Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 44 страниц)

– Но ты вся дрожишь.

– Просто побудь со мной.

Она опустилась на кровать, продолжая безвольно глядеть на собственные руки, окружённые утихшими всполохами шиёсо. На мгновение перед ней возникло лицо Райдена – за миг до того, как он решился отдать своё сердце Древу – его долгий затравленный взгляд.

Что, если Трибоги не наказывают её, а наоборот – даруют возможность выбрать, каким способом исполнить долг перед кланом? Она ведь может избавить их от нежеланного покровительства Сиенитов…

Рэйну едва не вывернуло от этой ужасающей мысли. Она вся сжалась в ком, держась за живот.

– Скажи, что мне сделать? – не на шутку встревожилась Агнесс.

– Дай минуту…

Рэйна тяжело дышала, пытаясь справиться с собой, с шиёсо и собственным страхом. Как это возможно? – спрашивала она себя. Не мог же дар пробудиться просто так. Для того нужна связь. Так было всегда – веками. Иначе, весь их вековой порядок Тригорья давно рассыпался бы в прах.

…ид’ва рэн-маи…

В голове страшным шёпотом прозвучал зов Иш’Дана.

Рэйна подняла руки, чтобы заткнуть уши. Но это не помогло – его шёпот звучал внутри, слишком громко. И если бы она оказалась сейчас возле Штормового Древа – она бы откликнулась.

Агнесс осторожно коснулась её плеча.

– Так, ты останешься? – тихо спросила она.

Рэйна кивнула, не в силах вымолвить ни слова, борясь с голосом древнего монстра и собственными чувствами.

Видя, как она пытается держаться и совладать с эмоциями, не понимая, чем помочь, Агнесс бережно погладила её по голове и неловко улыбнулась.

– Хочешь, я сделаю тебе праздничную причёску?

Рэйна ответила не сразу. Несколько мгновений она просто глядела на свои ладони, пыталясь вспомнить, как дышать. Потом всё же кивнула.

Агнесс с готовностью занялась её волосами, расплела косички, сняла тирны и медленно расчесала гребнем. К Рэйне постепенно вернулось самообладание. Унялась и дрожь в руках.

– Несс. Пообещай, что не скажешь об этом. Никому.

– Даже Оину? – удивилась та.

– Особенно ему.

Глава 30. Тень праздника

Рэйна появилась на лестнице и оглядела с неё пустой холл – в нём сгустился медовый аромат выпечки и свежесрезанного багрянника. Со стороны обеих приёмных звучали голоса. Лишённое витража окно, уже заделали доской, и, казалось, что дневной переполох всего лишь плод её измученного духотой сознания.

Хрупкая иллюзия распалась, когда из большой приёмной послышался чужой смех.

Спрятав руки в широких рукавах ивеской накидки, Рэйна осторожно сжала пальцы. Ладони, непривыкшие к шиёсо, саднили, как после падения на острые камни. Дар больше не искрил, но отзывался на малейшее движение – каждый шаг тревожил затаившийся под кожей ток, делая тело непривычным, как новый наряд. Скованности добавляла расшитая накидка, подаренная Агнесс. При движении она мягко скользила по рин-таре, закрывала плечи, будто заботливые объятия. «Цвет полыни, – сказала Несс, помогая облачиться в неё. – Под твои глаза». Глянув в зеркало, Рэйна с удивлением обнаружила там не себя, а симпатичную горожанку. Свободную тунику в пол она надевать отказалась – перемен для одного дня и без того было достаточно.

– Рэйна, Рэйна!

Эйк поймал её у подножия лестницы.

– Купи амулет из сон-травы. Два фоли – штука.

Он выудил из-за пазухи охапку амулетов и протянул ей, чуть не расплескав взвар из графина, который нёс к столу.

– Много уже продал? – поинтересовалась она.

– Один. И тот Сиверу, – плечи мальчишки поникли. – Возьми хоть парочку.

Рэйна залезла в карман, нащупала монету.

– У меня только лури.

– Эх, а у меня и сдачи-то нет, – хитро вздохнул Эйк.

– Тогда беру на целый.

Он просиял, вручил ей ком мятых травяных амулетов и быстро скрылся в арке, ведущей в большую приёмную, будто опасался, что она передумает и вернёт незапланированную покупку.

Рэйна невольно улыбнулась. Сунула амулеты в карман и двинулась следом, пропустив вперёд Риксу с пирогом на подносе. Но у самой арки замедлила шаг, снова услышав звонкий голос Амми слишком оживлённый, даже для этого дома. Та непринуждённо устроилась в приёмной, успев стать частью праздничной суеты, полностью завладев вниманием Сивера рассказом о своей поездке из Мунрана в Пеону.

– Ах, фу, – Амми вдруг отставила чашку, попробовав взвар. – Странный привкус. Неужто облепиха? – она взглянула на содержимое чашки с таким видом, будто оно нанесло ей личное оскорбление. – И правда. Не люблю её.

– Как и я, – неловко признался Сивер.

Она глянула на него с живым интересом, будто нашла единомышленника.

– Как же так, Сивер? – возмущённо окликнула Рикса. – Я думала, это твоя любимая ягода. Зачем ты пил тогда, если тебе не нравится?

Сивер потупился, краснея оттого, что она услышала.

– Ты так много сварила. Не хотелось, чтобы взвар испортился.

Рикса открыла рот, сказать что-то, но тут мягко вмешалась Амми.

– Ой, а я знаю уйму других рецептов взвара, – сказала она. – Даже те, что подают при дворе. Бывала я как-то с отцом на одном приёме… Ну да неважно. Не переживай, Рикса, я тебя им обязательно научу.

Та застыла с таким видом, будто Амми предложила ей перевернуть праздничный стол. Потом сердито поставила поднос на центр стола и выскочила из приёмной.

Рэйна отступила от арки раньше, чем кто-нибудь заметил её присутствие.

На кухне шли последние приготовления. Несс вовсю хлопотала над украшением блюд, выкладывая по краям салатниц цветки настурций, пока Дэйзи доставала из буфета красивую посуду, передавая Рут, чтобы та потихоньку относила в приёмную. Рикса возле стола уже что-то сердито объясняла Кайдене.

– Не знаю я где твой Оин. Поищи в умывальной или на чердаке, – резко проговорила она.

– Какая муха тебя укусила? – спросила Дэйзи, не отвлекаясь от пересчёта столовых приборов.

Рикса надулась и отвернулась, продолжая сердито протирать тарелки от пыли.

Кайдена застыла посреди кухни с книжкой в руках. Увидев Рэйну, она подняла палец и вывела в воздухе всё тот же короткий ломаный знак, который только что показывала Риксе. Вроде зигзага, похожий на молнию. Так она обозначала Оина.

– А, вот и ты, – Несс тоже обернулась. – Пришла помочь?

– Да… – медленно проговорила Рэйна, всё ещё глядя на Кайдену.

– Это хорошо. Здорово. Там салфетки на столе, отсчитай, сколько нам нужно. Только смотри, чтобы сочетались с багрянником.

Несс старалась вести себя естественно, будто ещё полчаса назад не давала клятву на мече, что будет молчать о пробудившемся даре Рэйны, иначе рискует быть проклятой горными богами.

Дэйзи коротко глянула на обеих, уловив что-то в тоне их голосов. Так быстро, что никто другой не заметил бы. Но Рэйна увидела и поспешила заняться салфетками, пока чутьё не подтолкнуло Дэйзи задать вопросы, на которые ещё не имелось ответов.

Отрешённо перебирая тканевые салфетки, она размышляла над разумной причиной пробуждения дара. Руки её работали как чужие.

– Господин Дэшер! – послышался звонкий голос Амми.

На кухне все невольно переглянулись.

– Вот и Дэш. Наконец-то, – пробормотала Рикса, будто его возвращение могло восстановить в доме хоть какой-то порядок.

Амми перехватила его в малой приёмной, представилась и принялась что-то живо расспрашивать. Судя по голосу, он не удивился её присутствию, видимо, предупреждённый Дэйзи, но отвечал коротко и сухо.

Рэйна старалась не вслушиваться в их диалог. Но только прозвучало имя Оина, салфетки выскользнули из рук. Под кожей вспыхнуло уже знакомое колкое раздражение и нетерпеливо поползло к ладоням.

…ид’ва рэн-маи…

Зов Иш’Дана прошёл сквозь голову страшным низким шёпотом.

Рэйна сжала искрящие кулаки и успела спрятать их в рукавах. И пока все были отвлечены делами, тихо попятилась из кухни, чтобы шмыгнуть в закуток коридора к двери, ведущей на задний двор, в надежде, что хоть вечер остудит её разум.

Снаружи оказалось темно и всё так же душно.

– Сбегаем, Нефритовая?

Она ахнула и отшатнулась к другой стороне крыльца, чтобы не задеть Оина.

Он стоял в тени козырька, оперившись спиной на кирпичную кладку стены. Лицо – странное, нечитаемое. Если бы она не знала его уже так хорошо, решила бы, что он зол. Но это было что-то другое.

– Что ты тут делаешь? – спросила она.

– Стою. А ты?

Рэйна поправила съехавшую с плеча накидку, пряча руки глубже в рукава.

– Вышла подышать.

– Через чёрный ход?

– А что, мне теперь нужен пропуск?

Он криво усмехнулся, но ухмылка сразу погасла.

Рэйна меж тем покосилась на Чутьё у него на груди – тёмный камень едва поблёскивал в полутьме. Хорошо, что она вовремя вспомнила о нём и успела подтянуть ауру. Раньше та была слишком слабой, спрятанной глубоко внутри её сердца, а теперь заполняла каждую клетку тела, стремясь распуститься, – пробиться за его пределы, как упрямый росток из-под мостовой.

– Несс сказала, ты неважно себя чувствуешь. – Оин слегка кашлянул, чтобы избавиться от хрипоты в горле.

– Это всё жара.

Рэйна распрямилась и чуть ослабила контроль. Дистанция, которую она соблюдала, не позволяла кулону учуять её.

Зов Иш’Дана медленно стих, позволяя мыслить яснее. И она заметила странный блеск в глазах Оина, пока он старательно разглядывал огоньки соседских палисадников, мигающие среди листвы и оград.

С наступлением вечера на улице стало темнее обычного: люксаритовые фонари горели только в центре города, из-за того, что городничие экономили на люксаре. Каждое домохозяйство теперь само распоряжалось, чем освещать двор. В доме господина Дэшера использовались свечи, а снаружи – лампадки. С тех пор как Эйк понял, что светляки пользуются спросом, он стал выпрашивать фоли за каждого жука.

Из дома доносились разговоры, звон посуды, словно отголоски иного мира. Голос Амми перекрывал всё, просачиваясь сквозь стены наружу, будто заполонил каждую щель в пространстве дома. Она искала Оина.

Он ведь тоже слышит её, – подумалось Рэйне.

– Там твоя подружка мается от скуки, – сказала она резче, чем стоило.

– Сивер с этим справится, – отозвался Оин.

В кухне вдруг что-то звякнуло и разбилось. Последовали расстроенные восклицания Риксы. Рэйна, потянулась к двери.

– Оставь это, – сказал он. – Разберутся без нас.

Без нас.

Обрывок фразы застыл между ними, как осколок стекла. Оин посмотрел на неё очень внимательно, и Рэйна смутилась, почему-то ощутив себя глупо в красивой, но чуждой одежде – засомневалась, стоило ли ей вообще наряжаться.

– Несс постаралась? – спросил он наконец.

– Что?

– Твоя причёска.

– Ах, это, – она слабо улыбнулась и коснулась заколки. – Да уж, она не оставила мне выбора.

Рэйна невольно прикрыла ладонью оголённую шею. Убрать волосы в такую жару казалось лучшим решением. Там, где она росла, подобные причёски носили лишь замужние женщины, однако в столице, казалось, никому не было дела до традиций. Оину и подавно. На днях Дэйзи уговаривала его купить новую праздничную рубашку или хотя бы надеть старую Дэша, чтобы соблюсти праздничный обычай. Но он упёрся и остался верен своей обычной, серой.

Внутри будто натянулся тугой канат, когда Рэйна посмотрела на его шею в расстёгнутом вороте. Её тянуло к нему так, что хотелось поддаться и рассказать обо всём – о том, что с ней происходит. Но Оин не принял бы это как данность, или чудо, или случайную ошибку. Он стал бы искать причину. Спорить с тем, чего не понимает, уговаривать её повременить с отъездом. Но она дала слово. Ей придётся вернуться в Сэл’Тарн, даже если долг сомкнётся удавкой вокруг её горла. Как бы она хотела, чтобы всё было иначе.

Из-за крыши над ними выглянул тонкий багряный бок Двулуния. Глядя на него, Рэйна вдруг вспомнила своё неосторожное желание, загаданное в день пришествия Теневой луны.

Новая мысль вдруг посетила её и отказалась уходить. Может, Трибоги не были причастны к пробуждению дара, а сама она? Могло ли такое случиться, что желание, загаданное на двойную луну, сошло за чары?

…хватит шёпота для свершения…

Рэйна не сразу поняла, что перестала дышать, – язык так и прилип к нёбу, а пальцы неловко сжались в складках накидки.

Неужели?..

Ей всего-то хотелось хоть раз почувствовать себя обычной. Ни наследницей Гроз, ни дочерью наира. Просто девушкой, на которую смотрит тот, кто в самом деле ей не безразличен. Она сама попросила Двулуние об этом. О невозможном.

Что, если Оин и правда?..

– Как твоё шиёсо? – спросил он.

Сердце ухнуло вниз.

Рэйна оторвала глаза от неба и застыла, глядя на него и гадая: неужели он понял? Или почувствовал? или Чутьё всё-таки успело что-то уловить?

– Я не допытываюсь, не подумай, – быстро добавил Оин. – Просто ты долго не принимала сбор, а теперь плохо себя чувствуешь. Вот я и…

Он выдохнул, не зная, как закончить мысль.

Рэйна тихо выдохнула: её предположение не оправдалось. Будь Оин тем самым, он бы знал, что происходит. Ему бы не пришлось гадать и спрашивать.

– Я в порядке, – сказала она.

– Хорошо, если так.

Он нахмурился, будто не поверил.

Рэйна разжала пальцы и убрала руки за спину, вцепившись в перила. Витой метал до боли впечатался в ладони. Ей хотелось остаться ещё немного, но будет совсем паршиво, если она расплачется прямо перед ним.

Ей стоило уйти.

– Слышала насчёт Рут? – снова спросил Оин.

Рэйна моргнула, туго соображая

– Нет. Что с ней?

– Думал, ты знаешь. Ты же видела витраж.

– Видела, что он разбился. И что стёкол не было…

– Это потому что они вылетели наружу. От её крика.

– От крика? – она удивлённо пошевелилась.

– Рут умеет управлять голосом. Это её дар.

Он будто сделал ударение на последнем слове. Но Рэйне всего лишь померещилось. Теперь намёки виделись даже там, где их не было.

– И что дальше, – спросила она.

– Раз мы теперь знаем, на что способны Рут и Кайдена, будет проще оформить их у нас. Официально. Дэйзи уже нашла человека в ПОРЧА, кто поможет обойтись без лишних процедур.

– Это же прекрасная новость.

– Точно.

Оба снова умолкли, прикрывшись улыбками. На этот раз молчание не казалось таким острым.

Рэйна выдохнула, будто чья-то крепкая хватка на её горле наконец ослабла. Но потом из дома снова донёсся голос Амми и пошатнул её спокойствие.

– Я всё думаю, – сказал она, стараясь звучать ровно. – Странно как-то, что на твою подружку сработала защита от агмару.

Оин усмехнулся, будто нашёл что-то забавное в её словах, и оторвался от стены. Рэйна чуть подвинулась, чтобы расстояние между ними оставалось прежним.

– Вообще-то, отчасти это моя вина, – сказал он. – Когда я только вернулся сюда после заключения, я решил обновить охранные печати. А заодно вписать в них парочку мор против, эм… твоих будущих родственников.

– Против Сиенитов?

– От них да. В общем. Эйк на днях разбил черепушку с охранной сетью. Рикса склеила её. Но некоторые моры печати попали на стыки и стали плохо считываться.

– И как это вяжется? – не поняла Рэйна.

– Семейное имя Амми – Симит.

– Симит, – повторила она. – Почти как…

– Сиенит.

Когда до неё дошло, она едва не рассмеялась. Как же нелепо вышло – будто сам дом воспротивился появлению этой девицы.

– Но постой. Зачем ты пытался обезопасить дом от Сиенитов?

– На случай, если они решат заявиться без приглашения.

– Вряд ли бы они посмели…

– Я не хотел рисковать тобой, – тихо сказал он.

Рэйна перестала улыбаться, чувствуя, как вечер тесным обручем сжимается вокруг них.

Оин сделал шаг ближе, и ей пришлось вжаться в перила, не сводя опасливого взгляда с Чутья. Шиёсо внутри неё взвинтилось, как птица, застрявшая в терновнике, но она собрала волю в кулак и усмирила его, стянув вместе с аурой к точке в центр груди, словно пытаясь спрятать в раковину.

– Я только хотел передать тебе это.

Оин не стал подходить ближе, будто почувствовал её сопротивление. Только протянул неумело собранный венок из белого путанника, который, как оказалось, всё это время держал в руке.

– Я знаю, ты не успела почтить память брата. За домом есть старый бук – там близнецы прячут всякую всячину. Это, конечно, не Штормовое Древо… – он усмехнулся, понимая, как нелепо звучит. – Ну в общем. Ты можешь оставить венок там.

Рэйна осторожно приняла подарок. И всмотрелась в глаза Оина, пытаясь найти в них невозможное – вдруг желание действительно сбылось? – но в них мерцали лишь отражения вечерних огней.

Он хотел сказать ещё что-то. Губы чуть разомкнулись, но слова не нашлись. Он просто кивнул и вернулся в дом.

Какое-то время Рэйна ещё стояла на крыльце, не решаясь сдвинуться с места, пережидая, когда уймётся дрожь в коленях, а сердце перестанет больно стучать о рёбра. Потом ей пришлось ослабить контроль над шиёсо, иначе оно с силой сжатое внутри грозило разорвать её на части. Выдохнула и позволила силе с тихим треском соскользнуть с пальцев тонкими зелёными нитями, чтобы сразу затеряться в траве.

У подножия указанного бука, стояли лампадки со светляками, должно быть оставленные для неё Оином. Рэйна взяла одну, приподнялась на цыпочках и поднесла к тёмной полости старого ствола. Внутри оказался тайник Никаса и Айрис: цветные камушки с яркими прожилками, пёрышки, гладкие стекляшки, похожие на самоцветы и засушенные цветы.

Рэйна с интересом осмотрела сокровища и аккуратно положила венок поверх них. Затем отошла на шаг от дерева и шёпотом, пропела последние слова старой тригорской песни:

…Древо, Сердец храни каменный сон —

Для них отцветает щедрый сезон.

Слушайте песни, храните наш свет

Все, кто любим был, кого рядом нет.

Умолкнув, она запрокинула голову к небу, где звёзды безразличной россыпью окружили Двулуние.

– Райден, – позвала она в пустоту. – Ты говорил – это просто. Ты говорил, что я сразу всё пойму, когда увижу свет. Но я как ослепла…

Голос дрогнул и оборвался.

Она ждала, пытаясь распознать ответ в шелесте листвы или в случайном крике поздней птицы, или в слабом движении воздуха. Хоть что-то. Знак, что брат всё ещё смотрит за ней. Когда она взывала к нему в горах, ей всегда казалось, что он слышит. Что он всё ещё где-то рядом. И ей верилось, что между ними сохранилась тонкая нить, которую не смогла оборвать даже смерть.

Но тишина, окружавшая её сейчас, оставалась глухой и безразличной.

– Я запуталась, Райден, – снова прошептала она. – Не понимаю, должна ли я теперь последовать за тобой. Мне так страшно. Как мне быть, скажи?

Ответа не было. Ни один листок не шелохнулся на ветвях старого бука.

И тогда Рэйна вдруг ощутила горькую, почти детскую обиду. Она знала, как это несправедливо, винить его в его же смерти. Знала, что он не выбрал бы этот путь, будь другая возможность защитить Тригорье. Знала, что Райден поступил правильно, как истинная Молния, когда откликнулся на зов Иш’Дана.

Но он оставил её и все свои заботы – ей, напуганной и неготовой. Оставил ей страшный пример, на который придётся равняться.

Несправедливо.

Она покачала головой, отрицая данность в этом немом, выдуманном споре, и пошла к дому.

Вернувшись, первым делом она столкнулась с обеспокоенным взглядом Несс.

– Я в порядке, – с ходу заверила Рэйна.

– Это хорошо, потому что у меня есть для тебя дело.

Несс всучила ей букет из веток багрянника и велела украсить стол.

В доме все разбрелись по углам. Амми тоже куда-то подевалась. Проходя через малую приёмную, Рэйна заметила, что её светлое дорожное платье перекинуто через спинку дивана, поверх вещей Оина, будто лишайник, наросший на горных камнях.

В большой приёмной возле накрытого стола крутилась Рут. Яркая ивейская накидка на ней странно сочеталась с её эруанской бледностью и чёрными волосами. Однако Рут держалась в ней с таким достоинством, будто всю жизнь только и делала, что наряжалась. Проходя вдоль стола, она потянулась к пирогу из ревня, но её рука тут же застыла в воздухе, наткнувшись на невидимое препятствие. Затем всё тот же незримый помощник передал ей кусок пирога с края, где его отсутствие не сильно бросалось в глаза. Рут просияла, сжала свою добычу и утащила в шалаш к Кайдене.

Рэйна подошла к столу и остановилась там, где колыхнулась скатерть.

– Избегаешь меня?

– Не тебя.

Тод бесшумно появился рядом в простой рубашке тёплого багряного цвета, как все остальные мальчишки. Кроме Оина.

Тод взял охапку веток из рук Рэйны и двинулся за ней вдоль стола, подавая по одной, чтобы она выкладывала их на своё усмотрение. После стычки с веномом, он держался отстранённо, будто винил себя в случившемся. Или не знал, как вести себя после того, как застал её с рубашкой Оина. Рэйна боялась признаться себе, что ранила тогда его чувства. Она никогда не стремилась дать ему напрасную надежду. Тод был хорошим, даже слишком. И ей не хватало бесед с ним. Их разговоров на тригорском. Его спокойствия.

Она вздохнула, чувствуя, как усталость гудит в позвоночнике и всём теле. Накидка съехала с плеча. Тод сделал осторожное движение и поправил её…

– В этом доме что, никто не следит за временем?

Голос Амми заставил их обернуться.

Мунранская гостья стояла у напольных часов, заметив, что и в этой приёмной стрелки застыли. Она успела переодеться в лёгкое пудровое платье, скроенное по западной моде. Тёмные волосы, собранные далирским ободком, казались слишком тяжёлыми рядом с нежной тканью, отчего образ её делался совсем кукольным. На одно короткое злое мгновение Рэйне захотелось самой накинуть на неё магическую сеть, чтобы приглушить её сияние.

Айрис в расшитой блестящими нитями накидке поверх детской туники следовала за гостьей хвостом и пыталась играючи ухватиться за её кружевной подол, сама выглядя при этом прелестнее любой куколки. Никас сердито крутился рядом. От его праздничного наряда ни клочка не осталось, ещё когда он обратился лисом, но хмурился он не от того. Ему не нравилось, что внимание сестры досталось кому-то чужому. Он беспрестанно рычал на неё и дёргал за хвост, даже разочек щипнул. Но Айрис лишь отмахивалась, не сводя глаз с новой подруги. Так и не добившись своего, лисёныш угрюмо фыркнул и убежал в шалаш к Кайдене.

На пороге возник Эйк, но Сивер опередил и успел первым подать Амми заводной ключ, чтобы та могла настроить время. Из игрового зала к ним выскочила Рут. Заметив происходящее, она тут же понеслась на кухню докладывать обо всём Риксе.

Почти все уже были в сборе, когда раздался стук в дверь.

Дэйзи поспешила открыть и впустила в дом мужчину. Ардагарца.

– Эйден, хочу представить тебя моей семье, – сказала она, положив руку ему на локоть.

Рэйна вместе с остальными прошла в холл, встречать званого гостя. Он держался спокойно, с безупречной собранностью, которую не примеряли по праздникам, а носили с рождения. Это чувствовалось в его осанке и движениях, в том, как он склонил голову, чтобы поприветствовать хозяина дома, господина Дэшера. Красивый и взрослый – Эйден казался человеком, привыкшим, что жизнь сама складывает дары у его ног.

Оин вышел из малой приёмной, чтобы тоже поздороваться. Рэйна хотела было посторониться, не желая попасть в поле зрения его кулона. Но сообразила вмиг: Эйден – мару. Это его первая встреча с Оином, а значит – и с Чутьём. И живо шагнула на встречу обоим, отпустив ауру, чтобы та успела смешаться с аурой гостя.

Чутьё вспыхнуло алым.

Затем – ещё раз.

Оин замер. Опустил взгляд на кулон, мигнувший дважды, но смотрел будто сквозь. Потом всё же угомонил свечение ладонью.

Рэйна похолодела, понимая, что раскрыта. Она опоздала всего на секунду…

– Рад встрече. Дэйзи много рассказывала о тебе, – проговорил Эйден. – Не Чутьё ли это случаем на твоей шее?

– Оно самое, – Оин улыбнулся, будто ничего не произошло, и пожал ему руку.

– Ух ты! – воскликнул Эйк. – Должно быть, у господина Эйдена сильная аура, раз оно вспыхнуло дважды.

– Точно.

Рэйна следила за кривой ухмылкой на лице Оина. Ни он, ни кто другой из присутствующих не глянули в её сторону. Кроме господина Дэшера, что стоял чуть поодаль, опираясь на трость. Но это, должно быть, была случайность.

– Помнишь Рэйну? – спросила Дэйзи, обращая к ней внимание своего гостя.

Эйден перевёл взгляд и учтиво склонил голову.

– Гроза из Сэл’Тарна. Рад видеть тебя в здравии.

– Благодарю за ваше своевременное вмешательство в мою судьбу, – ответила та, чувствуя, как разгораются щёки.

– Рад, что тебе и твоему напарнику больше ничего не угрожает.

Рэйна кивнула, стараясь не смотреть в сторону, где Амми уже обвила руку Оина своими, как назойливый плющ.

Как только официальное знакомство состоялось, Агнесс хлопнула в ладони, созывая всех к столу, и подтолкнула Оина вперёд разрывая хватку его подруги.

Рэйна пропустила всех вперёд. Ей требовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к собственной ауре, которую теперь можно было не сдерживать и распустить. Как только она сделала это, шипы шиёсо в груди унялись. Но напряжение не спало, оставаясь нервно гудеть во всём теле.

Дэшу отвели почётное место во главе стола. Слева от него посадили Эйдена, за ним – Дэйзи, Агнесс и троица: Рикса, Сивер да Эйк. Остальным достались места напротив. Только Кайдена пряталась в игровом шалаше, отказываясь выходить.

Рэйна двинулась к столу. Но путь ей пересекла Амми, чтобы устроиться справа от Оина.

– Эй, Нефритовая, – он кивнул на стул слева от себя.

Рэйна подошла ближе, слушая, как Амми тихо жалуется, что её платье помнётся, если им придётся сидеть в такой тесноте. Оин рассеяно ответил ей, чтобы не переживала по пустякам.

– Амми, если тебе неудобно за общим столом, на кухне есть свободный, – с улыбкой проговорила Агнесс. – Эй, Тод, подвинься ближе к Дэшу, чтобы Рэйне было куда сесть.

Сказав это, она взяла со стола веточку багрянника и поднесла к носу, будто решила вдруг понюхать, а не прикрыть ею свою дерзость, словно веером.

Рэйна оглянулась на выход, размышляя, не лучше ли ей сослаться на плохое самочувствие, чтобы избежать застолья. Но сразу сочла это за трусость и разместилась, как было предложено: между Оином и Тодом.

За столом и правда оказалось тесно. Рикса всё причитала, что не стоило продавать старый вместительный стол. Агнесс спорила с ней, убеждая, что тот не приносил уюта. Тод посторонился насколько возможно, выделяя Рэйне больше места. С другой стороны ёрзал Оин, тоже пытаясь уместиться. Его бедро и так слишком тесно прилегало к бедру Рэйны. В очередной раз шевельнув ногой, он тихо выругался. Но этого никто не услышал, потому что в воздухе раздался звонкий щелчок.

– Что это было? – встрепенулась Амми, пока все переглядывались, ища источник звука.

– Ох, простите, – Агнесс продемонстрировала свою ветку багрянника, переломанную пополам: – Ну вот, докрутилась.

Рикса встревожилась, утверждая, что это плохая примета. Все сразу стали убеждать её в обратном, успокаивать. Кто-то усмехнулся. И только Рэйна сидела неподвижно, оглушённая бурей, поднявшейся внутри от случайного прикосновения.

– И как это понимать, Нефритовая? – Оин склонился к ней так близко, что его дыхание обожгло ей шею. – Зачем бьёшься током, как сердитый скат?

Она пихнула его локтем в рёбра, чтобы отстранился, совсем позабыв о его недавней травме. Оин поморщился, пережидая боль. И отстал.

А Рэйне было так стыдно, что она не смогла вымолвить простого «прости». Ей страшно хотелось сбежать. Выпрыгнуть из-за стола и умчаться как можно дальше от его выматывающей близости. И взглядов Амми через его плечо.

Дэйзи вдруг поднялась. Повела ладонью над своей веткой багрянника на столе – та замерцала, и сияние от неё пробежало дальше по остальным, отбрасывая на лица дрожащие золотые тени.

– Теперь пусть каждый передаст свою веточку соседу и пожелает успехов на грядущий год, – сказала Агнесс.

Поскольку Дэйзи уже стояла, она и начала первой, пожелав Эйдену верности самому себе при выборе новых путей. Её голос звучал спокойно, но Эйден, кажется, услышал за этим нечто большее и ласково улыбнулся, когда перенимал ветвь из её руки. Затем он тоже поднялся, чтобы пожелать господину Дэшеру процветания его дому. Тот благодарно кивнул, принял ветвь, но вставать не стал, чтобы не тревожит колено.

Он серьёзно подумал, прежде чем передать пожелание Тоду. Взгляд его при этом скользнул к Рэйне, уже второй раз за вечер – внимательный и тяжёлый, но совершенно нечитаемый. И стало вдруг слишком очевидно: он знает. Знает о её пробудившемся даре.

Неужели Несс проболталась? Или Дэйзи успела всё понять и сообщить ему? Если так, почему же тогда в его взгляде было не удивления, а какая-то усталая, неуместная обречённость?

Или ей показалось?..

– Пусть монстры встречаются только в книгах, – наконец сказал он. – А если жизнь всё же столкнёт с ними, пусть рядом окажутся те, кто не даст тебе встретить их одному.

Агнесс, глядя на них, быстро прижала салфетку к уголкам глаз. Тод принял ветвь, неловко теребя её. Даже в приглушённом свете было видно краску на чётких скулах.

– Эм… – он повернулся к Рэйне, и в тёмном взгляде мелькнуло мягкое смирение. – Желаю тебе найти то, что ищешь.

Она поднялась, чтобы взять ветвь, а Тод вдруг добавил тише:

– И не сдавайся, ладно?

И коротко положил ладонь поверх её руки, без попытки удержать – лишь для того, чтобы ветка багрянника перестала трястись. Пока Рэйна не поймёт, что дрожит, и не возьмёт себя в руки.

Всё же она заставила себя повернуться к Оину. Свет багрянника дрожал в его бокале, словно крошечное пламенное сердце. Она смотрела на него и ждала, когда горло отпустит горький ком. То, что она хотела бы услышать от брата, почему-то прозвучало из уст Тода.

Оин сидел неподвижно, чуть развернувшись в её сторону, но глядя мимо. Потом блики свеч дрогнули в его глазах, прозрачных как горная вода.

– Ладно тебе, Нефритовая, – сказал он, когда пауза слишком затянулась. – Неужели не пожелаешь мне хотя бы расквитаться с долгами?

С её губ сорвался слабый смешок. Она хотела сказать что-то простое, но так, чтобы он понял, как важен ей. Тут она заметила, что Амми смотрит на неё с лёгким любопытством, видимо, считая, что уж она-то справилась бы куда лучше. Нужные слова сразу нашлись.

– Я желаю тебе, Оин, освободиться от бремени прошлого!

Рэйна пихнула ветку ему в руку и сразу опустилась на место. Дальше она ничего не слышала, не чувствовала – только, как изнутри кусаются молнии. И опомнилась, когда Тод попросил передать ему блюдо из тушёного папоротника.

– Что-то не так? – спросил он и тут же нашёл ответ, скользну взглядом в сторону парочки справа от неё. Амми в этот момент просила Оина поухаживать за ней: наполнить бокал и тарелку.

Рэйна помотала головой.

– Всё прекрасно.

Тод не стал больше ничего спрашивать. Только подлил ей и себе пряного медового отвара и заговорил о книге, которую недавно начал читать. Рэйна уцепилась за этот разговор, как за край стола во время корабельной качки, слушая его рассуждения о героях и ошибках в переводе с древнеардагарского, иногда кивая, иногда задавая короткие вопросы.

За столом все постепенно разделились на отдельные беседы.

Рэйна в основном молчала, стараясь сосредоточиться на словах Тода, и наблюдала, как медовая капля катится по её бокалу на скатерть, но не достигает её, застывая находу как янтарь. Иногда она поглядывала на пару: Дэйзи в традиционном иверском наряде с тёмной вышивкой по всей накидке и Эйдена в строгих ардагарских одеждах, с запахивающимся крест-накрест верхом. Между ними ощущалась приятная гармония, будто оба сошли с романтической гравюры. Они переговаривались о политике с господином Дэшером – о всерьёз нарастающем напряжение между Империей и Ардагаром.