Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 44 страниц)

Слова сами выскользнули из его рта – те же, что произнесла Рэйна, встав однажды между ним и клинком Дэанора. Оин так и не узнал их значения и не ждал, что они сработают.

Второй Сиенит фыркнул, не восприняв угрозу всерьёз. Но в лице Дэанора что-то переменилось, и пальцы крепче сжали флакон.

Оин уловил это и повторил, тише, но увереннее:

– А’дан – рэн-маи.

Дэанор слишком долго оставался неподвижным, будто взвешивал, как воспринять это заявление – как наглость чужака или как закон, который ему не переступить. Потом всё же медленно опустил флакон на каменный выступ ограды.

– Передать Рэйна-вей: Фиел-дан ждёт, – произнёс он, с трудом подбирая слова, – Долг не спит.

В доме напротив распахнулись двери. Свет из них пролился на брусчатку. Следом наружу хлынула развесёлая толпа, заполонив улицу голосами и праздничной песней.

Оин отвлёкся всего на миг, а Сиенитов как ветром сдуло.

Скрипя зубами, он преодолел несколько ступенек крыльца, забрал грозовой сбор и сразу вернулся в дом.

В полумраке малой приёмной жидкость внутри флакона казалась чёрной и густой, как яд венома. Он открыл пробку и поднёс флакон к носу, ожидая уловить что-нибудь неприятное. Однако сбор пах обычными терпкими травами. Сложно было разобрать, какими именно.

Может, это теневая баламутила в нём паранойю?

Тик – тик, тик – тик, тик – тик…

Он раздражённо покосился в сторону напольных часов. Маятники двигались с невозмутимой точностью, заставляя стрелки бежать по циферблату.

Когда Рэйна уедет, время в доме, как назло, остановится.

Тик – тик, тик – тик, тик – тик…

А сейчас оно неслось слишком быстро.

Тик – тик, тик – тик, тик – тик…

Оин ткнул пальцем между двух маятников. Время встало.

– Тебя уже выперли из комнаты?

Он вздрогнул: не услышал, как вернулась Дэйзи.

– Тебе говорили, что ты должен лежать? – спросила она тоном лекаря.

– Я в порядке.

– После лихорадки и переломов? Не думаю.

Она остановилась возле кресла, высвобождая руки из наручей. Оин ощущал на себе её усталый, но слишком внимательный взгляд.

– Скажи уже, – буркнул он.

– Что сказать?

– Что я идиот и опять всё испортил.

Дэйзи поджала губы. На миг он решил, что она действительно озвучит это. Всё, что, должно быть, накопилось в ней к нему за последние годы. Она имела право. Но только вздохнула.

– Знаешь, Оин, за наказанием тебе лучше обратиться к Несс. А по мне так… Лучше уж лицезреть твою теневую задницу, чем мёртвую.

Он посмотрел на её красивое, обычно насмешливое лицо, сейчас омрачённое усталостью и чем-то ещё непривычным. Если бы Оин не знал её так хорошо, подумал бы, что это испуг или вина. Но с чего бы? Ей не за что винить себя. Не с ним.

Он вспомнил тот день, когда оставил Дэйзи одну посреди снежной ярмарки, сразу после её признания. Бросил её, будто это она сказала что-то стыдное, а не он струсил перед её откровенностью. Он сбежал, попросив её забыть об их «неосторожной глупости», потому что только открыл для себя теневую и не был готов отказаться от своих амбиций даже ради Дэйзи.

Тогда ему не нужно было спасение.

А потом случился Мунран. Лазарет. Он не видел её там. Знал только, что Дэйзи приезжала уладить для него бумаги. Но так и не зашла навестить его после того, как он пришёл в себя. Тогда он не думал о её чувствах, лелея обиду, на которую не имел права. Он не думал, что ей может быть тяжело видеть его таким. И вообще, видеть его.

– Прости, – сказал он запоздало.

– За что?

– За всё. И ещё… Спасибо, что спасла Рэйну.

Дэйзи фыркнула, будто это ей ничего не стоило, и только заметила флакон в его руке.

– Зачем тебе её грозовой сбор?

– Собирался отнести наверх. Но…

Оин отошёл от часов, потёр переносицу, стараясь угомонить шум в голове.

– Но?

Кушак Дэйзи звякнул пряжками, упав в кресло.

– Не знаю. Что-то с ним не так, – признался Оин и поморщился, понимая, что у него, кажется, разыгрывается паранойя. – Раз ты здесь, не могла бы ты…

Он протянул сбор, чтобы она тоже понюхала.

Дэйзи подошла ближе, взяла у него флакон, взболтала.

– Немного маниакально, не находишь? – спросила она и всё же откупорила пробку.

Оин наблюдал, как она водит горлышком у носа, втягивая запах короткими, осторожными вдохами.

– Что чувствуешь?

– Травы.

– Какие?

Дэйзи бросила на него взгляд, будто он спрашивал не лекаря, а фестивальную гадалку.

– Шалфей. Солнечную траву. Немного змеелиста и… что-то терпкое, – она прищурилась, снова вдохнула, уже поглубже: – Это древесная кора.

– Должно быть от Штормового Древа. Что ещё?

– Возможно, сердцезвёзник – он как раз даёт горечь.

– Он опасен?

– В разумных количествах нет. Обычно его принимают для тонуса и концентрации шиёсо. Думаю, тут всё в порядке.

Дэйзи перестала принюхиваться, закупорила флакон и внимательно поглядела на Оина.

– Не смотри так. Я не спятил. Просто… не понимаю, с чего бы ему вдруг киснуть.

– Киснуть?

– На днях он свернулся во взваре, как молоко в уксусе.

Дэйзи не шелохнулась, лицо её стало слишком спокойным.

– Что за взвар?

– Облепиховый.

Возможно, ему померещилось в полумраке, но в её взгляде мелькнуло что-то цепкое. Она снова откупорила флакон. На этот раз нюхать не стала – капнула на тыльную сторону ладони и осторожно лизнула.

– Ну что? – взволнованно спросил он.

– Со сбором порядок, – сказала она резковато. – А вот тебе нужно прилечь. Ты себя изводишь. И начинаешь беспокоить меня. – Она сунула флакон в карман. – Не переживай, я отнесу его Рэйне. Тебе ещё рановато бегать по лестницам, если хочешь скорее снять утяжку.

Он не стал возражать, когда она взяла его под локоть и помогла осторожно опуститься на диван, чтобы не потревожить рёбра.

Оставив его, Дэйзи поднялась на второй этаж. Прошла по коридору мимо комнаты Рэйны и тихо постучала в последнюю дверь, которую отворила сонная Рикса.

– Мне кое-что нужно. Но прежде – твоё молчание, – сказала она.

Рикса удивлённо моргнула, кивнула и выдала ей всё необходимое без лишних вопросов.

Оказавшись у себя, Дэйзи заперла дверь и без суеты разложила на столе сушёные травы: шалфей, змеелист, дубовую кору. Растолкла их в ступке, добавила щепотку сердцезвёзника и залила всё горячей водой.

Комнату наполнил терпкий травяной запах. За окном Двулуние тонким красным ободком цеплялось за привычную луну, будто свежий порез на белой коже.

Дэйзи подождала, пока настой потемнеет, потом провела пальцами над чашей – её шиёсо опустилось внутрь тонкой дрожью, приглушая оттенок жидкости.

Когда настой стал неотличим от грозового сбора, она откупорила флакон. Ещё раз понюхала, попробовала, сравнила. Затем с неподвижным лицом выплеснула сбор в цветочный горшок и заменила его тем, что у неё получилось.

Закупорив пробку, Дэйзи опустилась на край кровати и ещё долго смотрела на стекло флакона пустым взглядом.

Глава 29. Чужачка

Дэйзи разместилась за кухонным столом, запрокинув ноги на соседний стул, и листала внушительного размера справочник по травоведению, то и дело встречая между страниц засушенные листья и вклеенные обрывки бумаги с заметками. Рука то и дело тянулась поправить волосы, собранные на затылке в праздничную причёску, непривычно туго стянутую серебряными заколками.

Дом кипел приготовлениями. Где-то в приёмной Рут с Эйком спорили о цветочных гирляндах, Сивер грохотал ящиками, выискивая свечи. Рикса то и дело выбегала из кухни, командуя ими так громко, будто руководила целым полком.

– Айрис, Никас, сюда! – крикнула она близнецам, когда те с топотом пронеслись мимо двери, уже выряженные в праздничные накидки. – Есть важное поручение.

Через мгновение оба уже сидели у края стола и с самым серьёзным видом перебирали ягоды для облепихового взвара. Никас больше ел, чем сортировал, за что Айрис тихо на него шипела.

Дэйзи поправила полы домашнего халата, перевернула страницу и украдкой взглянула на Рэйну. Та сидела напротив, отбирая ветки багрянника для украшения стола, вся взъерошенная, как воробей. Левый рукав рин-тары сполз с плеча, открыв край компресса, под глазами залегли тени, словно от бессонной ночи. Заметив на себе взгляд, она собралась и распрямила плечи. Но через минуту те опять поникли.

Когда Рикса в очередной раз выскочила из кухни проверить, как идут дела с гирляндами, Рэйна вдруг повернулась к Дэйзи и спросила негромко, чтобы не слышали близнецы:

– Как думаешь, если шиёсо уже начало угасать, лекарство это остановит?

Дэйзи медленно закрыла книгу и посмотрела на неё – на этот раз внимательнее. Краснота, проступившая из-под ворота, поднялась к шее и ушам, волосы влажными волнистыми прядями липли к коже, а в глазах стоял странный блеск.

– Неважно себя чувствуешь?

– Просто спрашиваю.

– Ты приняла сбор?

Рэйна отрывисто кивнула и вернула взгляд к веткам.

Дэйзи подалась чуть вперёд.

– Не ощущаешь слабость?

Рэйна нахмурилась.

– Нет.

– А боль в груди?

– Нет.

– И не было потери чувствительности? Или озноба?..

– Трибоги. Нет.

Рэйна вскочила из-за стола так резко, что близнецы навострили уши, и отошла к столешнице возле окна. Упёрлась в неё ладонями и свесила голову, будто та стала слишком тяжёлой.

– Прости, – сказала она. – Я что-то на взводе.

Дэйзи отложила книгу, взглядом велев Никасу и Айрис не отвлекаться от ягод, подошла к ней и протянула стакан с водой.

Рэйна осушила его залпом, со стуком поставила на стол и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Лучше?

– Не особенно, – она помотала головой. – Мне жарко. Будто горю изнутри.

– Снаружи сегодня и правда печёт, – сказала Дэйзи, мельком глянув через окно на залитый солнцем двор.

– Ты не понимаешь. Меня в прямом смысле будто запихнули в Пекло.

Рэйна провела рукой по лбу, стирая испарину, отняла от тела влажную тунику, как вдруг замерла с отстранённым видом. Даже дышать перестала, будто прислушалась к чему-то отдалённому.

– Эй? – тихо позвала Дэйзи.

Та моргнула, очнувшись.

– Я прилягу ненадолго.

Рикса в дверях посторонилась, пропуская её.

– С ней что-то?..

– Поторопись со взваром, – перебила Дэйзи. – Иначе я не успею тебя заплести.

Она протянула руку к графину, чтобы налить себе воды с лимоном, и ощутила, как к тёплому воздуху дома, наполненному свежестью срезанных ветвей и сладостью, поставленного в печь пирога, примешивается запах разогретой улицы и пыли.

Вскоре в кухне показался Оин.

– Снаружи клятое Пекло, – сообщил он, отняв у неё стакан, и в два глотка осушил его.

– Ты что-то рано, – заметила Дэйзи, невозмутимо наблюдая, как он пальцем вытаскивает лимон из её стакана, чтобы подлить в него ещё воды.

– У господина Морталума было праздничное настроение.

Сделав ещё несколько жадных глотков, он оглянулся, пройдясь взглядом по кухне.

– Рэйна наверху?

– Прилегла.

Он замер, не донеся стакан до губ.

– С ней порядок?

– Просто жара.

Ложь прозвучала ровно, почти безупречно. Дэйзи умела держать лицо – мироделов обучали этому в Корпусе. Но с Оином не всегда получалось. Он слишком хорошо знал её. И сейчас на его лице неуловимой молнией мелькнула тревога, будто где-то внутри сработало чутьё.

Дэйзи приготовилась лавировать между его вопросами, но тут у его ног возникла Кайдена и молча протянула ему книгу со сказками.

Оин посмотрел на эруанку. Потом на внушительный том, в её крошеных ручках. И улыбнулся:

– Неужели я снова не монстр?

Кайдена настойчиво пихнула ему книгу и приподнялась на цыпочки, чтобы осторожно провести пальцем по его рёбрам, вычерчивая короткий ломаный зигзаг. Ещё один. И ещё. Рисуя что-то видимое только ей.

– Уже всё зажило, – усмехнулся Оин.

Дэйзи отвернулась.

– Ополоснусь и почитаю, – пообещал он Кайдене, направляясь к выходу.

– А помогать кто будет? – бросила Дэйзи. – Ужин сам себя не приготовит.

Он на ходу оттянул от груди рубашку, показывая, что весь взмок, и скрылся.

В комнате на втором этаже было душно до тошноты. От ледения почти ничего не осталось – одна жалкая прозрачная корка, которая больше не охлаждала, только теряла воду, заливая тумбу.

Рэйна лежала на спине и смотрела на небо через безжизненный тюль, слушала, как за стеклом гудят праздничные голоса разогретого города, как скрипят колёса повозок – всё сливалось в единый липкий шум, давя на уши. А ей хотелось дождя. Чтобы он обрушился на округу, спугнув толпу с улиц, и прибил пыль к мостовым, приглушил этот бесконечный праздник хотя бы на час.

Рядом тихо потрескивал грозариум, напоминая о Сэл’Тарне. О семье, которую она оставила – сегодня они все соберутся в храме Древа, чтобы возложить венки усопшим и петь им песни. Пока она лежит здесь, потерянная и чужая, как безжизненный росток. Хуже того – она чувствовала, что привыкла к этому дому, привязалась к людям… Будто приросла корнями.

Особенно к нему.

Матрас вдруг начал печь спину. Рэйна перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку, от которой всё ещё пахло крапивным мылом. Хотела глубже втянуть этот запах, но сжала пальцы на наволочке, остановившись на полувдохе, будто поймала себя на краже.

Не стоило ей привыкать.

Она подавила напросившийся всхлип, понимая, как скоро придётся покинуть это место – она должна. Ей не первой выпала участь вступить в навязанный союз. Её мать тоже вышла за отца не по выбору сердца. Только отец не был Фиелом. А матери не пришлось взваливать на себя ответственность за клан и целый народ.

Под кожей снова пробежал колючий жар. Рэйна насторожилась и прислушалась к себе, ища упомянутые Дэйзи симптомы – слабость, боль, озноб. Страх потерять шиёсо крутился в голове, как назойливая мошка над водой. Чем сильнее она пыталась отмахнуться от него, тем настойчивее он становился. Что, если она слишком долго пробыла без сбора? Что, если яд венома нарушил что-то в слабой связи её шиёсо и сердца? И теперь она умирает.

Может, всё и должно начаться именно так? Не с резкой боли, а с жара, который поднимался изнутри мелкими шипами, будто закипающий в венах взвар.

Рэйна заставила себя сесть, постаралась восстановить дыхание, убеждая себя, что всё хорошо – это просто духота. Это она сводит с ума. Из-за неё ей всё мерещится.

Но жар не прошёл. Накатывал снова и снова, расходясь по горлу и груди.

Стоило позвать Дэйзи. Но было страшно признаться вслух – даже самой себе – с ней что-то происходит.

Может, ей просто стоило поспать и всё пройдёт? А если нет…

Может, и к лучшему?..

Рэйна тяжело сглотнула. Мысль была такой тихой и страшной, что она не сразу решилась признать её своей.

Может, и к лучшему, если шиёсо увянет во сне, так и не распустившись? Тогда ей не придётся биться в агонии, дожидаясь конца. Не придётся отдавать себя Фиелу. А бремя наира перейдёт к её младшей сестре Рюне. Сиениты не посмеют тронуть её, ведь она уже связана со своим мэйнаром. Клан только выиграет, если Рюна займёт наследное место…

Нет!

Рэйна вскочила и беспокойно заходила по комнате, возненавидев себя за минутную слабость.

Клан уже потерял Райдена. И она не вправе решать за других, кому нести бремя наира вместо неё. Она обязана сделать всё, что в её силах, чтобы сохранить дар и исполнить долг перед своим народом. Должна бороться, если есть хоть малейший шанс. Возможно, она успеет вернуться в Сэл’Тарн под защиту Древа до того, как станет слишком поздно…

Только ноги не слушались её, не сдвинулись с места, словно приросли к полу. Прежде чем действовать, она хотела знать наверняка, насколько всё плохо.

На тумбе рядом с грозариумом лежал секстант. Рэйна потянулась к нему, чувствуя, как немеет ладонь. Взяв устройство, она подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на себя через него.

Едва она поднесла секстант к глазам, и в тот же миг по ушам ударил неприятный звук, будто в комнате внезапно проснулась целая стая цикад.

Рэйна вскинула голову и увидела на потолке яркие всполохи алой печати – а в следующий миг уже оказалась в коридоре, вооружённая мечом.

Охранные печати сработали по всему дому.

Снизу донёсся оглушительный визг Рут. Следом послышался звон стекла.

Из соседней двери показалось испуганное лицо Эйка.

– В комнату! – скомандовала Рэйна.

Сама она уже неслась вниз. В холл.

Ещё с лестницы она увидела разбитый у входа витраж – и ни одного осколка. Рут продолжала отчаянно визжать, царапая криком стены. Перескочив последние ступени, Рэйна толкнула её себе за спину и замахнулась на проникшую в дом тварь, пойманную в плотную магическую сеть прямо в проходе перед холлом. Едва не снесла ей голову.

Но та вдруг пискнула. Как-то совсем по-девичьи.

Рэйна успела остановить клинок в дюйме от её головы, пожалев, что сделала это так резко: рану в плече дёрнуло болью. Не успела она перевести дух, как сбоку пронеслось что-то рыжее и огромное, чуть не сбив её с ног. Никас в облике здоровенного лиса влетел в холл, разнеся в щепки край деревянной арки, и с хриплым рыком бросился на пойманную в сеть незнакомку.

– Нет! Нет! Нет! – взвизгнула та, защищаясь руками.

– Никас! – Дэйзи оказалась рядом и властно оттащила его за холку. – Фу, сказала. Фу!

Лис замер, оскорблённо оскалившись. Рэйна опустила меч и отступила, опасаясь, как бы никто не задел клинок и не поранился. В холле вдруг стало слишком людно.

Сивер перенял у Дэйзи заботу о Никасе. Рикса подхватила на руки Айрис, которая тявкала, уподобляясь брату, оставшись при этом в человеческом обличии. Рут перестала кричать и теперь просто таращилась на незнакомку большими тёмными глазами, будто могла выдавить её из дома одним взглядом. За ней Эйк – встал посреди лестницы с луком и дрожащей стрелой наготове.

– Опусти, – бросила ему Дэйзи.

Он побледнел и послушался.

Дэйзи подошла к незнакомке и помрачнела, разглядев её лицо через мелкую вязь сетки.

– Ты?..

Оин явился на шум последним – выскочил из умывальной босой, с мокрыми волосами и наспех накинутой рубашкой, прилипшей к плечам и груди.

– Ои-ин! – плаксиво позвала девушка из сетки. – Распутай же меня скорее!

– Амми?

Он застыл в растерянности, но быстро спохватился и бросился на помощь.

– Дэйзи, сними с неё чары.

Моры на серебристых нитях вспыхнули и погасли. Сеть опала на пол, позволив Амми вышагнуть из неё и оказаться рядом с Оином, легко и естественно заняв место у его плеча.

Рэйна наблюдала, как он подаёт ей руку, чувствуя странное. Имя, о котором она прежде лишь слышала, вдруг обрело плоть и голос. И глаза глубокой сапфировой синевы, что смотрели только на Оина. И розовые губы, улыбающиеся ему. Амми казалась прекрасной, как дорогая кукла. Единственное, что нарушало её безупречность – тонкий красный шрам, пересекающий левую половину лица, уходя вниз по шее под ворот платья, будто трещина на ровном фарфоре.

– Ого, – восторженно выдохнул Эйк и выронил стрелу, забыв, что держит её.

Рикса одарила его суровым взглядом и сразу перевела тот на Сивера, проверяя, не вызвало ли появление гостьи у него подобной реакции.

– Что ты здесь делаешь? – спросил меж тем Оин.

– Грубо, – Амми надула губы, голос её всё ещё дрожал. – Я думала, ты обрадуешься моему визиту.

– Прости. Я рад. Конечно…

– Не представишь меня? – перебила она, заметив, что к ним прикованы взгляды всех домочадцев.

Он спохватился, обернулся к остальным и представил её каждому по очереди.

Рэйна неосознанно отступила на шаг, когда Амми с безупречной улыбкой перевела на неё лёгкий, оценивающий взгляд. Затем так же спокойно вновь обратила всё своё внимание к Оину, пока он интересовался у Рут, куда подевалась Кайдена.

Рэйне показалось, будто её вежливо отодвинули. И снова вдруг стало невыносимо жарко. Только теперь от обжигающей, совершенно неуместной злости.

Агнесс подоспела к дому на Буковой улице ещё до заката.

Уличные гирлянды застыли в городской духоте, осыпав её подвявшими лепестками. Воздух был густым, как сладкая патока, заставляя прохожих двигаться медленно и степенно. Но Агнесс шла так быстро, что у самой калитки ей пришлось остановиться и отдышаться.

Дэйзи уже ждала её на крыльце, одетая в праздничную цветную накидку и традиционную тунику ровного кроя, но с таким лицом, будто праздник претерпел катастрофу, ещё не начавшись.

– Что стряслось? – встревоженно спросила Агнесс, поднимаясь по ступеням. – Я разобрала только «быстрее». У тебя ужасный почерк!

– Ты вовремя, – тихо сказала Дэйзи.

– Оин в порядке? – она зачем-то тоже понизила голос.

– Что с ним сделается.

– Ты написала мне, что он угодил в капкан!

– В каком-то роде, – Дэйзи быстро оглянулась на дверь. – Сейчас сама увидишь.

Ничего не понимая, Агнесс последовала за ней в дом, заметив осколки разбитого витража снаружи возле клумбы. Дэйзи не дала ей спросить об этом и завела в малую приёмную.

Переступив порог, Агнесс остановилась как вкопанная, увидев, что на диване, где обычно валялись книги и подушки, сидит Амми.

Она не просто сидела, а расположилась так, будто была главной гостьей вечера: на коленях – кружевная салфетка, в руках – чашка. Подле неё – Оин. Непривычно скованный и хмурый, в мятой рубашке, с ещё влажными волосами – не рядом, но достаточно близко, чтобы она могла время от времени касаться его руки.

– Несси!

Амми заметила её, вскочила с дивана и бросилась навстречу, протянув руки для объятий. Та стерпела их. Даже похлопала её по спине, чтобы не сжимала слишком крепко, и бросила через плечо девушки вопросительный взгляд в сторону Оина. Тот всем видом показал, что и сам в замешательстве.

Когда объятия завершились, Агнесс сразу отошла в сторону, будто хотела получше рассмотреть гостью, а на деле – выскользнуть из её тени. Амми возвышалась над ней на целую голову, впрочем, как и многие другие, но рядом с ней Агнесс почему-то ощущала себя маленькой и зажатой.

– Как же давно мы не виделись, – проговорила Амми, возвращаясь на место подле Оина.

– Меньше, чем хотелось бы, – тихо заметила Агнесс.

Та услышала, но не восприняла слова всерьёз.

– В монастыре время течёт иначе, – сказала она. – Один год можно приравнять к пяти.

Усевшись, Амми снова радушно улыбнулась и жестом предложила Агнесс место в кресле слева от себя, будто истинная хозяйка дома.

Дэйзи застыла с чашкой возле камина, невозмутимая на вид, но спокойствие её было лишь ширмой. У окна Эйк старательно расправлял цветочную гирлянду, которую уже давно стоило повесить в большой приёмной. Сивер помогал ему с неменьшим усердием. С кухни слышались приглушённые голоса – Рикса там отчитывала кого-то из близнецов.

– Итак, Несси, поведаешь нам, как твои дела?

– Что тут рассказывать, – вздохнула та, усаживаясь кресло и укладывая на колени холщовую сумку, принесённую с собой. – У меня всё работа да работа. – Она скользнула взглядом по объёмному саквояжу возле дивана. – Лучше уж ты поведай, каким это ветром тебя сюда занесло?

– Это всё Оин, – Амми склонила голову набок и тронула его руку. – В один момент он совсем пропал со связи. Я так беспокоилась, просто места себе не находила…

– Вот паршивец, – осуждающе сказала Агнесс.

Оин поёрзал под её взглядом.

– Ничего. Главное, что теперь я знаю, что он цел и невредим. Ну, почти.

Взгляд Амми скользнул по нему и задержался там, где под рубашкой скрывались повязки. Заметив, что Оин выглядит отстранённым, она снова пожала его руку.

– Я просто увидела о тебе ту заметку в газете…

– О суде? – уточнила Агнесс.

– Каком суде? – Амми вскинула брови. – Не знаю, о чём ты. Я про ту, где его расхваливают в «Светском вестнике».

– Ах, эту.

Амми улыбнулась и на мгновение опустила взгляд, будто заново вспоминая.

– Это ж надо, – в её голос закралось волнение. – Ты отстоял честь самой принцессы на королевском турнире. Прочитав всю ту похвалу о тебе, я почувствовала, будто ты снова рядом. – Её взгляд вновь обратился к Оину. – Воспоминания так и нахлынули. И я не видела больше выхода, кроме как запрыгнуть в дилижанс и примчаться сюда. К тебе. Я и не думала навязываться, честно. Просто соскучилась.

– Знаю, – глухо сказал он.

Агнесс не требовалось оборачиваться к Дэйзи, чтобы знать, с каким выражением лица та закатила глаза. Помимо застывшей в комнате неловкости ощущалось ещё что-то странное, некая общая недосказанность, которую все замечали, но никто не называл вслух.

– А где Рэйна? – спросила она.

– У себя, – отозвался Оин.

Он подался вперёд, словно хотел подняться, чтобы сходить за ней. Но тут Амми потянула его обратно за руку.

– Ты так и не рассказал, откуда взялась твоя напарница, которая встретила меня мечом.

– Гляжу, вы знакомы, – заметила Агнесс, пряча улыбку.

– Она прибыла из Сэл’Тарна, – ответил Оин.

– И теперь живёт в его комнате, – простодушно добавил Эйк.

Дэйзи возле камина тихо кашлянула, поднеся чашку к губам, прервав тем воцарившуюся тишину.

– Он не говорил тебе? – невинно удивилась Агнесс, поднимаясь с кресла.

– Не успел, видимо, – Амми дёрнула аккуратными бровями и разжала пальцы, выпустив наконец ладонь Оина.

– Вот дырявая его голова. Тогда вы тут беседуйте, а я, пожалуй, пойду, помогу ей… с причёской, – нашлась Агнесс. – И, Дэйзи, поторопи остальных, пора накрывать на стол. Скоро Дэш вернётся.

Оставив их, она поспешила наверх.

За дверью комнаты Рэйны раздавался тихий, невнятный шум. Слышался скрип половиц, будто кто-то торопливо расхаживал из угла в угол. Агнесс уже собралась постучать, но тут дверь сама распахнулась.

– Стоять. Стоять.

Она несколько раз шагнула из стороны в сторону, не давая Рэйне проскочить мимо. Та была собрана в дорогу: на плече – сумка, меч в ножнах – в правой руке. Лицо бледное, злое, с пятнами жара на скулах.

– Прошу, пусти, – сдержанно проговорила Рэйна.

Агнесс не подумала посторониться.

– Куда ты?

– Домой.

– Сейчас?

Рэйна не стала слушать и попыталась протиснуться в коридор, но не сделала и пары шагов: Агнесс схватила её за ремень сумки.

Раздался треск.

Шов ремня лопнул. Сумка съехала, и Рэйна потеряла равновесие, ударившись плечом о дверь комнаты Тода. Меч грохнул по полу. Агнесс устояла на ногах, но испуганно ойкнула, глядя на оторванный ремень у себя в руке.

– Силы Тригорья…

Рэйна подорвалась, подхватила с пола свои вещи и бросилась обратно в комнату. Достав швейный набор из прикроватной тумбы, уселась на край кровати и принялась чинить ремень с таким сердитым видом, будто тот был виновником всех её бед.

– Не поранься, – виновато проговорила Агнесс, наблюдая, как взвинчено она орудует иглой.

Рэйна мрачно вскинула на неё глаза. Лицо её полыхало до ушей.

– Чего ты удумала? – Агнесс осторожно прикрыла за собой дверь. – Сбегать вот так в праздник?

– Я не сбегаю.

– А как это назвать?

Рэйна ничего не ответила. Только резче протянула нитку, и ткань жалобно хрустнула под пальцами.

Агнесс покусала губу, подбирая слова, которые могли бы заставить её одуматься. Но видела перед собой не подругу, а упрямую горную воительницу, вцепившуюся в своё решение, как в край обрыва.

– Что дома? – наконец сказала она. – Всё равно не успеешь туда к празднику. До Сэл’Тарна три дня пути…

– А то не знаю.

– Тогда объясни, в чём смысл встречать такой день одной в дороге?

– Потому что здесь я только время теряю, – Рэйна оборвала нитку зубами. – С каждым днём только хуже.

Агнесс не успела понять смысл последних слов, потому что Рэйна снова поднялась и закинула сумку на плечо, заставив её попятиться к двери.

– Постой. Подумай хорошенько…

– Не о чем тут думать. Чем скорее вернусь, тем быстрее свыкнусь.

– Вот оно что. Так это ты из-за Амми?

– Клятая подружка Оина тут ни при чём! – резко отозвалась Рэйна.

– Ясно.

– Ничего тебе не ясно.

– Может, и нет, – согласилась она. – Но ты на взводе. Не отрицай: видеть их рядом тебе неприятно.

Рэйна побледнела, сжав рукоять меча так сильно, что побелели костяшки. Её злость была почти осязаемой. И Агнесс умолкла.

– Я не хочу ссориться, Несс. Но если потребуется…

– Если ты уйдёшь, праздник окончательно полетит в Пекло, – упрямо проговорила та. – Я понимаю – эта девчонка выскочила внезапно, как какой-нибудь вертунг из пыльного угла. Но не оставляй нас. Не бросай вот так…

Рэйна стиснула зубы и так посмотрела на Агнесс, что та осеклась и поняла: уговоры не подействуют. И посторонилась с прохода.

– Ты хоть попрощайся с ним, – бросила она напоследок, тихо хныкнув.

Эти слова ударили точнее, чем жало венома.

Будто это было так просто. Будто можно было произнести ровную речь, достойную прощания, и уехать. Будто сердце не разорвётся от одного его взгляда. Будто она, Рэйна, сможет остаться, если он вдруг попросит.

– Попрощаюсь, – сказала она.

Голос прозвучал чужим и надломленным.

– Рэйна…

– Нет.

– Стой!

– Ну что ещё?!

– Глянь.

Агнесс метнула быстрый, настороженный взгляд куда-то вниз, в её сторону. Рэйна проследила за ним до своей руки, сжимающей меч, и увидела, что вокруг неё нервно и ярко пляшут зелёные искры.

– Трибоги… – выдохнула она, не веря глазам.

Прежде чем Агнесс успела что-либо сказать, она затащила её обратно в комнату и захлопнула дверь.

Сумка соскользнула с её плеча. Меч выпал из ослабевших пальцев и глухо ударился о пол. Рэйна всё осматривала руку, ожидая, что искры шиёсо вот-вот угаснут. Стоило ей подумать об этом, как свет набрал силу. Тонкие живые всполохи пробежали между пальцами, мягко осветили ладони изнутри. Воздух вокруг сухо потрескивал, как перед грозой, а на языке появился едва уловимый металлический привкус.

– Как красиво, – прошептала Агнесс, опасаясь спугнуть настоящее чудо.

– Ничего не понимаю…

– Что тут непонятного? Твой дар… Он пробудился!

Её восторг расходился с тугим, болезненным чувством, нарастающим в груди Рэйны.

Она ждала, что к ней придёт радость. Так ведь должно быть. Приговор, который она сама себе вынесла, оказался ложным: шиёсо не угасло. Более того, она столько лет несла в себе пустоту там, где у других была сила. Смотрела, как Рюна учится приручать грозу. Как Райден смеётся, подбрасывая искры на ладони. А теперь сама держала в руках дар, о котором мечтала с детства, ощущала, как он распускается в ней, словно сильный, колкий цветок.

Она должна была радоваться. Должна!

Но радость не пришла. Вместо неё сердце сковал ледяной страх. Внутри всё сделалось хрупким, будто её вынули из собственного тела и поставили рядом смотреть, как на чужих руках расцветает её собственная уязвимость.

– Твои боги наградили тебя за терпение.

Из уст Агнесс это звучало как благословение. А для Рэйны – как насмешка.

Этого не должно было случиться. Это просто не могло быть правдой. Почему сейчас?

Она зажмурилась. Неужели Трибоги поступили бы с ней так бессердечно?

Её сердце больно сжалось и забилось, словно хотело вырваться из груди.

– Ты будто не рада, – с тревогой заметила Агнесс.

– Рада. Конечно, рада.

Рэйна прикусила губу, но тихие слёзы уже побежали по щекам, совсем не похожие на счастье. Зелёные искры расплылись перед глазами, превращаясь в беспокойный вихрь.

– Тебе больно? – спохватилась Агнесс, растерянно шагнув к ней. – Мне позвать Дэйзи?

– Нет. – Рэйна мотнула головой и взяла себя в руки, уняв шиёсо. – Не надо.