Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 44 страниц)

– Рэйна!

Он резко открыл глаза.

Попытался сморгнуть темноту, но в этот раз она была настоящей, насыщенной густым травяным ароматом. Вокруг слабо проступали знакомые очертания, но он не мог понять, где именно находится.

Попробовал встать.

Боль незамедлительно прожгла бок, вцепившись в него хуже агмару, и вырвала стон из груди.

Рядом шевельнулись пружины матраса. Кто-то поднялся, обошёл кровать и осторожно коснулся его плеч, настойчиво уложив обратно на подушку.

– Рэйна?

– Не вставай.

Это был её голос.

По глазам полоснул свет, и Оин зажмурился. Крохотный огонёк свечи показался ему ярким солнечным бликом. Рэйна поставила подсвечник на тумбу возле кровати и тронула его лба и шею, обжигая холодом пальцев.

– Ты жива…

Он сделал усилие, желая коснуться её и убедиться, что она – это она, а не обманчивый сон. Но боль остановила его руку. Тогда Рэйна подхватила её и сама приложила ладонью к своей прохладной щеке.

– Жива. А ты всё ещё лихорадишь, – устало отозвалась она.

Чувствуя, как его тянет обратно в сон, она аккуратно уложила его руку поверх одеяла и прошептала:

– Прости меня.

Этого хватило, чтобы удержать Оина на границе забытия. Он хотел ответить, что ей не за что извиняться. Не она толкнула его к теневой. Не она заставила сделать выбор. Но язык будто налился свинцом.

И всё же он упрямо цеплялся за неё взглядом, боясь снова провалиться в страшные грёзы.

– Расскажи мне… – выдохнул он беззвучно.

– Что?

Рэйна склонилась, пытаясь расслышать его. Прядь её волос соскользнула с плеча, задев его щеку.

– Историю, – слова давались ему с трудом, как неподъёмные камни.

– Ты вроде не маленький.

Кажется, она улыбнулась.

– Где же… твоё сострадание к больному?

Он попытался усмехнуться, но сил хватило только держать глаза открытыми, чтобы продолжать смотреть на неё. Рэйна задумчиво склонила голову, непривычно домашняя в тонком ночном халате, подсвеченная зыбким пламенем свечи. В глубине её глаз зелёными точками дрожало шиёсо.

– Красиво.

– Что именно? – переспросила она.

Оин не ответил – провалился в безмолвие.

Его сознание медленно тонуло в темноте без дна. Но сквозь неё зазвучал ровный голос Рэйны, как течение тихой реки, и унёс его подальше от Пропасти. К дивным дождливым горным склонам времён Старовековья, когда мир ещё не познал Пекла, а боги уже спустились на землю и бродили по ней так же свободно, как люди и духи.

Ему снился Иш’Дан, разоряющий людские земли тяжёлой поступью пепла. И храбрые воины трёх кланов, объединившие силы, чтобы противостоять ему. Снилось, как вместе они воззвали к Трибогам, прося даровать им силы, сокрушить страшный Дух. И были услышаны. Но взамен Трибоги потребовали плату – сердца храбрецов.

Когда люди согласились, бог Темногорья даровал им силу камня, нарекая Нефелинами. Бог Медногорья даровал власть над ветром – так появились Бури. А бог горы Химэль связал избранных с грозами, сделав их Молниями.

Снился Оину и поверженный Иш’Дан, проклинающий дары богов, чтобы те обратились для храбрецов проклятьем, навсегда привязав их к горным вершинам. И чудилось ему, будто сам он потомок тех воинов, разгуливающий среди горных росистых трав и вершин, затерянных среди звёзд.

И ощущал, будто всё вокруг – его дом. Где прохладный дождь гладит его робко по щекам и груди.

И касается губ.

Глава 28. Дом переживаний

Сквозь густую листву за окном выглянуло солнце, бросив на подушку косой луч. Оин открыл глаза и почувствовал, что лицо отекло от духоты. С ней безуспешно боролся небольшой кусок ледения, парящий неподалёку над тумбой: капли воды медленно стекали по зачарованной льдине в блюдце, и каждая следующая грозила переполнить его.

Рядом едва слышно потрескивал грозариум. Глянув на него, Оин понял, что находится в своей старой комнате.

– Очнулся!

Услышав, что он заворочался, Рикса оставила сортировку семян за столом и примостилась на край кровати. Она была в лёгкой светлой тунике с подвязанными для работы рукавами, похожая на едва проклюнувшийся свежий листок.

– Как ты?

– Где Рэйна? – он провёл взглядом по комнате и понял раньше, чем получил ответ: не в доме.

– Она в городе, – сказала Рикса. – Скоро вернётся.

Он помедлил, собираясь с мыслями. Переждал, пока в груди уляжется тревожное чувство.

– Почему я здесь, а не в приёмной?

– Дэйзи так велела. Сказала, с твоими рёбрами лучше отлёживаться в кровати.

Рикса потянулась за тряпкой, чтобы протереть лужицу, натёкшую с переполненного блюдца. Оин заметил, как она увела взгляд, и понял, что его убрали с глаз, чтобы не пугал остальных теневой лихорадкой.

Он даже не помнил, как выбрался из леса. Только как венома смело ударом обратно в очаг, а теневая захватила его жгучей волной. Могло быть и хуже – он мог быть мёртв. Техника, которой он добил тварь, оказалась сплошной импровизацией…

Только легче от этого не становилось. Особенно теперь, когда весь дом знал о его срыве.

Он сглотнул вину, желчью подступившую к горлу, и попробовал сесть. Рикса помогла ему, подложила под спину больше подушек.

– Хочешь чего-нибудь? – заботливо спросила она. – Есть? Пить?

– Воды охота.

Она прищурилась, внимательно разглядывая его.

– Думаешь, не замшелый ли я?

– Кто тебя разберёт. Ты всегда хмурый, – она фыркнула, но тут же посерьёзнела. – Сивер вон после встречи с замшелым каждый вечер просит Эйка проверить, не покрылся ли он мхом.

– И как?

– Чист пока. Но к моей комнате близко не подходит. Говорит, там слишком зелено.

Оин покривил губы, представив, как зайрадская суеверность взяла верх над привычной рассудительностью Сивера. Сам он не ощущал перемен. Только во рту стоял солоноватый, металлический привкус, как всегда после теневой.

Пока он утолял жажду, Рикса пересказала все события, произошедшие в доме: от визита ардагарца до залетевшей в холл осы, которую Эйк пытался сбить стрелой из лука. С осой всё закончилось тем, что ей, Риксе, пришлось склеивать разбитую черепушку агмару над входом, пока об этом не прознала Дэйзи. Ещё она пожаловалась на Рут. Та набилась к ней в подружки и теперь везде ходила хвостом, не давая побыть наедине с Сивером, которому предстояло вскоре отбыть на практику в Истар. Оин знал, что Рут давно подкуплена Дэйзи, чтобы приглядывать за их неразлучной парочкой, полюбившей уединение. Но промолчал.

– Ах да. Ещё Несс заглядывала удостовериться, что ты жив, – продолжала Рикса, перенимая у него пустой стакан. – Сказала, что прибьёт тебя за потраченные нервы, и напомнила про ужин. Ох, столько хлопот с ним. Мальчишкам ещё нужно перешить рубашки…

– Ужин?

– Ну да. Праздник ведь на носу.

Оин с трудом сообразил, что она говорит о Втором Цветении – главном событии года. Отвлечённый суматохой последних дней и бессонницей, он совсем позабыл об этом.

Снизу донеслась тяжёлая поступь, перемежающаяся стуком деревянной трости.

– Проклятье, – пробормотал он, отвлекаясь от мыслей, и поёрзал на груде подушек, стараясь устроиться повыше.

Когда на пороге вырос Дэш, Рикса поспешила подняться с кровати и улизнула из комнаты, бросив напоследок сочувствующий взгляд в сторону Оина.

Дэш выглядел собранным, как всегда. Одетый в строгий костюм, несмотря на духоту – видно, только с дороги. На плечах ещё лежала мелкая пыль. Всё в нём было привычно, ровно, и только вена на лбу выдавала напряжение.

Оин заговорил первым:

– Есть новости?

– След оборвался в Мерли, – ответил Дэш, понимая без уточнения, что речь об артефакте.

– Мерли, Мэрли, – повторил Оин, отчаянно стараясь не допустить паузы. – Это, случаем, не поселение неподалёку от Мунрана?

– Там, да.

– И что дальше?

Дэш сделал несколько шагов к кровати, чтобы Оину не приходилось выкручивать шею, глядя на него.

– Дальше земли далирских религиозных общин.

– Ты сдашься?

– Я так не сказал. Но будут сложности, – спокойно ответил Дэш. – Сам знаешь, приверженцы ордеизма не слишком расположены к ивейским миротворцам. Нужно действовать деликатно.

– Действовать нужно быстро!

Оин резко вздохнул, но боль в лёгком тут же осадила его.

– Ладно. Сам поеду туда, – проворчал он, отдышавшись.

– И каков твой план?

– У меня остались связи с теми, кто… может помочь найти отца.

Дэш приподнял бровь.

– Собираешься искать Теневых на территории императорских последователей? Там за одну мысль о магии, тебя отправят на виселицу. Напомню, однажды ты с ней уже чуть не встретился. Твоя бестолковая жертва ничем не поможет, – его трость тихо стукнула о пол, когда Оин цокнул языком. – Пойми ты… Я не смогу вытащить тебя, если что-то пойдёт не так в Далире. Поэтому, считаю, что нужно грамотно подвести ордеистов к сотрудничеству.

– Да уж, – Оин дёрнул уголком губ. – От этих фанатиков помощи до смерти не дождёшься.

– Ты поэтому решил поторопить свою?

Оин поморщился. Он успел поверить, что этот разговор обойдёт стороной произошедшее в лесу.

Дэш опёрся на трость обеими руками и пристально посмотрел на него.

– Дэйзи сказала, вы столкнулись с веномом, – за его спокойствием послышалось отчётливое подозрение.

Было бы проще, спроси он напрямую о теневом срыве. Тогда Оину осталось бы кивнуть, и дело с концом.

В груди всё стянулось от желания оправдаться, сказать, что ему просто не оставили выбора. Что он не хотел этого столкновения, но Рэйна заупрямилась… Только дело было совсем не в этом. Он знал правду – настоящую причину срыва. До того, как понял, сколь пуста теневая сила, он искал повод снова напиться ею, как оголодавший клещ.

– Расскажешь, как ты одолел венома в одиночку? – Дэш надавил на последнее слово.

Оин отвернулся, собираясь с духом сказать ему. Но смелость разбилась о страх, отправиться в каменоломни. К серой пыли, въедающейся в кожу и лёгкие. К сырости растворяющей кости. К гулу кирок, звенящему в зубах…

– Это не он, – в дверях призраком возник Тод. Сквозь привычную отрешённость на его лице проступило беспокойство. – Мы вызвали мироделов из Пираканты. Видимо, он не помнит, потому что…

– Не надо, Тод, – прервал Оин. Оправдание звучало жалко даже для него.

Он поднял глаза и глянул в упор на Дэша.

– Я сорвался. Ясно? Нарушил наш договор и использовал теневую.

По комнате разлилась тяжёлая тишина. Тод в дверях напряжённо переступил с ноги на ногу, наблюдая, как на нечитаемом лице Дэша сильнее проступает вена.

Оин ждал смирно. С той минуты, как они с Дэшем заключили договор, – как бы он ни старался, как бы ни убеждал себя, что сможет воздержаться от старой привычки, – он знал: пугающий гул молотов каменоломни, поселившийся в его голове, однажды станет его реальностью. Это был лишь вопрос времени.

Теперь, когда время вышло, осталось дождаться слов, которыми Дэш объявит, что вернёт его туда, откуда вытащил.

– Понятно, – сказал Дэш.

Оин нахмурился.

– Понятно? И всё?

– Что ещё ты хочешь услышать?

– Что я обманул твои ожидания, – предложил он глухо. – Или скажи хоть, в какие каменоломни меня отправят. Если у меня есть право голоса, я бы предпочёл те, куда не ссылают далирских головорезов.

Дэш долго смотрел на него.

– Я не наивен, Оин, – сказал он, наконец. – Думаешь, когда мы заключали договор, я не понимал, что будет непросто отвадить тебя от этой дряни? Твои срывы – это… Это было ожидаемо. Честно говоря, я предполагал, что всё будет гораздо хуже.

Он стукнул тростью и сделал несколько шагов к двери. Но остановился, чтобы спросить:

– Я могу надеяться, что трезвость пришлась тебе по вкусу?

Оин кивнул. Всё ещё озадаченный, но увереннее, чем тогда в тюрьме, когда спасался от петли.

– Хорошо, – тихо сказал Дэш. – А за честность – спасибо.

Тод замер в проёме, пристыженный собственной ложью, ожидая, должно быть, что достанется и ему. Но вместо нареканий Дэш лишь по-отечески похлопал его по плечу и вышел.

Стук трости ещё какое-то время удалялся вниз по лестнице.

Оин слушал его и всё равно не чувствовал облегчения. В груди осталась странная пустота от несостоявшегося приговора.

– Тебе наверняка уже говорили, но ты самый удачливый придурок из всех, кого я знаю, – пробормотал Тод, подбросив ему на колени тканевый свёрток.

Оин бросил в его сторону недоверчивый взгляд и откинул уголок ткани. Внутри оказался мятый секстант: латунный корпус перекосило, из светофильтров уцелел только один.

– Я пытался уговорить Несс починить его, но она упёрлась…

– А это что? – перебил Оин, кивнув на горсть лури, выпавших из свёртка.

Он ещё не понимал, как относиться к попытке Тода выгородить его перед Дэшем. Как к неловкому шагу к примирению или запоздалому желанию загладить вину за всё, что между ними накопилось?

– Мы с Рэйной решили, что награда за венома заслуженно твоя.

«Мы с Рэйной…»

Оин сжал зубы. Всё его смятение смело как рукой. Пока он тут валялся без сознания, они вдвоём что-то решали. Он представил, как Рэйна, бледная после яда, смотрит на Тода так же доверчиво, как тогда в приёмной, когда его рука лежала у неё на шее.

Мысли хаотично взметнулись, подталкивая ревность к чему-то злому. Но Оин успел уловить в этом бушующем сгустке чувств след теневой. Она всё ещё таилась в нём остатком жара под кожей, баламутила кровь, превращая любую каплю боли в целый очаг злости.

Он сделал усилие, удержав раздражение, и заставил голос звучать ровно:

– Вы возвращались в лес?

– Я один, – ответил Тод. – Мне хотелось ещё раз взглянуть на то место.

– Зачем?

– Пытался понять, что разбило клетку и отшвырнуло венома.

Оин поднял глаза, не понимая, о чём он.

– Разве не ты использовал боевую печать?

– Не я. То был удар ауры. Ты разве не видел зелёную вспышку?

– Видел, – раздражённо отозвался Оин.

Он оторвался от подушек, не обращая внимания на боль, и сел, спустив ноги на прохладный пол.

– Если намекаешь на Рэйну – она не могла, – сказал он. – У неё нет ауры.

– Откуда ты…

– Знаю, и всё.

Тод нахмурился, бросил взгляд на секстант. Ему понадобилось мгновение, чтобы сообразить.

– Ну ты и су…

– Следи за языком, – предостерёг Оин.

Ему без того не терпелось врезать Тоду. Теневая в крови только подогревала желание. Но он держался, не собираясь идти у неё на поводу, чтобы не превратиться в своего отца.

Видя, что он не вполне владеет собой, Тод прикусил язык.

– То, что ты предположил, невозможно, – повторил Оин вкрадчиво. – Дар Рэйны спит и… Погоди, – он уловил странное напряжение в движении Тода, когда тот скрестил руки на груди. – Ты что-то знаешь. Что?

– Она просила не говорить.

– Даже если это может ей навредить? – Оин подался вперёд и тут же поморщился от боли в рёбрах. – Она давно не принимала сбор. Это может быть опасно!

Несколько мгновений Тод ещё колебался, но беспокойство всё же перевесило обещание.

– Ладно. В общем… – он отвёл глаза и машинально потёр плечо, будто оно вдруг разболелось. – Прямо перед тем, как мы выехали в лес, что-то случилось с её даром. Когда мы с ней… когда мы были в приёмной, от Рэйны отскочила молния и попала прямо в меня.

В комнате вдруг стало тесно и нечем дышать.

Оин смотрел на Тода – на то, как проступает болезненный румянец на его бледно-сером лице. Перед глазами снова вспыхнула его уверенная ладонь на шее Рэйны, как навсегда отпечатанное клеймо. В тот момент это показалось Оину невыносимо естественным, точно между ними уже существовала связь, в которой ему не осталось места.

«…дар раскрывают лишь те, кто находит своего мэйнара».

Знал ли об этом Тод? Оин почти не сомневался, что знал. Но всё равно спросил:

– Она говорила тебе, отчего может пробудиться её дар?

– Нет, – ответил он не сразу, будто впервые об этом задумался. – А тебе?

Оин отвёл глаза.

– Нет.

Он не понял, поверил ли Тод. Да и сам не понимал, верить ли его незнанию. Не врёт ли он? Или это остатки теневой снова выворачивают мысли наизнанку, заставляя искать подвох там, где его нет?

– Думаю, Рэйна может не понимать, что дар её уже проснулся, – проговорил Тод. – Она ведь не знает, каково это – ощущать шиёсо.

Когда он ушёл, Оин больше не мог оставаться в постели.

Скрипя зубами, он упрямо поднялся на ноги. Тело всё ещё было тяжёлым и слабым, но повязки Дэйзи творили чудеса – боль почти не резала, только глухо отзывалась под рёбрами при каждом вдохе.

Ему стоило радоваться за Рэйну. Если её дар и правда проснулся, значит, она обрела силу – то, что считала невозможным. Но он не мог. В голове застряло другое: её дар проснулся рядом с Тодом. Как такое возможно? И… возможно ли?

Сделав несколько кругов по комнате, пока мысли пожирали его изнутри, Оин решил привести себя в порядок. Он доковылял до двери и позвал Сивера. Тот незамедлительно откликнулся на зов и вскоре принёс в комнату кадушку тёплой воды, полотенце и чистые вещи.

Закончив обтираться, Оин натянул штаны и взялся за перевязку, заметив, что старые повязки уже выдохлись. Он оглянулся в поисках свежих, но их нигде не оказалось, и решил проверить комод. Не стоило лезть туда без спроса, но ему хотелось поскорее закончить процедуры.

В верхнем ящике он увидел одежду: свои рубашки, сложенные аккуратнее, чем обычно. Рядом – вещи Рэйны: скромную стопку туник, пару ночных халатов, мешочек с ароматными травами и латунную баночку с кремом.

Он замер, глядя на это странное соседство. Ничего особенного. Просто их вещи, сложенные вместе, будто из какой-то другой жизни, где его рубашки имели право лежать рядом с её туниками, впитывая общий травяной запах. Будто так и должно быть.

Оин резко выдохнул, уже хотел закрыть ящик, когда взгляд случайно зацепился за маленькую фигурку – деревянного зайчика из своего старого дома. Белая краска на мордочке давно стёрлась, ухо было надколото. Это случилось, когда он, будучи ребёнком, выпустил его из рук на мостовой, прямо под колёса проезжающего мимо дилижанса. В тот день мать приложила много усилий, чтобы успокоить его.

Он повертел в пальцах нелепую фигурку и невольно улыбнулся.

– Ох, прости, – Рэйна явилась без стука и сразу отвернулась, увидев его без рубашки.

– Как будто в первый раз.

Она глянула на него с сердитым видом, за которым Оин без труда распознал смущение. Но заметив раскрытый ящик комода, действительно нахмурилась и немедленно шагнула к нему.

– Ты что, рылся в моих вещах?

– После того как ты порылась в моих, – напомнил он, демонстрируя фигурку.

Рэйна выхватила зайчика, будто тот давно перешёл в её собственность, положила обратно в ящик и захлопнула.

– Не буду извиняться за то, что спасла его из того жуткого дома, – сказала она и сразу перевела тему: – Я купила тебе новые повязки. Держи.

Оин уселся на кровать и принялся разматывать длинную полосу ткани, испещрённую морами, пока Рэйна выкладывала на стол остальные покупки: в основном баночки с мазями и свёртки сушёных трав.

– Дэйзи предупредила, что тебе стоит как следует отлежаться, – сказала она, нарушая молчание.

– Я в норме.

– Да уж, вижу.

Она бросила это с таким видом, будто заделалась настоящим лекарем. Оин хмыкнул и продолжил перевязку. Той ночью, когда она сидела рядом, пока он блуждал в лихорадке и спутанных мыслях, ему казалось, будто между ними возникло что-то особенное, во что можно поверить. Теперь он почти убедился, что Рэйна взвалила на себя заботу о нём, как ещё один долг – уход за раненым напарником.

Тканевые полоски окончательно запутались. Накладывать их плотно одной рукой не получалось.

– Ты не умрёшь, если попросишь о помощи, – заметила Рэйна.

Оин покосился в её сторону.

– Если у тебя есть желание.

Он отложил спутанный ком из повязок и всем видом показал, что готов сдаться на её милость. Она замерла, словно не ожидала, что он согласится. Возможно, задумалась, не позвать ли Сивера или Тода. Но всё же придвинула стул к кровати и села напротив.

Она делала всё быстро и осторожно. Сначала распутала повязки, смотав их обратно в рулон для удобства. Потом аккуратно распределила мазь, бегло касаясь пальцами кожи Оина там, где расцвела синева от ушибов.

Он старался не сосредотачиваться на её прикосновениях и внимательно изучал дверь, которая недавно казалась ему единственным препятствием к ней.

Теперь Рэйна была слишком близко.

Когда она наклонилась ещё вперёд, чтобы обернуть повязки вокруг его тела, он уловил аромат её кожи у самой шеи – медово-травяной и тёплый. Заметил, что несколько прядей у лица выгорели на солнце, став льняными, а на носу и правом плече проступили аккуратные веснушки, будто нарисованные мелкой, точной кистью.

– Можешь не пыхтеть мне в ухо? – попросила Рэйна.

Оин сжал пальцы и задержал дыхание.

Теневая ещё тлела в его венах, делая любое желание острее и опаснее. Ему хотелось коснуться Рэйны так сильно, что запульсировало в висках. Хотелось провести пальцами по её запястью, плечу, убрать выбившуюся прядь. Но он не мог позволить себе даже этой малости.

Взгляд сам собой опустился к краю её туники, чуть отставшей от тела, приоткрыв для взора полосу незагорелой кожи и уголок компресса в том месте, куда попало жало венома.

– Как твоё плечо? – спросил он, чтобы отвлечься.

– В порядке.

Её скованные движения говорили об обратном.

Когда она поднялась, чтобы в последний раз обернуть повязку за его спиной и закрепить, Оин задел её бедро своим. Пальцы сами разжались, зацепились за петлю на её тунике, некрепко, но потянули к себе, будто проверяя, не исчезнет ли Рэйна, если он решится на настоящее прикосновение.

Она замерла.

Если отстранится, подумал Оин, значит…

Рэйна склонила голову и мягко положила ладони ему на плечи. Затем – отодвинулась. И, не говоря ни слова, отошла к столу, где принялась старательно закрывать баночки, которые и без того были закрыты.

Она молчала и не поворачивалась слишком долго. Всё это время Оин пытался справиться с ощущением, что внутри у него застрял тупой нож: не смертельно, но стоило вдохнуть, как его снова проворачивало.

– Оин, послушай, мы…

– Ты помнишь, как разрушила клетку и откинула венома? – спросил он, не готовый услышать то, что она собиралась сказать.

– Что? – её рука задела баночку, и та звякнула о соседний пузырёк. – Это нелепо. Как я, по-твоему, могла проделать такое?

– Ты мне скажи.

Он повернулся и посмотрел на неё через плечо. Рэйна застыла, силясь понять, откуда взялся этот вопрос. Или пыталась сделать вид, что не была только что поймана на лжи.

– Ты же знаешь, я не в силах… – начала она.

– В лесу нас было трое. Меня можно исключить.

– Значит – Тод. Это же очевидно!

– Он сказал, что не использовал боевую печать.

Рэйна озадаченно моргнула, но быстро нашла объяснение.

– Судя по всему, это был всплеск ауры. Тоду, должно быть, неловко признавать, но такое случается от испуга. Аура вспыхивает сама собой, особенно если…

– Его аура запечатана, – прервал Оин. – Ты не знала?

Она медленно покачала головой. Растерянность на её лице казалась неподдельной.

– Тод рос при каменоломне, – Оин медленно поднялся с кровати и потянулся за рубашкой. – Мару, попавшим туда, запечатывают ауру и некоторые способности – всем без исключения. Как раз на подобный случай, чтобы никто не мог случайно или намеренно обрушить породу.

Он накинул рубашку на плечи и снова повернулся к Рэйне.

– Поэтому Тод думает, что это была ты. И я склонен согласиться с ним, потому что та вспышка, что разрушила клетку, была зелёной. Прямо как твоё шиёсо.

– Мы же были в лесу, – нашлась она. – Там кругом одна зелень. Может, это был какой-то отсвет. Я не знаю, что там произошло, Оин. Не помню. Но клянусь, я не…

– А что насчёт той молнии между вами? Между тобой и Тодом.

– Трибоги, – выдохнула Рэйна и прикрыла глаза ладонью. – Я всего-то случайно щёлкнула его своим шиёсо. Это не…

Она не нашла слов, позволив растерянности на мгновение взять верх. Но сразу ухватилась за раздражение, как за надёжный щит.

– Дар не может просто пробудиться, понимаешь? – каждое её слово прозвучало тихо, но увесисто. – Я же говорила тебе: для этого нужен мэйнар.

– И ты не думала, что Тод и есть он? – спросил Оин, преодолевая сопротивление этой мысли.

Рэйна побледнела и вдруг разозлилась ещё сильнее, будто он сказал что-то опасное.

– Да что ты прицепился к нему, как репей!

– Потому что он – мару. И вы двое…

– Если бы наличия любого шиёсо было достаточно, мой народ не был бы так привязан к Тригорью. – Рэйна шагнула ближе, упрямо вздёрнув подбородок. – Связь, о которой я говорю, возникает только между людьми из горных кланов. И когда это происходит, никто не сидит и не гадает – она это или что-то другое.

– Тогда объясни мне ту молнию.

Рэйна всплеснула руками – ей хотелось оборвать этот разговор. Но она знала, что Оин не отвяжется.

– Что-то просто всколыхнуло моё шиёсо.

– Например?

– Да что угодно! Я не принимаю сбор. На дворе – Двулуние. А вы с Тодом напридумывали невесть чего.

На краткий миг Оин ощутил стыдливое облегчение. Он хотел ошибиться в причастности Тода и довериться её суждениям. Рэйна провела много времени вне гор, вдали от Древа, и то, что она перечислила – всё это могло сказаться.

И всё же эти объяснения не складывались ни с тем, что видел Тод, ни с тем, что чувствовал он сам.

– Тод эруанец.

– Я знаю, – Рэйна нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт.

– Вдруг у него и Сиенитов есть общий предок? Что, если связь не такая чистая и закрытая, как вы думаете?

– Мой дар – спит! – горячо отрезала Рэйна.

Она слишком упрямо отрицала возможное. Поэтому Оин не мог не задаться вопросом: что она прячет за этим? Страх? Боится, что Сиениты узнают о её встрече с мэйнаром и попытаются добраться до него? Или Штормовое Древо снова потребует жертвы?

Если так, им действительно стоило прекратить этот разговор.

Он взял с тумбы намиду и прижал к повязке. От неё по телу расползлось целебное тепло, медленно снимая остатки боли, но даже оно не могло прогнать холод, поселившийся где-то внутри.

Рэйна подошла ближе. Хотела помочь застегнуть рубашку, но Оин отстранился.

– Ты мне не веришь, – сказала она.

Он помотал головой. Тогда она вдруг схватила с кровати секстант и сунула ему в руку.

– Взгляни сам!

Оин растерянно уставился на устройство в своей ладони.

– Взгляни и убедись.

Это было самое простое решение – поднести секстант к глазам и разом развеять подозрения. Но рука не поднималась. То ли из страха увидеть подтверждение, то ли презрение в её глазах – такое же, как в их первую вылазку в лес, когда он позволил себе сделать это без спроса. Сейчас он почему-то не чувствовал права переступить эту черту.

«Это не для твоих глаз».

Тогда он не понял её слова.

Он откинул секстант обратно на кровать.

– Прости. Что-то меня занесло.

Рэйна смотрела настороженно, не веря, что он отступает. В глазах ещё тлели упрямые огни шиёсо, и Оин никак не мог отвести взгляд. Ему стоило уйти, пока он не наговорил лишнего. Но она внезапно оттаяла и взялась за его правый рукав, чтобы повязать узлом, как обычно делал он сам. Тогда слова сорвались сами.

– Иногда мне просто кажется, что я вижу его… твой дар. Без всякого секстанта.

Рэйна медленно подняла глаза.

– С самой первой встречи, – он отвернулся к двери – так было проще говорить. – Поначалу я думал, это блики. Или какая-то мару-техника, вроде гипноза. Потом решил, что мне и вовсе мерещится. Но иногда… когда ты злишься или стоишь слишком близко, я снова вижу его. Наверное, поэтому мне кажется, что твой дар не спит так крепко, как ты думаешь. Хотя тебе, конечно, лучше знать.

Он замолчал.

Рэйна стояла неподвижно, в полной растерянности, будто он сказал лишнего. Или хуже – озвучил нечто такое, чего она не хотела слышать. Он выдал себя. А она промолчала.

Поэтому он развернулся к двери и оставил её.

Ночь снаружи встретила его звёздами и ликом Двулуния, взирающего на мир с древним, безмолвным величием. Оин долго не мог оторвать глаз от неба, жалея, что так и не глянул в секстант. Может, тогда хоть что-то встало бы на место.

Мэйнар.

Каково это – знать, что в целом мире есть единственный человек, предназначенный лишь для тебя, а ты – для него? Где-то он уже живёт свою жизнь или жил когда-то, ещё не зная твоего имени, не зная, сойдутся ли ваши дороги. А твоё сердце всё равно тянется к нему, словно река к морю. Помнит его, как потерю.

Не преодолеть. Не пересилить…

Если Тод мэйнар Рэйны, это объясняло, откуда взялись противоречия в его словах и поступках. Можно сколько угодно говорить, что не ждёшь взаимности, и всё равно не суметь удержаться на расстоянии от того, к кому тянет всем нутром.

Прогулка по крыльцу только сильнее взвинтила Оина. Раньше он бы нашёл способ избавиться от терзаний: напился бы и сунулся на фестиваль устраивать битву за венки девчонок. Теперь, примерив эту мысль, она показалась ему странной, как одежда, из которой он вырос.

Он ещё немного потоптался на одном месте и только собрался вернуться в дом, как у ворот показались знакомые фигуры. Сиениты.

Тот, кого Рэйна называла Дэанором, стоял у ограды так спокойно, будто явился не к чужому дому, а к месту назначенной встречи. Второй – держался за ним.

– Рэйна-вей, – требовательно позвал Дэанор. В его руке, как приманка, тускло блеснул флакон с грозовым сбором.

Оин почувствовал, как в нём медленно, лениво поднимается злость. Эти двое явились не для того, чтобы помочь ей.

– Оставь здесь, – сказал он, кивнув на каменный выступ у ограды. – Я передам.

На этот раз оба Сиенита не стали игнорировать его.

– Рэйна-вей, – повторил Дэанор жёстче и добавил ещё несколько слов, которых Оин не разобрал.

– Она не выйдет.

Второй Сиенит зло усмехнулся одними губами:

– Шайра арнар.

– Сам ты катись в Пекло.

Дэанор оскалился, будто услышал что-то забавное, облокотился на ограду и занёс стеклянный флакон прямо над землёй, грозя выпустить его из пальцев.

Оин невольно шагнул вперёд.

Он понимал, это всего лишь демонстрация. Не верил, что флакон разобьют и оставят Рэйну без сбора – не в их интересах было подвергать её опасности. Он не знал, нужен ли ей по-прежнему этот сбор. Не знал, спит ли её дар или проснулся. Но не мог допустить, чтобы те же вопросы возникли у Сиенитов, чтобы они нашли новую точку для давления.

Не выдавая страха и сомнения, он выступил на край крыльца перед лестницей. От глаз к вискам поползло знакомое жжение. Теневая взбаламутила кровь – воздух вокруг него потемнел, будто сама ночь побагровела и сгустилась за его плечами. Он не мог ринуться в драку – не сейчас, когда кости только срослись. Но голодная теневая внутри уже рванула к ладони.

Оин сделал усилие и выпустил её ровно настолько, чтобы держать на привязи, словно живое зло. Сдерживать её оказалось больнее, чем прятать. В глазах тут же потемнело, а рёбра вспыхнули – вот-вот треснут.

Сиениты обменялись усмешками, наблюдая, как он борется с собственной силой.

– Слабый Теневой, – медленно проговорил Дэанор, коверкая произношение. – Ты не говорить за Рэйна-вей.

Оин усмехнулся, чувствуя на языке привкус крови.

– Верно. Не говорю. Но вы у моего порога. И если не уберётесь… А’дан – рэн-маи.