Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц)

Густо краснея и бормоча что-то невразумительное, Сивер позволил ей вытащить себя в центр комнаты. Танец оказался быстрым, с множеством поворотов и ритмичных шагов. Рикса кружилась с воодушевлением и вела неловкого партнёра, не обращая внимания на его сбивчивый шаг.

Насмотревшись на них, Рут тоже решила попробовать и подскочила к Тоду, требуя составить ей партию. Она не знала, что проще сдвинуть Тригорье, чем заставить его потанцевать. Он попытался ускользнуть. Но Рут успела остановить беглеца, ухватившись за корешок книги в его в руке.

Книга выскользнула на пол и раскрылась. Из неё на волю, будто зелёная бабочка, выпорхнула закладка. Тод немедля подхватил её – бережно, как живую – и снова спрятал меж страниц, пока никто не заметил.

Но Оин увидел. И узнал аккуратно сложенную бумажную фигурку посланника. Рэйна – тоже. Она ведь сама сделала её. Так вот кому та предназначалась. Тоду.

Оина словно ткнули тупым копьём под рёбра, когда он увидел, как смущение проступает на лице Рэйны. И как Тод, выпрямившись, без единого слова исчезает в холле, будто его вытолкнуло собственное смятение.

Рут уже потеряла интерес к нему и принялась донимать Эйка, сипло приглашая его на танец, словно вызывая на дуэль. Мальчишке польстило внимание. Он с готовностью вскочил, но вместо танцев принялся кривляться. От их шумных возгласов и звонкой мелодии у Оина разболелась голова.

Он потёр лицо ладонью, чувствуя, как наваливается скопившаяся за неделю усталость. Поднялся и двинулся в сторону кухни.

– Куда собрался, Заклинатель? – Дэйзи подловила его в коридоре на выходе из приёмной. Она как раз возвращалась из кухни с наполненным бокалом на тонкой ножке. – Не смотри так – это взвар. Все стаканы в мойке.

– Я как раз собирался помыть парочку.

Она склонила голову, пристально изучая его лицо.

– Тебя что-то беспокоит?

– Дай-ка подумать, – деланно прикинул Оин. – Может, то, что на ближайшие сто лет я повязан обременительным долгом?

– Так уж на сто лет! – Дэйзи передразнила его обречённый тон. – Не помню, чтобы раньше ты заглядывал так далеко в будущее. Ведь, если мне не изменяет память: «жизнь – это сегодня, а завтра позаботится о себе само». Или как там было?

Она уделала Оина его же цитатой.

– Тебе не обязательно помнить все мои промахи.

Дэйзи растянула губы в лукавой улыбке:

– Когда-то ты действительно так думал.

– Теперь всё иначе.

– Ладно, признаю – ты повзрослел, – она утешающе погладила его по плечу. – Хотя ума так и не прибавилось. Ещё годик под опекой тебе точно не повредит. А там глядишь всё устаканится. Найдёшь себя. Вырастешь в должности. Станешь завидным женихом.

– Это точно взвар? – он принюхался к её стакану.

Дэйзи рассмеялась. Она казалась такой лёгкой, и в этом было что-то целительное. Оин вдруг ощутил, как его тоска становится переносимой.

– Хотел сказать кое-что, по поводу твоего ардагарца.

Дэйзи переложила бокал из одной руки в другую, в миг делаясь собранной.

– Если ты собираешься напомнить мне, что он из клана сильных породистых мару, а я всего лишь…

– Нет, нет…

– …лишь Пустая, – с нажимом продолжала она, – то можешь не беспокоиться. Я прекрасно осознаю своё место.

– Я бы никогда… Ты же знаешь.

– Знаю, – она выдохнула, опустив плечи. – Прости, мне просто требовалось проговорить это вслух. Я не наивная, Оин. И не тешу себя иллюзиями. Просто наслаждаюсь моментом. И всё.

Оина кольнула её горечь. Он думал, что она уже давно не воспринимает своё отличие от прочих мару так остро. Но он промолчал, зная, что Дэйзи не терпит утешений. Она сочла бы их за жалость.

– Я не посмел бы соваться к тебе с советами, – сказал он.

– Что тогда?

– Хотел сказать только, как буду рад, если этот человек окажется по-настоящему достоин тебя, – признался он. – И раз зашёл такой разговор, я бы добавил: если твой Эйден обидит тебя, то я натравлю на него всё семейное древо названных Спритов.

Он кивнул в сторону приёмной, где чуть не разразилась драка, когда Эйк и Рут не смогли поделить дудочку. Дэйзи расслабленно улыбнулась.

– Только если это сказано на правах брата, – добавила она.

Оин понял: она подводит черту между ними. Это хорошо, – подумал он и согласился. Тогда Дэйзи чмокнула его в щёку и оставила, чтобы присоединиться к остальным, разнимать спор.

Оин остался стоять, ощущая, что его любовь к ней всё ещё теплится, но тихим и ровным светом.

Ночью, когда дом, наконец, стих, ему, как всегда, не спалось.

Он обошёл коридоры, проверил, в порядке ли охранные печати. Духота первого жаркого дня ещё не проникла в дом, унесённая ветром, шумно будоражащим листву вокруг дома.

После, улёгшись на диван, Оин долго прислушивался к себе, пытаясь различить среди усталости теневую тягу, но её не было. Даже промелькнувшие мысли о матери, не вызвали в нём ничего, кроме глухой печали. Без злости. Без красных вспышек.

Когда Оин окончательно понял, что сон не придёт, он поднялся, чтобы порыться в ящике комода и выудить оттуда стопку открыток. Он так часто перечитывал их в детстве, что помнил наизусть каждую строчку. Вглядывался подолгу в острый почерк, пытаясь представить, что отец где-то там, далеко, но всё ещё думает о нём. Что разлука – лишь временная неприятность. Сейчас он жалел, что был столь усерден в фантазиях. Лучше бы он так же хорошо запоминал ключи.

Оказавшись на кухне, Оин не стал тревожить свет в лампах. Хватило и того, что проливался внутрь от уличных фонарей.

Он подошёл прямиком к плите, швырнул на неё открытки, пробудил греющую печать и застыл, наблюдая, как потёртая временем бумага на глазах темнеет и скручивается от жара. С удовлетворением отмечая, что в нём не осталось ни капли сентиментальности к этой части прошлого.

В кухню бесшумно вошли.

Ему не пришлось оборачиваться, чтобы понять – это Рэйна. Её присутствие всегда сопровождала тихая, тонкая рябь, пробегающая по его коже от плеч до затылка, как от предчувствия близкой грозы. Первое время такая реакция раздражала его, отзываясь тревогой. Он списывал это на собственную осторожность, но внутренний голос подсказывал, что в этом нет угрозы. Что-то другое. Словно… узнавание чего-то забытого.

– Крадёшься как зарница, – сказал он.

– Во мне кровь Тихих Бурь, – напомнила она.

– Точно. Твоя мать ведь из Медногорья.

Он почувствовал, как Рэйна подходит ближе.

– Тоже не спится? – спросила она и, видимо, глянула на плиту: – Что ты делаешь?

– Почти закончил.

Оину не хотелось объясняться, чтобы не выглядеть ещё большим слабаком перед ней, чем он уже успел себя выставить. Поэтому он молча смёл пепел жёсткой щёткой в нишу за плитой и собрался освободить пространство.

Но Рэйна перегородила ему путь к дверям, встав почти вплотную к нему, и настойчиво заглянула в глаза:

– Так и продолжишь избегать меня? – голос её прозвучал как тихая вода.

– Думал, продержусь до твоего отъезда, – бросил он в шутку. – Как видишь… не вышло.

Она не сочла сказанное за грубость. Но и не ответила. Казалось, её мысли на мгновение потерялись, пока она пыталась рассмотреть что-то в его лице. Оин отвёл взгляд и отступил к столешнице, чтобы упереться в неё спиной и рукой.

– Это что, всё из-за того разговора на крыльце? – снова спросила Рэйна. – Думаешь, зря открылся мне?

Он поморщился, готовый умолять, чтобы она не вспоминала так прямо о моменте его стыдной уязвимости.

– А я вот рада, что мы поговорили, – призналась она, будто оспаривая его не озвученные опасения. – Теперь мне гораздо понятнее, почему ты такой.

Какой?

Она оставила вопрос в его глазах без ответа и отвернулась, чтобы налить себе воды.

Оин уставился в тёмный дверной проём, слушая, как край кувшина тихо звякает о стекло. В приятном полумраке кухни, хранившей остывшие ароматы выпечки и трав, он почувствовал, как тиски стыда отпускают его. Ещё Оин заметил, но не хотел признаваться себе, что после разговора о матери, в его груди будто ослаб многолетний тугой узел.

Рэйна попивала воду слева от него и смотрела в окно. Её рука легла на столешницу совсем близко от его. Если бы он чуть сдвинулся – коснулся бы. Он всё ещё помнил ощущение от её прохладных пальцев на своих. Одна мысль об этом отозвалась в нём дрожью. Но он не решился, помня, как Рэйна окаменела от того его прикосновения. Наверное, потому, что бабочек она предпочитала отсылать Тоду.

«…я позволила тебе эту крошечную власть надо мной, и ты тут же воспользовался ею…»

Всё так. Он хотел прикоснуться – и сделал это. А теперь не мог. Боясь разрушить едва восстановленную связь.

– Я сжёг открытки отца, – внезапно озвучил он, будто это признание могло укрепить доверие между ними.

– Думал, полегчает?

Он кивнул.

– И как?

– Не очень. Неприятно думать, что во мне течёт кровь такого человека.

– Кровь от крови не отмыть, – проговорила Рэйна и сделала ещё один глоток, прежде чем убрать стакан.

Оин ожидал, что она сразу уйдёт, оставив его наедине с этими неприятными словами. Но она повернулась к нему.

– Как бы ни было, ты не твой отец, – сказала она. – По крайней мере ты волен не быть им.

Волен…

– И раз уж у нас тут минута откровений… Ты спросил вчера на что я так злюсь.

– Я знаю…

– Нет, не знаешь. Дело не только в том, что мне приходится разгребать последствия от поступка твоего отца. И даже не в навязанном союзе. А в моей… матери, – её признание удивило Оина. Такого он не ожидал. – Со смерти Райдена она сделалась тенью самой себя. Больно видеть её такой безжизненной. Знаешь, раньше она ничем не оправдывала имя своего клана. Её смех потрясал горы. А теперь… мне очень… – Рэйна на мгновение прикрыла глаза. – Если честно, дело не в долге. Не только он привёл меня сюда. Я просто искала повод сбежать из дома. Очень хотелось вдохнуть в полную силу, понимаешь? Так что, не такая я уж и преданная или сильная. Вот.

Она подняла на него прямой и уязвимый взгляд. И в кухне стало тесно от тишины.

Оин осторожно сдвинул ладонь по столешнице. Но так и не коснулся Рэйны.

Всё, что он позволил себе – это слова:

– Ты справишься.

_______________________

ДАР104-ЗIII-ЩЗ1004ГН* – Идентификационный номер Оина. Расшифровка: Дозволение на Активную Реализацию (порядкового номера) 104, Заклинателю III уровня, Щедрый Сезон 1004 года Новолетия.

Глава 17. Признание

Оин решил признаться ей. Дальше тянуть было некуда. Он размышлял об этом, всю неделю, балансируя между сном и работой. Но стоило занести перо над бумагой, как решимость его угасла, а мысли перебило тиканье напольных часов. Все слова, что находились, казались какими-то бестолковыми и резкими.

В очередной раз обмакнув перо в чернильницу, он написал просто:

«Я больше не Теневой».

Скатав полоску бумаги, он пихнул её в вестник и отправил.

– Надеюсь, она поймёт.

Кайдена, в кресле напротив, перелистнула страницу книги сказок и подняла глаза. На фоне зелёной обивки она в своей бурой тунике и с бледным личиком, походила на странный цветок, проросший в инородной почве. С недавних пор она перестала совсем уж избегать общества. Оин привык к её печальному, немигающему взгляду, который будто пробирался сквозь кости в самую душу, но всё равно поёжился от него.

Вестник молчал.

Рука устала держать его, и Оин опустил устройство на стол. Его грызло чувство вины. Надо было сказать Амми раньше, что он завязал с теневым делом. Он был уверен, что теперь это – окончательно. За последние дни тяга ни разу не напомнила о себе. Красные вспышки тоже.

Возможно, Амми и сама обо всём догадалась, потому что перестала получать поддержку. Ни фоли за последние месяцы. Она никогда ничего не требовала – это всегда было его собственной инициативой. Его способом… что-то исправить. Но сейчас, когда лишних денег не предвиделось, Амми должна была знать причину. Как бы неприятно ему ни было сознаваться в своей несостоятельности.

Не выдержав долгой тишины, он поднялся с кресла и отошёл к окну, потирая плечо.

Снаружи стоял прекрасный, щедрый на тепло день, маня оказаться в лучах солнца, вдохнуть запах прогретой листвы. Однако у Оина были другие планы на свой первый официальный выходной. Для того он поджидал Риксу, чтобы провернуть одно важное дельце. А вечером его ждала подработка в архивах магнадзора, куда его по знакомству пристроила Дэйзи. Нужно было обновить охранную печать от аномалий в книгохранилище – дело на пару часов, но лишние лури никогда не помешают. Те тринадцать в неделю, что он получал теперь в конторе миротворцев, уходили полностью на покрытие долга.

Под началом эксперта по магическим смертям Оину работалось неплохо, хотя он успел разочароваться. Нанимаясь, он представлял, как в любое время дня и ночи будет выбираться из дома по зову вестника прямиком на места преступлений, чтобы находить там и фиксировать следы магической активности. В реальности его постигла бумажная рутина.

С раннего утра Оин являлся в миротворческий корпус и до вечера заполнял документы в крохотной коморке, соседствующей с секционным залом, занятым покойниками, откуда постоянно тянуло холодом ледения, пробирающим до костей. Его наставник, господин Морталум, хладнокровный жилистый мужчина, обладал весьма своеобразной внешностью. Одет был безупречно, но исключительно в чёрное: чёрные строгие брюки, чёрную рубашку с аккуратно закатанными до локтей рукавами, чёрную жилетку с атласной спинкой, а поверх всего носил чёрный кожаный фартук вскрывателя. За счёт этого его глубоко посаженные глаза смотрелись бесцветными, а узкое лицо – восковым, словно его самого давно забальзамировали, а потом оживили, чтобы он продолжал дело, за которое никто не хотел браться. Если бы смерть была человеком, – думал Оин, – она выглядела бы как его наставник.

От нового помощника господин Морталум требовал всего две вещи: выдержки и внимательности. Первое Оину не приходилось испытывать, поскольку к трупам его допускать не спешили. А со вторым вполне себе справлялся. Сидел спокойно в коморке, составлял отчёты, перепроверял экспертизы и приводил в порядок архивные дела.

Разбирая архивы, он вскоре сделал любопытное наблюдение: люди чаще всего гибли не от когтей агмару и не в магических поединках, и даже не от страшных проклятий. А от всяких нелепостей. То какой-нибудь мару купит зачарованный медальон на чёрном рынке и не заметит, как вещица по капле вытянет из него всё шиёсо. То кто-то доверится домашнему эликсиру и вместо того, чтобы пойти на поправку, истечёт кровью. Или кто-нибудь полезет в драку с заклинанием, которое вычитал на заборе. Особенно много летальных случаев происходило от случайных контактов с теневой. После десятого дела напрашивался один закономерный вывод: магического образования Ивее откровенно недоставало. И это будет продолжаться до той поры, пока оно не станет доступным каждому. Или пока какой-нибудь закон не ограничит беспорядочное пользование ею в личных целях.

Оин вздохнул. Ему потребовалось всего несколько дней работы в Корпусе, чтобы начать рассуждать, как типичный управленец. Он отвернулся от окна и глянул на часы: минутная стрелка успела преодолеть четверть круга.

Вестник молчал слишком долго.

Всё кончено, – решил он. И от этой мысли пришло странное облегчение.

Щёлк!

Вестник вдруг выплюнул из себя крошечный свиток, отмеченный зелёным свечением – признаком доброй вести. Оин мигом оказался возле него, схватил записку и развернул:

«Рада, что ты, наконец, открылся мне. Я давно чувствовала – что-то не так».

Кажется, Амми всё поняла и не держала обиды. Что ж, хорошо. Теперь они могли вернуться к простой переписке… Но вздох облегчения почему-то застрял на полпути из лёгких.

Щёлк.

Оин отложил записку, чтобы прочесть следующую.

«Не переживай, мы всё преодолеем».

Он замер, глядя на эти слова.

Мы…

Щёлк…

Щёлк…

Вести приходили одна за другой.

Последняя подняла в его душе ворох спутанных чувств:

«Ты ведь не оставишь меня?»

Он не успел разобраться с этим, услышав, как хлопнула входная дверь, впустив в дом Рут и Риксу.

Рут несла в руках пучки крепких ростков медуницы с обмотанными тряпками корнями. С недавних пор Дэш разрешал ей дальние прогулки под присмотром кого-нибудь из домашних, отчего она почти перестала проводить время с Кайденой. Но сейчас позвала её за собой наверх – на урок правописания, который проводил у них Тод.

Рикса шла следом, таща на себе объёмный мешок с землёй.

– Ты-то мне и нужна, – сказал Оин, подхватывая у неё тяжёлую ношу.

– Я?

– Есть дельце.

Комната маленькой травницы находилась на втором этаже в конце коридора и напоминала компактную оранжерею. У одной стены под навесом из пышного папоротника стояла аккуратно заправленная односпальная кровать. Возле другой – комод, занятый выставкой банок, внутри которых ютились различные травы. Много пространства занимал стол у окна, заставленный такими же баночками, забитыми травами, мешочками с сушёными цветами, склянками с минералами и порошками – от этого всего в воздухе витал сладковатый, лекарственный аромат.

Разместившись за столом, Рикса не отрывала внимательного взгляда от стеклянного шара в руке, куда только что пинцетом через небольшое отверстие подсадила стебелёк мха и наблюдала, как тот меняет форму при помощи хитрой печати. Лицо её, совсем ещё детское, выглядело в этот момент слишком серьёзно, будто она суровая правительница своего небольшого зелёного королевства. Её волосы витыми, непослушными прядями выбивались из медных стяжек, как тонкие корешки. Рикса то и дело заправляла их за ухо, на котором красовались клипсы с мелкими цветочками, что раньше принадлежали Дэйзи.

– Вот так? – спросила она, когда мох внутри шара завершил метаморфозу, став похожим на миниатюрную гору.

Оин оценил её творение и заключил:

– То, что нужно. Продолжим?

Рикса взглянула на него совершенно без энтузиазма.

– Не думаю, что смогу зачаровать эту штуку так, как ты хочешь, – сказала она. – Мне не хватит ловкости, чтобы поймать «молнию». И уж тем более удержать её, чтобы посадить внутрь.

– У тебя всё получится, надо только…

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что верю в тебя.

– А я – нет!

Рикса пихнула шар ему в ладонь и надулась, спрятав руки под мышки, будто боялась, что те без её дозволения примутся творить магию.

– Не хочу, чтобы из-за меня всё снова разлетелось вдребезги! – Её упрямый подбородок наморщился под россыпью веснушек.

Оин со вздохом глянул на их незаконченную поделку. Основой для неё послужил плафон, который Оин отобрал у какого-то мальчишки перед входом в Серый переулок около полутора месяцев назад. Он так и не вернул его на место – забыл. Теперь стекляшка сгодилась ему для важного дела. Идея была хороша, но без помощи Риксы, точнее её шиёсо, практически неисполнима.

– Не смотри так на меня, Оин. Ты думаешь, будто дар – это так просто. Будто одно наличие его – уже успех. Но это не так. Не для всех.

– Будь у меня хоть капля твоих способностей, я бы точно не расстроился.

Он не представлял, как внушить ей уверенности. Если бы она не избегала тренировок и не боялась собственных сил… Он окинул комнату взглядом и вдруг понял: ей это просто не нужно. Примерно как ему – академия. Рикса уже обрела своё место здесь среди трав, корешков и запахов сушёной мяты. Найдя нечто более ценное, чем абстрактное магическое достижение – себя.

– Ладно, – он сжал плафон и поднялся со стула. – Ты и так сильно помогла.

То ли радуясь, что он наконец отстал от неё, то ли ощущая вину за свою резкую вспышку Рикса вдруг поинтересовалась:

– На что тебе вообще сдалась эта штука?

– Да так. Хотел порадовать кое-кого.

Она прищурилась, будто что-то поняла, но промолчала и отошла к комоду, поставить на место банку со мхом.

– Вся загвоздка в «молнии», понимаешь, – сказала она. – Вот если бы ты придумал, как поймать её без шиёсо…

– Эй, – окликнул Оин, подхватывая идею. – А где та твоя гениальная печать, которой ты поймала стрелу Эйка?..

После того как Рикса восстановила её по памяти, им понадобилось несколько часов возни с шерстяным пледом, чтобы искристый разряд, рождённый от его сухого трения, не рассыпался в воздухе. Когда он замер, попав в ловушку заклинания, больше похожего на схему сложного кружева, они потратили ещё столько же времени, пытаясь придумать, как пересадить юркий сгусток света в шар.

Наконец, подарок был готов.

«Грозариум» – так назвала его Рикса. Задуманный, как простой жест внимания или извинений, для которых у Оина не нашлось слов. Ещё он думал, что подобная вещица может скрасить Рэйне тоску о доме. Она никогда не говорила об этом напрямую, но он замечал её долгие задумчивые взгляды куда-то сквозь пространство, будто устремлённые к Тригорью.

Следующие несколько дней Рикса ждала, что он поделится с ней своим успехом, всё переживая и спрашивая: «Как кое-кто отреагировал на подарок?» К её разочарованию, Оин так и не нашёл подходящего момента, чтобы вручить его.

По утрам он уходил на работу раньше, чем Рэйна освобождалась от обязанностей на кухне. Вечерами её внимание похищали Агнесс или Тод. Но главным препятствием стала его собственная неуверенность, невесть откуда взявшаяся, она поселилась в нём как ржавчина и медленно разъедала изнутри. И чем дольше Оин бездействовал, тем сильнее его одолевали сомнения насчёт всей этой затеи. Что, если Рэйна как-то неверно поймёт его жест или того хуже, воспримет равнодушно? Было бы ему спокойнее, купи он настоящий подарок? Который он не мог себе позволить, поскольку все последние сбережения ушли на книгу для Кайдены.

Как-то днём, в очередной выходной, он вызвался помочь Рэйне с обедом, надеясь заодно расквитаться с обременяющим делом.

Солнце украсило кухню, пробиваясь сквозь густую листву за окном и ложась на стены мягкими дрожащими пятнами. Тёплый воздух полнился запахом лавра и жареного лука. Рэйна охотно передала Оину полномочия по нарезке овощей, пока сама взялась разделать куриную тушку. На следующий день ожидался приезд близнецов из пансиона, и готовить приходилось больше обычного. Оину было не с руки выводить ровные овощные ломтики, поэтому он шинковал как придётся, уговаривая себя открыть, наконец, рот и заикнуться о подарке.

– Нет ли какой-нибудь печати, что упростит тебе дело? – спросила Рэйна, глядя на грубое овощное крошево под его ножом.

– Нынче кажется расточительством – тратить мел на подобные мелочи, – отозвался он, останавливаясь, чтобы подтянуть сползший рукав, проведя им о край столешницы.

От одной мысли, что люксаровый кризис может откатить мир на десятилетия назад, становилось не по себе. Оин успел застать те времена, когда магия ещё не была так плотно вплетена в быт простого человека. Когда на кухнях вместо компактных плит стояли громоздкие каменные очаги. Когда люксаритовые лампы казались роскошью. А мечты о личном вестнике высмеивались и считались блажью, ведь первые устройства были столь громоздкими и высокими, что в крышах почтовых отделений для них прорубались специальные отверстия.

Рэйна несуетливыми движениями продолжала разделывать тушку. Оин поглядывал за ней, дожидаясь момента, когда она закончит и сполоснёт руки, и злился на себя за нерешительность. Обычно ему ничего не стоило найти нужное слово или улыбку, чтобы порадовать девчонку, а тут будто язык прилип к нёбу.

– И где дочь наира научилась готовить? – спросил он в надежде, что разговор о её доме подведёт к нужному настрою.

– Меня учила наша каяр, «хозяйка». Она помогает по дому и с детьми, – ответила Рэйна, заканчивая с курицей. – Вообще-то всех детей наира этому учат. Если бы Райден не погиб, у меня был бы свой быт.

Полезный навык, подумал Оин. Сам он лет до тринадцати не ведал, что такое быт. В отцовском доме за всем следила прислуга. Как и в доме Дэша до момента, пока содержать её не стало совсем накладно. Он отложил нож, чтобы поправить вновь сползший рукав и потом незаметно достать из-за пазухи подарок, пока Рэйна вытирает руки. Но тут она сама повернулась к нему.

– Позволишь?

Он замер, когда она взялась за его рукав и аккуратно закатала его, завернув покрепче. От одного её мимолётного прикосновения к его коже – от локтя к плечу промчалась колкая волна искр, угаснув где-то под лопатками. Оин вдруг увидел её в другом доме. Среди гор. Где пахнет иначе, где за окнами не городской двор, а каменные склоны. Где нет его.

– Слушай, Нефритовая, у меня тут есть кое-что для…

– Если мой вестник издаст ещё хоть звук – просто убейте меня.

Оин тихо выругался сквозь зубы, когда в кухню ввалилась Дэйзи. Обычно он был только рад её компании, но сейчас это было… совершенно не вовремя.

Она появилась в дверях в чёрном форменном кителе миродела, запылённом с дороги. Спутанные волосы в отяжелевшем хвосте выбились из стяжек. Под глазами залегли заметные тени.

– Бессонная ночка? – буднично поинтересовался он, отодвигаясь от Рэйны.

– Хуже не придумаешь.

Дэйзи на ходу стянула с себя кожаный кушак с пристёгнутой к нему сумочкой для эликсиров, кинула его на стол и уселась, протянув ноги в сапогах на соседний стул. С её губ сорвался тихий стон облегчения. После чего она продолжила возиться с тугими ремешками формы, раздражённо высвобождая себя из её оков.

Оин поставил перед ней чашку раньше, чем она попросила. Горячий кофейный аромат сплетался с плотным запахом кипящего на плите бульона, который помешивала Рэйна, аккуратно добавляя соль. Нож Оина продолжил ритмично стучать по доске.

– Тебя всю ночь не было, – заметил он, обращаясь к Дэйзи. – Так много вызовов?

– Король спустил требование к Корпусу, чтобы мы латали каждую маломальскую брешь, – проворчала она, продолжая возиться с ремнями. – Никого не волнует, что людей не хватает. А разломов всё больше и больше.

– С чем это связано?

– Да кто ж его знает, – Дэйзи отправила на стол к кушаку свои наручи и растёрла запястья. – Может, год такой, а может, близость Двулуния так влияет – поди разбери. Ясно только, что академии медленно готовят миротворцев. В провинциях устали ждать поддержки и уже вовсю формируют свои народные ополчения. Против агмару, конечно. Но Совету что-то не по душе такое самоуправство, – она невесело усмехнулась. – И всем до Цветения, что на горизонте проблема похуже вездесущих тварей.

– Что за проблема? – спросил Оин, перенимая у Рэйны пучок зелени.

Дэйзи поднесла чашку ко рту, скользнув взглядом по ним двоим.

– Аномалии, – ответила она, глотнув кофе.

Оин перестал строгать и обернулся. Рэйна тоже отвлеклась от бульона.

– Город прям-таки наводнён ими, – пояснила им Дэйзи. – У вскрывателей, я вам скажу, работёнки прибавилось. И всё оттого, что теперь любой дурак может достать теневую.

– Насколько всё плохо?

– Настолько, что ПОРЧА созвала экстренный совет. Думают открывать подразделение по борьбе с Теневыми. И давно пора, я считаю. Надо было ещё раньше придушить этих…

Дэйзи притормозила, пока с языка не сорвалось лишнего. Оин не принял её замечание на свой счёт, понимая, что за неё говорит усталость. Лишь качнул головой и произнёс ровным тоном:

– Много ли от этого будет толку? Особенно сейчас, когда везде беда с люксаром. Спрос на теневую будет только расти. И раз брешей становится больше, то и дураков, что готовы сунуть нос в Пекло, прибавится. Всех на виселицу, что ли, гнать?

– Ну и что делать?

Он задумался, подбирая слова.

– Посвящать людей. Объяснять, как работает теневая.

– Предлагаешь открыть школу Сквернознания? Прекрасная идея, Оин! – Дэйзи резко откинулась на спинку стула так, так, что тот скрипнул, и скрестила руки на груди. – Тоже мне просветитель.

Он отложил нож и глянул на неё внимательно. Она выглядела не злой, а измотанной. Злость её была лишь тонкой коркой, не дающей прорваться усталости.

Рэйна тихо вздохнула и отвернулась к плите, но продолжила слушать.

– Я не говорю, что контроль за теневой не нужен, – продолжил Оин, сохраняя ровный тон. – Но подходить к этому надо как-то здраво. С умом. А не делать вид, будто одни запреты что-то там решат. Надо предупреждать людей об истинных последствиях подобной магии, а не скармливать страшилки, которые потом перерастают в глупые суеверия.

– Страшилки? – усмехнулась Дэйзи. – Например, что теневая искажает душу. Это, по-твоему, глупость?

Оин на мгновение замолчал. Ему всегда было сложно спорить с ней, как и с Дэшем, слишком уж напористо она доносила свою правоту. Но в этом случае он знал, о чём говорит.

– Теневая не меняет душу, – сказал он. – Скорее усиливает то, что уже было заложено. Если в человеке есть страх, он становится острее. Гнев – ярче. А если в душе засела пустота… она сожрёт его чуть быстрее. – Он умолк и посторонился, давая Рэйне возможность подступиться к доске с нашинкованной зеленью. – Все забывают, что основная проблема теневой магии не в том, что она сводит с ума, а в её крайней нестабильности. Вот что нужно растолковывать людям. Ну и просвещать их о причинах возникновения аномалий, чтобы не бросали теневую, где ни попадя.

Дэйзи отвела взгляд, уткнув его в стену, где подрагивали неровные солнечные пятна. Ей были не по душе рассуждения о скверне, как о чём-то приемлемом. Но в глубине души она должна была понимать, что альтернативная магия таила в себе возможности. Особенно сейчас, когда мир снова заговорил о противостоянии Аирской Империи и Ардагара. Когда их конфликт обострится – Оин считал это вопросом времени – Ивея, как союзник, не сможет остаться в стороне. Но с чем ей выступать против Аира, если тот заранее лишит Восток люксара?

Рэйна поставила перед Дэйзи тарелку с наваристым бульоном. Та тихо поблагодарила, но только взяла ложку, как вестник её настойчиво щёлкнул.

– Проклятье.

– Разлом? – спросила Рэйна.

– Клятый болотник, чтоб его, засел в трущобах. Будто без этих тварей проблем не хватает.

Дэйзи кинула послание на стол, поднялась, поправила хвост резким движением и стала быстро облачаться обратно в экипировку, с трудом справляясь с ремешками. От усталости её пальцы не желали слушаться.

– Поела бы хоть.

– Некогда.

Оин подошёл к столу, чтобы убрать её чашку. Взгляд его скользнул к развёрнутому посланию, уловив приписку в углу: «Отряд: 117-1/4…»

– Ты что, работаешь без напарников?

– Азра в лазарете, – отозвалась она, не поднимая глаз, – ещё двоих временно перенаправили в восточные поселения. Получается – без.

– А что ардагарцы?

– На заседании Совета. Им сейчас не до «экскурсий».

Оин наблюдал, как она застёгивает нагрудные ремни, перепутав один из карабинов и прицепив к другому пустому креплению, заметив не сразу. Потом взялась за вестник. Он вдруг выхватил у неё устройство, не давая прицепить к плечу.

– Ты что творишь? – возмутилась Дэйзи.

– Не спала толком, не ела. Уже соображаешь с трудом. Проси себе замену.

– Кого просить? – она дёрнула подбородком. – Говорю же – некому работать.

Оин выругался.

– Тогда я еду вместо тебя.

– А ты у нас вооружён и особо опасен!