Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 44 страниц)

Снизу донеслись голоса – вторглись в их молчание, как незваные гости. Сначала глухо, но быстро наросли, будто кто-то спорил.

Дэйзи, ворча, повернула к двери.

– В эруанском запределье и то поспокойнее, чем в этом доме…

Оин спустился за ней в холл, тяжело переставляя ноги. Его мутило после того, как аномалия покопалась в его голове, и от всей внезапно открывшейся правды. Но вялость испарилась, как только он увидел распахнутую входную дверь и двух ордейских монахинь на пороге.

Мимо друг за дружкой пробежали близнецы – у них, кажется, было всё в порядке. Оин пропустил их к лестнице, а сам свернул к малой приёмной, откуда звучали голоса.

Агнесс кутала покрывалом плечи Риксы, пока та, скрестив руки на груди, с вызовом глядела на Амми, замершую на диване с отрешённым видом – по-прежнему растрёпанную и в ночной сорочке. Дэш неподалёку от них переговаривался с женщиной в строгом далирском платье, с волосами, убранными под тёмный чепец. Оин сразу узнал в ней госпожу Мерисию, которая приходилась Амми родной тёткой.

Мерисия обернулась, глянуть на вошедших: Дэйзи едва ли заинтересовала её, а вот на нём взгляд её задержался. Воткнулся, как булавка, – она тоже узнала Оина, но не удостоила приветствием. В прежние времена эта женщина видела в нём лишь порочную заразу, пагубно влияющую на Амми. Ничего не изменилось.

– Благодарю, что дали пристанище моей племяннице, господин Сприт, – сухо продолжила Мерисия. – И за твоё сообщение, Рикса. Если бы не ты, мы бы ещё долго не знали, где её искать.

Рикса приняла благодарность коротким, напряжённым кивком, потому что уже заметила Оина на пороге, и теперь косилась на него с опаской. Обещание, брошенное ему в сердцах пару дней назад, она выполнила. Только не думала, что так скоро придётся разбираться с последствиями.

Амми тоже подняла голову – на миг в лице мелькнула надежда – и она сорвалась с места.

– Прошу тебя, Оин! Прошу, помоги мне!

Она попыталась спрятаться за его спину, как за прочную стену, и вцепилась в его пустой рукав. Оин сдвинулся в сторону, вновь открывая её взгляду Мерисии и монахиням.

– Прости меня, – Амми дёрнулась за ним. – Я заглажу вину. Только не отдавай меня им! Ты ведь обещал заботиться…

– Хватит, – оборвал он.

Глаза её расширились, в них мелькнуло непонимание. Затем – ужас, исказивший её и без того обезображенное лицо.

– Ты же обещал…

Оин слышал, как дрожит её голос, но всё равно повернулся и проговорил:

– Покинь мой дом, Амми.

Отстранив её от себя, он кивнул Мерисии, давая понять, что не станет препятствовать. Та поджала губы, но двинулась в холл и сделала знак монахиням. И когда те вдвоём направились к Амми, она заверещала так громко, будто сам Вергул собрался утащить её в Пекло.

Оину стало тошно от её криков, но он не шелохнулся, чтобы помочь ей. Только смотрел, как монахини волокут её, подхватив под руки, к ожидающему возле дома дилижансу. Амми пыталась вырваться и схватиться за всё подряд – за край арки, за угол консоли перед выходом, едва не опрокинув ту вместе с выставленным графином… За рукав Рэйны, застывшей на крыльце вместе с Тодом.

Они только вернулись.

Тод взял Рэйну под локоть и втянул в дом, не позволяя Амми уцепиться за неё, где Оин неподвижно наблюдал, сквозь открытые двери, как ту небрежно сажают в дилижанс, словно преступницу.

– Слава всебогам, – послышался из приёмной вздох Несс.

Оин не шелохнулся, пока не хлопнула дверца дилижанса, не заскрежетали колёса. Пока не стихли крики. Затем перевёл взгляд на руку Тода, всё ещё сжимающую локоть Рэйны.

Тод заметил это и отпустил её. Кажется, он собирался что-то сказать, но тут Дэш дал ему знак присоединился к остальным. И сразу всей семьёй они сдвинулись в сторону кухни.

Рэйна неподвижной статуей осталась в холле, будто вросла в пол. Усталые глаза скользнули по лицу Оина, по ссадине на его губе, по незнакомой рубашке – в них застыл вопрос. Оин чувствовал, что задолжал ей извинение за целую ночь беспокойства, но задвинул вину в сторону и сказал:

– Нам надо поговорить.

– Я устала.

Бросив это, Рэйна резко повернула к лестнице, будто его слова сорвали её с места.

Он не двинулся за ней. Просто смотрел, как она пытается сбежать. И когда она была уже на последних ступенях, снова подал голос.

– Настолько устала, что не хочешь пообщаться со своим мэйнаром?

Вопрос едва не сбил её с ног. Рэйна замерла на полушаге и медленно повернулась к нему, глядя во все глаза – больше испуганно, чем удивлённо.

– Ты знаешь?

Он был готов поклясться, что почувствовал, как у неё сжалось сердце – его собственное дёрнулось как струна.

– Знаю.

Глава 36. Под одним небом

Не в силах начать разговор в доме, полном лишних ушей, Оин увёл Рэйну в город.

Они шли извилистыми, тесными улочками, сквозь застывшую в воздухе морось. Улицы лениво шумели, с наслаждением встречая долгожданную прохладу после затяжного зноя.

Для Оина все звуки оставались глухими, точно он брёл под водой, вымотанный, словно моряк в схватке с долгим штормом. Только он знал, что главная буря ещё впереди.

На ходу он часто оборачивался, проверяя, не отстала ли Рэйна. Он непременно заметил бы, вздумай она вдруг повернуть назад к дому. Однако, несмотря на приобретённую способность чувствовать её присутствие, не мог избавиться от привычки доверять глазам.

Он бы взял Рэйну за руку, но весь её вид словно предостерегал от этого.

Она шла молча, смотрела то под ноги, то в сторону – куда угодно, лишь бы не на него. Только раз пригляделась к его рубашке, будто пыталась прочесть по её узору всё, что произошло с ним этой ночью. Оин решил приберечь эту историю до тех пор, пока они не разрешат куда более серьёзные вопросы.

Вина за чужое сердце по-прежнему била его в грудь – он и впрямь, в каком-то смысле, оказался вором, за которого Рэйна приняла его в их первую встречу. Но объяснение, что она не смотрит на него, потому что не может видеть человека, в ком схоронили сердце её брата, совсем не складывалось. Не после того, что было вчера у реки.

– Может, скажешь уже, куда мы идём? – спросила она, не скрывая раздражения.

– Скоро сама увидишь, – бросил он через плечо с улыбкой, будто ему просто вздумалось впечатлить её.

На главной улице они быстро вышли к городской ратуше – та возвышалась над домами, окутанная строительными лесами почти до самого купола. Работы по реставрации остановил ещё не пролившийся дождь, согнав строителей под навесы, и теперь оттуда лениво тянулись тонкие белые змейки табачного дыма.

Обогнув ратушу, Оин направился к служебному ходу, где никого не оказалось.

– Разве нам сюда можно? – взволновалась Рэйна.

– Отступишь, если я скажу, что нет?

Он вопросительно приподнял бровь и жестом пригласил её первой ступить в узкий проход между каменной стеной и деревянными стойками лесов. Она только коротко фыркнула и быстро взбежала по приставной лестнице.

На первом ярусе Оин обогнал её и снова пошёл впереди, осторожно ступая по узким деревянным настилам. Рэйна пробиралась следом, уверенно переступая через поперечные балки и пригибаясь под раскосами. На участке, где настила не хватало, он протянул ей руку. Будучи достаточно ловкой, она всё же не стала упрямиться и приняла помощь.

Доски негромко поскрипывали под их ногами. С каждым пролётом город оставался всё ниже и ниже. Сквозь переплетения деревянных стоек уже проглядывали крыши соседних домов, но главный вид скрывался по другую сторону.

На очередном переходе, обходя выступ балки, Оин как-то неудачно поставил ногу. Подошва съехала по мокрой доске. Он только качнулся и ухватился за направляющую лесов. И в миг, когда сердце словно ухнуло вниз с высоты, всего на долю секунды, ему почудилось, будто кто-то дёрнул его за рубашку.

Восстановив равновесие, он обернулся поблагодарить Рэйну. Но та застыла в нескольких шагах от него, вцепившись в верёвочное ограждение – в её широко распахнутых глазах ещё не успел погаснуть испуг.

Оин нахмурился: неужели он ощутил не прикосновение, а только её порыв? Если связь без метки была способна на такое, то что же с ней?

– Осторожнее! – бросила Рэйна сердито и быстро сократила расстояние. – Специально выбирал место для разговора, откуда так просто не выбраться?

– А ты уже собралась сбегать с первого свидания со своим мэйнаром?

Он не стал оборачиваться, чтобы глянуть, как она краснеет: и без связи почувствовал, что она смутилась.

Дальше они вошли внутрь башни, поднялись по винтовой каменной лестнице к круговой смотровой площадке ротонды под самым куполом. Свежий ветерок, гулявший наверху, задиристо растрепал им волосы. Пройдя ещё немного вдоль балюстрады, они остановились возле одной из мраморных фигур Цветения, взирающих с высоты на столицу.

Стоило Рэйне поднять глаза на этот вид, как лицо её посветлело, а взгляд, измождённый ночными поисками, оживился. Пеона распустилась перед ней, как каменный цветок, затихшая и бескрайняя под низким небом.

Дневной свет, пробиваясь сквозь тучи, терял краски, превращал крыши и стройные башенки в единый графитовый узор, уходящий до самого горизонта – туда, где обычно возвышалось Тригорье. Сейчас его скрывала плотная пелена облаков, и, казалось, будто его не существовало вовсе.

И всё же Оин не пожалел, что привёл сюда Рэйну. Этот вид – всё, что у него было. Он хотел показать ей свой мир с высоты, как она привыкла смотреть на свой.

Оин взялся за железный прут, выступающий с торца балюстрады, где не доставало столбца и открывался обрыв. Резной металл холодом впился в ладонь, отрезвляя.

Пока Рэйна смотрела на город, раскинутый внизу, Оин не сводил с неё глаз, и его воображение невольно нарисовало человека, которого она могла представлять подле себя, гуляя среди облаков Сэл’Тарна. Такого же воина из её народа, как она сама. Вряд ли Рэйна думала о ком-то вроде Оина – должнике, запятнанном теневой и шрамами. Сложись всё иначе, он не имел бы права даже стоять рядом с ней.

Мысль эта потеснила решимость, вместо которой пришёл страх, что всё обретённое им, окажется не лишь недолгим сном.

Стоило ему отвернуться, как Рэйна произнесла:

– Наша связь ничего не меняет.

Слова ударили его прямо в грудь. Но неожиданностью не стали, и потому Оин успел встретить их спокойно.

– Знаю, ты уедешь, – сказал он. – У тебя нет выбора.

Она насторожилась, сбитая с толку его ровным тоном, должно быть, ожидая сопротивления. Но ничего из этого не последовало.

– Тогда чего ты хочешь? – спросила она.

– Ответов.

– Каких?

– Почему ты оттолкнула меня там, у реки?

– Я же сказала…

– Я забыл добавить, что хочу услышать правду. – Он подловил её взгляд. – Почему ты не позволила нашей метке завершиться?

Рэйна выдохнула изумлённо и убрала за ухо прядь волос, которую тут же выдернуло назад ветром.

– Откуда знаешь про метку?

– Знаю, и всё. – Он покачал головой. – Расскажу если ответишь на мои вопросы. Только без сказок про отвержение шиёсо. Полагаю, эту причину мы можем сразу отбросить. Так?

До него докатилось её напряжение. Рэйна поджала губы и отвернулась к низкому, серому небу, цепляющему высокие шпили.

– Значит, есть причина весомее, – заключил Оин и тут же предположил: – Дело в моём происхождении? Я ведь чужак. Не хочешь связывать жизнь с кем-то, кто тебя не понимает?

Она неопределённо мотнула головой, не размыкая губ, будто любое слово могло обернуться против неё. Не ощущай Оин, какая растерянность скрыта за этим молчанием, он и вправду поверил бы в её безразличие и сдался.

– Если знаешь про метку, должен понимать, что она значит, – наконец выдала Рэйна.

Не тот ответ, которого он ждал, но лучше, чем её попытки уйти от разговора.

– Это символ союза? – осторожно уточнил он.

– Не символ. – Она едва заметно усмехнулась. – Метка – это клеймо. Самое настоящее. Это не кольцо, которое можно снять, если стало невыносимо. А нерасторжимое, непреложное обязательство.

– Не надо пугать меня ответственностью. Это не проклятие.

– Ах, ты не понимаешь…

– Потому что ты не объясняешь!

Оин отпустил железный прут и сделал шаг к ней. Рэйна отступила. Он сразу остановился, не желая, чтобы она почувствовала себя загнанной.

– Ты говоришь мне о последствиях, но до сих пор ни слова о том, чего именно боишься. Скажи хоть, будь я понадёжнее, или, – он пожал плечом, – будь я тригорцем – это что-нибудь изменило бы в твоём решении?

Рэйна застыла точно ещё одна мраморная фигура под сводом ротонды.

– Я должна быть уже в дороге, – проговорила она отрешённо и оглянулась к выходу.

– Но ты здесь. И за чем-то продолжаешь противиться тому, что, как ты сама говорила, не преодолеть, не пересилить. Если только… – он запнулся, будто следующие слова могли разрушить ту единственную хрупкую нить связи, натянутую между ними, и всё равно сказал. – Если только ты не считаешь, что наша связь – большая ошибка. Ненастоящая, недостойная будущей наир…

– Перестань, – не выдержала она, и голос тут же выдал, что броня дала трещину. – Не бывает связи на пустом.

– Если так, чем тогда я отличаюсь от обычного мэйнара?

Оин сделал ещё один шаг к ней, надеясь сломать наконец клятую стену, выстроенную между ними – содрать слой за слоем, если придётся. Она сводила его с ума. Как бы он хотел, чтобы всё было проще. Хотя бы на минуту оказаться в моменте, где всё уже решено. Где Рэйна доверилась ему. Но всё, что у него было, – это одни слова.

Он посмотрел вниз, на тёмные от влаги улицы. О купол ротонды негромко стучали первые капли дождя. Где-то вдали за облаками сверкнуло. Вместе с порывом ветра, через несколько долгих мгновений, до слуха докатился запоздалый гром и пробрался рокотом в самое сердце.

– Знаешь, – сказал Оин, – если б я только мог, я бы отдал его тебе.

– Нет.

– Клянусь, отдал бы.

– Не говори так.

– Я не просил его.

– Знаю, Оин. Знаю.

Теперь уже Рэйна шагнула к нему, словно испугавшись, что он поверит в собственные слова.

– Тогда почему у меня ощущение, будто, глядя на меня, ты видишь лишь призрак брата?

– Треклятье… – она проговорила что-то неразборчивое на тригорском. – Ни разу, Оин, с тех пор как я обо всём узнала, я не приписала тебе ни каплю вины. И никогда не пожалею, что сердце моего брата спасло тебе жизнь. Слышишь? Никогда! Поэтому прошу… Позволь мне защитить тебя!

Страх, с которым он пришёл сюда, распался, словно башня из песка, смытая волной.

Он не ошибка и не напоминание о чужой смерти. Не наказание. Но слово, снявшее камень с души, обрушило следом целый валун.

Защитить…

У него похолодели пальцы.

– Неужели ты всё-таки решила… – он не смог произнести это. – Вот почему ты отказалась от метки. Она убьёт меня, да? Как только ты встретишься с Древом.

Рэйна обронила две слёзы – те скатились по щекам, оставив ровные, мокрые полосы – и тут же утёрла их.

– Я знаю, ты не понимаешь…

– Да уж, куда мне, невежественному чужаку, осознать такую жертву.

Он поморщился, будто каждое произнесённое слово резануло его по языку.

– Я не планирую жертвовать собой. Но если придётся… Это лишь страховка. Дар я ещё смогу спрятать, но не метку. А без неё никто не узнает о тебе. И тогда, даже если однажды у меня иссякнут силы вынести всё это… – Рэйна задохнулась от собственных слов и опустила голову, тень её ресниц легла на щёки. – Тогда я хотя бы буду знать, что ты останешься жив.

– Ты хоть представляешь, каково это слышать?

– Перестань. Это всё так сложно… Если Фиел узнает…

– Плевал я на этого Сиенита!

– А я нет! – впервые за разговор Рэйна повысила голос. – Он уничтожит тебя! Я знаю, что такое потеря и больше не собираюсь никого терять. Я хочу, чтобы ты жил.

Оин горько усмехнулся.

– Но я уже был мёртв. И получив второй шанс, пытаюсь вымолить у твоей тревоги не убивать меня снова раньше времени. Подумай, Рэйна. Должен быть другой выход. Неужели не найдётся хоть один горный закон, ставящий связь выше твоего обещания, данного Фиелу?

– Законы не защитят чужака. Сиениты вырежут тебе сердце, даже разбираться не станут, – и будут правы. В их представлении ты – сын вора и посягнул на наследницу клана, – за такое смерти недостаточно.

– Тогда метка – наш единственный выход. Никто не покусится на мою жизнь, связанную с твоей. Не станут же они убивать дочь наира?

Рэйна мотнула головой не совсем уверенно, но ненадолго замолчала, снова перебирая в уме все возможные исходы.

– А потом что? Если каким-то чудом у нас получится убедить старейшин признать нашу связь и отменить моё слово Фиелу… Сиениты всё равно вправе забрать у Древа сердце их клана. И тогда мы точно оба погибнем, потому что…

– Потому что тебе придётся исполнить долг, – договорил он.

– Сам видишь, Оин, для нас везде тупик. Я смогу защитить тебя, только скрыв нашу связь. А там, – она махнула рукой в сторону Тригорья, – я буду бессильна.

– Ты не можешь решать за будущее – только за настоящее.

Она прикрыла глаза, будто устыдившись собственной беспомощности.

Оин долго смотрел на неё, пока не произнёс решительно, но спокойно:

– Ну и погибнем.

Рэйна сразу замотала головой.

– Не могу… Если что и случится, то пусть лучше со мной.

Она думала о своих потерях. Оин – о своих. Он слишком многое потерял, чтобы позволить ещё и ей пополнить этот список.

– Если сейчас ты поддашься страху, тогда точно меня потеряешь. Потому что какое бы решение ты ни приняла, я последую за тобой.

– Нет. Ты не посмеешь…

– Ещё как посмею. Не только ты умеешь решать за всех.

– Как же мне донести до тебя?..

Она закрыла лицо ладонями.

Оин осторожно отвёл её руки. Только сейчас, глядя в её отчаявшиеся глаза, его вдруг кольнула странная мысль – а что боги? Рэйна смотрела на проблему через законы, клан, долг и ни разу через призму собственных желаний, потому что те расходились с предначертанным путём.

Так она считала.

– А что, если Трибоги не желают твоего с Фиелом союза?

Он выдержал короткую паузу, давая Рэйне осмыслить сказанное. И сам с удивлением почувствовал, как внутри крепнет уверенность, подталкивая его колкими искрами, словно даже шиёсо с одобрением откликнулось на эту мысль.

– Что, если наша связь – это испытание, посланное тебе, как верной дочери гор? Потому что одним своим решением, будущая наир, ты можешь сохранить баланс власти в трёх общинах.

Она застыла, не сводя с него глаз. На миг даже ветер стих, но по спине Оина бежали мурашки – он и сам не понимал, почему вдруг так ясно поверил в собственные слова.

– Рэйна, тебе указывают прямо на выход, а ты не видишь его, потому что ослепла от страха. Так, может, прекратим уже спасать друг друга, а? – Он осторожно провёл ладонью по её щеке, пригладил выбившуюся прядь волос. – Я пройду с тобой через это. Только… дай мне шанс. Прошу.

Рэйна долго молчала, примеряя его слова на их зыбкое будущее.

– Если мы это сделаем, – проговорила она, – назад пути не будет.

– У меня его уже нет. – Он бережно убрал прядь ей за ухо.

– Как и надёжного плана.

– Мы придумаем.

Оин уловил дрожь, пробежавшую между ними, – и увидел её. Связь. Она натянулась тонкой мерцающей нитью, должно быть, всегда пребывая там, тихо ожидая, пока её заметят. Теперь казалось почти невероятным, что он так долго не ведал о её существовании.

– Ты не понимаешь, чего ты хочешь, – прошептала Рэйна. На этот раз без попытки отстраниться.

– Ну и что же, по-твоему, мне нужно?

– Свобода.

Он усмехнулся.

– Да ну?

Связь с его стороны тут же откликнулась, стянув их плотнее друг к другу.

– Если мы сделаем это, ты навсегда лишишься себя, – предупредила Рэйна тяжело выдохнув – каждое слово давалось ей через силу. – Лишишься дома.

– Ты станешь моим домом.

– Стану.

Она прикрыла глаза, произнеся это так тихо, что голос почти растворился в мягком шуме дождя.

– Но тебе придётся многому научиться. Жить с двойными чувствами… это всё равно что постоянно слышать рядом ещё одно сердце. Всё, что чувствую я, станет твоим – частью тебя.

– Пока одни плюсы, – уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Не шути, Оин. Будет не только хорошее, не только радость. Будет и боль, и страх, и злость…

– Ясно. Что ещё?

Она умолкла, ища слова, но те иссякли. А у него больше не осталось сил сдерживать себя.

Он медленно склонился к ней и, едва касаясь, провёл носом по её щеке.

– Что ещё? – повторил он.

– Будут моменты, когда ты перестанешь понимать, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. – Рэйна чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него. – И тебе тоже придётся делиться. – Она произнесла это почти с угрозой, но её аура, окутавшая их обоих, выдала трепет.

Он поднял глаза.

– Ты бы хотела этого?

Она с готовностью кивнула.

– Тогда буду, – хрипло пообещал он.

– Оин…

– М?

– Я… я тебя вижу.

Сперва он подумал, что она вдруг решила ответить на один из его вопросов. Что видит за сердцем в его груди его самого, а не призрак брата. Пока не заметил, как от шиёсо горят её глаза, и понял: это не её свет, а его собственный. Он отражался в её зрачках, тянулся к ней из самой глубины его души.

Рэйна глянула на затянувшуюся ссадину на его губе.

– Потом спрошу тебя об этом.

Она не поцеловала его сразу, лишь осторожно приблизилась, оставляя между ними дыхание и последнее мгновение, когда он ещё мог передумать. Не веря, что это происходит наяву, Оин сам нашёл её губы, задел их, но позволил ей решиться на последний шаг. И когда она сделала его – всё исчезло.

Преграда между ними пала так стремительно, что его оглушило чувствами, как волной, ударившей о скалу. Он вдруг стал невесом, будто наконец перестал цепляться за край и сорвался в бесконечность.

От ладоней Рэйны по его груди уже бежали тонкие, колкие нити шиёсо, проникая под рубашку – под кожу. В этот раз связь не медлила, спешила завершить начатое. С жадным рвением она прошла сквозь тело, настойчиво прокладывая путь к самому сердцу, наращивая напор, словно пыталась разломить ему грудную клетку, чтобы втиснуться туда скорее во всей своей полноте. И даже тогда Оин не прервал поцелуй.

Когда давление стало совсем невыносимым, он резко вдохнул, и всё же оторвался от Рэйны. Но она не позволила ему отступить, крепко удержав за рубашку, чтобы не нарушить установление чар. Да он и не стал бы. Только замер над ней, вжимаясь пальцами в балюстраду.

На мгновение, когда раскалённая вспышка пронзила его от груди до затылка, расщепив что-то внутри, заставив жилы окаменеть, показалось, что тело не выдержит. Но в следующий миг всё оборвалось. Вместо обжигающего жара по телу разлился трепет, – непривычный, не принадлежащий ему, – и коснулся самой души, как робкие прохладные пальцы.

Она.

Только это Оин и успел осмыслить.

А затем что-то стремительное распахнулось ему навстречу, хлынуло сквозь него, смешивая чувства в бесконечный поток. Они распускались внутри яркими грозовыми цветами, чистыми и невесомыми, но столь пронзительными, что захватывали дух. Оин уже не различал, что рождается в нём, а что приходит от Рэйны, пока они отражались друг в друге, как два зеркала, беря и возвращая обратно с новой силой.

Оин…

Сердце больно сжалось. Его ли?

Он не успел различить, охваченный головокружительным трепетом, унёсшим его далеко, словно быстрая река к истинному дому. И в какой-то миг поймал себя на мысли, что не хочет искать берег…

Не ускользай.

Он ничего не слышал. Он тонул. Задыхался в бесконечности трепетного непокоя. Растворялся…

И вдруг – всё прекратилось.

Оина выдернуло обратно под серое небо. Он растерянно моргнул, дрожа, весь переполненный необъятными чувствами.

– Всё в порядке. Я здесь. Я просто закрылась. – Рэйна беспокойно коснулась его щеки прохладной ладонью, и сама казалась немного напуганной. – Лучше будем делать это постепенно, пока ты не привыкнешь.

Оин кивнул, ощутив, как холод балюстрады впивается в ладонь и поясницу. Наверное, у него подкосились ноги, раз Рэйна прислонила его к поручню. В ушах звучал неровный, двойственный стук сердец, но постепенно выравнивался, становясь единым.

Между ними тонкими изумрудными нитями уже мерцала связь – на первый взгляд хрупкая, как паутина, и вместе с тем крепко натянутая.

Рэйна тоже наблюдала за ней с тихим изумлением.

– Так странно, – проговорил Оин, когда мерцание угасло. – Будто наши сердца сшили в одно.

– Так и есть.

Она мягко улыбнулась и прислушалась к чему-то. Наверное, к его ощущениям, которые отзывались в ней так же ясно, как её – в нём.

На обратном пути их застиг прохладный ливень – хлынул стеной и понёсся по мостовым, превратив их в бурные реки. Оин утянул Рэйну за собой под узкий козырёк лавки, чтобы переждать сильный порыв. Там он осторожно, будто всё ещё сомневаясь в своём праве, коснулся её руки. Когда пальцы Рэйны ответно переплелись с его, он сжал её ладонь и уже не отпускал до самого дома.

Мокрые насквозь, они вбежали в холл. Дом встретил их умиротворённой тишиной, небывалой для начала вечера. Лишь из комнат справа доносилась весёлая лисья возня.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Рикса выскочила из игровой, где присматривала за близнецами, и нагнала воротившуюся парочку в коридоре второго этажа.

– Оин!

– Потом поговорим, – бросил он, думая, что ей вздумалось извиниться за выходку с Амми или вроде того.

– Да постой же! – одёрнула Рикса и тут же осеклась, заметив, как Рэйна освободила руку из его ладони.

– Ну чего?

– Дэйзи велела передать тебе.

Оин взял у неё весть. Это была записка от господина Морталума с настойчивым требованием ему явиться с утра в Корпус вместе с объяснительной насчёт прогулов, иначе ему грозило увольнение – последнее, о чём Оин мог думать. Его жизнь только что перевернулась с ног на голову, и едва ли он мог всерьёз расстроиться оттого, что не придётся каждый день созерцать перед собой кислое лицо вскрывателя.

– Где Дэйзи? – спросил он.

Рикса перевела взгляд с раскрасневшейся Рэйны обратно на него.

– Ещё днём отбыла в Корпус вместе с Дэшем.

Оин цокнул языком. Он намеревался поговорить с ними двумя, чтобы не оставлять в неведении о случившемся. Может, даже спросить совета о том, как действовать дальше с Сиенитами и как совместить его новую жизнь со старым долгом.

– Ладно. Тогда мы… подождём их в комнате. – Он открыл дверь, пропуская вперёд Рэйну. – Нас не беспокоить.

– Уж поняла, – пробормотала Рикса, когда дверь за ними захлопнулась.

Комната в их отсутствие остыла, наполнилась запахом дождя.

Рэйна поспешила закрыть окно, собираясь вытереть воду, скопившуюся на подоконнике. Но Оин не дал ей этого сделать, оттеснив к комоду. Там, путая пальцы в её волосах, снова поцеловал.

За время пути от ратуши до дома он уже успел истосковаться по ней.

– Простудишься, – тихо выдохнула она ему в губы.

Он улыбнулся, нехотя позволив ей отстраниться. Рэйна помогла ему стянуть мокрую рубашку, откинула её на спинку стула и достала из комода привычную серую, затем принялась застёгивать её на нём, не позволяя Оину перехватить инициативу. Дойдя до верхних пуговиц, она остановилась и посмотрела на метку на его груди – та заняла ровный участок кожи между рубцами от шрамов.

Оин тоже опустил голову и глянул на замысловатый узор, похожий на плетение трёх мор.

– Мы называем этот знак «мэй», – сказала она.

– Как это по-ивейски?

– В ивейском нет такого слова. Наверное… это можно объяснить как узнавание чего-то бесконечно близкого, давно утраченного и вновь обретённого. Как возвращение к истоку.

Она бережно провела пальцем по тонким линиям символа.

– Здесь… моё имя.

Оин поднял на неё взгляд и осторожно потянул к себе за пояс.

– Тебе тоже нужно переодеться.

Узел пояса ослаб, и полы рин-тары открыли ему нижнюю тонкую тунику Рэйны и такую же метку на груди, как у него, отличавшуюся лишь частью узора. Он никогда не думал о том, как его имя смотрелось бы, будь оно морой, – оно оказалось на удивление незамысловатым.

Рэйна отвела взгляд. Он прислушался к ней, пытаясь понять истоки её смущения: исходило ли оно из желания или наоборот? Казалось, её чувства витают где-то неподалёку, но он никак не мог достигнуть их, будто пытался читать закрытую книгу.

– Убери это, – тихо попросил он.

– Что?

– Эту ужасную стену между нами.

– Ты не умеешь заслоняться от меня.

– Так научи. А то это какая-то пытка, быть снова отрезанным вот так…

Рэйна едва заметно улыбнулась и приоткрылась ему. До Оина вновь докатилось ощущение удивительной цельности, словно он – тихая заводь, снова соединённая с морем. Прошло всего ничего с момента, как они скрепили связь, а он уже не помнил, как это – жить без неё.

– Чтобы тебе научиться отстраняться, – сказала она, – сперва придётся взять под контроль шиёсо и… Что такое?

Она, видимо, ощутила, как всколыхнулось его спокойствие. Оин ещё не сказал ей. Не сказал, что никогда не сможет управлять даром, потому как тот не прижился – просто поселился в его теле, как отшельник.

– Без шиёсо не обойтись? – спросил он.

– Как ты себе это представляешь?

– Не знаю. При помощи силы воли.

– Тогда тебе придётся превратиться в камень. – Она нахмурилась. – Что ты мне не договариваешь?

Он застегнул последнюю пуговицу рубашки, скрыв метку, и выскользнул из-под её изучающего взгляда, совершив самый бессмысленный побег в своей жизни. Рэйне и секунды не понадобилось, чтобы различить за этим его стыд.

– Если что-то не так с твоим шиёсо, я должна знать, – сказала она настойчиво.

Оин кивнул: её право.

Но как признаться, что он втянул её в связь, где теперь ей придётся всегда быть сильной за двоих? Всегда держать для него этот заслон, как клятый щит. Сколько она так продержится?

Он увидел, как Рэйна двинулась к тумбе, и похолодел, когда она взяла секстант.

– Я хочу взглянуть, если ты позволишь.

– Могу я отказаться?

– Ты задолжал мне кое-что, помнишь? – мягко напомнила она.

Конечно, он помнил своё непрошеное вторжение. У Рэйны было полное право устроить ему небольшое возмездие. Вот только узри она в нём то, что видел он… Не тело, изуродованное агмару, а его суть – то, что он сам разрушил. Одного взгляда будет достаточно, чтобы она ужаснулась и пожалела, что связалась с ним.

Почувствовав, как она снова отгораживается, Оин больше не стал спорить.

– Хорошо.

Что тянуть, если он и так перед ней, как на ладони?

Он отошёл к окну, оставляя больше пространства между ними. Казалось, в жизни ему не приходилось делать ничего страшнее, чем позволить кому-то увидеть своё внутреннее уродство.

Рэйна поднесла окуляр секстанта к глазам.

Смотрела долго, будто исследовала каждую прерванную нить шиёсо, каждый всполох растерзанного дара, прошедшего через смерть её брата. Притом ни одна чёрточка на её лице не дрогнула. Даже аура не трепыхнулась, будто спрятанная за каменную стену. Оин ждал её слов, как приговора.

Наконец Рэйна отняла секстант от глаз.

Несколько долгих мгновений она не спешила говорить, просто смотрела на него – так внимательно, что он не выдержал и первым отвёл взгляд.

– То, что сердце Райдена даровало тебе жизнь, – уже невероятное чудо, – сказала она. – Не твоя вина, что оно не смогло исцелить всё. И потом, Оин, – она подошла и положила руку ему на грудь, – ты же рождён нао. Природу не обманешь.