Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 44 страниц)

– Смотри не потеряй.

Рут шмыгнула носом:

– Не потеряю.

Рикса фыркнула, будто ей всё равно, но обняла её крепче, чем собиралась. Затем Рут поспешила попрощаться с остальными, обнимая каждого по очереди. Даже близнецам разрешили на минутку выскочить в холл. Из всех только Эйк стал кривляться, когда она в сердцах обвила рукой его шею, за что сразу поплатился.

– Дурак! – она до боли ущипнула его за ухо.

Оин улыбнулся – до чего было непривычно слышать её бодрый голосок. Подумал, может, и к лучшему, что она будет со своими людьми.

Сельва уже прошла к двери, когда в холл вышла Амми.

– А с Кайденой ты попрощалась? – спросила она.

Поймав взгляд Оина, Амми прикусила губу.

Но было поздно. Сельва услышала.

– Ты сказала Кайдена? – Она встрепенулась и повернулась к Рут. – Кто-то ещё пересекал Предел вместе с тобой?

Та плотно сжала губы – так сильно, что те побелели. И уткнула глаза в пол.

– Господин Сприт, если в вашем доме находится ещё одно эруанское дитя, вы обязаны сообщить об этом!

– С чего вы взяли? – сказал Дэш.

Сельва вспыхнула оттого, что её так нагло водят за нос.

– Кайдена – клановое имя Знающих. – Она глянула в сторону приёмной. – Где вторая девочка?

– Она не из вашего клана.

– Она дитя Эруана!

Не дожидаясь ответа, Сельва шагнула к арке, но Оин загородил ей проход.

– Не стой у меня на пути, мальчик, – предупредила она, не повышая голоса.

Но в её спокойствии отчётливо прозвенела сталь.

– И что вы сделаете, ударите меня голосом? Вы разве не в курсе, как в Ивее поступают с теми, кто нарушает правила пребывания?

Он знал, что эруанцам запрещено применять клановые техники против граждан. Но Сельва посмотрела на него почти с жалостью.

– Даже если я снова попаду за Предел, дитя Эруана должно быть возвращено к своим корням.

– И много от них осталось? Мы сами позаботимся о ней.

– Как? – она резко вскинула подбородок. – Я уверена, вы даже не понимаете, что с ней происходит. Знаете ли вы, как действует её дар? Как он может изменить сознание?

Оин хотел ответить, но все правильные слова были не на его стороне. Всё, что он мог, – это чувствовать, что у него опять отнимают что-то важное. Клятые клановые догмы – никогда ему их не понять и не пересилить…

Рэйна вдруг встала к его плечу. Так близко, что край её туники коснулся его перевязанного лентой рукава.

– Не забирайте её силой, – сказала она – Кайдена ребёнок, который боится собственной тени.

Сельва окинула её взглядом, задержавшись на рин-таре, и на миг будто прислушалась к её словам. Но так лишь показалось.

– Именно поэтому рядом с таким ребёнком должен быть кто-то знающий. Кто сможет объяснить ей, что бояться не стоит.

Рэйна поджала губы, но не сдвинулась с её пути. Тогда Сельва прибегла к более понятному доводу.

– Скажи мне, дочь гор, если бы кто-то забрал у твоего клана что-то столь же ценное, как дитя, неужели ты бы отступилась? Зная тригорские нравы, ты бы вырезала вору сердце. Не так ли?

Рэйна побледнела. Оин подумал, что сейчас она отступит, но она лишь расправила плечи и сказала твёрдо:

– Если бы я знала, что украденному лучше там, где оно теперь, я бы оставила всё как есть.

Сельва прищурилась, не ожидая встретить противостояние там, где, казалось бы, должно быть понимание. Видя, что их обоих не пронять, она снова повернулась к Дэшу.

– Господин Сприт, у вас нет никаких прав на это дитя. Видят Предвечные, я сама этого не желаю, но, если вы не отступитесь, сегодня же вечером в магнадзор поступит жалоба о сокрытии у вас эруанского ребёнка. Вы знаете, что это повлечёт за собой неприятные проверки, – она глянула мельком на притихших за спиной Дэйзи близнецов. – Подумайте, чем это закончится для ваших детей.

Дэш помрачнел. Рикса и Эйк прижались к нему с двух сторон, словно уже сейчас могли лишиться дома. Дэйзи с мольбой посмотрела на Оина.

Рэйна не сразу отступила. Сначала тоже глянула на него, так виновато, будто оставить его без поддержки казалось ей настоящим предательством.

Оин не успел ничего сказать.

Из приёмной вдруг вышла Кайдена. Тод не пытался остановить её, но шёл следом, как бдительный страж.

– Кайдена…

Оин опустился перед ней на колено. Она внимательно посмотрела ему в глаза и сделала движение, нарисовав пальцем в воздухе зигзаг. Затем повернулась к Рэйне, чтобы показать ей то же самое. У той застыло лицо, но Оин не увидел этого. Он не сводил глаз с Кайдены, потому как она почти сразу указала на Сельву и твёрдо кивнула. Тогда он понял, что эта маленькая эруанка уже сама всё решила и вышла попрощаться.

Он подхватил её, поддержав одной рукой. Кайдена привычно обвила его шею своими.

– Оин, – позвала Дэйзи.

– Дай минуту, – резко отозвался он.

Он не собирался бежать или спорить. Только хотел отнести Кайдену в шалаш, чтобы она могла собрать свои игрушки и заодно прихватить оттуда подаренную им книгу сказок.

Покидая дом, Кайдена не плакала и помахала всем на прощание неловкой ладошкой. Рут казалась непривычно тихой, тоже не проронила ни слова.

Когда дверь за ними захлопнулась, Оин продолжил наблюдать через окно приёмной, как Сельва помогает эруанкам забраться в дилижанс, окружённый Безмолвными. Дэш и Дэйзи ещё долго переговаривались с ними на крыльце, улаживая возникшее трение.

В глубине души Оин знал, что Рут и Кайдене будет лучше среди своих. Только тяжесть от этого никуда не делась.

Рядом осторожно появилась Амми.

– Оин, прости. Я только хотела, чтобы она попрощалась. Я случайно…

– Близнецы и те поняли, что нужно держать язык за зубами.

Она осеклась и побледнела.

Он не должен был говорить так. Но сил подбирать слова не осталось, будто из него выскребли последнюю мягкость к ней. Несмотря на их прошлое, на пережитый вместе кошмар, на общий шрам, на её старания угодить – он больше не мог делать вид, что это работает.

– Оставь меня.

Амми негромко всхлипнула, прижала пальцы к губам и отступила. Потом развернулась и бегом скрылась наверху.

На мгновение Оину стало совестно. Но он остался у окна.

Сивер уехал. Теперь эруанки. Скоро близнецам возвращаться в пансион. Дом пустел, будто из него медленно выкачивали воздух.

Оин опустил ладонь на подоконник, почувствовав под пальцами облупившуюся краску. А потом – её присутствие.

Рэйна стояла у лестницы, но не решалась подойти. Её губы дрогнули, будто она собиралась что-то сказать.

Но он отвернулся.

Глава 33. Разлом

Оин по привычке явился домой к обеду, не подозревая, что уже через несколько минут помчится к южным воротам сквозь дрожащий от жары город так спешно, что забудет об осторожности.

Прежде того он замедлил шаг: в палисаднике перед домом было жарко и тихо, под ботинками тонкой скорлупой крошились иссохшие листья бука.

На крыльце он вспомнил, что некого больше выманивать из шалаша. Подумал, не вернуться ли в Корпус. Но через открытое окно кухни донеслись голоса, и он всё же вошёл.

В холле на полу его встретила разбитая черепушка агмару: валялась у стены, расколотая надвое, демонстрируя уже не пригодную охранную печать.

– …надо поговорить с ним, – раздался возглас Амми.

– Ну так, поговори.

Дэйзи вошла в приёмную с кухни, на ходу допила кофе и со стуком поставила чашку на каминную полку. Потом заметила Оина.

– Никас укусил её, – пояснила она, отвечая на его немой вопрос.

Амми поджала к груди руку, на которой краснел след от зубов. После отъезда Кайдены лисёныш совсем обозлился на неё.

– А с черепушкой что? – спросил Оин.

– Эйк снова гонял осу.

Дэйзи принялась быстро застёгивать кушак поверх формы миродела. Амми взяла её чашку, чтобы унести на кухню, но не решилась сдвинуться с места, присмирев в присутствии Оина.

Он прошёл к креслу, скинул в него сумку, и услышал, как вестник Дэйзи тихо щёлкнул несколько раз. Затем ещё и ещё. Дэйзи даже читать не стала, только выругалась.

– Всё разломы? – насторожился он.

– Уже за сотню перевалило, – сказала она.

– Клятое Пекло. Откуда столько?

– Поди разбери. Слышала, в Вельнире после Двулуния совсем с ними беда.

Справившись с кушаком, она повернула в холл, но притормозила возле Оина, будто решая, стоит ли говорить о чём-то.

– Слушай. Я направила Рэйну к одной из брешей.

– Одну?

– Она моего разрешения не спрашивает, – сухо заметила Дэйзи. – В общем. Ты ещё успеешь нагнать её. Вот координаты. – Она сунула ему в руку узкую полоску бумаги. – Если поедешь, я направлю в архивы объяснительную, что ты не выйдешь сегодня. Только геройствовать не надо, – предупредила она. – Закроете брешь и тащите задницы домой.

– Ладно. – Оин уже вытряхивал из сумки рабочие документы, проверяя, на месте ли намиды и люксар.

– Ты впрямь поедешь? – спросила Амми, как только дверь за Дэйзи захлопнулась. – Мы ведь собирались поискать мне жильё.

– У тебя есть адрес.

– Но я совсем не знаю города.

– Попроси Эйка проводить тебя. Он хорошо ориентируется.

Оин закинул сумку на плечо и повернул к выходу. Но Амми схватила его за рукав.

– Не стоит тебе ехать, – прошептала она с неподдельной тревогой. – У меня дурное предчувствие. Прямо как тогда.

У него скрутило желудок. Перед глазами вспыхнули ужасы Мунрана.

– Оин…

Он взял её за запястье и отстранил.

– Займись квартирой, Амми.

Не дожидаясь, что она ещё скажет, Оин выскочил на улицу. Он больше не злился на неё за Кайдену. Просто всё, что могло перегореть в нём к ней, уже перегорело.

Солнце застыло высоко в небе, как раскалённый железный шар. Всё дрожало в жарком мареве: каменные стены домов и лица людей, укрывшихся в тени торговых навесов.

Возле конюшни Оин опомнился, что забыл прихватить флягу с водой, но возвращаться не было времени. Оседлав Сида, он помчался сквозь город, взметая в воздух дорожную пыль.

Он нагнал Рэйну на южном пути из города возле старого дуба, раскидистые ветви которого тянулись через дорогу, бросая на белую пыль рваную тень. Рэйна обернулась глянуть, кто прибыл. Не удивилась, не произнесла ни слова и отвернулась, снова сосредотачиваясь на дороге.

Впереди виднелся Большой тракт: широкая укатанная дорога, ведущая прямиком к Ардагарским перевалам. Справа к Рогозовым трущобам уходили зелёные заросли низкой ольхи. Слева – вздымались холмы, исполосованные рядами лаванды.

Оин смотрел вперёд – на Рэйну. На её ровные плечи, спину, открытую шею. Теперь она часто собирала волосы на затылке заколкой, подаренной Несс на праздник. Только короткие пряди всё равно выбивались и липли к коже, заставляя её нетерпеливо поправлять их у виска.

– Почему не дождалась меня? – спросил он, когда мысли наконец перестали цепляться друг за друга.

Рэйна повела плечом, будто вопрос задел что-то, о чём ей не хотелось думать.

– Хотела побыть одна.

Ему было знакомо это чувство: желание отвлечься от действительности, ввязаться во что-то дурное, пока в голове не станет тихо. Только он предпочитал натворить глупостей в каком-нибудь пабе. А она – лупить мечом тварей.

Он усмехнулся бы, но усмешка застряла где-то в горле.

– Вообще-то, мне нужны деньги, – добавила Рэйна. – Завтра уже в дорогу.

– Завтра? – На миг всё поплыло перед глазами. Оин сжал повод. Казалось, солнце усилилось. – Я думал, у тебя ещё три дня.

– Решила выехать раньше, чтобы не спешить, – проговорила она как-то слишком ровно.

– Что не договариваешь?

Рэйна цокнула языком.

– Ну почему ты такой?

– Какой?

– Как клещ! Опять прицепился ко мне на ровном месте.

– Потому что я не слепой, вижу: ты врёшь. Что тебя сдёрнуло с места раньше времени?

Она коротко выдохнула, но не стала снова уходить от вопроса.

– Фиел требует меня в срок.

– Не терпится с союзом? – Рэйна кивнула. – И когда?

– Как только я ступлю за Край.

Оин почувствовал, как от злости свело челюсть, что скрипнули зубы. Он с самого начала знал, что так будет. Но, когда реальность догнала понимание, оказалось, он совсем не представляет, что делать. Он надеялся, что хоть Рэйна взбрыкнёт против собственной участи и тогда он сможет встать рядом с ней, сбросить одолевшее его оцепенение. Но она оставалась спокойной.

Он вдруг понял, что боится этой её безмятежности. Не той, которую она обычно напускала на себя, скрывая злость и неловкость, а настоящей, слишком тихой. Пробудив дар, она могла легко додуматься, как избежать союза с Сиенитом, выполнив заодно и долг перед кланом. Перед ней был пример брата.

Одна только мысль об этом способе приводила его в глухой ужас.

Он хотел схватить её за плечи и встряхнуть, но боялся даже шелохнуться, как боится человек, увидев, что кто-то другой застыл на краю перед обрывом: одно неверное движение – и сорвётся.

Рэйна опять поправила прядки у виска. У неё тряслись пальцы.

– Есть вести о Рут и Кайдене? – спросила она.

– С ними порядок, – ответил Оин, еле разжав зубы. Он понял, что она пытается перевести тему. – Сельва докладывает Дэшу каждый час. Рут уже подралась с каким-то мальчишкой.

– Скучаешь по ним?

– Для них так лучше. – Он сказал, как думал. Потом понял, что не ответил на сам вопрос. – Скучаю.

Её плечи немного расслабились. Оин подогнал Сида вперёд, чтобы поравняться. Гехорн бодро фыркнул и мотнул рогом возле морды её лошади. Та недовольно всхрапнула и шарахнулась на полшага в сторону.

– Сид, – одёрнул он.

Тот прижал уши, как шкодливый пёс. Рэйна отвернулась – вроде даже усмехнулась.

– Я тоже привязалась, – продолжила она, глядя на дорогу. – Рут каждый день помогала мне на кухне. А Кайдена… у неё в имени знак «ден», как у Райдена.

– Что он значит?

– «Любимый».

Она вдруг посмотрела на него долгим взглядом. Будто сказанное ею относилось не к имени, а к чему-то другому. Открыла ему это и тут же спрятала.

Оин сдержанно втянул воздух, будто она выдернула из него занозу, и вперёд нужных слов вырвались другие, глупые и резкие.

– Как прошло свидание с Тодом?

Рэйна вскинула брови.

– Свидание?

– Да брось. Я видел вас ночью.

Она оскорблённо хмыкнула.

– Может, поделишься сперва, как погулял с подружкой?

– Отлично, – бросил он. – Развеял её после того, как ты усыпила её ночью, словно дикую медведицу.

Полоснув друг друга раздражением, оба замолчали.

Оин ждал, что она скажет ему ещё хоть что-то. Но Рэйна только крепче вцепилась в повод, толкнула лошадь и проехала вперёд.

Возле дорожного указателя они свернули с тракта к пашням и вскоре выехали к хозяйским постройкам, проехав немного по узкой дороге с глубокими запёкшимися колеями от телег. Дальше двинулись пешком, оставив лошадей в тени редких деревьев. Воздух стоял плотный, неподвижный, насыщенный запахами трав. С плодовых деревьев, отмеченных защитными морами от древдов, срывался монотонный стрёкот цикад.

Проходя мимо выцветших амбаров и сараев, они замедлили шаг.

Оин шёл впереди, щурясь от яркого света. Напряжение ещё звенело в нём, жгло сильнее, чем солнце, но он вдавил его поглубже, стараясь не терять бдительности. Рэйна ступала позади, тоже оглядывалась, нервно щёлкая пальцами по жёстким стеблям травы. Только раз она свернула в сторону, чтобы обойти самый большой амбар и заглянуть внутрь.

Оин остановился у стены, прислушался к округе, спешно покинутой людьми, и не различил ничего, кроме цикад и шороха пшеницы.

– Не стоит бродить поодиночке, – сказал он, когда Рэйна вернулась ни с чем. Не в упрёк, скорее из предосторожности.

– Ладно, – согласилась она.

Выйдя за постройки, они оказались на границе пшеничного поля. Золото сплошного ковра резало глаза. Тянулось вниз по пологому склону до полосы деревьев, за которыми проблёскивала небольшая речушка – узкий рукав Итиль.

Разлом нигде не проглядывался. Соваться в поле вслепую без секстанта казалось неразумным, но бреши третьего класса расползались медленно, значит, до появления агмару ещё оставалось время.

– Надо зайти вглубь, – предложил Оин.

– Хорошо.

Двигаясь за ним вдоль межи, Рэйна споткнулась о брошенную на землю молотильную цепь. Он успел подхватить её за локоть. Рэйна поспешила высвободить руку, словно его помощь была бо́льшим неудобством.

– Ты чего?

– Не заметила.

Лицо и виски у неё блестели от пота.

– С тобой порядок?

– Просто жарко.

Оин и сам чувствовал, как рубашка неприятно липнет к телу.

Он снова огляделся, провёл языком по пересохшим губам. Кругом всё как вымерло. Только стрекот цикад давил на уши. Слабое дуновение ветерка взволновало верхушки побегов, обдав тяжестью жара и запахом горячих зёрен.

Оин свернул в сторону от межи и вошёл по грудь в пшеницу. Колосья сразу сомкнулись вокруг него, царапая запястье, шурша сухими остями по рукавам. Он сделал ещё с десяток шагов. И сразу остановился.

Пшеница оборвалась у самых ног. Вместо жёлтых зарослей перед ним открылся круг выжженной земли – ярдов двадцать в диаметре, не меньше. По краям клубились, как дым, тонкие красные нити, почва вокруг запеклась коркой и растрескалась, словно её долго держали над огнём. В центре ворочалась тёмная муть теневой энергии, заставляя воздух над ней дрожать сильнее, чем от жары.

– Твою брешь, – выдохнул Оин.

Рэйна встала бок о бок с ним, оглядывая очаг, как гигантскую уродливую язву.

– Я думала, у нас ещё есть время.

– Я тоже. Не припомню, чтобы тройки расползались так быстро.

– И так широко, – тихо дополнила она. – В Корпусе могли перепутать класс и координаты?

– Без понятия. Думаю, нам стоит поскорее убраться.

Рэйна кивнула. Он подивился её сговорчивости, но промолчал, потому что неподалёку колыхнулись верхушки пшеницы, привлекая внимание, словно рябь на поверхности озера. В полном безветрии.

Под рубашкой проснулось Чутьё.

Мигнуло.

Затем снова.

И снова.

И снова.

И снова…

Колосья заходили ходуном в страшном шорохе. Рэйна встала спиной к спине Оина. Вытащила меч. Держалась прямо, но пальцы на рукояти меча то сжимались, то разжимались, будто немели.

Чутьё всё сигналило.

– Помнится, Нефритовая, ты как-то без проблем уложила стаю углуров, – сказал Оин, стараясь, чтобы голос звучал бодрее страха, ослабившего его колени.

– В тот раз мне помогла злость на одного Теневого, – шикнула она.

– Значит, у нас есть шанс.

Что-то серое рвануло к ним из пшеницы.

Оин пригнулся раньше, чем успел рассмотреть. Над головой свистнул меч. Рэйна рассекла воздух и рубанула по твари. До хруста.

Тонкое ветверогое существо, обтянутое серой кожей, упало к её ногам. Из рассечённого брюха вместо крови с шипением вырвался обжигающий пар.

– Выпари, – выдохнул Оин, выпрямляясь.

– С этими управлюсь. Захлопни очаг!

Перехватив покрепче рукоять меча, Рэйна шагнула в пшеницу. Выпари с шорохом разбежались от её клинка, как пугливые серые тени. Развернулись по дуге и с шипением метнулись обратно ей под ноги.

Оин увидел только движение меча в золотом мареве. Услышал хруст и шорох.

Выпари не были кровожадными тварями, но портили урожай – расползались по полям, как паразиты, вытаптывали всходы, оставляя после себя серую, вываренную землю. Размером они не превышали тощую собаку и не имели ядовитых жал, однако обладали прытью и острыми рогами, напороться на которые было проще простого.

Убедившись, что у Рэйны всё под контролем – что она не даёт тварям приблизиться к нему, – он кинулся к кромке очага, выводить печать.

Чёрная рыхлая земля крошилась под ботинками. Мел плохо цеплялся за неё, ломался, оставляя неровную белую борозду. Оин сквозь зубы шептал проклятия, но продолжал чертить, успевая изредка проводить по лбу ладонью, чтобы пот не застилал глаза, да прислушиваться к шороху пшеницы и к свисту меча.

Первые моры легли быстро. Дальше шла путанная вязь ключей, но ему удалось разобраться и с ней. Он хорошо помнил саму печать для закрытия брешей. В Академии на таких он набивал руку до судорог: каркас из сильных мор, связи из ключей, три удерживающие главные моры и намида – в центр. Всё. Очаг захлопнут.

Однако под конец он засомневался: сработает ли заклинание для очага третьего класса на такой громадине? Он протёр лоб запястьем и испачкал кожу мелом.

За спиной свистнул меч.

Удар.

Шипение.

Рэйна держала выпарей на себе, но им не было счёту. Стоило поторопиться. В любой момент из очага могла нахлынуть новая волна.

И всё же Оин решил усилить простую печать дополнительной связкой ключей и мор. Иначе, если заклинание не возьмёт такую громадину, второго шанса им никто не даст.

На ключах он, как всегда, замешкался. Забыл, в какую сторону пишется клятый «Райдо».

Влево или вправо?

Оин доверился интуиции и вывел знак вправо, скребя мелом землю. Затем принялся рыскать в сумке в поисках намиды.

И тут уловил затишье. Ни шороха.

Сердце ухнуло вниз.

Он выпрямился.

– Рэйна?

Слева мелькнули рога.

Он успел только пнуть выпаря ботинком в морду. Тварь отлетела, перевернулась в пшенице и тут же снова бросилась на него.

Он выпустил намиду и ухватился рукой за центральную перемычку рогов. Выпарь едва не вывихнул ему запястье, так резво мотнул башкой. Но край перемычки лишь резанул ладонь. Оин упёрся ногами в землю, не давая отодвинуть себя к краю очага. Тварь шипела, сучила тонкими ногами, давила вперёд всем костлявым телом. Кровь с ладони сочилась по её рогам, тёмная на серой кости.

От напряжения рёбра вспыхнули болью.

– Да чтоб тебя…

Раньше, чем Оин выругался, слева свистнул меч.

Рэйна вылетела из пшеницы и ударом откинула от него выпаря, отправив прямиком в очаг, где тварь с радостью прибрали теневые всполохи.

Оин рухнул на колено, шаря по комьям земли в поисках выпавшей намиды, как тут по земле расползлась дрожь. Звук, поднятый из самых недр разлома, пробрал до костей: будто две гигантские каменные плиты перетирались друг о друга.

– Что это? – ужаснулась Рэйна.

Оин смотрел в бурую рябь очага. Он не был уверен. Выпари не тянули за собой худших представителей Пекла. Но разлом дрожал так, будто снизу пробиралось наружу что-то большое.

– Хозяин.

– Торопись! – воскликнула Рэйна и снова отвлеклась на схватку с выпарями.

Её движения заметно отяжелели и требовали лишних усилий. Дыхание стало слишком частым. Оин хотел помочь ей.

Но сперва нужно было закончить с очагом.

С колотящимся сердцем он отыскал намиду. Земля снова заёрзала под ногами, но он устоял и вдавил капсулу в печать.

Периметр разлома тут же вспыхнул. Моры и ключи окрасили его бледным свечением и потянулись друг к другу, сплетаясь в узлы, стягивая край очага к центру, как уродливую рану.

Слишком медленно.

– Быстрее, – выдавил Оин. – Быстрее же…

Кромка разлома сужалась рывками, сдирая за собой землю, оставляя на ней пепел. Печать гудела, будто сама торопилась.

Тут он увидел, будто в вязком кошмаре, как из центра разлома взвивается вверх серая тень – длинный костяной отросток с острым краем – и прорезает воздух.

Рэйна крикнула что-то за его спиной.

Он не разобрал. Понял только, что не успеет увернуться. Зажмурился и закрылся рукой от удара.

Веки прорезала ослепительная зелёная вспышка. Вошла сквозь тело – в кости и в зубы, в ладонь. И вырвала его из реальности на одно ослепительное мгновение.

Воздух, с треском прорезанный, стал вдруг острым и металлическим.

Оин открыл глаза и успел увидеть, как гаснет след молнии, врезавшейся в костяной отросток Хозяина, переламывая его надвое.

Обломок рухнул с хрустом падающего дерева – провалился обратно в очаг как раз в тот миг, когда печать, наконец, стянула его края.

Резко наступила тишина. Пахнуло гарью, забившей нос и горло.

Оин оглянулся.

– Рэйна?

Не увидев её, бросился в заросли колосьев, цепляясь ботинками за сухие стебли, и нашёл, лежащей в помятой пшенице.

– Слава твоим богам.

Она была невредима.

Только без сознания.

Рэйна вздохнула и открыла глаза, чувствуя холод у лба.

– Что случилось? – слабо проговорила она.

– Ты перегрелась.

Она села, помогая себе слабыми руками, и упёрлась спиной в ствол дерева, раскинувшего ветви над тихой речкой, где в мелкой ряби дробилось и искрилось солнце. Оин унёс её с поля, от палящего зноя, и теперь оно дрожало в мареве жёлтой полосой справа от них.

Оин снова приложил к её лбу отрез рубашки, остуженный в воде. Рэйна поморщилась от резкого холода. Кожа у неё всё ещё была горячая, будто жар пустил корни.

– Сиди. Я принесу воды.

Он передал ей отрез и оставил в тени дерева, а сам спустился к реке – туда, где пробивался небольшой родничок.

Сунув под струю порезанную ладонь, Оин зашипел сквозь зубы. Привыкнув, сперва ополоснул шею. Зачерпнул горсть воды, чтобы глотнуть самому. Затем – горсть для Рэйны. Но вода быстро просочилась сквозь пальцы.

Он порыскал взглядом по берегу. Заметил неподалёку зелёные блюдца кувшинок. Ступил на торчащий из воды камень и с него дотянулся до ближайшего крупного листа. Сорвал. Сложил края так, чтобы получилось что-то вроде чаши.

– Спасибо, – Рэйна жадно припала губами к листку.

Он сбегал ещё несколько раз, чтобы наполнить его, пока она полностью не утолила жажду. Потом уселся напротив и стал ждать, когда к ней вернутся силы.

День держался за духоту, но в тени у воды дышалось чуть легче. Слабый ветерок лениво шевелил листву. Оин хорошенько промыл порезанную ладонь. Обработал мазью, добытой из сумки, и принялся перевязывать рану тем же отрезом, которым только что остужал лоб Рэйны. И всё время поглядывал на неё.

Рэйна сидела всё так же, прислонившись к стволу дуба, и наблюдала за стайкой изумрудных стрекоз, зависающих над кувшинками. За кругами на воде, от плеснувшейся рыбы. За упавшим в воду дубовым листком, подхваченным течением. За чем угодно – лишь бы не встретиться с его взглядом.

Оин зубами затянул последний виток повязки, сплюнул попавшую на язык нить и опустил руку на колено.

Рэйна не выдержала первой:

– Так и не спросишь?

– Хочешь это обсудить?

Она помотала головой.

– Нет. Но ты не удивлён.

– Что ты теперь Молния? Не удивлён.

– Почему?

– Ты доверила секрет не тому человеку.

– Несс?

Он кивнул.

Лёгкий ветерок пробежал по земле лениво, бросив листья ему на ботинки. Оин справился с перевязкой и теперь пытался справиться с собственным бессилием.

– Знаешь, это было красиво. Твоя молния…

– Не надо.

Рэйна попыталась встать, только ноги её не послушались. Оин успел поддержать её за локоть и прислонил обратно к дереву. Сам так и застыл рядом.

Несмотря на жару, её пробирала мелкая дрожь, будто от холода. А в глазах стояли слёзы. Рэйна пыталась отвернуться, спрятать их, но Оин не дал ей возможности. Ему надоело отступать и делать вид, что ничего не происходит. Надоело каждую минуту заставлять себя не думать о том, что будет, когда она уедет – что в его груди разверзнется дыра размером с Эруанскую пустошь. Надоело твердить себе упрямо, что не он должен это чувствовать.

Это Тод должен быть сейчас с ней.

Это Тод должен бросить всё и встать между ней и её проклятым долгом.

Но Тод был слишком правильным, чтобы идти против её воли. И его здесь не было.

Проклятье.

Оин сжал её локоть.

– Не уезжай.

– Не надо, – прошептала Рэйна.

– Не надо что? – Он усмехнулся – не зло, но обречённо. – Просить тебя? Умолять? Может, лучше просто связать тебя и спрятать от этих безумных правил, пока они там сами не разберутся в твоём клятом Сэл’Тарне?

– Не говори так.

Рэйна отвернулась, продолжая держаться за его плечи. Оин чувствовал, как её шиёсо горячо гудит под ладонями, обжигая его через рубашку. А когда она снова подняла глаза, вдруг понял, что она всё ещё не оттолкнула его, продолжая упираться ладонями. Кого она удерживала: его или себя?

– Ты сама-то чего хочешь?

Её пальцы сжались на его плечах. Оин услышал, как сломалось её дыхание. В голове зло щёлкнуло:

В Пекло Тода.

Он наклонился к ней резко. Рэйна успела втянуть воздух, будто хотела сказать «нет», но губы их столкнулись неловко и горячо. Он приготовился забрать назад свой слепой порыв. Но она ответила ему с таким жаром, словно сорвалась, и теперь только он мог удержать её от пропасти.

Её шиёсо изумрудами осыпалось с его плеч, тая в траве. Оин ощутил её ближе, чем позволяла кожа – речную воду на губах, на языке. Её дыхание. Он крал его, будто имел право.

И на миг что-то внутри него распахнулось. В грудь хлынул страх. Такой острый, что перехватило горло.

Нельзя! – вспыхнуло в голове.

Не его голос. Её.

В сердце вдруг вонзилась раскалённая спица.

Рэйна оттолкнула его.

Оин отшатнулся, ударился плечом о ствол дерева, хватая ртом воздух. Вслепую провёл ладонью по рубашке, пытаясь ухватиться за спицу, вытащить её из себя.

Но в груди ничего не оказалось. Только боль.

– Прости, Оин, – выдохнула Рэйна. – Прости!

– Что это… было?..

Он рвано дышал, ожидая, пока боль отступит. Казалось, будто ему опять переломали рёбра – каждый вдох давался невозможно тяжело.

Рэйна отступила с бледнеющим лицом, прижимая кулак к груди. Оглянулась быстро и испуганно, словно ждала, что из-за деревьев кто-то выйдет.

– Ты тоже почувствовала. Что это?

– Это предупреждение.

– Какое в Пекло?..

– Что тебе стоит держался от меня подальше, – сказала она.

Он выпрямился.

– Почему?

Она опустила взгляд – её лицо мучительно исказилось – и сказала через силу:

– Мой дар тебя не принимает.

Слова донеслись до него с шумом потревоженной ветром листвы.

Оин смотрел на Рэйну и никак не мог сопоставить их смысл с тем, что было мгновение назад. Он всё ещё ощущал её губы на своих. Но ощущение застрявшего внутри тонкого штыря, не хотело улетучиваться.

Не принимает.

– А Тода?

Рэйна озадаченно моргнула.

– О чём ты? – спросила она, будто действительно не имела представления, о чём идёт речь.

– Не держи меня за идиота. – Оин поджал губы, сдержав подступившую злость – зол он был не на неё, а на обстоятельства. – Ты сама сказала: нужны двое, чтобы дар проснулся. Вот я и спрашиваю – Тод знает, кто он?

Рэйна застыла. На миг в её глазах мелькнуло понимание, которое сразу сменилось страхом, будто он случайно приоткрыл дверь туда, куда не следовало.

– Нет, – сказала она тихо. – Не знает.

– А должен бы.

– Нет, – произнесла она твёрже. – Этого вообще не должно было произойти.

– Но всё уже случилось, – Оин заметил, как она снова оглянулась, и понизил голос. – Чего ты так боишься? Сиенитов? Думаешь, они узнают и навредят ему?

– Знаю, что навредят.

– Тогда тем более нельзя молчать. Нужно предупредить Дэша, Дэйзи…

– Оин! – она шагнула к нему и тут же остановилась, словно между ними всё ещё стояла та невидимая спица. – Я сделала выбор. Я уеду, и никому ничего не будет грозить. Я так решила!

Так решила. Просто уехать.

А ему держаться подальше.

Он оттолкнулся от дерева. В груди ещё саднило, только глубже.

– Не надо меня спасать, – сказала она. – Я не принцесса, заточённая в башне.

Её выбор.

– Как скажешь.

Обратный путь проделали молча.

Оину нестерпимо хотелось развернуть Сида прямо посреди тракта и умчаться в Ардагар. Туда, где он мог бы начать жизнь заново, с чистого листа. Но он довёл Рэйну до дома. Там и оставил.

Не хотел смотреть на её сборы. На неё с Тодом. Не хотел всю ночь изучать потолок.

Ничего больше ему не хотелось.