Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 44 страниц)

Глава 14. «Кружка Грома»

Оин приложил кусок ледения, обёрнутого в грубую тряпку, к своему распухшему носу и медленно сквозь стиснутые зубы втянул воздух, стараясь сильно не гримасничать. Повезло, что нос оказался цел. И когда это Тод успел превратиться из тощего хиляка в обладателя крепкого кулака? Чтоб его… Кем он себя возомнил – рыцарем?

Оин едко фыркнул. Он бы не причинил Рэйне вред. Ведь так? Он не такой, как отец.

Его отвлёк стук о деревянную столешницу. Коренастый как пень хозяин питейной – бывалый моряк из Истара – поставил перед ним кружку целебного пойла за счёт заведения. Оин отложил ледение и припал к элю, в надежде, что тот заглушит тяжёлый осадок вечера.

Больше всего он переживал за Кайдену. Испуганное лицо маленькой эруанки так и стояло перед глазами, как белый гипсовый оттиск. Оин вдруг вспомнил, с какой силой сам зажимал уши, когда отец и мать принимались выяснять отношения. Так, чтобы от прилипших ладоней становилось больно внутри. Он помнил разные обстоятельства, разные декорации, но всегда одни и те же интонации: приглушённый шёпот матери и тяжёлый, срывающийся голос отца. И повод всегда один – Дэш. Он был причиной всех скандалов в родительском доме. Память долго хранила эти выцветшие картинки, запертыми в глубине сознания, и теперь, вдруг, спустя годы, внезапно принялась выдавать их одну за другой. Словно в наказание.

Только теперь в голову закралось сомнение: было ли всё это исключительной виной Дэша.

«Всё будет хорошо…»

Игнорируя голос матери, призраком обитающий в его мыслях, Оин сделал долгий глоток эля. Казалось, проще прыгнуть в Пекло, чем справиться с собственной головой. Но терпкая пряность густого, медового питья сумела приглушить воспоминания и унять под кожей колкое раздражение сдерживаемых теней.

Мысли, сделав круг, как заблудший путник, вновь вернулись к насущному. К Рэйне.

Он нагрубил ей, как последний идиот. Но и она его не щадила. С чего она вдруг решила, что сможет вытащить из него старые занозы? Они засели слишком глубоко.

Оин сжал зубы и снова приложил к носу ледение.

Если подумать, Рэйна могла в любой момент выкрутиться из его хватки и выбить из него всю дурь. Он помнил, какой бойкой она бывает при желании. Но почему-то она не сделала этого. Даже не попробовала. Зачем эти попытки достучаться до него, если ей «плевать»? Как бы он ни старался, не мог понять её. И себя рядом с ней. Стало слишком очевидно, что…

– Так и знала, что найду тебя здесь!

Голос Агнесс резко выдернул его из мыслей, окунув в шум питейной. Оин был так поглощён своими терзаниями, что не заметил, как та заполнилась людьми, их голосами и крепкой бранью.

– Я надеялась, у тебя чуть больше мозгов, чтобы не спускать последние часы перед экзаменом на эль.

– Я не в настроении выслушивать нотации, – предупредил Оин оборачиваясь.

Должно быть, синяк на его лице уже расползся от переносицы к правой скуле, потому что Несс громко ахнула. Она несколько раз открыла-закрыла рот, не зная, что сказать. Затем, проворчав: «можно подумать, я собиралась», – она взобралась на соседний высокий стул, придерживая плиссированный подол туники, и упёрла взгляд в ветвистые корни исполинского дерева, проросшие снаружи, захватив стены питейной. В приглушённом свете, выкрашенные светлячковыми чернилами, они казались следом угасшей молнии.

Оин рядом молча попивал эль, глядя в никуда.

Раньше «Кружка Грома» была для него пристанищем веселья. За последний год здесь мало что изменилось. Разве что на стойке прибавилось царапин, а над входом – табличек с местными заповедями вроде: «Плюнь на Цветы – отведай Грома!» или «Никаких ножей!», из которой торчал обломок топора. А так всё осталось прежним. Но Оину сквозь призму собственных терзаний казалось, что атмосфера уже не та, а эль отдаёт горечью.

– Видел новую заповедь? – Несс указала в сторону входа, где поверх прочих, висела косая дощечка с надписью: «Пришёл с подружкой – не скупись на кружку».

Оин понял намёк.

– Эй, Тич, – позвал он.

Хозяин «Кружки» расплылся в улыбке при виде Агнесс, когда та перегнулась к нему через столешницу, чтобы сделать заказ: яблочный взвар с двойной порцией шкварок. Оин – обновил эль.

– Так, что стряслось дома? – наконец, поинтересовалась она.

Оин ждал этого вопроса. Точнее – когда на него обрушится шквал упрёков и разочарования. Он был уверен, что Несс в курсе его теневого срыва и… прочего. Наверняка Тод сообщил ей обо всём. Иначе зачем ей было бросаться на поиски?

– Дэйзи прислала весть, – сказала она, – поинтересовалась, не у меня ли пропадает твоя «потерянная задница».

– Дэйзи?

– Ну да. Ещё она упомянула, что дома случилась какая-то «прялка». Я толком не разобрала. Ты же знаешь, какой у неё ужасный почерк. Но теперь думаю, что она имела в виду «перепалку». Это кто тебя так? Рэйна?

Он усмехнулся, её логичному предположению и глотнул эля. Потом ответил:

– Тод.

– Тод? Наш Тод? – глаза её расширились, став круглее очков. – С чего это вдруг?

Оин подумал о другом: с чего вдруг Тод не стал сдавать его с потрохами? Он ведь не мог не заметить проявления теневой на его лице. Разве что… устыдился собственной несдержанности, что в ревностном порыве распустил руки.

– Что же ты такого сотворил, Оин? – не отступала Несс.

– Я сотворил? – он отставил пустую кружку с видом, будто само предположение о его вине было немыслимо. – Не думала, может, что это Тод просто придурок?

– Отвечай живо! – потребовала она, не ведясь на отговорку. – Что ты сделал? Обозвал его далирцем? Повредил его книги?..

Несс пришлось прерваться, когда Тич возник перед ними с тарелкой шкварок, двумя кружками и парочкой комплиментов в сторону её милых кудряшек. Она, улыбаясь, придвинула к себе тарелку, выслушала неумелую похвалу. Но, как только Тич удалился, спрятала улыбку, чтобы снова вернуть Оину сердитый взгляд.

– Я жду ответа, – напомнила она. – Зачем Тод…

– Спроси этого червяка, – отмахнулся Оин. – Это вообще было не его дело.

Он устало прикрыл глаза, машинально потерев переносицу, которую тут же пронзила вязкая боль, как напоминание, что он облажался.

Питейная вокруг громко бурлила, как перегретый котёл. Кто-то неподалёку спорил на эль, за столом позади гремели игральные кости, а в дальнем углу хрипло тянули тоскливую балладу. Всё было как обычно. Кроме сурового выражения лица Агнесс.

– Если перепалка Тода не касалась, значит, ты задел кого-то ещё. Дай догадаюсь – ты поцапался с Рэйной.

– Я не… – Оин шумно выдохнул, чувствуя, что она не уймётся, пока не выпытает из него всю правду. – Просто… Нефритовая затронула личное. Ты же знаешь, когда речь заходит о прошлом, я становлюсь сам не свой. И потом она стояла там передо мной с этими её глазами, – он развёл рукой, чуть не опрокинув кружку, – вся такая правильная. Упрекала, будто я какой-то… не такой. И меня это задело. В общем, не понимаю, что на меня нашло. Я просто перегнул, – выдохнул он. – А Тод, повторяю, влез не в своё дело.

– Только не говори, что ты сделал что-то такое непростительное, – ужаснулась Несс. – Ты же не…

– Намекаешь, не ударил ли я её? – он вскинул бровь, прозвучав резче, чем хотелось. – Думаешь, так я решаю ссоры с девчонками?

В нём зашипела теневая, потревоженная обидой.

Дверь в питейную вовремя распахнулась, впуская внутрь порыв сырого вечернего воздуха. Он коснулся лица Оина, будто чья-то прохладная ладонь, и утихомирил внутренний ропот до того, как Агнесс что-либо заметила.

– Уже не знаю, что и думать, – сказала она. – Ты так долго смотрел в Пекло. Вдруг оно, всё же, как-то изменило тебя. Иначе зачем Тоду пускать в ход кулаки?..

Она вдруг умолкла, подняв кружку, но не донеся до губ, догадавшись о другой причине, которая могла бы толкнуть его на такое.

– Может, всё дело в том, что ты… наклонился к Рэйне слишком близко?

– Нет! Проклятье Пекла, конечно же, нет, – отмахнулся Оин, отводя глаза к закопчённой балке под потолком, – потому что это именно то, что он чуть не сделал. – Она же помолвлена.

– Ну конечно… – Несс было не провести. – И мы никак не будем это обсуждать?

– Не будем, – он отставил кружку слишком резко – эль плеснулся через край, забрызгав истерзанную царапинами столешницу.

Оин выругался. Раздражённо взялся за тряпку, в которую было завёрнуто ледение, и принялся вытирать лужу.

– Оин.

– Тема закрыта. И, Несс, если обмолвишься об этом хоть одной живой душе, клянусь твоими всебогами, Цветением и Пеклом – это будет наш последний разговор.

Она запоздало кивнула, продолжая разглядывать его, как занимательную картинку. Оин посигналил Тичу, чтобы тот принёс ещё эля, и в ожидании принялся крутить между пальцев монетку, раз за разом заставляя её звенеть о столешницу. Звук получался нервный, как его дыхание.

– Иногда, знаешь, о чём я думаю? – сказала Несс, закидывая в рот шкварку. – Вот бы вскрыть твою черепушку и найти ту самую шестерёнку, что разболталась. Из-за которой всё барахлит.

– Хватит, Несс.

– Что?

– Пытаться исправить меня.

– В том-то и дело – я не исправляю. Я просто знаю, каким ты можешь быть, настоящим.

Оин мог бы сказать, что она наивна, раз всё ещё надеется увидеть вместо него того мальчишку, что просиживал с ней ночи за учебниками по энигматике, придумывая смелые печати для разных забавных механизмов, ещё не знавшего цены падения с высоты собственных амбиций. Но не нашёл в себе сил на спор. Агнесс притихла, придвинула к себе кружку с ещё тёплым взваром и хмуро водила пальцем по рифлению сбоку.

– Ладно, – сказала она. – Вижу, от этих разговоров нет толку. Что? Я серьёзно. Никакого наставничества. И слова от меня больше не услышишь.

– Да ну?

– Угу, – она отпила взвара. – Мне хватит и того, что ты больше не возишься с теневой дрянью. А то я уже начала понемногу откладывать тебе на достойное погребение.

Оин усмехнулся, стараясь не выдать взглядом, как в нём зашевелилась вина.

– Я не шучу, – сказала Несс. – До твоего ареста я думала, раз уж мне ни на что не повлиять, куплю тебе хоть красивую урну. Не самую дорогую, но получше тех, что выдают в аренду за пошлину. Не всё должно ложиться на плечи Дэша. У него, сам знаешь, те ещё заботы: учебники, там, детские обеды…

Оин не удержался и рассмеялся, негромко, но по-настоящему. Несс пихнула его локтем, тоже с улыбкой. И внезапно стало легче дышать, и можно было просто сидеть рядом, не обороняясь от вопросов.

Позади кто-то резко и фальшиво ударил по струнам. Агнесс обернулась, чтобы глянуть на развеселившуюся компанию молодых торговых приказчиков. Один из них швырнул в барда, тосковавшего в углу, горсть лури, требуя сыграть что-нибудь повеселее. Тот не посмел отказать достопочтенным господам с туго набитыми кошелями и живо извлёк ударом по лютне первую ноту популярной при королевском дворе плутовской песенки:

Поведать явился я слух интересный…

– Только не это, – обречённо простонал Оин.

Рассказ о Глупце и Цветочной принцессе!..

Агнес, напротив, хохотнула и весело хлопнула в ладоши – она любила эту песню и присоединилась к одобрительному свисту других посетителей. Ободрённый таким приёмом бард расправил плечи, прибавил голосу силы и продолжил:

Луна повела прелестницу в лес –

Опасное место для разных принцесс,

Где скрытый взор в тенях меж ветвей

Ожидает момента для тайных затей.

Прикрыла глаза стыдливая ночь,

И Глупец покорил королевскую до-очь!

Оин поморщился, пережидая высокую ноту, нещадно пронзившую слух.

Он в тень уволок её, страстно обнял,

Разжёг в нежных грудях желанья пожар.

Робела! Краснела! Прекрасная мару,

Дала-таки… – трынь! – отпор она наглому нао!

Дальше мелодия продолжилась без слов, потому что начались пляски. К барду присоединился пьяный дудочник, рядом с ними кто-то задавал ритм, ударами ладоней по столу. Вся эта какофония звуков: топот ног заведённой публики по деревянным половицам и чужое веселье, – достигала сердца Оина, но не отзывалась в нём, угасая, как огонь, запертый в банке.

– Точно не хочешь поговорить о Рэйне? – спросила Несс, отвлекаясь от бурных плясок.

– Ни к чему, – ровно ответил он, крутанув перед собой опустевшую кружку. – У меня нет никаких притязаний.

– Вот и правильно, – согласилась она. – К чему бессмысленные игры, если ей всё равно придётся вернуться в Сэл’Тарн. Так?

– Так.

Оин замер, глядя, как кружка продолжает крутиться, постепенно теряя ход.

Когда он шёл в направлении дома, подставив лицо мелкой мороси, в голове царила хмельная пустота. Только назойливая бардовская мелодия всё ещё крутилась где-то на краю сознания. Налетевший порыв тёплого ветра растрепал ему волосы и растормошил шумную листву.

На миг Оину захотелось просто застыть посреди этой тёмной дороги и вдыхать влажную умиротворяющую ночь, пока сам не станет ею. Но вид двух знакомых фигур, застывших впереди на углу его дома, где старый бук обронил на мостовую раскидистую тень, привёл его в чувства.

Сперва Оин решил не обращать на Сиенитов никакого внимания. Видимо, их главарю не спалось, когда у пристанища Рэйны не дежурил кто-нибудь из его людей. Хотя, что могло грозить ей в доме, полном детей и всевозможной защиты ото всяческого зла? Или, быть может, эти двое снова принесли ей сбор из грозовых трав? Оин подумал, что стоило бы сказать об этом Рэйне, как вспомнил: у неё осталось ещё больше половины флакона.

Уже возле дома им самим овладело странное чувство, как от присутствия чего-то враждебного, как бывает, когда без причины не можешь вдохнуть полной грудью. Протянув руку к калитке, Оин вдруг одёрнул её и развернулся по направлению к Сиенитам.

– Какого Пекла вы тут забыли? – бросил он, решительно приближаясь.

Сиениты не шелохнулись, лишь скользнули по нему косыми тёмными взглядами – с таким же выражением они могли смотреть на внезапно заговорившее с ними пятно грязи. Оказавшись достаточно близко, Оин ещё сильнее ощутил удушливую плотность воздуха, словно вошёл в незримую, тягучую завесу.

– Если нужно что-то передать Рэйне, я к вашим услугам, – сказал он. – Иначе катитесь прочь. Это – частная территория.

Его слова не возымели эффекта, поэтому он повторил их на плохом общевосточном наречии в надежде, что растормошит ледяное равнодушие этих двоих. И у него получилось. Сиениты обернулись – оба широкоплечие и на полголовы выше – и сделали шаг к нему. Тирны из сиенита, вплетённые в их амулеты, свисающие с мощных шей, тускло поблёскивали в свете люксаритовых фонарей. Тот, что постарше, – кажется, это его Рэйна называла Дэанором, – был в тяжёлой тёмно-багряной накидке. Оин заметил, как под его правым рукавом вьётся клуб пыли, сотканный из тёмного шиёсо, и понял, что воздух вокруг насыщен ею, едва ли различимой в вечернем мраке. Вот что делало его таким удушливым и давящим на грудь, как высота в горах.

Ближе к дому пыль собиралась в облако, сгущаясь в сторону окон второго этажа, выходящих на север. Оин быстро сообразил, что эта удушающая завеса сплетена не для него. Её ткали для Рэйны.

Сиениты не охраняли её. Они ждали. Давили на пространство вокруг дома, как на осаждённую крепость, чтобы Рэйна вышла, подчинилась и отправилась обратно в горы. Она верила в слово. В нерушимые заветы. В то, что долг – это выбор. А эти двое плели из него удавку для её шеи.

Оин ощутил, как у него сводит челюсть, а сердце тяжело стучится о грудную клетку.

– Я так понимаю, главарю не терпится прибрать к рукам Нефритовую принцессу, – проговорил он.

Второй Сиенит, что помладше, резко ответил Оину на своём языке. Звуки проскрежетали друг о друга, будто камни, не извлекая ни одного знакомого слова. Но тон прекрасно считывался – это было предупреждение.

– Ясно, – Оин усмехнулся. – У нас тут верные псы Фиела.

При упоминании главаря молодой Сиенит медленно потянулся к заткнутому за пояс кинжалу. Дэанор жестом притормозил его, но Оин заметил, как он отозвал шиёсо от дома, уплотняя его клубы под рукой, очевидно, готовясь к удару. Оин сделал шаг назад. Не для того, чтобы избежать столкновения, а выйти на свет фонаря. Чтобы Сиениты могли видеть – он готов. Теневая, накопленная внутри, требовала выхода, охватив ладонь жаром предвкушения. И он позволил ей проступить на коже, чувствуя, как она ползёт вверх по руке, от запястья к локтю, красными горячими прожилками.

– Не советую…

Фраза оборвалась, потому что с руки Дэанора сорвалось багряное шиёсо, спрессованное в клинок, направленный прямо в грудь Оина.

Теневая среагировала быстрее разума. Вспыхнула под кожей Оина, как разогретая смола, промчалась по венам и высвободилась на волю, вытолкнутая одним ударом сердца. Она сгустилась перед ним распахнутой чудовищной пастью и пожрала метящий в сердце клинок.

Дэанор отшатнулся. В тот же миг молодой сиенит выхватил свой кинжал и ринулся вперёд. Оин направил теневую пасть в его сторону, не позволяя приблизиться к себе. И не уследил, как Дэанор повёл плечом, плавно и уверенно, выбросив из рукава накидки настоящий клинок.

Оин не успел отразить его.

Улицу пронзил лязг стали. Перед глазами высекло искру. Неясно как, но Рэйна оказалась перед Оином, будто сорвавшаяся с небес молния, и остановила удар своим мечом.

– Шэйна ва мири, Дэанор-дан! – воскликнула она.

Теневая пасть, разинутая на второго Сиенита, в миг схлопнулась. Переменив форму, следуя зову Оина, она отползла алой змеёй к ногам Рэйны на случай, если придётся стать её щитом. Увидев это, Дэанор выдал брезгливый оскал.

– Эрна ва сэй, Рэйна-вэй? – процедил он. – Шэй ва арнар.

Из всего сказанного Оин понял единственное слово: «арнар». Что означало – чужак. Как-то за ужином Рэйна объясняла это Тоду. Должно быть, Сиениту пришлось не по душе, что она встала на сторону кого-то вроде Оина.

Рэйна вскинула подбородок и оттолкнула клинок Дэанора.

– Эйра най вэл’сара, – медленно проговорила она. Её язык звучал энергией гор, отзываясь в груди Оина низким рокотом, как отдалённый раскат грома. – Ора а’дан рэн-маи.

Дэанор хмыкнул, будто не веря в сказанное ею или не воспринимая всерьёз. На его фоне фигура Рэйны казалась хрупкой, словно выточенная из ветра.

– А’дан – рэн-маи, – повторила она с расстановкой, как грозное заклинание.

Дэанор прожёг её тёмным взглядом, яростно раздув ноздри. Что бы Рэйна не сказала, кажется, это сработало, потому что он неохотно убрал клинок и кивнул напарнику. После этого оба они скрылись в облаке пылевого шиёсо. Оин, наконец, отпустил теневые чары, чтобы они так же бесследно растворились в ночи.

Рэйна привычным движением собиралась отправить меч в ножны, но тех не оказалось на поясе. Должно быть, она схватилась за оружие второпях. Когда она обернулась, её глаза яростно сверкнули. Оин не сомневался: если бы её дар не спал, она метнула бы в него молнию.

– Зачем понадобилось лезть к ним?

– Они пытались…

– Я знаю, что они делали, – перебила она. – И во мне достаточно воли, чтобы противостоять давлению. Что до тебя…

Она шагнула к нему.

– Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? – её голос стал тише, но оставался таким же жёстким. – Тебя могли убить, Оин. Им бы ничего это не стоило. Ничего! И судила бы их тригорская община. А по нашим законам, лишить жизни чужака – сына Теневого вора – считай, дело чести. Фиел бы преподнёс это моему отцу как предсвадебный подарок.

Оин усмехнулся, пытаясь нацепить на себя маску безразличия, но улыбка вышла кривой, как от судороги.

– Что ты сказала им? – спросил он вместо оправданий.

– Чтобы отвалили.

– Нет. Ты сказала, что-то другое… У этого Дэанора был такой вид, будто ты ударила его. «Рэн-маи» – что это значит?

– Не твоего ума дело.

Рэйна быстро отвела взгляд, потерев пальцами напряжённый лоб. Затем глянула на руку Оина, покрытую теневыми пятнами как ожогами.

– Это лучше никому не видеть, – сказала она.

Он принялся раскатывать рукав, неловко помогая себе подбородком, не понимая, к чему столько заботы с её стороны. Ну, убили бы его. Ей-то что? Или это очередной долг, который она взвалила на себя, раз Дэш занялся поисками её артефакта, вот и решила приглядеть, чтобы его непутёвого племянника не пришила её будущая родня.

Дождавшись, когда он скроет следы теневых чар, Рэйна развернулась и зашагала к дому. Оин не сразу двинулся за ней. Сперва оглядел улицу, что стала вновь обычной, мирной, окутанной мягким светом фонарей и шорохом листвы.

– Эй, Нефритовая, – окликнул он, когда она уже поднялась по крыльцу.

Рэйна оглянулась с высоты верхней ступени. Оин застыл у подножия, боясь спугнуть её, как редкого зверька, случайно выскочившего на лесную тропу.

– Прости меня за сегодня, – он сглотнул. – Я идиот.

Она смотрела на него долгое мгновение, пока не сказала:

– Знаю.

Стало немного обидно от такой прямоты. Будто ему в лицо плеснули стакан воды.

– Ладно, – он кивнул. – Просто подумал: стоило бы это проговорить. Чтобы в дальнейшем не было, ну знаешь… недопонимания.

Он шагнул на лестницу, но не продвинулся дальше первой ступени и повернулся, чтобы сплюнуть за перила скатавшуюся под языком слюну.

– Что с тобой такое, Оин?

– Не знаю. Наверное, что-то не то с шестерёнками, – он крутанул пальцем возле виска.

– Это понятно. Я не про то, – Рэйна спустилась к нему и принюхалась. – Силы Тригорья, да ты пьян!

– Ни капли.

– Точно говорю – пьян!

Он рьяно мотнул головой, отчего палисадник перед глазами слился в сплошную, тёмную полосу. Лоб и спину тут же прошиб холодный пот. За перила полетел новый плевок. Задетый белый цветок обиженно качнул зонтичной головкой, словно укоряя.

– Завтра же экзамен, – разочарованно прозвучал голос Рэйны.

Оин удивился, что она всё ещё тут.

– Экзамен. Да, – выдохнул он. – Как представляю их страшные, кислые рожи…

– Кого?

– Комиссии.

– Вряд ли страшнее агмару, – усмехнулась она.

Оина позабавило бы, как она воспользовалась его же фразой, но он был слишком занят тем, что старался удержать в себе содержимое желудка.

Рэйна упёрлась спиной в перила, рассматривая другую сторону палисадника.

– Как твой нос?

– Терпимо.

– Тод не должен был… Я сказала ему, что такое недопустимо.

– Забудь.

Тошнота, наконец, отпустила его горло. Оин выпрямился и отодвинулся от Рэйны, чтобы не дышать на неё парами эля. И не думать о ней, стоящей так близко. Она всё продолжала смотреть в ночь, тускло освещённую фонарями.

– Ты хочешь вернуться в Сэл’Тарн? – его вопрос прозвучал внезапно даже для него самого.

– У меня нет выбора.

– Если б был?

Рэйна задумалась совсем ненадолго.

– Все равно вернулась бы, – сказала она. – Это ведь мой дом.

Её слова растворились в мягком шелесте листвы над их головами.

– Даже пробуди ты шиёсо? – уточнил Оин. – Я ведь правильно понимаю – это позволило бы тебе освободиться от гор? Я не к тому, что ты должна. Просто интересно, – поспешил добавить он, чтобы она верно поняла его слова.

– Всё равно бы вернулась.

– Из-за долга перед кланом?

– Да. И не только.

Она замолчала, пережидая дуновение ветра, будто тот оказался неудобным прохожим, что мог случайно подслушать. Дождь снова слабо заморосил, но она не сдвинулась с места, сперва договорив:

– Жизнь любого тригорца вне общины означает, что ему не суждено продолжить род. Ведь каждое дитя гор рождается со спящим шиёсо.

– Вот оно что, – запоздало проговорил Оин, поднимаясь за ней под козырёк.

Рэйна потянулась к двери, но остановилась, передумав входить.

– А тебя что гложет? – спросила она, поворачиваясь и внимательно изучая его лицо. – Дело ведь не в долге перед господином Дэшером. И не в экзамене. Так?

То ли от тихого участия в её голосе, то ли от прямоты, Оин почувствовал, как внутри что-то болезненно шевельнулось. Он прикрыл ладонью кулон на груди, словно Рэйна могла разглядеть за ним зияющую пустоту.

– Прошлое, – сказал он и отвёл взгляд.

Рэйна кивнула. Без жалости в глазах, скорее с пониманием. Она сама потеряла брата.

– Расскажи мне про неё. Про свою мать.

Оин замер.

– И рад бы, – сказал он после паузы. – Но без теневой это невыносимо.

– Может, потому что ты вспоминаешь только плохое?

– Может, – он слабо улыбнулся, глядя на высаженные под окнами орхидеи. – Знаешь… иногда мне кажется, что я так и не выбрался из того дома.

Он сразу пожалел о сказанном, ощутив себя как-то по-детски. Слабаком. Столько лет прошло, а он всё топтался на одном месте, не способный перелистнуть ту старую страницу жизни.

Пока Рэйна молчала, дождь громче зашуршал по земле и карнизам.

– Расскажи мне, – наконец произнесла она.

Оин медленно выдохнул. И вдруг подумал, что может поделиться с ней. Что-то подстегнуло его. Возможно, эль или её мягкое требование в её голосе.

И он рассказал ей о матери. О том, как всё случилось. Как он потерял её.

Впервые, произнеся это вслух.