Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 44 страниц)

Он бросил взгляд на Низляк.

– Вы так побледнели, господин Сприт. От чего? – в её тоне прозвучал триумф, будто она уже разоблачила его. – Знаете, подобные вам привыкли ошибочно полагать, что неуязвимы, и могут проворачивать свои мерзкие фокусы прямо у нас под носом. Как видите, мы учитываем современные тенденции.

Неужели теневая магия стала такой большой проблемой, что академии пришлось принимать меры? – подумал Оин.

– Прошу.

Низляк жестом пригласила его приступать к демонстрации, не потрудившись расчистить место от предыдущего свитка и убрать копоть с лягушки.

Оин облизал пересохшие губы и шагнул на ступень перед кафедрой, чувствуя, как взмокли ладонь и шея. Низляк хмыкнула, когда он положил свой свиток под лягушку, видимо, ждала, что он отступит. Профессор Скраг слабо шевельнул пальцами, будто отмахнул навязчивую муху, и лягушку объяло холодным голубым пламенем. Свиток при этом оказался не тронут.

Оин не стал медлить и приложил намиду к краю печати Поглощения.

Профессора подались назад, готовые к новой вспышке. Однако ничего не произошло.

Совсем ничего. Никакого теневого разоблачения. Огонь тоже продолжил гореть, хотя печать должна была поглотить его.

Если бы сработала.

– У вас ключ не в ту сторону, – сказала, зевая, профессор Лифина. – «Райдо» в этой печати пишется вправо.

Он уже понял.

– Чего и следовала ожидать, – заключила Низляк. Её губы плохо сопротивлялись улыбке. – Как я всегда и говорила, господин Сприт, вы не способны к тонкой работе. Вам недостаёт устойчивости мышления. И дисциплины. Мне жаль господина Дэшера, вложившего ваше образование столько сил и всё впустую. Но академия не место для иллюзий, и лучше бы вам…

– Благодарю за ценное мнение, профессор Низляк.

Оин не стал дожидаться конца её тирады и повернул к дверям.

Выйдя из аудитории, он сделал несколько шагов в сторону и застыл, пытаясь осознать свой провал. Он воспротивился желанию воспользоваться теневой, чем уберёг себя от разоблачения и возвращения в тюрьму. Разум победил. Но победа эта оказалась пустой.

«…ключ не в ту сторону».

Какая непостижимая нелепость. Всего одна ошибка. И он отсечён от собственного будущего.

Оин не знал, как ему переварить это.

Так и стоял оглушённый провалом и рёвом чёрнодоли из соседней аудитории. Не понимая, как ему теперь показаться на глаза Дэшу и остальным. И как быть.

Глава 16. «Жизнь – это сегодня»

Дэш вернулся, когда уже стемнело. День ещё не выдохся окончательно, а дома его встретила неестественная тишина. Свет горел лишь на первом этаже в малой приёмной, где, меряя беспокойными шагами ковёр, расхаживала Рэйна.

Увидев его, она замерла. Он напрягся, ожидая расспросов о поисках, но вместо того Рэйна почему-то вопросительно обернулась к Дэйзи, попивающей кофе возле камина – будто ждала от неё знака.

Дэш нахмурился, догадываясь, в чём может быть дело:

– Оин?..

– Он у тебя, – отозвалась Дэйзи и кивнула в сторону кабинета.

– А экзамен?

Она медленно поболтала чашку, рассматривая что-то на дне.

– Спроси его.

Оин подпирал спиной книжный шкаф, нетерпеливо постукивая свитком по бедру, пока его задумчивый взгляд блуждал по столу: по стопкам документов, по тяжёлому пресс-папье в форме филина и аккуратно выложенным в ряд перьям, – часто цепляясь за витиеватую латунную рамку портрета, отвёрнутого от него к окну.

Когда в коридоре послышались шаги вперемежку со стуком трости, Оин выпрямился.

Войдя, Дэш тихо прикрыл дверь. Неяркий свет настольной люксаровой лампы резко очертил тень беспокойства на его лице. Освободившись от сюртука, он оставил его на вешалке, прошёл, прихрамывая, к столу и только потом глянул на Оина.

Тот сразу протянул ему раскрытый свиток из академии, так что Дэшу не пришлось брать его в руки, чтобы рассмотреть большую красную печать, гласящую об отчислении.

– С чем не справился? – спросил он сдержанно.

– Чарование.

– Ясно.

Дэш поставил сумку на стол и провёл ладонью по лицу. Его вздох выдал разочарование.

– Завтра я поговорю с руководством академии, потребую твоего восстановления. Думаю, ещё есть…

– Без шансов, – оборвал Оин.

Он развернул свиток, положил на стол перед дядей, чтобы тот смог прочесть до конца.

– Я отчислился сам. На сей раз окончательно.

Дэш медленно поднял на него взгляд.

– Ты… сошёл с ума? – только и смог что выговорить он. – А как же… Как же лицензия? А твоё будущее?..

– С этим как раз таки у меня порядок.

Оин вытащил из-за пояса ещё один свиток.

Увидев, что тот отмечен тесьмой магнадзора, Дэш сдвинул брови, морщина меж ними стала глубокой, будто начерченная углём. Теперь во взгляде мелькнуло не раздражение, а настороженность. Он быстро взял, развернул документ и прочитал:

«Дозволение на магическую деятельность №: ДАР104-ЗIII-ЩЗ1004ГН *

Настоящим документом, выданным Заклинателю III уровня Оину Сприту, подтверждается разрешение на осуществление магической деятельности на основании успешно пройденной аттестации.

Дозволение предусматривает получение выплат за магические практики в пределах, предусмотренных границами Ивейского Королевства и дружественных государств…»

Дэш мотнул головой, будто не веря, что дозволение настоящее. Но смутил его, кажется, не успех Оина, а указанный в документе профиль экзаменов.

– Тут заверено от курса чароплетения, – сказал он. – Разве ты не готовился к чарованию?

– Провалился на печати Поглощения, будь она неладна, – ответил Оин и прилип обратно спиной к шкафу. – Так что, пришлось импровизировать.

– Но как ты попал на чароплетение? Зачёт ведь только через неделю.

– Потеснил четверокурсников. У них что-то не заладилось с чёрнодолью, – Оин усмехнулся, припомнив их перекошенные лица, заляпанные слизью. – Оказалось, комиссии там плевать, какой печатью ты одолеешь агмару, лишь бы тварь по итогу была мертва.

Дэш молчал, ожидая продолжения.

– На кафедре чароплётов новый профессор, – пояснил Оин и оттолкнулся от шкафа, чтобы размять плечо. – Я поспорил с ним, что умерщвлю чёрнодоль за пять минут. Видимо, ему стало любопытно поглядеть на то, как однорукий, – бывший Теневой, – справиться с агмару-боссгом. Должно быть, я и впрямь произвёл впечатление, раз профессор вступился за меня перед остальной комиссией и настоял, чтобы победу засчитали за аттестацию.

Оин закончил рассказ, умолчав, что пребывал на грани отчаяния, когда сунулся к чёрнодоли. И о том, что приструнил тварь не боевой, а банной печатью – той самой, что испытал вместе с Рэйной в Тенелесье. Только с одним отличием – на этот раз он умудрился не замараться.

Дэш кивнул, выслушав его без тени улыбки, и снова углубился в изучение документа.

Свет лампы подчёркивал резкие тени под его скулами и строгую линию серых волос, тронутых сединой, делая лицо строже и старше. Трость он прислонил к столу, но ладонь всё равно лежала на набалдашнике, будто без неё он не чувствовал опоры.

– Так, что с твоим отчислением? – тихо спросил он.

– Да брось ты, – Оин и выхватил у него свиток. – Порадуйся хоть минуту, что твой бестолковый племянник в кои-то веки справился.

– Я рад. Конечно, рад. Поздравляю, – спохватился Дэш. – Но образование – это фундамент. Как ты собираешься строить карьеру без него? И вообще, зачем было отрезать себе запасной путь? Если…

– Я не собираюсь строить карьеру! Тем более лезть в высшие круги.

– Это что, какой-то очередной протест?

Оин всплеснул рукой – жест, обычно предвещающий вспышку негодования и перепалку – но просто вздохнул.

– Я поставил на учёбе точку не из упрямства, если ты об этом, и не назло тебе, – сказал он сдержанно. – Но сегодня я окончательно убедился – академия не даст мне больше, чем уже смогла дать. Это, во-первых. А во-вторых, сама система… – он поморщился, подбирая, чем заменить слово «дерьмо». – Она прогнила. Им нужны те, кто не станет выбиваться из общего строя, кто будет поддерживать старые порядки. Я к таким, увы или к счастью, не отношусь. Неужели сам этого не видишь? Всё, что мне было нужно – возможность работать с магией, что я и получил, – он ещё раз продемонстрировал свиток перед тем, как скрутить его. – Поэтому ты уж извини, но с меня хватит клятой учёбы. Только время отнимает.

– И всё же, лицензия третьего уровня – это несерьёзно, – не отступал Дэш.

– Без опыта – возможно. А у меня его хоть отбавляй.

– Теневой опыт не в счёт. Это не…

– Ты обещал мне, Дэш. Помнишь? Когда забирал меня из тюрьмы, ты согласился на моё условие: что не станешь настаивать на учёбе.

– Помню.

– И ты принял его.

– Хотя считал ошибкой.

– Но принял?

В кабинете повисла пауза. Затем плечи Дэша опустились, и он кивнул.

Смирение в его тоне заставило Оина ощутить вину – ведь сам он обещание не возвращаться к теневой уже нарушил. Поэтому он не решился сказать, что устал от чрезмерной опеки и завышенных ожиданий.

В детстве – в той его части, где он уже потерял всё – он никогда не мечтал всерьёз заниматься магией. Он рос затворником, вроде Тода, перерывая книги одну за другой, в поисках ответов о происхождении Пекла, о природе теневой энергии и агмару, потому лишь, что пытался понять произошедшее с его жизнью. Его способом, побороть страх перед вездесущим Злом, было узнать о нём как можно больше. Должно быть, это настораживало Дэша, который думал, что рассмотрел в племяннике ту же теневую склонность, которую уже наблюдал в собственном брате. Это Дэш пихнул Оина в академию лишь бы отвлечь от теневой тропы – теперь это стало очевидно – он надеялся, что «истинная» магия окажется привлекательнее. Только в своих попытках он, сам того не желая, навязал Оину излишние амбиции, которые тому было не потянуть.

Оин всё ещё стоял напротив Дэша и молчал, ожидая разгромных аргументов, опровергающих его способность принимать решения.

– Раз ты уже всё решил, мне не остаётся ничего, кроме как принять это, – выдал, наконец, Дэш. Оин понадеялся, что его вздох облегчения не был таким уж явным. – И теперь, когда у тебя на руках официальное дозволение, я мог бы подыскать для тебя местечко в своей конторе.

– Не гони гехорнов, – Оин хмыкнул и пихнул свиток обратно за пояс. – Вообще-то, я уже нашёл работу. Наткнулся на объявление, пока оформлял документы в магнадзоре. Так что, приступаю с завтрашнего дня.

Дэш глянул на него с удивлением:

– И чем будешь заниматься?

– Стану подручным у одного, эм… эксперта.

– Эксперта?

– По магическим смертям, – уточнил Оин.

– Ты что, собрался работать на вскрывателя?

– Зато в магнадзоре. Не ты ли сам прочил мне туда дорогу?

– Я говорил о работе с документами, а не с трупами!

Оин развёл рукой:

– Я и буду работать с документами. Буду фиксировать остаточные следы магии, порчи, всё такое – практика как-никак. Да и наниматель небрезгливый попался. Господин Морталум сказал, мой теневой опыт пригодится. А это, знаешь ли, немаловажно. Так что, не переживай, скоро мой долг пойдёт на убыль.

– Я не переживаю, – сказал Дэш, отставляя трость в сторону. – Не за это.

Оин не стал спрашивать – за что именно. И так понял, когда Дэш отвернулся от него к столу, чтобы разобрать сумку, и невольно задержал взгляд на портрете в рамке. Должно быть, он думал, что работа бок о бок со смертью спровоцирует старые раны. Оин не говорил ему, что те и так не прекращали грызть его. Лишь Тоду однажды. И вчера – Рэйне.

За дверью послышался шум, будто кто-то стукнулся коленом о косяк. Оин прислушался, но звуки быстро стихли. Он вдруг поймал себя на мысли, что за всей этой суматохой с экзаменом и работой совсем выпустил из виду кое-что важное.

– Кстати, как твои поиски? – спросил он, снова поворачиваясь к Дэшу.

Тот помотал головой, выкладывая на стол какие-то книги и свитки, что означало – он либо не хочет об этом говорить, либо попросту не продвинулся ни на дюйм.

Оин вздохнул, ероша волосы. Где-то под рёбрами завозилось непонятное чувство.

– Странно, что отец вот так пропал, не находишь? Ты не думал, что он мог давно покинуть Ивею? Или того хуже…

– Конечно, думал, – перебил Дэш. – Или чем я, по-твоему, занимаюсь целыми днями?

– Тренируешь угрюмый взгляд? – Оин развёл рукой: – Откуда мне знать? Поэтому и спросил.

Дэш не отреагировал на шутку, не отрываясь от сумки.

– Я только хотел сказать, если тебе будет нужна какая-то помощь в поисках…

– Нет!

Отказ прозвучал резковато. Поймав себя на этом, Дэш потёр переносицу, будто у него внезапно разболелась голова. Оин вскинул бровь, списав его раздражительность на усталость от дороги.

– Не стоит тебе вмешиваться, Оин. Дело движется. Медленно, но движется. Сейчас много бумажной волокиты. Да и не время отвлекаться, у тебя только наметилась работа. – Дэш отнял руку от лица. Затем добавил как-то осторожно: – Я понимаю, ты хочешь увидеть его…

– Вообще-то, нет, – перебил Оин. – На отца мне плевать, – что за последнее время стало правдой. – Просто вся эта ситуация с артефактом… Не знаю.

Он снова разворошил волосы ладонью и пришёл к тому, что ему просто не нравится жить с чувством неизвестности. Но Дэш уловил что-то иное в его словах, потому как посмотрел на него долгим изучающим взглядом.

– Переживаешь за Рэйну?

– Что? С чего бы?

– Мне так показалось.

– Не то, чтобы я как-то… – Оин оглянулся на дверь и понизил голос: – Мне просто тошно, что один из Спритов наворотил такого дерьма. Из-за него Рэйна теперь заложница обстоятельств. Ты знаешь, что люди человека, которому она обещана – караулят её возле дома?

– Сиениты. Знаю, – ответил Дэш. Оин посторонился, пропуская его к шкафу, чтобы он мог убрать книги. – Дэйзи сообщила.

– Не стоит ли тогда обратиться в городскую управу? Пусть стражники отвадят их.

– Никто не полезет в дела тригорцев.

– И что, мы просто будем смотреть на это?

– Если Сиениты чтят собственные законы, они не тронут Рэйну. И не предадут данное ей слово.

– Вот именно – если.

Оин вытер пересохшие губы и сделал несколько шагов по кабинету. Мысли пронеслись вскачь, цепляясь одна за другую. Если бы не отец, Рэйна спокойно жила бы в своих горах. И ещё много «если бы», связанных с ним, что заставили его выругаться:

– Чтоб его… – он остановился. – Почему ты никогда не говорил, что отец – такой кусок дерьма?

Дэш присел на край стола, прислонив трость к колену. Кажется, он не был удивлён постановкой вопроса.

– Я надеялся, что со временем ты сам во всём разберёшься, – сказал он. – Ты должен был понять это не с моих слов.

Оин поморщился, внутренне соглашаясь. Он знал себя. Не столкнись он с фактами, вряд ли бы поверил Дэшу.

– А что насчёт его работы с антиквариатом? Есть в этом хоть доля правды?

Теперь, когда тема вскрылась, как старая рана, вопросы посыпались один за другим.

– Это была легенда. Твой дед придумал её, когда всё вскрылось, до последнего не желая мириться с мыслью, что его сын поднялся на теневых жилах. Думаю, со временем он и сам в это поверил.

– Значит, те открытки, которые я получал от отца из музеев и выставок… – Оин умолк, глядя, как Дэш скрещивает руки на груди, и всё понял. Но решил произнести вопрос до конца: – Они были не от него, да?

– Я сожалею. Стоило сказать тебе раньше, но ты так держался за эти скудные вести… – Дэш покачал головой. – Поверь, я говорил отцу, что это идиотская затея. Но у меня никогда не было достаточно влияния на него. Он просто не мог допустить, чтобы между его сыном и внуком пролегла пропасть.

Теперь стало ясно, почему открытки приходили так недолго – всего год после ухода отца. Ровно до смерти деда.

– Кто-нибудь говорил Сприту старшему, что у него было паршивое чувство юмора?

Дэш усмехнулся, понимающе и горько: редкое проявление чувств. Оин медленно выдохнул и шагнул к двери, ему предстояло многое обдумать. Взявшись за ручку, он вдруг остановился.

– Раз уж мы разговорились… Всё хотел спросить: ты когда-нибудь катал меня на плечах?

Дэш удивлённо вскинул брови.

– Пока ты был ребёнком – частенько. Но брат запретил мне. А что?

– Да так. Вспомнилось что-то. Не бери в голову.

Выйдя из кабинета, Оин планировал рухнуть на диван и по возможности забыться сном, чувствуя, что ему не по силам переварить разом весь этот день. Однако не успел он и шага сделать за дверь, как оказался в крепких объятиях.

В ухо радостно завизжали:

– Ты Заклинатель!

Агнесс едва не сбила его с ног и расцеловала, продолжая восклицать:

– Заклинатель! Заклинатель!

Так радостно, будто сбылась её заветная мечта. Он попытался высвободиться, глупо улыбаясь:

– Откуда ты тут взялась?

Ничего не объясняя, она втащила его за руку в малую приёмную, где уже собрались – все.

Комната полнилась тёплым светом ламп и болтовнёй. Пахло сладким взваром, свежей выпечкой и травами.

Новая волна объятий и поздравлений обрушилась на Оина с тройной силой в лице Сивера, Эйка и Риксы. Под их тяжестью он неизбежно рухнул на пол. Дэйзи громко рассмеялась, когда в довесок на него обезьянкой приземлилась Рут.

Выбираясь на волю, Оин увидел Кайдену, стоящей возле ближайшего кресла. Она воздержалась от бурного проявления чувств, мало понимая, что происходит. Но даже на её серьёзном личике играла робкая улыбка. Маленькая эруанка держала ложку с застывшим жжёным сахаром, а второй рукой прижимала к себе увесистую книгу сказок, которую ей подарил Оин. Он приобрёл книгу по дороге домой, в качестве извинения за ту ужасную сцену в холле, свидетельницей которой Кайдене пришлось стать. Он не ждал благодарности за это, ища лишь прощения. И, кажется, получил его, видя, что эруанка перестала его сторониться.

В другом конце комнаты перед диваном к основному кофейному столику были приставлены ещё два небольших, собранных с разных углов дома. Над ними с умиротворённой улыбкой склонилась Рэйна, занятая разлитием ягодного взвара по стеклянным стаканам и болтовнёй Тода. Невидимка крутился рядом с ней, как назойливый кот, вещая о чём-то приглушённым голосом.

Когда ребятня налетела на Оина, Рэйна отвлеклась от разговора, собираясь присоединиться к поздравлениям. Но тут её опередила Дэйзи, вытягивая Оина за руку из-под шумной четвёрки, и стало как-то неудобно отвлекать его от новой порции объятий и поцелуев. Тем более все уже подтянулись к накрытым столам.

Оглядев выставленные на столиках разнообразные аппетитные закуски, Оин понял, что не ел с самого утра, и понадеялся, что никто не слышал, как у него заурчало в животе. Здесь были и овощные рулеты, и рулетики из мягкого сыра с зеленью, глиняная тарелка с тушёными стеблями папоротника в пряном густом соусе, и глянцевые груши с яблоками в меду. Чуть в стороне стоял поднос с печеньем в виде кривеньких шестерёнок – без сомнения, творчества Несс.

Эйк первым уселся на один из четырёх стульев, выставленный напротив дивана, и сразу потянулся к рулетам. Рикса успела хлопнуть его по руке, напомнив, что сперва нужно дождаться Дэша. Мальчишка насупился, ворча о том, что Кайдене уже досталось угощение, а Рикса ведёт себя, как надоедливая наседка. Оин открыл рот вступиться, но его опередил Сивер, быстро растолковав младшему братцу, что тот уже не ребёнок, чтобы капризничать на пустом месте. Эйк насупился, но руки от рулетов убрал. Рикса залилась краской до самых ушей – то ли от обиды, то ли от того, что Сивер вступился за неё.

Небольшая ребяческая перепалка навеяла Оину воспоминания о том времени, когда он сам рос под этой крышей. Тогда Агнесс была душой дома, Дэйзи – опорой, а Тод… старался быть для всех надёжным братом. Взглянув на всё через перспективу лет, Оин, пожалуй, мог признать – это и была его настоящая семья, пусть со своими проблемами и дрязгами.

– Когда вы это затеяли? – поинтересовался он у Риксы, кивая на миниатюрный пир в свою честь.

– Вообще-то, мы готовились к твоим проводам в каменоломни, – ответила за неё Дэйзи. – Но этот повод мне больше по душе.

Оин думал сострить в том же духе, но воздержался, гадая насчёт замечания Дэйзи: было ли оно от радости, что у него всё получилось с экзаменом, или намёком на то, что ей уже известно насчёт его теневого срыва? Он скользнул взглядом в сторону Тода, наконец, отлипшего от Рэйны. Мог ли он сболтнуть о том, что видел вчера в холле, или на этот раз решил придержать язык? По крайней мере, ещё утром, Дэйзи недоумевала, откуда на лице Оина взялся синяк. Пришлось прикрыть неудавшегося рыцаря-невидимку, и ответить уклончиво, что это привет от одного из Сиенитов. В целом, он почти не солгал. Драка ведь состоялась.

Наконец, в приёмную вышел Дэш.

Убедившись, что он по достоинству оценил кулинарные старания, Рикса, наконец, позволила Эйку взять сырный рулет. Оин меж тем помог Сиверу сдвинуть кресло, чтобы Дэш мог опуститься в него без стеснения для колена. Все принялись рассаживаться по местам, кто куда. Тод, эруанки и Дэйзи разместились на диване. Напротив них на стульях – Эйк, Рикса и Сивер. Агнесс плюхнулась в кресло ближе к окну, напротив Дэша. Рэйна опустилась рядом с ней на мягкий подлокотник.

– Эй, Нефритовая…

Оин указал ей на последний свободный стул между Сивером и Дэшем, но та отказалась занимать его, сославшись, что уже неплохо устроилась. Тогда он опустился на него сам – лишь на миг задержав на ней взгляд.

Только все уселись, как Несс снова вскочила, чтобы передать Оину небольшую деревянную коробку, обёрнутую лентой.

– Что это?

– Подарок.

Он тряхнул его, пытаясь на слух определить содержимое. За что тут же получил подзатыльник.

– Ты как варвар! Честное слово, – возмутилась она. – Просто открой и посмотри.

Ощутив, как всё внимание в комнате сосредотачивается на нём, Оин поставил коробку на колено и потянул за край ленты, узел которой был предусмотрительно ослаблен, чтобы он мог справиться одной рукой.

Внутри – он не поверил глазам – оказался компактный наручный вестник. Не самой последней модели, но совершенно новенький. Оин замер, не решаясь даже коснуться его. В груди разлилось жгучее тепло от смеси благодарности и стыда от того, какой незаслуженный подарок ему достался. Он должен был признаться им, что провалил главное испытание – не сдержал обещание, данное Дэшу. Но теперь, когда всё наладилось, не находил в себе смелости.

– Мы все поучаствовали! – гордо заявила Рикса. – Ну, почти…

Она бросила извиняющийся взгляд в сторону Тода, единственного, кто не выказывал интереса к происходящему и вообще, судя по виду, мечтал поскорее убраться в свою комнату.

Оин готов был поставить сотню солринов, что своим присутствием здесь Тод обязан Несс. Наверняка она применила к нему какой-нибудь маленький шантаж. Она уже так делала и не раз. Когда в семнадцать лет Оин по какой-то пустяковой причине разругался с Дэшем прямо перед Днём Второго Цветения, Несс не могла перенести, что праздник будет омрачён. Поэтому она пригрозила Оину, что расскажет Дэйзи о том, что он хранит под подушкой её старую ленту, если он попытается сбежать с семейного ужина.

– Чего же ты ждёшь? – поторопила она, пока он смотрел в коробку. – Доставай!

Оин кивнул, скомканно пробормотав слова благодарности, и достал вестник, чтобы сразу передать его Сиверу, желающему повертеть устройство в руках.

– Вот это вещь! – оценил Эйк, перегибаясь через Риксу к Сиверу. – А я думал, что подарки дарят на окончание учёбы, а не за отчисление.

– Это была моя идея, – призналась Дэйзи и добавила тише: – Надеюсь не увидеть больше ни единой вести из Мунрана.

Оин усмехнулся, встал и прошёл к каминной полке, чтобы поставить вестник.

Агнесс в этот момент повернулась к Дэйзи, сделав большие, изумлённые глаза, и проговорила беззвучно: «Амми?». На что получила утвердительный кивок и жест: «потом поговорим».

Заметив их немой диалог, Рэйна слабо нахмурилась.

– Что такое? – прошептала она, когда Несс вернулась на место рядом с ней.

– Ерунда, – отмахнулась та и потянулась к тарелке с овощными рулетами. – Оин, садись уже. Давайте есть!

Он ни на миг не сомневался, что этот ужин – тоже дело рук Агнесс. Она всегда организовывала домашние посиделки с таким усердием, будто без этого сам дом грозил развалиться и рухнуть им на головы. Так она проявляла заботу: собирая их странную семью по каждому крохотному поводу, как шестерёнки единого сложного механизма, заставляя его работать. Оин подозревал, что эта черта проявилась у неё неспроста. Впервые оказавшись в этом большом, тогда ещё пустом доме, и увидев, как разрознено Оин и Дэш сосуществуют рядом друг с другом, словно призраки, Несс раз и навсегда решила склеить из них новую, крепкую семью. Чего бы ей этого ни стоило. Первое время Оин сопротивлялся её навязчивым попыткам сблизиться. Когда он сам впервые увидел Несс с её большими круглыми глазами на маленьком смуглом лице, он даже не поздоровался. А она в ответ пнула его по ноге, упрекнув, что так с девушками не обращаются. Оину тогда было не до любезностей – только год прошёл со смерти матери – он всё никак не мог очнуться. Но боль от пинка Несс, странным образом привела его в чувства. Ему, конечно, было невдомёк, что чувствует восьмилетняя девчонка, проданная нищими родителями постороннему мужчине. В отличие от многих подобных случаев, Агнесс повезло, когда Дэш выкупил её на невольничьем рынке в приграничном с Далиром Грот-Рэве, куда ездил по долгу старой службы выслеживать торговцев проклятыми амулетами.

После ужина все сразу занялись разговорами, сплотившись в небольшие группки.

Дэш сидел в кресле, потирая колено, пока Дэйзи с дивана делилась с ним забавными наблюдениями об ардагарцах, при этом часто выделяя одного из них – Эйдена. Оин, наконец, узнал имя её поклонника. При этом глаза её так сияли, что Дэш не мог не улыбнуться. Даже позволил себе коротко переглянуться с Оином, убеждаясь, что не он один заметил это. Кажется, близился день, когда её комната опустеет. Его срок опекунства над Дэйзи завершился ещё год назад, но она решительно отказалась покидать дом, не представляя, как Дэш управится со всем без неё. Оин и сам не представлял – как?

В последнее время он всё чаще замечал за Дэшем усталость. Будто он взвалил на свои плечи больше, чем мог потянуть. Оин понимал, что и сам добавил к этому немалый вес проблем. Слишком долго он лелеял обиду на дядю, как любимое проклятье, всегда стараясь ужалить его да побольнее. Сложно было отказаться от злости – единственного, что связывало его с прошлой жизнью. Но Дэш продолжал подставляться, ожидая, пока Оин сам всё поймёт.

И он понял. И теперь не мог не задаваться вопросом, как сложилась бы его жизнь, успей Дэш приехать в тот дом – за ним и его матерью – чуть раньше. Смогли бы они все вместе быть… счастливы?

Поток его мыслей прервал Эйк. Он вдруг принялся дудеть, демонстрируя всем, как уже научился играть на дудочке. Мелодия пока не получалась, но звук шёл.

Дэйзи пришла весть, и под предлогом неотложных дел, она выскользнула из приёмной, спасаясь тем от ужасного шума. Рикса в этот момент пересела на стул рядом с Оином, пока Сивер освободил его, увлечённо обсуждая что-то с Тодом, стоя с ним возле книжного шкафа у окна.

– Какая же пытка, – пожаловалась Рикса, потирая уши, и передала Оину лури за свой проигрыш, раз интерес Эйка к новому увлечению продержался больше дня.

– Он делает успехи. Значит, скоро забросит, – успокоил Оин.

Рут, напротив, словно не замечая откровенно плохой игры Эйка, принялась подпевать в рассинхрон с его мелодией, составляя на неразборчивом эруанском первые приходящие на ум рифмы. Кайдену рядом с ней больше занимали яркие акварельные иллюстрации в новой книге.

Наблюдая за ними, Оин откинулся на спинку стула, перекидываясь незначительными фразами то с Дэшем, то с Риксой, и попивал горячий взвар, от которого приятно тянуло шиповником и пряной мятой. Всё чаще его взгляд соскальзывал к креслу слева, в котором Агнесс угнездилась с ногами и болтала с Рэйной.

Рэйна так и сидела на подлокотнике, как припорхнувшая птичка. Она была в новой, простенькой тунике оливкового цвета, перекроенной в рин-тару, которая очень шла к её волосам. Оин смотрел на неё и никак не мог совместить в голове два её разных образа: такой домашней и прилежной девушки, что с заботой хлопотала над завтраками, с опасной воительницей, прибывшей с гор. Он всё прокручивал в памяти, как резво она отразила атаку того Сиенита. Да если бы она не остановила тот клинок, сегодняшний ужин случился бы совсем по другому поводу… Оин думал, что может предложить ей защиту, а оказалось – та была необходима ему.

«А’дан рэн-маи!»

Он был пьян, но эта фраза засела в его голове, как заноза – эхо её до сих пор оставалось в груди. Даже Сиениты отступили при её звуке. Что это значило? Рэйна так и не ответила ему. Оин покосился в сторону окна, возле которого Тод подпирал плечом книжный шкаф, слушая с серьёзным видом рассуждения Сивера о морских картах. Каждый вечер он зазывал к себе Рэйну, под предлогом поболтать на тригорском. Оина злило, что этот червяк так просто нашёл с ней общий язык. Сам он почему-то не мог подобрать нужный подход, а привычные не действовали. Такое на его памяти случалось впервые, чтобы Тод преуспел в подобном деле, а он – нет.

Всякий раз, когда Рэйна делала движение или поворачивала голову, он невольно отводил глаза, избегая встречи с её взглядом. Пока не понял, что она и вовсе не смотрит на него. Что она единственная, кто не поздравил его сегодня. Не считая Тода.

Не оттого ли, что прошлым вечером он проявил себя как последний слабак? Не сдержал теневую злобу. Не справился с Сиенитами. А в довесок вывалил перед ней все свои переживания. Взял и вывернул наизнанку душу, будто дырявый карман.

Что он там нёс? Что-то о матери и о гложущем его чувстве неприкаянности…

Пьяный дурак.

Не удивительно, что Рэйна игнорировала его.

Лучше бы она ему врезала. Он хотя бы знал, как справиться с этим: с чужим презрением, насмешками и ненавистью. Но не с равнодушием.

От этих мыслей Оину хотелось провалиться сквозь Пекло. Он вдруг понял, что слишком много думает об этом. Поэтому перестал.

Но мысли с упрямством гехорна тянуло к ней под тоскливую, фальшивую трель дудочки Эйка.

Оин подумал: может, стоит ещё раз извиниться перед Рэйной? Того тупого «прости», что он случайно выронил перед ней на крыльце, было мало. Как и любых слов – все они теперь казались недостаточными.

Оин глотнул взвара, но тот начал горчить, и он отставил стакан на стол.

– Не желает ли кто-нибудь ещё сыграть? – воскликнула Рикса, превозмогая желание выхватить у Эйка дудочку и переломить надвое.

– Я могу! – вызвалась Агнесс.

– Ты умеешь? – послышался тихий, удивлённый голос Рэйны.

Несс с видом знатока приняла инструмент, чуть наклонила голову, вспоминая, как поставить пальцы, и заиграла лёгкую живую мелодию, которая часто исполнялась на ярмарках.

Рикса ожила, будто только этого и ждала, и вскочила с места, устремляясь к шкафу.

– Сивер, дай руку! – воскликнула она, уже схватив его. – В школе мы ставили новый танец, давай я тебя научу.