Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 44 страниц)

Оин медленно поднял свечу и оглядел стены, испещрённые знаками, считывая с них сложные схемы: печати сдерживания, печати стабилизации, печати подавлений… и Пекло знает, что ещё. Распознать все заклинания не хватало знаний. Одно было ясно: здесь задействовали сильнейшую защиту, латающую бреши прямо на ходу.

Как же вышло тогда, что твари прорвались сквозь неё?

Взгляд скользнул дальше и остановился на знаке ключа, где сходились узлы нескольких схем, – он был перечёркнут. Не когтями, не зубами, а человеческой рукой, безжалостной и аккуратной.

Оин смотрел на ключ и не мог отвести глаз, чувствуя, как спирает под рёбрами дыхание. Перед ним вновь возник монстр, убивший мать. Только на сей раз им оказалась не жуткая тварь из кошмара, а всего лишь человек – его отец. Это он впустил Пекло в их дом. Он оставил дверь для него открытой. И сделал это намеренно.

Оин думал, что всё в нём давно перегорело к этому человеку. Но ощутил, как болезненно обрывается последняя нить, лопнув где-то в самом сердце. А в голове остаётся всего одна холодная мысль: он убьёт его.

Он закрыл глаза, стараясь вернуть себе контроль, хотя бы над дыханием. Но следом пришло другое отрезвляющее осознание: в доме всё ещё небезопасно.

Рэйна.

Оин резко повернул к лестнице, сдерживая шаг, чтобы не погасить огонь.

– Прости, что задержался!

Выскочив на крыльцо, он встретил пустоту. Ни Рэйны, ни света от фонаря. Лишь шорох дождя по листве и каменной плитке.

Террасы по краям тоже пустовали – только Сид и гнедая там лениво мотали ушами и хвостами.

Оин вынырнул из-под козырька, чтобы пройтись вдоль фасада, но свечи тут же потухли, оставив его в непроглядной темноте.

– Рэйна!

Никто не отозвался.

Он рванул обратно в дом. Влетел в холл и дрожащей рукой снова высек огонь.

Пламя вспыхнуло неровно, раздражённо шипя от капель, спадавших с волос, пока Оин вслушивался в неразборчивые шорохи, пытаясь различить шаги или голос – хоть что-то – сквозь шум крови, пульсирующей в ушах. Соберись! Он поглядел по сторонам: налево уходила прямая галерея – разминуться там они не могли, а двойные двери справа были по-прежнему заперты. Оставалось одно.

Он поднял глаза туда, где зиял очаг, – на лестницу, уходящую из холла на второй этаж.

Страх вцепился Оину в горло. Но он упрямо шагнул ему навстречу, с трудом переставляя ноги, будто сопротивлялся сильному течению. Вид мёртвой монструозной бреши, поглотившей стену, часть потолка, расплавив семейные портреты и старинную лепнину, вызывал в нём глухой животный страх. Оказавшись поблизости, Оин различил слабый скрежет, доносящийся из стены: где-то внутри дышало разорванное пространство.

– Не плачь, Оин, скоро всё уладится, обещаю…

Голос матери резанул его, словно тонкое лезвие. Он почти узрел, как она проходит мимо, касаясь пальцами перил, и отчётливо ощутил густой аромат её духов. Сирень.

– Я уже написала Дэшу, чтобы он приехал за нами.

Оин сглотнул горечь под языком и обогнал видение. Но память оказалась быстрее. Он услышал обиженный топот собственных шагов прямиком из детства.

– Не поеду к Дэшу! Это всё из-за него!

Тогда он ещё не понимал истинной причины, почему мать и отец вечно спорят. Но имя дяди звучало всегда. А последняя ссора между ними и вовсе вышла слишком яростной и громкой.

Чьи-то руки потянули его за ногу.

– Вам придётся выйти оттуда, молодой господин!

Служанка попыталась вытащить его из-под кровати, куда он спрятался, чтобы переждать переполох. Он был уверен – отец ещё вернётся. Обязательно вернётся за ним.

– Вы слишком большой мальчик, чтобы устраивать сцены.

Он не помнил её имя. Только – как мать мягко отослала её собрать вещи. А сама опустилась рядом с кроватью.

– Оин…

Он слышал шорох её платья, видел длинные спадающие волосы – она никогда не убирала их, как прочие замужние женщины.

– Прошу, милый, вылезай.

Её рука потянулась к нему.

– Я обещаю, всё будет хорошо…

Её оборвал страшный крик.

Оин дёрнулся и обнаружил себя прибитым к стене собственным рваным дыханием. Очаг остался позади.

Оин едва смог пошевелиться, преодолеть последние ступени и завернуть в коридор. Свинцовое тело не слушалось. Трясущейся рукой он поставил подсвечник на тумбу и осторожно толкнул дверь комнаты, перед которой оказался.

– Ты напугал меня, – ахнула Рэйна.

Она стояла там возле стола, в одной руке сжимая фонарь, а во второй – деревянную, неумело выстроганную фигурку зайчика.

– Прости, что я без спроса. Мне стало не по себе одной. Я пошла в кабинет, но тебя там не оказалось. Вот я и решила, что ты где-то тут, – она развела руками. – Это твоя комната, да?..

– Выйди.

Голос его прозвучал жёстко и хрипло, будто чужой. Он не владел им.

Рэйна стояла ровно на том месте – на выжженном пятне, где погибла его мать.

Время вдруг застыло. Словно комната втянула в себя воздух и замерла вместе с Оином. Ему почудилось: осмотрись Рэйна получше – и дом покажет ей всё.

Как брешь стремительно пожирает его. Как вырываются корни Баргала. Как впиваются они в тело его испуганной матери. Как вздувается и лопается её плоть. Плавится лицо в жуткой гримасе. А сам он, обмочившись, трусливо прячется под кроватью. Воняет собственным страхом…

– Прошу… выйди, – слова дались с трудом.

Рэйна сдвинулась, колыхнув тьму фонарём. Та хищно двинулась следом – вот-вот оскалится, чтобы проглотить её.

Оин не помнил, как сам схватил её за руку, выволок в коридор – на лестницу – в холл. И побежал, спасая себя и Рэйну из нутра раненого дома, оглушённый его страшным рёвом.

На крыльце он поскользнулся, упал и ударился коленом. Хватил ртом воздух, но не смог глотнуть его. Грудь сжало со страшной силой. Прошлое вцепилось в него когтями и зубами и потащило обратно. К крику и ужасу. К воплю Дэша – какому-то нечеловеческому – когда он нашёл её… То, что от неё осталось…

– Оин!..

Он не слышал. Его вновь и вновь захлёстывали красные вспышки, пока голос Рэйны, сбивчивый, но настойчивый, наконец, не пробился через них, как стрела сквозь плотную завесу.

– Оин! Ты – не там!

Слова дошли обрывками. Она склонилась так близко, что он ощутил её дыхание в своих волосах.

– Больше не там. Слышишь?

Он понял, что распластался на холодном, сыром камне ступеней, а Рэйна держит его за плечи, так крепко, словно стоит отпустить, и он безвозвратно провалится в пропасть.

– Прости, – выдохнула она ему в висок, чувствуя, что он возвращается к ней. – Не надо было сюда ехать.

Не в силах произнести ни слова, он обвил рукой её колени и уткнулся в них лицом. Убеждая себя, что это дождь на его щеках, а не слёзы. Но плечи продолжала сотрясать мелкая предательская дрожь.

– Теперь всё хорошо. Всё будет хорошо, – повторяла Рэйна.

И впервые за всё время он поверил, что, может быть, хотя бы сейчас это правда.

Глава 24. Тень Луны

– «Славный читатель, знай! Мир достиг исторической вехи конца последнего пятивековья – Великого Двулуния!

И пока мудрецы пророчат о героях, а глупцы твердят о крахе цивилизации, мы собрали для тебя горсть практичных советов для выживания в этот неспокойный период:

В час Двулуния остерегайся невиданных чудес: ожидается всплеск магической активности и аномалий, открывается окно для нестабильности чар – одним хватит шёпота для свершения, другие – увянут, подобно сорной траве.

Магнадзор рекомендует путникам и Странникам воздержаться от ночных передвижений – в это время тени могут оживать, путая и сбивая с пути. А фермерам и травникам – готовиться! Свет Теневой луны может вызывать капризы природы и мор скота.

Но не одними тревогами стоит встречать это время.

Девицы и юноши – внимайте! Грядёт пора удачных союзов, ибо крепнет магия уз. Лучшие фестивали Пеоны уже готовятся открывать свои двери, где вас будут ждать заморские музыканты, парные ритуалы, гадания и многое другое».

Рикса кончила зачитывать статью из «Светского Вестника» и перешла к программке фестивальных мероприятий.

– Тут обещают ночные танцы, запуск бумажных фонариков по реке, уроки плетения лунных узлов – так много всего! Я собираюсь побывать везде, – заявила она. – Сиверу будет не отвертеться.

– Чур, я с вами! – вклинился Эйк.

– Вот ещё. Обойдёмся.

Рикса с важным видом отложила газету и отвернулась к плите помешать бурлящий взвар, наполнивший кухню густым, яблочным ароматом. Только не заметила, что по-настоящему закипело вовсе не в кастрюле.

– С чего это ты пойдёшь с Сивером, а я нет?

– Не тормози, Эйк.

Тод сдул со лба прядь, продолжая скрести ножом картофелину, и мельком глянул на мальчишку.

– А я-то чего? – вспыхнул Эйк. – Это всё она! Сивер, вообще-то, и мой брат.

– И что, будешь до старости таскаться за ним на свидания?

Эйк надулся так, что щёки пошли мелкими красными пятнами. Раскрыл рот – хотел было огрызнуться – но хамить Тоду не решился и с демонстративным рвением продолжил тереть сковороду в мойке.

– А ты не слишком радуйся, Рикса, – всё же пробубнил он. – Вот как грянет Двулуние на нашу голову, как выпрыгнут агмару из всех щелей – так и отменят все твои дурацкие фестивали!

– Не мели чепухи, – фыркнула она. – Будь всё взаправду так, в газетах непременно сообщили бы. Или ты думаешь, в ПОРЧА дураки сидят?

– Разочек Пекло уже нагрянуло с сюрпризом, – ворчал Эйк, копошась по локти в мыльной воде. – Чего ему помешает снова?

– Может оттого, что оно уже здесь, балда?

– Сама балда!

– Ну что вы, в самом деле? – вмешалась Агнесс, отвлекаясь от кексов, которые обильно посыпала сахарной пудрой. – Это же всё вздор и страшилки. Никакого апокалипсиса сегодня – у нас по плану пикник! И вообще, что там стряслось пять веков назад одним всебогам ведомо. Так что, хватит препираться тут и заканчивайте. А то всё пропустите.

Она строго поправила очки. Рикса фыркнула, с меньшим пылом, и снова уткнулась в кастрюлю. Эйк с удвоенной силой принялся отдирать нагар со дна сковороды.

Агнесс выдохнула и вернулась к выпечке, довольная, что удалось потушить очередную ссору. Весь вечер она, как могла, старалась поддерживать общее настроение шуточками и лёгкими разговорами. Только оно всё куда-то распылялось, уступая место странному напряжению, которому находилось объяснение.

– А я лично не против апокалипсиса, – пробубнил Тод. – Только бы не чистить больше этот дурацкий картофель.

Никто не ответил ему, занятый каждый своим делом. Он отложил нож, давая руке передохнуть, и потёр большим пальцем огрубевшую ладонь, меж тем поглядывая на Рэйну.

Весь день она вела себя отрешённо, даже тише обычного. Руки её хлопотали над выпечкой машинально, будто сами по себе, а меж ровных бровей застыла сосредоточенная морщинка.

Что-то случилось между ней и Оином, – Тод не сомневался. Вчера их долго не было, и вернулись они под ночь. Откуда – неясно. Но он заметил, что на Рэйне не было лица. Тод спросил, не стряслось ли чего, но она лишь отмахнулась, сказав, что слишком устала для разговоров. И быстро ускользнула от него в свою комнату. Теперь он думал: вдруг Оин всё-таки решился? Сделал что-нибудь такое, безответственное. Кто знает, как теневая привычка сказалась на его рассудке. Но смущало его не это. Тод думал: будь на месте Оина кто-то другой, Рэйна не постеснялась бы обнажить меч, чтобы разъяснить – с ней такие дела не пройдут. Но рядом с Оином она становилась какая-то… уступчивая. Сама не своя. И наблюдать за этим было неприятно.

Тод отвёл взгляд, ковырнув ногтем край стола, где отходил лак, и вспомнил, что уже был свидетелем чего-то подобного. Тоже самое происходило с Дэйзи, до того, как этот теневой придурок обжёг её своей трусостью. После – Дэйзи сделалась осторожной и закрытой. Но продолжала опекать его, будто ничего не случилось.

Тод сжал кулак, но тот вышел слабоватым, пальцы не слушались, – вся злость, что долго копилась на Оина, вышла с тем единственным ударом. Зря он не приберёг её.

– Ну какие прелестные вышли!

Агнесс всё кудахтала над кексами в форме полумесяцев, выложенными на большом блюде. Рэйна слабо улыбнулась ей, скромничая, что, кажется, передержала их и пересушила. Затем отошла помешать взвар, по просьбе Риксы, которая помчалась на террасу, чтобы подготовить для себя и Сивера уютное местечко.

Эйк покончил с посудой, вытер мокрые руки о штаны и стянул со стола газету, ворча, что найдёт фестиваль, куда не пускают «занудных девчонок». Но только он раскрыл её, как наткнулся на что-то более интересное.

– Вот это да! Видали? Тут заметка про Оина!

До того отрешённая, Рэйна подняла голову, подошла к нему и заглянула через плечо.

В колонке на первой странице после нескольких строк, где сообщалось о расторжении помолвки принца Эдентата и принцессы Абелии, была размещена небольшая, но цепляющая заметка, написанная в хвалебном тоне. О том, как Оин Сприт, бывший Теневой и ранее осуждённый за поджог городского амбара, – об этом тоже упоминалось – доблестно отстоял честь принцессы на королевском турнире. Автор с явным удовольствием расписывал нового героя: «смелую небрежность» его образа, «редкую решимость» и «настоящую отвагу», необходимую, чтобы выступить против доблестных дунитовых воинов.

Рэйна пробежалась глазами по строкам. Затем ещё раз – медленнее.

– Тут ни слова о тебе и близнецах.

Эйк, вскинул на неё взгляд. Она пожала плечом, показывая, что её это не слишком заботит.

– Ну и ну… – Агнесс покачала головой, заглянув в газету. – Надо же, как Её Высочество постаралась.

– Думаешь, она? – спросила Рэйна, не отнимая глаз от заметки.

– Ну, конечно. «Светский вестник» – придворная газетёнка. Чтобы кого-то так нахваливали рядом с именем принцессы, нужно не просто везение, а её личное разрешение. – Агнесс вдруг оживилась, увлекаясь собственными мыслями: – Может, ей вздумалось взять Оина под своё покровительство?

– Зачем ей?

– Почему нет? Немного поработает над его репутацией, а там, глядишь предложит какую-нибудь должность. Хоть бы так! Это был бы отличный шанс для него.

– Если только он снова всё не испортит, – добавил Тод.

И поймал быстрый взгляд Рэйны, как мотылька, метнувшегося в точно расставленную ловушку.

До Оина доносились отголоски суеты, принять участие в которой, ему недоставало сил, – то и дело слышались голоса Риксы и Несс, обсуждающих, чего бы ещё такого отнести на террасу, и беготня близнецов, снующих без дела с этажа на этаж. Все, как могли, готовились к пришествию Теневой луны, пока он прятался здесь на чердаке среди паутины и поломанного барахла, разместившись на старой, пыльной софе.

Утром он ушёл на работу, ещё до завтрака, – сбежал, скорее – и день провёл в туманном оцепенении, машинально выполняя все поручения господина Морталума. Прогулка по дому детства истощила, вытряхнула наружу всё, что Оин так старательно прятал от себя, доказав, что нет страшнее чудищ, чем те, что притаились в голове.

Странно. Ещё недавно он не справился бы со всем этим без теневой. Держал бы её наготове, чтобы заткнуть шум в голове. А теперь даже не думал об этом. Да и шума никакого не осталось.

Он сел, спустив ноги на пол, провёл ладонью по лицу и прикрыл глаза, осторожно вороша мысли, как опавшую листву, где могла притаиться ядовитая змея. Но её там не оказалось. Только – ошмётки выцветших воспоминаний, в которых дом виделся уже не чудовищем, а просто домом. Очаг – не разинутой пастью Пекла, а уродливой прорехой в стене. А мать…

Оин почувствовал, что слёзы норовят придушить его, но сдержал их, стоило только подумать об отце – об этом бесчеловечном ублюдке.

– Хватит уже, – тихо сказал он себе.

Проглотив болезненный ком, он глянул на вещатель.

Тёмный сиенитовый амулет лежал перед ним на дне керамической миски, выставленной на полу в центре выведенной мелом расчаровывающей печати.

Оин покрутил в пальцах намиду, представляя, как коснётся его и увидит стоящего за ним человека – этого отталкивающего, злобного Сиенита. Он пытался осадить себя, но мысль о возможности встретиться с ним лицом к лицу не выходила из головы: мог ли он найти убедительные слова, чтобы сподвигнуть Фиела отступиться от прав на Рэйну, но так, чтобы это не навредило ей? Незнание оппонента осложняло дело, но Оин чувствовал, что должен вступиться за неё и уже протянул руку к амулету. Однако замер.

Внизу раздался грохот: близнецы разрезвились и опрокинули тумбу.

Оин вздрогнул и отвёл руку от вещателя. Затем поспешно приложил намиду к печати на полу. Камень амулета треснул и распался, выпустив облачко зачарованной тени.

Оин с тоской посмотрел на серые, безжизненные осколки. Ему просто не хватило духу. Будь он кем-то другим, кем-то более достойным и решительным – к примеру, воином из Гроз или хоть простым человеком из тригорского племени – кем-то, кто имел бы право вмешиваться в жизнь Рэйны, он бы посмел. Но после вчерашнего – после того, как она увидела его слабым и раздавленным, проливающим слёзы на её колени – он не мог больше представить себя её спасителем или героем. Самозванец – вот он кто. Всё, что он мог – помочь ей уничтожить амулет да получить отсрочку от возвращения в горы.

Оторвавшись от скрипучей софы, Оин размял плечо. Покидать тихое укрытие ему не хотелось, однако он знал: если не сделает это сам, Несс вытащит его за шиворот и непременно заставит объяснять причины хандры.

Спустившись в коридор третьего этажа, он неизбежно столкнулся с Рэйной, которая направлялась в сторону террасы, чтобы отнести блюдо с кексами.

– Всё удалось? – поинтересовалась она.

Он кивнул ей, стараясь двигаться непринуждённо, и показал остатки амулета, завёрнутые в салфетку. Затем, не задерживаясь, свернул к лестнице на второй этаж.

– Оин. – Она окликнула его, когда он пробежал уже несколько ступеней вниз. – Ты меня избегаешь?

Он нехотя притормозил.

– Вовсе нет.

– Но ты даже не глядишь на меня.

– Просто устал.

– Или ты злишься, что я без спроса вошла в ту комнату?

– Не всё крутится вокруг тебя, Нефритовая.

Он сразу пожалел о сказанном, но взять слова обратно не решился – стыд за вчерашнюю слабость перекрыл желание смягчить грубость.

– А ну, посторонись!

Несс вынырнула ему навстречу, таща наверх охапку подушек.

– Ах вот ты где, звезда светских хроник, – она осеклась, глянув на него. – В чём дело?

– Ни в чём.

– Ты какой-то…

– Обычный.

Оин протиснулся мимо неё, уходя вниз.

– Захвати ещё подушек из комнаты мальчишек, – крикнула она вдогонку и поднялась к Рейне: – Между вами порядок?

– Как всегда.

Несс изучила её задумчивым взглядом.

– Все какие-то смурные сегодня. Неужто и вправду Двулуние так влияет?

Рэйна неуверенно пожала плечом и молча прошла за ней на террасу.

Когда-то здесь располагался небольшой зимний сад. Со временем поддерживать его стало накладно и некому – так было до появления в доме Риксы, решившей возродить былое – поэтому крышу и стены разобрали, оставив просто открытое пространство. Рэйна не ожидала увидеть ничего особенного, но войдя, оказалась словно среди звёзд. Агнесс потрудилась на славу: раздобыла где-то гирлянды из мелких, неярких люксаритовых лампочек – часть из них выдохлась, но даже так впечатление было волшебным. Сказочность атмосфере добавлял свет из расставленных всюду лампадок. Эйк научился ловить для них светляков и теперь каждый вечер возвращался домой с полными карманами жуков.

Запертые в стекле нежно-зелёные огоньки, навеяли на Рэйну печаль.

– Гляди-ка, – Несс кивнула на парочку в углу террасы.

Сивер и Рикса разместились на скамье под сенью гибискусов, вытянувшихся из объёмных горшков. Сивер водил пальцем по расстеленной на коленях карте звёздного неба, сверяя созвездия на ней с теми, что виднелись меж облаков. Рикса делала вид, что её это тоже занимает, и глядела в карту, прильнув к нему плечом.

Рэйна поставила блюдо с кексами на столик рядом с ними.

– Ты, случаем, не из-за Дэша такая смурная? – тихо поинтересовалась Несс, пытаясь выведать, куда подевалось её настроение.

У неё были причины так думать: накануне господин Дэшер отправился в Малую провинцию на севере, где, по не самым надёжным свидетельствам, мог затеряться артефакт. С тех пор он не выходил на связь, что заставляло всех обитателей дома волноваться. Но Дэйзи заверила, что переживать не стоит: в тех краях, куда отправился Дэш, из-за чрезмерной активности брешей всю последнюю неделю сбоили вестники.

– Он вернётся, куда уж ему деться, – бормотала Несс, раскладывая подушки по трём скамейкам. – И артефакт твой – тоже. Найдётся, рано или поздно, точно тебе говорю.

Рэйна улыбнулась, думая, что это ей стоило бы успокаивать Несс, а не наоборот.

Меж тем на террасе показался Оин, подошёл к ним и скинул ещё несколько подушек.

– Не забудьте загадать желание на вторую луну, – напомнила Рикса, оборачиваясь. – Вот ты, Оин, что попросишь у Двулуния?

– Ничего.

– Как это? – удивилась она. – И упустишь шанс на чудо?

– Чтобы не разочароваться, когда оно не случится, пожалуй, да.

– Значит, сдаёшься не попробовав.

Он оставил её замечание без ответа и проследовал к плетёному гамаку на другом конце террасы. Рэйна проводила его взглядом, убеждаясь, что между ними разлад: завесь день он не поднял на неё глаз.

– Садись к нам, – Рикса похлопала ладонью по соседней скамье, подзывая её.

– Надеюсь, и мне приберегли местечко? – поинтересовался Тод.

Он явился без покрова невидимости, принёс кувшин взвара, оставил его на столе рядом с кексами и уместился возле Рэйны. Места на скамье как раз хватало только на двоих.

– Вообще-то… – Рикса бросила быстрый взгляд в сторону гамака, но поняла, что Оин уже устроился. – А, неважно.

Агнесс ещё раз сбегала вниз, чтобы принести небольшие настольные часы из кабинета Дэша, по которым они могли бы следить за временем, – до Двулуния оставалось меньше получаса, – а заодно пригнала на террасу близнецов и эруанок. С их приходом блюдо с лунными кексами сразу опустело.

Наевшись, близнецы свили себе на полу гнездо из покрывал и подушек и пригласили в него Кайдену – очень уж она им приглянулась: Айрис всё перебирала её тёмные косички, а Никас учил складывать язык трубочкой. Рут быстро отделилась от них, предпочтя компанию старших, и надеялась, что Эйк предложит ей один из увеличительных окуляров, выданных Несс для наблюдения за небом, но он и не думал делиться.

Оин лениво повернул голову на перепалку между ними – Сивер уже вмешался, пристыдив младшего брата за жадность – и он воспользовался поводом скользнуть взглядом по Рэйне. Весь день он ощущал на себе её внимание, даже когда она отворачивалась, как сейчас, это оставляло на его коже ощутимые, жгучие метки её досады. Тод сидел рядом с ней, запрокинув руку на спинку скамьи, так, что, если бы Рэйне захотелось устроиться посвободнее, ей пришлось бы коснуться его локтя.

Оин отвернулся, но внутри уже заворочалась ревность. Как так вышло, что невидимка оказала смелее его?

Заложив руку за голову, он и уставился в небо, надеясь, что полумрак сжалится и растворит его бесследно прямо в гамаке. Влажный после дождя воздух лип к лицу и телу, обещая духоту, но пока ещё дарил обманчивую прохладу. В лампадках неподалёку, то и дело возились светляки, и этот звук сливался с тихим гулом города, который, казалось, затаил дыхание в ожидании. Окна и балкончики соседних домов заполнили терпеливые наблюдатели. Самые отчаянные ютились на крышах. А серебристая луна показывалась между проползающих мимо облаков, будто сама с интересом подглядывала за миром.

Дверь на террасу снова хлопнула, на сей раз впустив Дэйзи – та помахала остальным и устроилась рядом с Оином на плетёном стуле, где прутья уже местами отошли от рамы.

– Ты разве не должна быть сейчас на озёрах? – лениво поинтересовался он.

– Эйдена срочно вызвали в Совет.

– Что-то серьёзное?

– Как всегда – Аир. – Она вздохнула. – И когда только это закончится…

Оин заметил на её лице непривычную бледность.

– Видок у тебя не очень.

– Ну спасибо, – фыркнула Дэйзи, скидывая туфли. – Это из-за каэйро. Никак не привыкну.

Оин немного подумал над её словами, потом спросил:

– Какого это, когда твой избранник подобно божеству, в одно мгновение перемещает тебя по свету?

– Тошнотворно, – призналась она с виноватой улыбкой.

Он коротко рассмеялся, и смех вышел неожиданно живым.

– А ты чего в роли отшельника? – заметила она.

– Устал, – сказал он и добавил, чтобы не вызвать лишних подозрений: – Морталум заставлял меня весь день копошится в кишках.

Однако Дэйзи было не провести – она глянула сначала на него коротко и цепко, затем в сторону, где сидели Тод и Рэйна. И будто всё поняла, но спрашивать не стала. В отличие от Несс она не имела привычки лезть ему в душу.

– Может, кто-нибудь расскажет легенду о Двулунии, пока мы ждём? – предложила Агнесс на другом конце террасы. – Как насчёт тебя, Тод?

Тод смутился, не желая выступать даже перед скромной публикой. Вместо него вызвалась Рикса и с готовностью перетянула всё внимание на себя.

– Я знаю легенду древнее целого тысячелетия! – заявила она.

Несс предоставила ей слово, а сама принялась разливать взвар по кружкам и передавать желающим. Рикса выпрямилась, разгладила на коленях юбку туники и начала:

– История эта повествует о событиях безымянной эпохи, когда человек ещё не строил империй, а мир не поразили разломы. Когда земля и небо были ближе друг к другу, горы касались звёзд, а реки текли прямо в небеса. И боги ходили среди смертных.

Она сделала паузу, убеждаясь, что все с интересом слушают её, а Сивер оторвался от карты, и продолжила:

– Тогда-то в Безвременье жил да был юноша по имени Тень. Звали его так, потому что не мог он выносить лика Жёлтого бога.

Каждую ночь выходил он одинокий в поля собирать сумеречные травы и любоваться Серебряной богиней, в которую был влюблён. И звал её ласково – Луной. Долгие годы страшно тосковал Тень, что не может ни коснуться её, ни поговорить с нею. Но продолжал неизменно петь ей нежные песни.

И вот однажды, когда Тень отправился в соседнее поселение, чтобы продать там собранные травы, повстречал он попутчика – странствующего Заклинателя. Разговорившись с ним под светом первых звёзд, Тень узнал, что Заклинатель собирается пленить саму Серебряную богиню и заключить её в кристалл, чтобы присвоить себе всю её магию. Любящий Луну Тень весь похолодел. Он не мог позволить этому случиться! Потому набросился на коварного Заклинателя, желая остановить его, но не смог побороть и…

– Умер? – встряла Рут.

– Не перебивай, – Рикса нахмурилась и продолжила: – Тень был смертельно ранен. И остался лежать один в темноте, ведь именно в эту Безликую ночь, его возлюбленной не оказалось на небосводе. Он молился, но вовсе не о себе. Он взывал к милости Всебогов, чтобы те спасли Луну от коварного Заклинателя. И вмиг, когда его глаза должны были закрыться навсегда, он вдруг почувствовал чьё-то прикосновение к своей щеке и увидел её – Серебряную богиню. Она сидела рядом с ним и тихо плакала.

Тут-то за ней явился Заклинатель и…

– Убил? Убил? – ахнули хором близнецы.

– Да нет же, – отмахнулась Рикса. – Ей повезло, и Всебоги откликнулись на молитвы. И обрушили гнев на злого Заклинателя, лишив его всех магических сил.

– А Тень? – просипела Рут.

– Умер.

– Как умер? – Несс озадаченно поправила очки. – Что-то я не припомню такой концовки.

– Это из новой книги сказок, – отозвалась Рикса, раздражённая их нетерпеливостью.

– Что же тогда стало с Серебряной богиней?

– Она была безутешна и разбита горем. Даже заявила Всебогам, что не вернётся на небо, если те не помогут ей воссоединиться с возлюбленным. И Всебоги сжалились, позволив душе несчастного юноши вознестись на небеса. И стал Тень настоящей тенью Луны.

– И жили они долго и счастливо, – закончила Несс, поглядывая на часы.

– А вот и нет, – сказала Рикса. – Всебоги были щедры, но им казалось, что Серебряная богиня с тенью стала не так красива, как прежде. Поэтому они дождались следующей Безликой ночи, когда Луна сошла прогуляться на землю, и забрали её возлюбленного с собой в странствие по другим мирам. Ровно на столько лет, сколько раз он сам успел взмолиться о её спасении перед смертью.

С тех пор он и странствует, но неизменно, раз в пять веков, возвращается, к своей возлюбленной.

– Кто додумался включить такую жестокую историю в детскую книгу сказок? – возмутилась Несс. – Разве так можно? Как считаешь?

Рэйна не услышала обращённого к ней вопроса, поглощённая изучением неба, затянутого быстрыми облаками. Тод наблюдал за ней краем глаза.

– Подобные моменты всегда хочется разделить с кем-то особенным, да? – спросил он негромко.

Она рассеянно моргнула:

– Прости, я не расслышала.

– Не бери в голову.

– Осталось две минуты, – спохватилась Рикса. – Не забудьте загадать желание!

И началась суматоха. Все заговорили наперебой, перечисляя, что станут просить у Двулуния. Айрис заявила, что загадает большую куклу с голубыми глазами. Никас – целый мешок конфет. Эйк не смог определиться – слишком много всего хотел: и новый лук, и губную гармошку, и тайные знания мару. Рут так и вовсе понадеялась, что её желания хватит, чтобы избавить мир от агмару. Несс сказала, что попросит о том же, но у всебогов. А Рикса всё это время пыталась перекричать их, предостерегая, что загадывать нужно про себя, а то не сбудется.

– Загадаю-ка я вторую поездку на озёра, – проговорила Дэйзи себе под нос.

Упоминание Лотосовых озёр натолкнуло Оина на тёплые воспоминания о матери. Она любила это место и много раз рассказывала ему, как проводила там жаркие дни щедрых сезонов ещё до его рождения. Будь он ребёнком, загадал бы побывать там вместе с ней.

Он выглянул из-за края гамака, наблюдая за тем, как Рэйна не сводит печальных глаз с неба, наверняка собираясь просить Двулуние, вернуть ей Сердце брата. И вдруг подумал, что может отдать ей и своё желание. Сам он не верил в чудеса, но, если шанс всё же есть, не пропадать же ему. Чем плохо, если он усилит её надежду?

Рикса уже начала обратный отсчёт.

– Четыре…

Оин приготовился мысленно произнести свою часть прошения.

– Три…

К этому моменту небо на удивление прояснилось, и облака вокруг луны расступились как занавес. А затем…

– Два…

…как сквозь щель в приоткрытой двери, в голову Оина просочилась другая мысль – жадная и острая, как заноза. Он представил, что мог бы попросить для себя. Не свободы. Не покоя. А её рядом – Рэйну. Без навязанных долгов и проклятий. Мысль кольнула, прежде чем он успел её отогнать, и застряла.

– Один!

Мир затих так резко, что оглушил его.

Сперва Оин не поверил глазам. Сбоку от идеального серебристого диска привычной луны показался тонкий, едва различимый алый контур – точно выступила кровавая тень.

Воздух загустел, став тяжёлым, насквозь пронизанный древней мощью прекрасного и в то же время пугающего явления. Что-то дрогнуло внутри Оина, раскололось. Он почувствовал себя прозрачным и одновременно видимым, будто сама ночь считала его мысли.