцы за спиной, она принималась расхаживать по периметру, выгуливая тревогу.

Рюне хотелось подойти и заговорить с ней, сама не зная зачем. Она почти набралась смелости, когда из дверей дома появилась Рэйна.

Женщина шагнула ей навстречу так стремительно, что Рюна схватилась за кинжал, готовая вступиться за сестру, но Дэйзи лишь крепко обняла Рэйну. Совсем как родную. Затем быстро отпустила и отвела подальше от остальных в тень навеса у стены, где они долго тихо переговаривались, то и дело повторяя одно имя.

Это его сестра, – поняла Рюна. Сестра чужака Рэйны.

Однако она всё ждала, когда же Рэйна оттолкнёт её руку – не положено, чтобы дочь наира позволяла посторонним такую близость на глазах у всего двора.

Но Рэйна не подумала отстраниться. Даже лицо её на несколько мгновений растеряло собранность, будто растаявшая ледяная маска.

Смотреть на них почему-то оказалось больно. Рюна быстро поймала себя на глупой ревности. Не могли, ведь, эти люди в столь короткий срок заменить ей настоящую семью. Или это связь с одним из них сделала Рэйну такой… другой.

На короткий миг в Рюне поднялась злость.

Если бы не этот чужак!..

Тут она одёрнула себя.

Если бы не чужак, сейчас сестра была бы с Фиелом. А клан – под его влиянием.

Спустя некоторое время из дома вывели пленённого ардагарца. Его сопровождали воины Гроз, одним из которых был Тэйрен, и передали прямо в руки делегатов. Он выглядел ещё слабым, хоть и шёл на своих ногах. Дэйзи тут же оказалась рядом, – столько волнения в лице, – и что-то быстро спросила у Рэйны. Но за неё ответил Тэйрен, передав приказ наира, обязывающий чужеземцев как можно скорее покинуть Сэл’Тарн.

Лицо Рэйны снова стало неподвижным, будто короткое тепло от встречи с Дэйзи, успело в ней погаснуть. Не глянув на Тэйрена, она сказала, что проводит чужаков до Края, и ушла вместе с ними.

Рюна ощутила неприятный укол, будто вся отрешённость сестры предназначалась не старому другу, а ей. В самом деле она понимала: так и есть.

– Рюна!

Она успела вытереть слезу, и повернулась к Равее, выскочившей из-за угла пристройки.

– Ты нужна Саю в закрытом крыле, – сообщила та, задрав голову, чтобы высмотреть её между ветвей. – Он попросил, чтобы ты захватила лекарский набор.

Рюна нахмурилась, но поспешила в дом, по дороге забрав нужное из комнаты матери.

В закрытом крыле было очень тихо. Сай ждал её возле дальней комнаты, держа в руках поднос с едой, спиной подпирая стену напротив открытой двери. Как только Рюна приблизилась, он молча передал ей ношу и посторонился.

Сай тоже злился на неё. Но в основном за то, что отгораживалась. Даже через закрытую связь она чувствовала его раздражение – он едва ли выносил, когда она вот так закрывалась.

Рюна с подносом завернула в комнату. Нефритовая тишина пропустила её без проблем. Увидев чужака, сидящим между постелью и невысоким комодом, она коротко вздохнула. Потом заметила его раненую руку.

– И так одна осталась, а ты и ту не бережёшь,

Оин не ответил. Даже глаза не поднял, продолжая смотреть мимо неё в стену.

Глава 43. За Краем

Придя в себя, первое о чём он подумал, разглядывая незнакомый потолок: Тот мир до нелепого похож на обычный.

Вторая мысль пришла яснее: он поступил правильно.

Он освободил Рэйну.

От долга. От Фиела.

От себя.

Теперь он мёртв.

Что ж…

Хотя бы это получилось.

Он ждал, когда уже снизойдёт покой. Но тот не спешил прибрать его бессмертную душу, отягощённую потерей. Стоило поморщиться, как переносицу свело болью, оставленной кулаком сиенитового ублюдка.

Оин тронул нос.

Больно.

Разве смерть не должна была избавить его от этой проклятой оболочки?

Тяжело приподняв голову, он увидел, как потолок перетекает в очертания незнакомой комнаты: невысокий комод, край постели, свет на стене…

Это был не Тот мир.

Нет.

Сердце ударило тяжело и недвусмысленно. Он жив.

Но если он тут, тогда… Что тогда забрало Древо?

Оин вскочил на ноги и пошатнулся. Ладонь упёрлась в гладкую стену, удержав его от падения.

Невозможно.

Он должен был умереть. Иначе всё это не имело смысла.

Он опустил взгляд на грудь.

Метки не было.

Только воспалённый след, будто слой кожи, снятый ножом.

Он мотнул головой и потянулся туда, где прежде всегда находил Рэйну и…

Ничего.

Ни стены. Ни заслона.

Одна пустота.

Его охватило страшное, беспомощное неверие, как тогда, в Мунране, когда он впервые очнулся без руки. Этого просто не могло быть. Приснилось.

– Рэйна…

Имя сипло сорвалось с губ. Казалось, ему в горло засыпали пепла.

Оин обернулся, ища её взглядом.

Комната была пуста. Дверной проём – распахнут.

Он сразу бросился к нему и на пороге столкнулся с чем-то незримым.

Тишина.

– Нет!

Оин сорвался. Бросился на барьер. Двинул по нему кулаком.

Тишина вспыхнула, щёлкнув в ответ молнией.

Его отбросило назад, на пол, приложив спиной о жёсткий край низкой постели. Несколько мгновений он просто лежал, пытаясь вдохнуть.

Нужно было подняться. Найти её. Узнать, что с ней.

Но удар тишины выбил из него последние силы.

Оин отполз к стене. Забился в тесное пространство между постелью и комодом, где снова по привычке потянулся к связи.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Он сам сделал это.

Сам произнёс слово.

Решиться на это оказалось совсем не тем же самым, что выдержать последствия.

В голове уже теснились вопросы: почему он жив? где он? жива ли она? чьё сердце теперь питает Древо? что происходит? почему он заперт?.. Но один за другим они начали терять форму и гаснуть.

Он не хотел знать.

Не хотел думать.

Не хотел чувствовать пустое место внутри, где раньше неизменно находил её.

Так и застыл. Словно удар тишины вышиб из него не только силы, но и душу.

Таким Рюна его и застала.

Она что-то проговорила. Не получив ответа, вздохнула, прошла к низкому столику возле кровати и что-то поставила на него. Затем осторожно приблизилась.

– Эй. Арнар?

Оин не шелохнулся. Сознание застряло где-то далеко от тела, не посылая сигнала пошевелиться. Рюна казалась далёкой, словно он смотрел на неё через перевёрнутый окуляр. Она неловко мялась, стоя перед ним, пока не присела рядом на пол и не принялась обрабатывать его разбитые костяшки.

Он ничего не чувствовал.

Чтобы хоть как-то растормошить его, Рюна взялась пересказывать все последние события, начиная с момента, когда грозовые воины прибыли в храм и спасли их от произвола Фиела, а Тэйрен, кто бы он ни был, помог Саю отнять Оина от Древа, чтобы оно не вытянуло последнюю каплю шиёсо. И заканчивая наказанием Сиенитов.

Рюна сделала паузу, ожидая вопроса.

Оин не спросил, как так вышло, что он всё ещё дышит.

Рэйна жива.

Больше ничего не имело значения.

Не дождавшись отклика, Рюна продолжила:

– Тебя спас твой амулет. Старейшины считают, он был зачарован кем-то очень могущественным.

Вот, значит, как. Чутьё…

Мысли нехотя сдвинулись. Оин вспомнил, как сила Древа втянула кулон в разлом ствола, намотав шиёсо на камень, словно зелёную нить на красное веретено.

– Он и сейчас там, в Древе, – сказала Рюна. – Но это временная мера. Надолго его не хватит, ведь амулет не может восполнять шиёсо. Отец надеется, что Закон заставит Сиенитов оставить их Шэйна Аэл, как возмещение за то, что натворил Фиел. Раньше, чем Древо поглотит остатки шиёсо Райдена.

Она умолкла, ища что-то в его пустых глазах. Какой-то отклик.

– Мне понравилась твоя сестра, арнар, – сказала она вдруг. – Дэйзи, да? Только вы совсем не похожи. Как думаешь, что бы она сказала, узнав, что ты вот так сдался?

Сдался…

Неужели после всего он ещё не заслужил покоя?

Оин медленно моргнул. А Рюна всё говорила и говорила. Он с запозданием понимал, о чём речь. Мысли вязли, как в тумане.

Эйден, значит, ушёл с Дэйзи. Хорошо.

Хоть что-то… хорошее.

Рюна закончила с его рукой и насупилась, не зная, чего бы такого предпринять, чтобы расшевелить его. Так и не придумав, она вскочила и воскликнула:

– Вот что я тебе скажу, арнар: радовался бы, что выжил! Тебе страшно повезло, что в своём естестве ты оказался простым нао. Будь ты скроен как должно, а твоё шиёсо сплетено с душой, сила Древа вырвала бы её из тебя прямо с сердцем! А ты вон – жив. И раскис тут, как какой-то… какой-то…

Она не смогла подобрать слово и снова насупилась, видя, что речь не возымела эффекта.

Оин не шелохнулся даже когда она ушла. Так и остался в углу, подпирая затылком стену, наблюдая, как полоса света перемещается по стене. Пока сам не провалился в темноту.

Негромкий звук заставил его снова открыть глаза.

Очнулся он уже в постели – кто-то позаботился о нём, пока он пребывал в забытьи. За окном стояло новое утро. Рюна поставила на столик рядом миску с горячей кашей и кружку воды.

Голод Оина не беспокоил.

– Она хоть знает, что я?..

– Что ты жив? Знает.

Несколько произнесённых слов вытянули из него последние силы. Он перевернулся на другой бок и сразу уснул.

Его лихорадило. Сон то вяз в тяжёлой темноте, то выталкивал его в жар и ломоту – в яму кишащих мыслей.

Когда Оин снова почувствовал себя в сознании, было по-настоящему темно. Вечер это был или ночь, того же дня или другого – он не знал. Просто лежал неподвижно, не понимая, что именно выдернуло его из сна, пока не понял, что рядом есть кто-то ещё.

Он повернул голову. Со лба соскользнуло что-то прохладное и влажное.

– Рэйна?

– Это я.

Рюна управилась со светляком в лампадке, подпихнув его пальцем, чтобы засиял, поставила её на столик и вернула прохладный компресс на лоб Оина.

Он вспомнил, что его разбудило: мысль, которую он пронёс сквозь неприятный, спутанный сон.

– Она не пришла…

– Отец запретил Рэйне приближаться к тебе, – сказала Рюна. – Она будущая наир и должна подчиняться.

– Ясно, – прохрипел он.

– Слушай, арнар, ты должен уяснить: слово наира здесь – закон.

Оин закрыл глаза.

Конечно… Как он мог забыть про законы и долги. Всё, что изначально стояло между ними, осталось на месте. Только раньше между этим была ещё невидимая упрямая нить, которая тянула их друг к другу вопреки всему. А теперь от неё ничего не осталось.

Та, за которой он последовал сюда и ради которой шагнул в пасть смерти – потому что так было проще, чем дышать без неё – никогда бы не отступила так послушно только потому, что ей велели. Если бы действительно хотела его увидеть…

Он откинул одеяло и сел, уперевшись рукой в колено. Порыв выбраться из постели и потребовать встречи с Рэйной остановила слабость. Неясно, что так подкосило его: встреча с Древом или обычная простуда. Но чувствовал он себя крайне паршиво.

– Будешь есть, арнар?

– У меня есть имя.

– Для меня ты всё равно арнар.

– Ва мири, Рюна, – донёсся из коридора ровный голос Сая.

Оин заметил, что молодой Сиенит, теперь его верный сторож, всегда маячит снаружи хмурой тенью. Он и сейчас показался там. Барьер не должен был пропускать звуки из комнаты. Должно быть, Сай почувствовал что-то через связь, раз вмешался.

– О’сме дан ва Рэйна-вей, – проговорил он и снова скрылся из виду.

Дан ва Рэйна…

Так ли это теперь?

Оин помотал головой. Он был жив. Рэйна тоже.

И между ними – ничего.

Пусто.

Только ещё один шрам.

Он покосился на столовый нож на столе возле тарелки. Рюна заметила это, осторожно протянула к нему руку и забрала на всякий случай.

– Я имею право хотя бы поговорить с ней. Когда меня выпустят?

– Сначала тебе придётся предстать перед Законом, – ответила она.

– Когда?

– Главы общин и кланов уже в пути и прибудут через пару недель. Прошу, поешь.

Он мотнул головой.

– Тебе надо поесть.

– Зачем? – бросил он безучастно. – Чтобы сердце ещё билось, когда ваши старики вырежут его из меня?

Рюна поджала губы и несколько мгновений просто мялась, стоя рядом, как провинившаяся.

– Слушай, арнар…

– Оин. Меня зовут – Оин.

– Ладно, Оин-дан. Я скажу тебе вот что. Там, в святилище, ты повёл себя как настоящий Аэл.

– Знаю.

Его замутило от воспоминаний. Ни гордости, ни облегчения за свой поступок он не испытывал.

– Я… должна тебе кое в чём признаться, – медленно начала Рюна.

Она переступила с ноги на ногу, пытаясь набраться решимости для того, что собиралась сказать дальше. Оин наконец посмотрел на неё.

– Я солгала тебе, Оин-дан. Я сказала, что скреплённый союз нерушим. Это не так. То есть… Не совсем так. Для мэйнаров правила другие, нежели для тех, чей дар спит. Но если связь пробудилась, по старому закону она всегда будет в приоритете.

Оин не понимал, к чему она ведёт. Однако нехорошее чувство уже заворочалось внутри, подгоняя желчь к горлу.

– Когда я услышала твой разговор с Фиелом, – продолжала она, – я решила, что твоя связь с моей сестрой – не более чем ошибка. А когда узнала, что причиной тому послужило Сердце моего брата, я только уверилась в своей правоте…

– Зачем ты мне это пересказываешь?

– Не перебивай, арн… – Рюна запнулась и прикусила губу. – Прошу, не перебивай, Оин-дан. Мне и так трудно говорить. Я ведь так виновата перед тобой. – Она тяжело сглотнула и сразу продолжила, пока не растеряла решимость: – Я повела тебя к Древу, уверенная, что ваша связь – ошибка. Я надеялась, что ты не сможешь воспротивиться зову Иш’Дана, а мысль о том, что время на исходе, поторопит тебя принять решение.

– Что ты?..

– Я сделала, как велел мне долг. Я привела тебя к Древу, чтобы ты откликнулся на зов рэн-маи. Но я не знала, что у сестры был свой план.

– План?..

Рюна кивнула.

– Да. Несмотря на лазейку для мэйнаров, она до последнего тянула время, не давая согласия Фиелу, потому что, должно быть, опасалась, что та не сработает в вашем случае. Ты арнар с украденным Сердцем. А на другой стороне – слово, данное Сиенитам. Думаю, поэтому Рэйна не решалась полагаться только на Закон и сопротивлялась, ожидая подмоги.

– Она ждала подмогу?

– Ждала. Но я не знала об этом. Клянусь!

– Я бы… Я должен был понять. Почувствовать.

– Ты был оглушён зовом и просто… поторопился.

Поторопился…

Казалось, лихорадка уже отпустила его, как жар и слабость снова нахлынули.

– Надо было мне всё же согласиться с Саем и вести тебя к отцу. – Рюна с сожалением качнула головой. – Он бы тебя не тронул, пока метка была на месте. Но я не знала… Клянусь, я не знала, что связь с арнаром могла быть настоящей. Я подумала, это заклятие. Или ещё чего. А твоё рэн-маи решило бы всё так просто. – Её голос дрогнул. – Пойми, Оин-дан. Это был мой шанс избавить сестру и клан от Фиела. И вернуть наконец Сердце брата.

Рюна пыталась найти понимание в его глазах, но видела в них только мёртвую гладь.

Оин молчал.

В голове один за другим вспыхивали обрывки страшного вечера: Рэйна с Фиелом перед Древом. Её надломленный голос. Его собственный крик. Последний рывок связи…

Поторопился.

Оин закрыл глаза.

Если бы там он ещё немного продержался…

Если бы не поверил Рюне…

Если бы кинулся на Фиела…

Нет. Тогда бы убили Эйдена.

Но если бы он просто молчал…

Если бы поборол страх, он бы почувствовал намерение Рэйны, и тогда…

Казалось, стоит позволить мысли закончиться, и от него самого ничего не останется.

– Сестра больше не разговаривает со мной, – пожаловалась Рюна. – Даже не смотрит в мою сторону, будто я пустое место…

– Уходи.

Она опустила глаза, кусая щеку, чтобы не расплакаться.

– Прости, Оин-дан, прости. Теперь я вижу, как ошиблась…

– УЙДИ!

Рюна отшатнулась, словно он ударил её, и выскочила из комнаты.

В дверях показался Сай. Бросил ему тяжёлый взгляд. Не враждебный, но полный жалости. И снова исчез.

Оин сидел неподвижно, пока всё внутри сжималось в невыносимый, беззвучный крик.

Поторопился.

Он стиснул рубашку на груди, задыхаясь.

Рэйна никогда его не простит.

Очередным утром Рюна, как повелось, поставила на стол перед ним тарелку горячей каши с травами и кусок хлеба.

Оину не хотелось видеть её и то, как она силой кусает губы и щёку, чтобы не расплакаться при нём. Потому он игнорировал её присутствие. Она сама придумала себе это наказание – день за днём возвращаться к человеку, которого надеялась скормить Древу. Он не собирался облегчать её вину. Пусть душит её.

Но от тёплого запаха еды живот резануло голодом. Прошло немало дней с тех пор, как он в последний раз ел по-настоящему. Лихорадка унялась, забрав все силы.

Оин медленно переместился к столу, сев на мягкий войлочный настилок, и взял ложку.

Рюна не стала маячить у него перед глазами и занялась сменой постели.

Оин ел, слушая её шуршание за своей спиной. У него было время подумать, что сказать Рюне, чтобы она поняла, во что обошлось ему её желание доказать свою самостоятельность. Чтобы ей было так же больно или даже больнее, чем ему. Он много представлял, как скажет ей все эти острые и неприятные слова, а она прокусит себе щёку, так и не сдержав слёз…

Слова уже подступили к горлу, подперев ком каши. Но Оин вдруг передумал произносить их. Не смог излить злость на глупую шестнадцатилетнюю девчонку. Слишком хорошо мог понять её отчаянное желание спасти семью.

По-настоящему виновен был лишь один человек. Фиел.

Надо было убить его. Оин жалел, что не сделал этого. Он и впрямь поторопился шагнуть к Древу, опасаясь, как бы его не остановили, не дав завершить задуманное…

Но толку было сейчас размышлять об этом. Всё, что он мог, – местать, чтобы на голову сиенитового ублюдка обрушилась скала.

Он отодвинул тарелку, не доев и половины порции, рассчитанной на здорового воина.

Рюна потянулась за ней, чтобы убрать. Правый рукав её накидки задрался и открыл свежий ожог на запястье.

– Что с рукой? – Он не собирался разговаривать с ней, вопрос сорвался как-то сам.

– Рэйна, – коротко ответила она. – Вчера мне показалось, что мы можем поговорить. Зря только сунулась к ней. Ну и вот.

Она задрала рукав повыше, демонстрируя ветвистый красный след от молнии, от запястья до локтя. Оин скользнул по нему взглядом, не испытав жалости, но внутри всё же что-то неприятно дрогнуло.

– Сай тоже сердится на меня, – сказала Рюна. – Тогда у Древа он пытался предупредить тебя насчёт Иш’Дана.