Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 44 страниц)

Глава 39. Арнар

Рассвет застал Оина уже на ногах.

Первым делом после пробуждения он проверил метку – она не болела, но жгла его неугасающей тревогой, требующей сорваться с места и продолжить путь, не дожидаясь даже завтрака. Перед решающим часом каждая лишняя минута промедления казалась ему бездействием.

Эйден словно почувствовал его нетерпение.

– Может, и к лучшему, что ты её не помнишь, – сказал он, протягивая ему гретый хлеб. – Так мысли трезвее.

Оин поморщился от его слов. Спокойствие Эйдена одновременно раздражало и в то же время было именно тем, в чём он нуждался. Помогало сохранять голову холодной.

Расправившись с едой, он стряхнул крошки с ладони и поднялся, готовый отправляться в путь. Эйден тоже засобирался, однако делал всё с такой размеренностью, будто нарочно тянул время. Оин еле сдержался, чтобы не поторопить его.

Первым было решено преодолеть больший переход из двух оставшихся. После ночного отдыха Эйден чувствовал себя бодрее, хотя цвет лица к нему так и не вернулся.

Расчёт оправдался.

Спустя несколько мучительных мгновений пространство без проблем выпустило их уже по другую сторону перевала, где они вынужденно устроили привал на открытом каменном уступе.

Эйден опустился меж изогнутых корней старого низкорослого дерева, вросшего в скалу. Он по-прежнему не терял присутствия духа, однако движения его стали совсем медленными, а всегда внимательный взгляд – менее открытым.

– Переведу дух и отправимся дальше, – сказал он.

Оин отнёсся с пониманием.

– Могу я что-нибудь сделать для тебя?

– Если найдёшь вербену, буду признателен. Думаю, её несложно отыскать в подобном месте.

Устроившись поудобнее между корней, Эйден прикрыл глаза и вскоре, кажется, задремал.

Оин оставил его вместе с вещами и отправился осматривать окрестности, высматривая нужную траву. Он примерно знал, что искать: тонкие стебли, узкие зубчатые листья, мелкие бледно-лиловые цветки – в комнате Риксы рос один такой кустик. Заодно он надеялся увидеть Сэл’Тарн хотя бы издали, совсем не представляя, как выглядит поселение Гроз. В голове рисовались суровые дома, прижатые к склону, обнесённые тёмными каменными стенами, повторяющими изгибы склона.

Но его было не видать. Вокруг простирались только горы. Куда ни глянь, одни серые хребты – вставали друг за другом ломаными гранями и растворялись в сизой дали.

Сделав широкую петлю вдоль уступа, Оин остановился на месте, откуда открывался красивый вид. Раньше Тригорье казалось ему плоской открыткой на фоне суетливой столичной жизни. Теперь он видел, что это целый, непостижимый мир.

Глядя на дальние вершины, он вдруг вспомнил материнские руки перед своим лицом. Она складывала пальцы рамкой и показывала, как поймать между ними все три пика Тригорья разом, превратив их в картинку.

Здесь не было привычных очертаний, знакомых с детства. Да и от рамки получилось изобразить лишь половину. Между большим и указательным пальцами уместился только один далёкий пик да край соседнего хребта.

Оин опустил руку и заметил на склоне неподалёку вытоптанный клочок земли. Им оказался край узкой тропы – первое свидетельство того, что они приблизились к обитаемым землям. Пройдя по ней немного дальше, он обнаружил, что искал. Вербену.

Она росла у самого края тропы, в полоске рыхлой земли между нагретыми солнцем камнями. Несколько тонких стеблей тянулись вверх, усеянные маленькими лиловыми цветками.

Оин присел и сорвал один. Растерев между пальцами лист, поднёс его к носу, желая убедиться, что не ошибся, и вдохнул тёплый медово-травяной аромат.

Перед глазами вдруг развернулась вспышка.

Яркая. Как солнечный блик.

Сквозь неё Оин увидел волны бледной меди. Почувствовал, как они скользнули сквозь его дрогнувшие пальцы. А губ коснулось жаркое дыхание…

– Рэйна!

Воспоминание сгорело прежде, чем он успел ухватиться за него.

Не ускользай…

Оин так и замер, сжимая вербену. Её аромат будто высек искру, что прожгла темноту в его памяти. Но та уже стянулась обратно, позволив лишь убедиться, что воспоминания всё ещё были с ним. Так мучительно близко, что захотелось вцепиться в виски и выцарапать клятый заслон оттуда ногтями.

– Не ускользай… Не ускользай!

Он поднёс вербену к лицу и снова глубоко втянул аромат.

Ничего.

Только сладкий запах травы. И звук его собственного учащённого дыхания.

Когда он вернулся, Эйден уже не спал. Сидел на том же месте, прислонившись затылком к стволу. Но выглядел немного лучше.

– Нашёл? – спросил он.

Оин протянул ему вербену. Эйден отделил несколько листьев, размял их пальцами, отправил в рот и запил водой из фляги.

Оин немного выждал, прежде чем спросить.

– Для чего она?

– От боли. Когда шиёсо почти исчерпано, мышцы сводит. Вербена немного притупляет ощущение.

Следовало бы поинтересоваться его самочувствием, но Оина занимало другое.

– Ещё для чего-нибудь её используют?

– Ну-у, – Эйден задумался, продолжая медленно жевать листья. – Некоторые женщины ополаскивают настоем волосы – запах долго держится. А что?

Оин посмотрел на смятый стебель в его ладони.

– Ничего.

Эйден прищурился.

– Так вот с кем ты там разговаривал. Что-то вспомнил?

– Ты слышал?

Он постучал себя пальцем по уху.

– Точно. – Оин покривил губы, думая, что Эйден со своим эйдарским слухом и Дэйзи с нюхом ищейки составили на редкость удачную пару. – Ну и повезёт же вашим детям, – пробормотал он.

И только договорив, понял, что сунулся, куда не следовало.

– Прости. Не знаю, обсуждали ли вы с Дэйзи…

– Я буду счастлив иметь с ней общее будущее, – спокойно отозвался Эйден.

Ответ прозвучал так просто, будто он говорил о чём-то давно для себя решённом. Оин посмотрел на него внимательнее.

– А Дэйзи знает?

– Она не могла не заметить моего к ней отношения.

– Заметить и знать не одно и то же.

Эйден чуть склонил голову, признавая справедливость замечания.

– Дэйзи знает, что я не могу остаться в Ивее, – продолжил он. – Мой клан, служба… Вся моя жизнь в Ардагаре. Я бы многое отдал, чтобы она разделила её со мной. Но не стану просить её бросить собственный дом ради меня.

Оин вздохнул и присел рядом с ним на землю.

– Как насчёт для начала просто предложить ей подумать об этом? Кто-то должен сделать первый шаг. А то, знаешь ли, она не из тех, кто станет навязываться.

Эйден ничего не ответил, но по его скулам прошла едва заметная тень смущения. Оин невольно усмехнулся собственной роли случайного наставника. Он и не предполагал, что ардагарский дипломат может сплоховать в подобном вопросе. Пожалуй, не будь они с Эйденом так скованы временем, им бы удалось стать добрыми друзьями.

– Как разберёшься со своими делами с Сиенитами, попроси местных богов засвидетельствовать мою решимость поговорить с твоей сестрой, – сказал Эйден. – Это придаст мне смелости.

– Для этого тебе придётся найти кого-то более верующего, – усмехнулся Оин, чем заслужил удивлённый взгляд.

– Ты не веришь в богов?

– Не вижу особых причин. – Он пожал плечом. – Люди веками чего-то просят у них. Не заметил, чтобы это сильно помогало.

– Потому что они принимают молитву за призыв к помощи. Но я не думаю, что боги существуют для того, чтобы исправлять наши беды.

– А для чего тогда?

– Для того же, что и мы с тобой, – Эйден развёл руками. – Для жизни.

Оин нахмурился, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.

– По этой логике получается, что боги – просто люди.

– Не просто. Они мару. Только крайне могущественные. И, без обид, но богами их сделало невежество нао. Человеку простому, не понимающему природу дара, особенно столь редкого в своей силе, всегда проще назвать его чудом. А того, кому доверена столь безмерная мощь, – божеством.

Эйден сделал последний глоток и неспешно убрал флягу в сумку.

– По мне так странно, – проговорил он, – что в богов не верит тот, кто носит на шее такую вещицу.

Оин глянул вниз на свой кулон.

– Ты про Чутьё?

– Про него, да. Думаешь, это просто зачарованная безделушка? Кстати, откуда оно у тебя?

Оин коснулся прохладного камня на своей груди.

– Мать подарила незадолго до смерти.

– А как оно попало к ней, не упомянула?

– Говорила, что кулон принадлежал кому-то из её вельнирских предков, и будто… был подарен ему богом. Но я всегда думал, что это просто семейная байка. – Он снова глянул на помутневший красный камень. – Не сильно-то похоже на божественный артефакт.

– Ты прав. Это скорее оберег из очень концентрированного шиёсо. Но я готов поспорить, что ты вынес свой Теневой опыт, не повредившись при этом душой, именно благодаря ему.

– Откуда ты столько знаешь о Чутье?

Во взгляде Эйдена на мгновение мелькнула досада, но уже в следующую секунду от неё не осталось и следа.

– Я знаком с тем, кто его сделал, – ответил он.

– То есть с богом?

– Да. Но ему не нравится, когда его так называют. Ты готов?

Эйден поднялся на ноги так внезапно, будто усталость последних часов бесследно испарилась. Может, оттого, что им остался один короткий переход.

Оин встал вслед за ним и позволил морам каэйро разбежаться по телу мелкой светящейся сетью. От неприятного предвкушения прыжка поджимало желудок, но он приготовился стерпеть это чувство.

Моры вспыхнули, но как-то неярко. Или так показалось при свете дня.

Но вскоре взгляд уже заволокло аметистовой дымкой, и воздух сместился, сдавив грудь беспощадным натиском. Земля сразу ушла из-под ног.

Оин зажмурился, пережидая неприятно ощущение, когда тело перестаёт ему принадлежать.

И вдруг его дёрнуло – резко в сторону.

А затем всё оборвалось.

С застывшим в горле испугом он провалился в пространстве.

Удар в спину о камни пришёлся внезапно и выбил из него воздух.

– Кха!

Несколько мгновений Оин только судорожно пытался вдохнуть. Потом с трудом разлепил глаза и, всё ещё окутанный редеющей аметистовой дымкой шиёсо, перевалился набок, потянув за собой тяжёлую сумку, перекинутую через плечо.

Неподалёку раздался короткий вздох.

Не различив до конца, где оказался, Оин подорвался на ноги и поспешил на звук.

– Эйден!

Он нашёл ардагарца неподалёку в тени большого валуна – тот лежал навзничь, с залитым кровью виском.

– Эй, – позвал он, не узнав собственный голос. – Ты как?

Эйден не ответил. Так и лежал с закрытыми глазами.

С трудом подавив панику, Оин наклонился к нему, вслушиваясь в дыхание.

Оно было редким и едва различимым. Но этого хватило, чтобы он собрался, стянул с себя куртку, свернул и положил валиком Эйдену под голову. Затем принялся лихорадочно перебирать эликсиры.

Пальцы скользили по холодным стеклянным горлышкам. Парочка флаконов разбилась при падении, залив дно сумки, и теперь приходилось шарить внутри осторожно, чтобы не напороться на осколки. Чернила на нескольких этикетках расплылись от влаги, окончательно превратив и без того нечитаемый почерк Дэйзи в бессмысленные закорючки.

Оин выругался, пытаясь разобрать хоть что-то.

На длинном красном флаконе из всей надписи он различил лишь два слова: «для» и «шиёсо». Сразу открыл его, подпёр коленом голову Эйдена, чтобы та оказалась повыше, и влил ему в рот всё содержимое флакона.

Но даже спустя несколько долгих мгновений Эйден не открыл глаза.

Тогда Оин снова принялся рыскать в сумке в поисках другого средства, что могло бы привести его в чувство.

Выудив закатившийся в самый угол крошечный пузырёк с уцелевшей надписью, он прочёл этикетку: «Для подавления боли. 2 к.»

Оин не был уверен в своих действиях, но знал, что сильная боль могла мешать прийти в сознание. Поэтому, с трудом откупорив зубами плотную пробку, он закапал в рот ардагарцу ровно две капли, как было указано в инструкции.

Ожидание тянулось нестерпимо долго.

Эйден оставался пугающе неподвижен.

Не представляя, сколько должно пройти времени, Оин считал секунды, опасаясь худшего.

Не выдержав ожидания, он закапал ещё. И не успел окончательно отчаяться, как Эйден дрогнул и с мучительным стоном приоткрыл глаза.

– Ну наконец-то, – пробормотал Оин сквозь зубы.

– Кажется… дошёл до предела, – хрипло выдохнул Эйден.

– Ничего. Я дал тебе что-то, чтобы восстановить шиёсо.

Эйден шевельнулся, пытаясь кивнуть.

Выдохнув, Оин поднёс к его губам флягу с водой и помог сделать несколько глотков. Затем принялся искать, чем обработать рану на его голове.

– Странное чувство, – тихо произнёс Эйден.

– Ну ещё бы, – ворчал Оин, осторожно стирая кровь с его виска. – Так приложиться головой.

– С головой как раз порядок. Но…

Эйден немного помолчал, видимо, прислушиваясь к себе.

– Кажется, я не чувствую ног.

Оин замер, отведя руку от его виска – лучше бы ардагарец шутил, но тот выглядел слишком серьёзно. Тогда он потянулся к его ноге и ущипнул кожу над щиколоткой, не придумав способа лучше проверить чувствительность. Однажды он видел, как Дэйзи проделывала то же с Никасом, когда тот упал с лестницы.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил Оин.

– Да вроде. – Эйден нахмурился. – Больно щиплешь. Но я всё равно не могу пошевелиться. Даже руками двигаю с трудом.

– Проклятье, – выдохнул Оин, догадываясь, в чём может быть дело.

Он схватил пузырёк с эликсиром, которым только что воспользовался, вышел с ним из тени валуна на свет и увидел, что жидкость внутри оранжевая, а не красная.

– Для подавления… воли, – ещё раз прочитал он. – Вот дерьмо.

– На пузырьке есть ещё какой-нибудь знак? – насторожился Эйден.

Оин повернул пузырёк другой стороной и только теперь заметил маленький символ на бирке.

– Есть: перечёркнутая ладонь.

– Сколько ты мне дал?

– Четыре капли.

Эйден невесело усмехнулся, глядя куда-то мимо него мутным взглядом.

– Похоже, я выбываю.

Оин сжал пузырёк.

– Уверен?

– Однажды, когда я был на задании с отрядом Дэйзи, им пришлось брать агмару живьём. Я видел, как она схватила ту тварь за шкирку, словно бешеную собаку, и капнула что-то ей прямо в пасть. – Эйден прикрыл глаза, припоминая. – На бирке пузырька был такой же символ.

– И сколько тот агмару провёл в отключке?

– Несколько часов, пока мы везли его до Корпуса.

Оин выругался и снова принялся рыться в сумке. На этот раз в поисках противоядия.

– На кой Дэйзи вздумалось брать это с собой в горы? – ворчал он, перебирая красные склянки.

– Думаю, на случай, если Сиениты не будут расположены к переговорам, – предположил Эйден.

Какое-то время он лежал молча, слушая торопливое позвякивание стекла и шорох вещей.

– Ты знаешь, что делать дальше.

Оин помотал головой.

– Даже не думай. Я тебя тут не брошу.

Противоядия всё же не нашлось. Тогда он принялся обустраивать привал. Эйден наблюдал, как он подтягивает его вещи и войлочные свёртки ближе к валуну.

– Оин…

– Сейчас устрою тебя и что-нибудь придумаю, – проговорил он, расстилая войлок один на другой. – Сделаю какую-нибудь волокушу.

– И что, потащишь меня на себе? До Сэл’Тарна ещё где-то миль пять.

Оин ничего не ответил. Поднялся и огляделся в поисках подходящих ветвей или хотя бы чего-нибудь, что можно было бы приспособить под жерди.

– Остановись, – призвал Эйден. – У тебя времени в обрез.

Слова наконец пробились сквозь лихорадочную суету, и Оин застыл на месте.

– Если Сиениты доберутся раньше тебя, они потащат Рэйну в храм и заключат союз. После этого её связь с чужаком ничего не будет стоить. Ты должен успеть помешать этому. Иначе мы проделали весь этот путь зря.

Оин понимал, что тот прав, но колебался. У них ведь был отличный план. В голове не укладывалось, что он рассыпался так внезапно. И хуже всего – последняя трещина в нём появилась по его вине.

– Четыре капли, Оин, – напомнил Эйден. – Я не поднимусь до ночи. Оставь меня.

Оин кивнул.

– Ладно.

И всё же не смог просто бросить его среди камней, раненого и неподвижного. Сперва переложил Эйдена с холодной земли на двуслойную лежанку и перетащил глубже в тень – погода к полудню неожиданно разгулялась, разогнав облака и нагрев голые камни. Затем он очертил вокруг него периметр морами неприсутствия на случай, если где-то рядом откроется брешь.

– Как только встречусь с главой Гроз, попрошу, чтобы выслали людей за тобой, – сказал Оин, выкладывая из сумки всё, что утяжеляло ношу: остаток пайка, воду, эликсиры.

– Разумеется.

Рука в сумке наткнулась на дневник, перетянутый ремнём. Оин достал его и увидел, что край залит эликсирами, но сами записи не пострадали. Он так и не успел привести их в порядок.

– Это мой, эм… Я назвал это «Журналом Наблюдателя», – сказал он, демонстрируя дневник Эйдену. – Тут заметки и мысли обо всём, что я узнал о теневой энергии. Я слышал, в Ардагаре открывается школа Теневых, поэтому хочу попросить тебя передать им это. Вдруг как-то поможет…

– Нет. Это я не приму.

– Это просто бумага и чернила, – сказал Оин, подумав, что Эйден не хочет прикасаться к знаниям о скверне.

– Знаю. Но брать не стану.

– Почему?

– Потому что это не просьба, а прощание.

Эйден сурово посмотрел на него. Оин отвёл глаза, чувствуя себя мелко, как мальчишка, уличённый старшим братом в обмане.

– Дневник не камень. До Сэл’Тарна донесёшь. И когда уладишь свои дела, я обязательно послушаю, что ты сам думаешь насчёт теневой и разломов.

Эйден сказал это так уверенно, будто не допускал иного исхода.

– Спасибо.

– Этого недостаточно. Дай слово, что мне не придётся отвечать перед твоей сестрой, за твою гибель.

Оин постарался не отводить глаз.

– Обещаю.

Ещё мгновение Эйден пристально смотрел на него, пытался понять, насколько можно верить его слову. Затем сказал:

– Хорошо. Теперь поспеши.

Оин поднялся, закинул сумку на плечо и сразу зашагал прочь.

Первые шаги дались тяжело. Вина за оставленного в одиночестве раненого спутника цеплялась за него и тянула обратно. Но чем дальше он отходил, тем яснее становилось: возвращаться означало не только потерять время, но упустить возможность найти помощь для Эйдена. Неясно было, насколько сильно он ранен.

Вскоре тишина гор стала настолько ощутимой, что уже собственное дыхание и шорох шагов зазвучали непривычно отчётливо, словно чужие. Сумка неприятно оттягивала плечо, хотя Оин выложил из неё всё лишнее, а горные просторы уже не казались ему величественными – теперь они были просто преградой между ним и Сэл’Тарном.

Сверяясь с картой, уже через полмили он вышел на настоящую тропу. Она постепенно уходила ниже, огибая каменные выступы и редкие островки невысокого леса. Кое-где её края были аккуратно выложены плоскими камнями, а нависающие ветви обрублены так, чтобы не мешали ходу. После нескольких дней пути по дикой местности простые следы цивилизации неожиданно успокаивали.

Тропа всё тянулась, петляла между сосен и низких кустарников, пересекала заросшие каменные осыпи, но больше не заставляла гадать о верном направлении.

Ещё через пару миль Оин услышал журчание воды и сразу повернул на звук. Жажда давно мучила его – свою флягу он оставил Эйдену. Пробравшись между кустами к широкому ручью с бодрым прозрачным течением, бегущим по макушкам гладких камней, он присел у самого берега. Вода оказалась ледяной. Сперва он ополоснул ладонь и шею, затем зачерпнул, чтобы попить.

…идва рэн-маи…

Оин дёрнулся назад от воды. Запнулся о корень и рухнул на землю, цепенея от страха – чей-то низкий, жуткий голос ворвался ему прямо в голову, словно кто-то произнёс слова у самого уха.

Только когда волна ужаса схлынула и тело снова начало слушаться, он приподнялся на локте и огляделся. Вокруг не было ни души. Только ручей продолжал спокойно журчать между камнями. В ветвях по-прежнему щебетали птицы, где-то в высокой траве стрекотало насекомое.

Оин медленно сел и потёр лоб, думая, что сказалась усталость, раз ему стало слышаться всякое. Пить всё ещё хотелось, но он не стал больше задерживаться и поспешил вернуться на тропу.

Вскоре дорога завела его в тенистую ложбину, затем снова пошла вверх. Каменные россыпи постепенно уступили место густой траве и лесу, где всё чаще попадались следы человеческих рук: сложенные у дороги камни, старые зарубки на стволах и первые хозяйственные постройки.

Через несколько часов склоны наконец разошлись, и Оин остановился на крутом взгорье. Внизу, будто на гигантской зелёной ладони, открыто лежал Сэл’Тарн – центральное поселение грозовых кланов. Он казался миражом, утопая в густой зелени деревьев, между которыми теснились светлые домики с зелёными черепичными крышами, а среди них раскинулись огороды и тонкие нити дорог. Вдали виднелись мельницы – одна с потемневшей крышей стояла совсем поодаль и выглядела заброшенной.

Вокруг всего поселения не было ни стен, ни сторожевых башен. Только ровная полоса деревьев – слишком правильная, чтобы быть случайной. Перед тем как двинуться к домам, Оин ещё немного задержался на вершине склона. После спуска начиналась совсем другая часть его пути, и стоило подумать, как именно явиться людям.

Наконец он решил, что не станет красться и пойдёт открыто. И направился вниз сквозь луговик, хотя инстинкт настойчиво советовал обратное.

По мере приближения к домам сердце стучало всё быстрее – Оин и сам уже не понимал, от страха или нетерпения. Пересекая узкую полоску тени между двумя высокими деревьями, он вдруг почувствовал, как воздух вокруг едва заметно дрогнул, будто задетая невидимая грань. По стволам близлежащих деревьев мгновенно вспыхнули и разбежались охранные моры.

Оин замер, ожидая, что вот-вот поднимется шум, предупреждающий поселение о вторжении. Но свет мор как вспыхнул в коре деревьев, так и угас. Одновременно с тем по груди Оина от метки разошлось слабое тепло. Кажется, местная защитная печать приняла его за своего.

Сразу за деревьями он вышел на тихую, залитую солнцем улочку. Первой на пути ему повстречалась крупная чёрная птица – почтовая галка. Она сидела на ветке над дорогой, но почти не шелохнулась, только проводила его блестящими глазами.

Дальше между домами стали попадаться люди. Оин сразу почувствовал, как на нём сходятся их взгляды. Вот очередная хозяйка, поднимая ведро, вдруг заметила его и удивлённо обернулась. Как и мужичок, куривший трубку на крыльце своего дома. Всё в Оине выдавало чужака: одежда, походка и в особенности – светлые волосы. В столице он привык мешаться с толпой. Здесь, среди людей, похожих друг на друга общими чертами и одеждой, это оказалось невозможно. Местные носили одинаковые подпоясанные туники непривычного кроя, и только некоторые из них были в свободных накидках со сложными узорами, наверняка скрывающими в себе тайный символический язык.

Чутьё постоянно мигало, улавливая чужие ауры, поэтому он спрятал его под рубашку.

Когда Оин понял, что люди только смотрят и никто не спешит остановить его, он позволил себе идти медленнее и наконец огляделся по сторонам.

Дома здесь редко стояли поодиночке и собирались вокруг небольших общих дворов, соединённые низкими изгородями и навесами. На дверях и воротах повторялись простые резные символы, вероятно, обозначавшие принадлежность жильцов к определённой клановой ветви. На узких террасках домов сушилось бельё и травы: связки шалфея, вербены и мяты, – их сладкий аромат густо заполнял улочки.

Если не считать непривычного устройства дворов, в остальном жизнь в Сэл’Тарне мало отличалась от любого другого поселения. Женщины полоскали бельё у каменных лотков с проточной горной водой. Неподалёку от них группа мужчин таскала мешки с зерном в сарай. У одного из домов пожилой мужчина внимательно перебирал ремни сбруи, а двое молодых парней складывали возле ворот туго перевязанные тюки сена.

Возле изгибистой сухой сосны на расчищенной площадке между двумя дворами шумная ребятня гоняла шар из лозы. Они не сразу заметили чужака, но вскоре один из мальчишек остановился как вкопанный, а за ним – все остальные. Через мгновение дети уже сбились у края площадки, тыча пальцами в сторону Оина и наперебой повторяя одно:

– Арнар! Арнар!

Оин только ухмыльнулся, чувствуя, как напряжение неприятно сковало лицо.

Несмотря на то что Сэл’Тарн считался поселением, он оказался не таким уж и маленьким. Домики всё тянулись один за другим, похожие по высоте, цвету и устройству, а улицы бесконечно петляли между дворами и хозяйственными постройками.

В конце концов, окончательно заплутав, Оин понял, что не обойдётся без помощи, и решил обратиться за нею к стайке девушек, переговаривавшихся у колодца. Но те разбежались от него с весёлым визгом, как пугливые птички.

Тогда он обратился к женщине, сушившей на плетёнке возле соседнего дома мелкие связки кореньев.

– Добрый день, – осторожно произнёс Оин. – Не подскажите, где я могу найти главу Гроз?

Женщина удивлённо подняла глаза, распрямилась и развела руками.

– Най’тен ин маи, арнар, – сказала она на тригорском.

– Я ищу вашего главу, – повторил Оин, только медленнее, и сопроводив слова жестом, расставив пальцы над головой, как корону.

Женщина пожала плечами. Но продолжила смотреть на него с любопытством. Оин подумал, как нелепо, должно быть, выглядит в её глазах.

– Может, вы знаете Рэйну?

Она сразу оживилась.

– Рэйна-вей?

– Да, да, Рэйна. Мне нужен её отец.

– А-а, – протянула женщина. – Рэйнар-наир?

– Точно – наир! – Оин обрадовался знакомому слову, припомнив, что Тод разок помянул его в разговоре. – Где найти вашего наира?

Женщина тут же принялась что-то объяснять, а он – внимательно следить за каждым жестом.

– Ид ва най’эн, – сказала она, указывая, чтобы он следовал в конец дороги. – Лаен ва тэрн. – Затем – направо.

Оин кивнул, показывая, что понял. И женщина улыбнулась, довольная, что смогла помочь чужаку.

– Благодарю, – сказал он, прижав руку к груди.

Кажется, жест пришёлся ей по душе.

– Ва Шэйна, арнар! – сказала она и тоже прижала к груди руку.

Оин ещё раз поблагодарил её, полагая, что всё сделал верно, и двинулся в указанную сторону.

– Шэйна… – прошептал он себе под нос.

Слово показалось знакомым, но он не вспомнил значение. Но мог сказать почти наверняка, что арнаром здесь называли чужаков.

Как и было указано, после поворота направо в конце улицы показался дом наира. Он почти ничем не выделялся среди остальных. Такой же невысокий и светлый, с черепичной крышей и резными деревянными воротами. Разве что внутренний двор был заметно просторнее, а несколько жилых домиков соединялись крытыми переходами с соседними постройками, образуя единый комплекс. Однако не спроси Оин дорогу заранее, он бы прошёл мимо, не заподозрив, что здесь живёт глава всех грозовых кланов, не заметив ни стражи у ворот, ни знаков власти, ни нарочитой роскоши.

Над головой что-успев заметить чёрную птицу. Она блеснула крыльями на фоне закатного неба и скрылась за ближайшей крышей.

Галки в горах не были редкостью. И всё же что-то неприятно шевельнулось у него внутри.

Он сделал ещё шаг и тут заметил, как под рубашкой на мгновение вспыхнуло Чутьё. Но не успел поднять взгляд.

Сзади с силой ударили под колено, и нога подломилась. В следующий миг кто-то впечатал его лицом землю.

Следующий удар пришёлся в затылок. И перед глазами стало темно.