Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 44 страниц)

Амми коснулась запястья, будто следы от амулетов вновь стали саднить.

– В Рэйне и правда есть что-то такое… редкое. А вы, мужчины, всегда тянитесь к неукрощённым стихиям. – Она отхлебнула из кружки травяного взвара. – Но я не думаю, что такой нрав практичен в быту.

– Вообще-то, она вполне…

Она сразу подняла ладонь:

– Прости, я не так выразилась. Я лишь хотела сказать, что вы двое из разных миров. Да, в ней много силы. Но ты сложнее. Ты живой, как пламя. А она порывиста и холодна, словно дикий ветер. Между вами ничего общего.

Оин не смог возразить и откинулся на спинку стула. Деревянные перемычки неприятно впились в шрам на спине. Рэйне и впрямь удалось раздуть в нём неслабое пламя. Но с самого начала он знал: их столкновение временно, пока всё не встанет на свои места.

– Твоя правда, – сказал он наконец.

Амми чуть улыбнулась.

– Конечно. Ну, подумай сам, – произнесла она мягко, – как ни поглядишь, вы препираетесь да соперничаете. Разве с нужным человеком должно быть так трудно? Не то что мы с тобой. Верно? – Она подалась вперёд, положив ладонь на скатерть рядом с его. – Мы всегда находили общий язык. С самой первой встречи могли болтать часами и смеяться. Помнишь, как ты украл меня со скучного отцовского приёма? Это был лучший вечер в моей жизни. А ту ночь в цветочной беседке за моим домом… Помнишь?

Оина заново окунуло в тот момент – в сладкий запах влажных цветов и её частое дыхание возле самого уха.

Он поёрзал на стуле и ответил сдержанно:

– Помню.

И вдруг отчётливо увидел её перед собой, будто только очнулся от сна: Амми действительно приехала к нему и сидит тут, перекинув густые, каштановые волосы на одно плечо. Всё такая же красивая, несмотря на шрам, которого больше не стеснялась и не прятала. Она свыклась с этой отметиной быстрее, чем он со своим увечьем.

Вспомнив о нём, Оину вдруг стало неуютно в собственном теле. Словно почувствовав это, Амми положила ладонь поверх его руки. Раньше он бы сделал это сам – взял бы её за руку с присущей ему уверенностью и не задумываясь. А теперь смотрел на их соединённые ладони и ничего не испытывал.

– Оин…

– Я ничего не обещал тебе.

Он не намеревался грубить, но понимал, к чему она клонит, и не мог ей этого дать.

– Знаю, – легко ответила она. – Я ничего не жду. Тебе не нужно платить за мою поддержку. Или есть что-то постыдное в том, что мне хочется просто быть рядом?

Он снова посмотрел на Амми и понял, что с момента её приезда так ни разу по-настоящему не поинтересовался: как она? Как ей жилось всё это время при монастыре, куда её запихнули не из милосердия. Судя по всему, не особенно сладко.

– Почему не говорила, что в ордейской общине живётся паршиво?

– И что бы ты сделал, забрал бы меня? Ну знаешь… – её глаза увлажнились, но Амми быстро справилась с собой. – Я не хочу быть обузой. Я не для того приехала. Просто ты так много рассказывал мне о доме, в котором вырос, и я подумала, что тоже смогу найти в нём пристанище. Хотя бы временно. Но твои сёстры держат оборону, будто я какое-то чудовище.

– Они просто…

– Оберегают тебя. Знаю.

– Я хотел сказать, с подозрением относятся к чужим.

– Может, и так. Но дело не только в этом. Им пора отпустить тебя, – она чуть сжала его руку. – Скоро я найду жильё и надеюсь, ты будешь моим частым гостем. Мы сможем часто гулять, как сегодня. Хоть каждый день.

Оин усмехнулся.

– Боюсь, за частые прогулы меня попрут из архивов.

– Значит, найдёшь место получше, – улыбнулась она.

– Это не так-то просто.

– Ну, если совсем будет худо, ты всегда можешь вернуться к своему делу…

Оин отнял у неё руку так резко, что Амми ахнула. Он не желал задеть её, но мысль о возвращении к старому ужалила его до раздражения.

– К теневой я не вернусь, – сказал он, понизив голос. – Я пообещал себе. И Дэшу. Всем.

– Прости. Я думала, эта твоя новая жизнь в доме дяди – временная мера, – быстро проговорила она.

– Временная, да. Но я буду жить у Дэша, пока не выплачу долг.

– То есть, пока не состаришься, учитывая твой нынешний скромный достаток?

– Видимо, так.

Он отвернулся к окну, где за мутным стеклом проходили люди с венками и корзинами. Начинало темнеть, и в отражении он уловил себя, словно какого-то незнакомца, смирившегося с чужой жизнью.

– Хорошо. Я понимаю: теневое дело несёт в себе риски, – осторожно продолжила Амми. – Но ты и раньше это знал, и тебя это не пугало. Потому ты и был лучшим.

Оин молчал.

– Ты же мечтал доказать, что теневая может быть не только грязным ремеслом, но и ключом к решению проблем мира. Что случилось, раз ты решил вдруг похоронить свои идеи?

Сложно было уместить последние месяцы в один разговор. Он так и не рассказал ей про отца.

– Теневая начала менять меня, – ответил он.

– Ты действительно так думаешь или так решила твоя семья?

– Не трогай их.

Амми тихо выдохнула.

– Извини, – она потеребила край салфетки на коленях. – Я спросила лишь потому, что с момента нашего знакомства только и слышу от тебя, что они не принимают твой выбор.

– Говорю же, это не их вина.

– Хорошо. – Амми кивнула, будто соглашаясь с ним. – Пусть дело не в семье. Но во всеобщем давлении. Людям свойственно страшиться всего неизвестного и непонятного. Только вместо того, чтобы разобраться в этом, им проще задавить страхами и тех, кто видит дальше них.

Оину не понравилось, как точно её слова попали в брешь в его душе, где таились те же мысли. Да и слышать о себе что-то лестное для разнообразия было приятно. Однако это не перечёркивало пройденного пути. Не заставляло забыть, почему он решил отказаться от прежней жизни и многое переосмыслил. Он своими глазами повидал, как теневая сила и погоня за ней пожирают людей – не только их тела, но и души.

– Я не могу больше так жить, – ответил он, сам не до конца понимая, что вкладывает в эти слова.

– Жаль.

Амми опустила голову и сложила салфетку на коленях в аккуратный квадрат. Очень старательно, будто это помогло ей тщательнее подобрать дальнейшие слова.

– Я просто подумала, тебе будет интересно услышать, что в Ардагаре к тихой поре откроют школу Теневых практиков.

Он застыл.

– Школа Теневых?..

– Ага. Они собираются изучать природу самого Пекла. Хотят найти способ раз и навсегда избавить мир от агмару. Говорят, за эту работу обещают более чем достойную плату.

Школа Теневых.

Он так и не шелохнулся. Просто смотрел на Амми, не зная, как поверить. Не понимая, что задевает сильнее: то, что в соседнем королевстве к его единомышленникам отнеслись всерьёз или, что мир двинулся вперёд без него?

Школа Теневых.

Мысль занозой заползла под кожу.

Несколько месяцев назад он бы не раздумывая рванул в Ардагар обивать пороги тех, кто стоит за столь смелой идеей, пока ему не предоставят место среди первых. А теперь…

– Ты, наверное, думаешь, что забрёл в тупик, – сказала Амми. – Но выбраться из него легче, чем кажется. Нужно только перестать считать единственным выходом тот, который тебе оставили другие.

Оин поднял на неё глаза.

– Дэш спас мне жизнь.

– Знаю. И ты будешь всегда ему благодарен. Но благодарность не должна становиться клеткой.

– Говоришь так, будто всё просто.

– Я так не считаю, но… – она снова подалась вперёд. – Слушай, Оин, как бы сейчас ни было сложно, однажды ты проснёшься и осознаешь, что сложности позади. Что у тебя есть своё место и работа, за которую тебя наконец-то уважают. И, может быть, кто-то рядом, кто всегда верил, что ты способен на большее. Но для этого нужно действовать уже сейчас.

Школа Теневых.

Оин помотал головой, не собираясь всерьёз размышлять об Ардагаре. Однако задумался, не ошибся ли он, отринув призвание ради пресловутой нормальности, принять которую так долго себя уговаривал. Принял бы он её так же легко, если бы не отвлёкся на Рэйну?

Оин снова отвернулся к окну. Темнота за стеклом совсем сгустилась, загоняя прохожих с улицы к тёплому свету таверны. Дверь то и дело открывалась, впуская новых людей, их голоса и тяжёлую вечернюю духоту. В зале вдруг стало так тесно, что захотелось сбежать. Так же, как из дома Дэша, где ему давно не хватало места. Даже из этого большого жаркого города, где он теперь задыхался.

– Неужели к нам снова пожаловал молодой Сприт!

Оин притормозил на выходе из таверны и обернулся, увидев у стойки хозяина «Сонной Совы» – сухого старика-ину с седыми ушами и бакенбардами, в замшевом жилете с пряжками. Он щурился, будто не веря глазам, и когда Оин поздоровался с ним, сразу расплылся в улыбке.

– Давненько вы не заглядывали, молодой господин. Даже ваш вечно занятой дядя и тот наведывается чаще.

Оин медленно нахмурился.

– Дэш?

– А кто же ещё? – старик махнул рукой внучке за стойкой, той самой девчонке, что обслуживала их. – Лисса! Сбегай-ка наверх, принеси ту вещицу, которую господин Дэшер оставил на прошлой неделе.

– Вы, должно быть, ошиблись, – сказал Оин. – Всю прошлую неделю Дэш был в Мерли.

– Нет-нет, молодой человек, память у меня ещё не настолько дырявая. – Старик довольно постучал пальцем по виску. – Ваш дядя снимал у нас комнату с первых фестивальных дней. Как всегда, просил не беспокоить.

Оин ощутил, как в груди что-то неприятно сдвинулось, когда Лисса вернулась и протянула ему небольшой футляр от пера с гравировкой ПОРЧА.

– Что-то не так? – спросила Амми, беря его под руку уже на улице.

Он не мог сказать наверняка, пока не переговорит с Дэшем. Но в голову уже закрались подозрения.

Глава 32. Потеря

В архивах было тихо, как под землёй. Тишина изредка нарушалась шуршанием заклинаний и сухим кашлем смотрителей, надышавшихся пылью с ветхих страниц.

Оин развернул очередной свиток, поскрёб пером на полях, делая заметку, и снова задумался о том, как поговорить с Дэшем. Вчера не успел – тот снова уехал.

Что до Рэйны с Тодом…

Оин решил не лезть туда, где ему не осталось места. Лучше сразу убрать себя из нерабочей формулы, чем стоять рядом и делать вид, будто результат его не касается. У него есть свои дела. Своя жизнь. Этого хватит на какое-то время, чтобы отвлечься. Как минимум он должен позаботиться о благополучии эруанок. В последнее время Кайдена вновь сделалась нелюдимой, опять стала прятаться за Рут – но даже той иногда не удавалось выманить её из шалаша. Оину приходилось забегать домой между сменами, чтобы уговорить пообедать за столом. Ему, как ни странно, Кайдена доверяла всё больше.

Оин решил: когда Дэш наконец уладит вопрос с бумагами на опекунство, он возьмёт её – и Рут, конечно, куда без неё – на какой-нибудь нешумный цветочный фестиваль или ярмарку сладостей. Пусть выберут всё, что захотят.

А потом, когда Кайдена перестанет нуждаться в такой пристальной опеке, когда научится не вздрагивать от любого шороха и станет смело выбирать друзей, он уже подумает, что делать с собственной жизнью. Может быть, задумается и об Ардагаре.

В дальнем углу зала кашлянул старик-переписчик. Оин отвлёкся и поймал себя на том, что давно не видит перед собой строк, а всматривается в собственное отражение в капле чернил. Он тихо выругался, промокнул пятно на свитке и снова склонился над работой.

– Я заметил, господин Сприт, что в свободное время вас интересует тригорская тема, – сказал архивариус, принимая у него бумажный отчёт в конце смены. – Что конкретно вы ищете?

– Как снять проклятие, – бросил Оин, уверенный, что любопытный старик посмеётся над ним и отстанет.

Ещё несколько дней назад он бы заинтересовался этим разговором, но сейчас в голове стоял гул от чужих имён, дат и сложных печатей. Да и сам он за время поисков наткнулся лишь на пару спутанных упоминаний Трибогов, скучные записи о флоре Пепельных вершин и устаревшие формулы заклинаний, полезные разве что для каменщиков Старовековья. Ничего толкового.

– Проклятие, – задумчиво протянул старик. Подбородок у него дёрнулся, будто он прожевал слово. – Вряд ли вы что-либо найдёте здесь. С этим вопросом вам стоило бы обратиться в королевскую библиотеку. И должен сказать, что в ваше рассуждение с самого начала закралась ошибка.

– Да ну? И какая же?

– Если речь о тригорских кланах, то их связь с горами вовсе не проклятье.

– Тогда что же?

– Договор.

Оин прищурился:

– Не вижу разницы.

– Но она огромна, – спокойно ответил старик. – Проклятия накладывают, чтобы измучить или наказать. А договор заключают, чтобы соблюсти баланс.

Он поднялся с места, шурша мантией о край стола, собираясь вернуться к своим делам, но добавил напоследок:

– Прежде чем пытаться что-то исправить, господин Сприт, задайте себе вопрос: что из-за этого рухнет.

Оин не собирался задаваться никакими новыми вопросами. Он уже решил оставить всё это.

Дома его встретил запах капустного пирога.

Был поздний вечер – детвора уже разбрелась по комнатам. Только Амми поджидала его на кухне.

К его приходу она отдельно накрыла стол: расстелила красивую салфетку, положила приборы – те, что полагается выкладывать к ужину в приличных домах, – даже поставила чашку из одного сервиза с тарелкой. Оин прошёл мимо подготовленного для него места, не зная, как отнестись к столь непривычному уюту, и налил себе воды.

Потом всё же сел и спросил:

– Не видела Рэйну?

– Ушла с Тодом.

Ну разумеется. С ним.

Он стиснул зубы и отклонился, чтобы не задеть Амми, пока та выставляла перед ним тарелку с тушёным мясом.

– Куда они ушли?

– Не знаю. Может, свидание, – рассудила Амми, принимаясь нарезать пирог. – Кажется, они очень ладят. Я ещё во время праздника заметила. Тод так заботливо поправлял её накидку… Ты что опять не ешь? Не нравится?

Оин всё-таки заставил себя поковырять мясо и съесть немного пирога. Каждый кусок шёл с трудом. Когда Амми на минуту вышла, чтобы проверить, что за шум устроили близнецы, он поднялся и соскрёб остатки еды в ведро возле мойки, прикрыв всё сверху капустным листом.

От чая он и вовсе отказался, сославшись на необходимость доделать архивные дела. Амми с пониманием отнеслась к его занятости и удалилась наверх, старательно не выдавая досады. Может, чувствовала, что в нём нарастает раздражение. Оину было совестно за своё настроение – она так старалась угодить ему, а он не мог даже смотреть на приготовленную ею еду. Ну хоть с комнатой для неё всё решилось. После инцидента с Рэйной Амми выделили другую – ту, что принадлежала мальчишкам. Она как раз опустела на одного: Сивер отбыл на практику в Истар, как и планировал. Эйк на время переселился к Тоду, чему последний был совсем не рад.

Оин улёгся раньше обычного. Лежал в полутьме и слушал дом: скрип половиц и тихие шаги ребятни на втором этаже. Ждал, когда придёт сон.

На самом деле – когда отворится входная дверь.

Он всё ещё не понимал, что ему делать. Стоит ли поговорить с Тодом о Рэйне, о её даре, об их связи? Вдруг он не знает. Окажись он сам на его месте, хотел бы знать?

Да.

Нет.

Проклятье…

Они вернулись уже за полночь. Пересекли холл бесшумными шагами, тихо переговариваясь между собой.

Оин наблюдал за ними с дивана из темноты приёмной, собирая в голове собственную картинку из обрывков теней и звуков.

Когда они скрылись наверху, он повернулся на спину и выдохнул тяжесть из скованной груди. А новому вдоху не хватило места.

Он не знал, как заставить себя переждать всё это.

– Ты что, умер? – просипела над ухом Рут.

Оин моргнул.

За окном стоял солнечный полдень. Но свет в доме казался тусклым, будто выцветшим.

Придя на обед, он, как обычно, заглянул в шалаш к Кайдене и, видимо, задремал – словно провалился сквозь время. Пользуясь его неподвижностью, та украсила его правый рукав зелёными лентами, оставшимися от фестивальных венков. Никас, лёжа рядом на полу, выкладывал ему на живот разноцветные бусины, стараясь, чтобы те не скатывались. А Рут читала сказку, старательно подражая ивейскому акценту.

– Жил-был мальчик-часовщик, который всё чинил чужие часы, не замечая, что остановились его собственные…

Оин снова закрыл глаза, лёжа на груде подушек, и слушал её сухой голос: хрипотцы в нём прибавилось со дня, когда она разбила витраж. Затишье в остальном доме казалось ему натянутой струной, будто все прислушивались, не пробилась ли где внезапная брешь.

– И пока мальчик следил за чужим временем, его собственное остановилось…

Рут вдруг умолкла, оборвав его мысли. Никас зашипел. А Кайдена юрким зверьком нырнула за сундук с игрушками.

Оин оторвал голову от подушек и увидел, что на пороге комнаты стоит Амми, с видом, будто случайно обнаружила в доме тайное место и теперь не знает, как войти.

– Можно? – осторожно поинтересовалась она.

Никто из ребятни не ответил.

– Конечно, входи, – сказал Оин.

Он приподнялся на локте. Бусины Никаса с дробным стуком покатились с него на пол.

– Я звала всех на обед, но никто не откликнулся, – пояснила Амми.

В шалаш проник аромат её миндальных духов, всюду следующий за ней, – почти так же неотступно, как Айрис, внезапно выскочившая из-за её юбки с блестящими от веселья глазами, чтобы подразнить Никаса ленточкой. Тот подорвался к сестре, но поскользнулся на одной из своих бусин и упал. Через мгновение на том месте завязалась лисья свара с рычанием и хватанием друг друга за одежду.

– Скажи ей, чтобы ушла, – быстро шепнула Рут Оину, кивнув сперва на Амми, затем на Кайдену.

Он глянул через плечо в сторону сундука. Кайдена выглянула на его зов, указала на Амми, прикрыв ладошкой свой левый глаз.

– Это же просто шрам, – мягко сказал Оин. – Смотри, – он оттопырил ворот своей рубашки, демонстрируя свой. – Такой же. Видишь? Меня ведь ты не боишься.

– Мы с Оином, как две чашки из одного сервиза, – пошутила Амми, глядя на недоверчивую девочку.

– Я тоже буду чашкой? – выпалила Айрис, вывернувшись из хватки Никаса.

– Конечно, милая. Будешь! Когда подрастёшь.

Амми потянулась к её лисьему ушку, но тут Никас пресёк её жест, злобно рыкнув на её руку. Чуть не укусил.

– Ах, негодник! – воскликнула Амми, испуганно дёрнувшись.

– Глупохвост! Глупохвост! – принялась дразнить Айрис, тыча в брата пальцем.

В этот момент в дверях появилась Рикса, ища, куда все подевались перед обедом. Увидев лисью перепалку, Кайдену за сундуком и Оина, украшенного лентами, она удивлённо вскинула брови.

– Уведи лисят, – распорядилась Амми в её сторону. – И помоги Эйку накрыть на стол.

Рикса, как не слышала. А близнецы сами сорвались с места и с шумом понеслись из одной приёмной в другую. Амми побежала за ними, чтобы проследить, как бы чего не натворили.

– Вот же заноза, – пробормотала Рикса ей в спину.

– Эй, нехорошо так, – одёрнул её Оин, поднимаясь с пола.

– Нехорошо говорить Айрис, что она вырастет! – воскликнула она и одарила его таким взглядом, что даже Рут притихла и осталась в шалаше с Кайденой.

– Амми не со зла. Просто не подумала.

– Как и ты в последнее время.

– И как это понимать?

Рикса развела руками, так серьёзно, что напомнила Дэйзи.

– Ты вроде не дурак, а очевидного не замечаешь. С приезда твоей подружки в доме один разлад.

– Для того и без неё хватает поводов, – отмахнулся он. – А на Амми ты злишься, потому что она чмокнула Сивера в щёку перед его отъездом.

– Да как у тебя язык повернулся! – ахнула она. – Клянусь, Оин, если ты не выпроводишь её из дома, это сделаю я!

Рикса пихнула его плечом, проходя к шалашу, чтобы протянуть руку Кайдене и отвести на обед. Та выползла из-за сундука, поднялась, но спрятала руки подмышки и прижалась бочком к Оину. Пришлось ему посадить её на плечо.

Там она сразу выпрямилась, словно крошечный, деловой пират, захвативший корабль.

– Только за ухо не дёргай, – предупредил Оин, пронося её мимо обиженной Риксы.

В кухне было жарко и пахло овощным супом. Амми крутилась у плиты, разливая его по тарелкам. Эйк с неохотой раскладывал ложки, то и дело отвлекаясь, чтобы объяснить Никасу, почему неприлично класть хвост на стол.

Оин поставил Кайдену подальше от плиты и собирался взять тарелку, когда в коридоре послышались шаги. Он сразу понял – это не Рэйна. А сердце всё равно успело сжаться.

– Ты вовремя, – сказал он, свернув вслед за Дэшем в его кабинет. – Прямо к обеду.

Дэш поставил дорожную сумку на стол и посмотрел на него, будто не понял, чем обязан визитом.

– Как поездка? Надеюсь, прошла продуктивно?

– У меня была обычная деловая встреча. По артефакту новостей нет.

– Знаю.

Дэш напрягся, когда Оин достал из кармана футляр с гравировкой ПОРЧА и положил перед ним на стол.

– Я вчера был в «Сове». Старик, что держит комнаты, сказал: ты у них частый гость в последнее время.

Дэш молча взял футляр, покрутил в руках. Оин ждал объяснений и поскольку их не последовали, озвучил сам – то единственное логичное, что пришло ему в голову:

– У тебя появилась женщина?

В лице Дэша что-то дрогнуло.

– Не подумай, я не против, – поспешно добавил Оин. – Давно пора было. Но, знаешь, Рэйна, вообще-то, ждала вестей из Мерли. Ты бы хоть сказал, что занят другим делом.

– Я не стану отчитываться перед тобой.

– Ну ещё бы…

Оин замолчал. Разговор вышел не совсем таким, как он ожидал. Он старался говорить непринуждённо, но раздражение, что драгоценное время было потрачено на утехи, всё же вылезло наружу.

На столе по-прежнему стоял портрет в латунной подставке. Оин видел только задник, поэтому протянул руку и повернул его к себе лицом. С портрета на него спокойно смотрела его мать. Он почти не помнил её такой умиротворённой, как здесь, в знакомом простеньком платье с веткой сирени в руках. Густая летняя зелень за её спиной тянулась к ней, словно желая укрыть от мира.

Оин снова глянул на Дэша. Раньше он ненавидел его за то, что тот посмел вмешаться в отношения его родителей. А теперь ненависть не находила прежнего места.

– Почему ты сразу не забрал её?

– Что? – Дэш медленно поднял глаза, успев закинуть футляр в ящик консоли.

– Почему ты не забрал её у моего отца? Ты же видел, что ей плохо.

– Он был моим братом, – тихо произнёс Дэш.

– И всё? Только это тебя остановило?

Он долго молчал. Потом всё же сказал:

– В то время всё казалось иначе. В наших семьях было не принято выбирать сердцем. А потом стало поздно.

Оин хотел возразить, сказать, что рискнуть всё же стоило. Но слова не вышли. Что толку ворошить былое? Будто Дэш сам не задавал себе тот же вопрос каждый день, глядя на её портрет.

Оину вдруг стало не по себе от этой мысли. Он бы ни за что не хотел оказаться на его месте – на всю жизнь остаться человеком, который опоздал.

Он не хотел спрашивать его, но слова сорвались сами.

– Как ты пережил её смерть?

Дэш выдохнул, оставаясь неподвижным. Его взгляд, прежде всегда казавшийся непроницаемым, потускнел, будто годы сточили его об одну и ту же мысль.

– Не пережил.

Оин не успел осмыслить ответ, потому что в кабинет в этот момент ворвался Эйк.

– Дэш, там в холле какая-то женщина! – встревоженно сообщил он. – Пришла и что-то требует.

Амми заняла незнакомку, не пуская дальше холла. Ею оказалась опрятная женщина в домотканой тунике, подвязанной поясом. В её тонких чёрных волосах, убранных в низкий узел, проблёскивала седина. Кожа выглядела бесцветной, почти прозрачной. Только чёрные глаза казались живыми и острыми. Чистокровная эруанка.

– Вы хозяин дома? – спросила она, увидев Дэша. Оин держался позади. – Меня зовут Сельва. Я из клана Безмолвных.

– Дэшер Сприт. Чем могу быть полезен?

Не отрываясь от незнакомки, Оин заметил, что на лестнице показались Рэйна и Тод.

– Дело в том, что я нашла крик, – сказала Сельва.

– Что, простите?

– Я нашла крик, – повторила она. – Он принадлежит ребёнку, девочке, которая, судя по всему, проживает в вашем доме.

– Вы хотели сказать, что услышали его? – поправила Амми, отходя к Оину.

– Нет-нет. Я выразилась верно.

Женщина запустила руку в холщовую сумочку и выудила оттуда прозрачную сферу размером с ладонь.

– Вот.

Оин шагнул к ней, чтобы рассмотреть шар, похожий на желе из спрессованного воздуха. Но Сельва тут же притянула свою находку к груди, будто опасалась, что её отнимут.

Дэш несколько мгновений смотрел на сферу, потом жестом пригласил женщину в приёмную, предложив присесть в кресло. Сельва прошла за ним, но садиться отказалась.

– Откуда у вас это? – спросил он.

– Случайно наткнулась, прогуливаясь вдоль Итиль. Я приехала в Пеону на фестиваль с группой соклановцев, – принялась объяснять она. Её голос, несмотря на эруанский акцент, звучал на удивление мягко, контрастируя с невыразительной внешностью. – Я сразу поняла, что это голос нашего клана. Мне пришлось потратить несколько дней на поиски вашего дома.

– Ясно. И что же вы хотите, госпожа Сельва?

– Разве не ясно? – взгляд её сделался твёрже. – Я пришла увидеть дитя.

Оин не выдержал:

– Увидеть или забрать?

Сельва внимательно посмотрела на него.

– Оин, – негромко произнёс Дэш.

– Нет, Дэш, подожди, – всё его внимание приросло к женщине с прозрачной сферой в руках. – Вы явились в чужой дом и требуете, чтобы вам просто передали ребёнка?

– Вы поняли верно. Как бы дитя Безмолвных ни оказалось у вас, она должна вернуться к своим. Но я не требую. Я прошу соблюсти закон.

– То, что вы будто имеете на это право, ещё нужно проверить.

– Разумеется, – спокойно согласилась она, будто нисколько не сомневалась в законности своих требований. – Делайте что нужно. Отправьте запрос в магнадзор. Наш клан давно зарегистрирован.

– Из какой вы резервации?

– Ивовые Родники. Это к востоку от…

– Я знаю, где это, – оборвал Оин.

Тут Дэш положил ладонь ему на плечо и сжал, чтобы остановить допрос.

– Остынь, – шепнул он.

Дальше разбирался сам. Отправил весть Дэйзи и договорился с Сельвой, что сперва они проверят её документы и регистрацию клана, прежде чем позволят ей увидеть Рут. Та с раздражающим спокойствием приняла условия и осталась ждать в приёмной.

Амми удалилась на кухню готовить чай. Близнецов и эруанок Рикса по-тихому увела в комнату Дэша. Эйк куда-то исчез – скорее всего, спрятался у Тода.

Ожидание тянулось невыносимо долго. Дэш, всё же уговорив Сельву присесть, занимал её разными вопросами о быте и устройстве резерваций. Она отвечала по делу, изредка поглядывая на остальных присутствующих, затихших по краям комнаты.

Оин изучал её, пытаясь ухватиться за что-нибудь фальшивое: взгляд, интонацию, жест или хоть тень притворства. Но чем дольше смотрел и слушал, тем больше она вызывала впечатление порядочного человека. Даже то, как бережно она держала сферу голоса, говорило о её искреннем беспокойстве за судьбу ребёнка.

Тод хмуро стоял возле окна, будто уже понимал, чем всё закончится, и наблюдал, как снаружи у крыльца топчутся люди из клана Безмолвных – её подмога. Один раз Сельва обратилась напрямую к нему, интересуясь, почему он, как эруанец, находится здесь, а не в резервации. Спросила, не думает ли Тод найти своих соклановцев. На что он ответил холодно и коротко:

– Я не желаю знать другого дома.

Оин едва не усмехнулся, как правильно это прозвучало. Будто Тод не чувствовал, что под его ногами вот-вот разойдётся трещина. Рэйна и бровью не повела, не выдав ни горечи, ни капли беспокойства. Просто стояла рядом с ним, на случай если понадобится, и смотрела в окно с присущей ей отстранённостью.

Оин потёр лоб. Сделал очередной беспокойный круг по комнате и оказался возле камина, где упёрся плечом в полку. Правый рукав его всё ещё был перевязан зелёными лентами Кайдены – она только научилась завязывать банты. Резервация не место для такого ребёнка, – подумал он. Хорошо, что все это понимали и держали язык за зубами о её присутствии в доме.

Кто-то вдруг бережно коснулся его плеча. Он тут же накрыл это место ладонью, желая уловить несмелое касание. Однако рядом никого не оказалось. Но ощущение показалось таким точным и реальным, что по руке вниз к ладони сбежали мурашки.

Оин поднял голову и уловил единственный взгляд, обращённый к нему. Рэйна сразу отвела глаза обратно к окну и продолжила держаться за свою проклятую невозмутимость. А он мог поклясться, что ощутил именно её.

Хлопнула входная дверь. В приёмную быстро вошла Дэйзи с раскрасневшимися от спешки щеками и свитками в руках. Она сразу передала документы Дэшу и только потом коротко представилась Сельве.

Остальным хватило её сдержанного молчания, чтобы всё понять.

– Приведи Рут, – сказал Дэш. – Она у меня.

Проходя мимо Оина, Дэйзи поймала его безмолвное предостережение насчёт Кайдены. Она и сама всё понимала, но в нём зудела неугомонная нервозность.

Когда Рут вместе с ней вошла в комнату, Сельва поднялась с кресла, глядя на девочку, как на потерянное сокровище.

– Здравствуй, дитя, – сказала она мягко. – Наконец-то мы можем познакомиться.

– Кто вы? – просипела Рут, хмуря брови.

Она не спешила кидаться в объятия незнакомки и застыла от неё в нескольких шагах, как настороженный зверёк.

– Меня зовут Сельва. Я из клана Безмолвных. Я нашла твой голос.

Рут моргнула и поглядела на сферу в её руках. В глазах вспыхнуло узнавание – мгновенное и жадное.

– Мой?

– Твой. Еле поймала. Такой шустрый.

Сельва улыбнулась, но подходить ближе не стала, позволяя девочке самой решить, что делать. Видя, что та всё не решается, заговорила снова. Но слов никто не услышал. С её губ сорвался тихий, почти осязаемый перелив звуков, заполнив пространство комнаты мягкой, приятной рябью, которая мелкими волнами пробегала по коже.

Оин изумлённо переглянулся с остальными – они тоже это чувствовали.

Дэш чуть подался вперёд, настороженный, но не вмешался, и Сельва говорила до тех пор, пока тень недоверия с бледного личика Рут не испарилась без следа, а напряжённые плечи не опустились.

– Он твой. Бери, – сказала она уже на ивейском. – Я помогла ему окрепнуть.

Рут наконец подошла, осторожно приняла сферу и сразу проглотила её, как большую конфету. Потом выдохнула:

– Спасибо! – Впервые её голос прозвучал чисто, даже звонко – без привычной хрипотцы. Она с надеждой посмотрела на Сельву. – Значит, ты научишь меня говорить?

– Научу. Если пойдёшь со мной.

Рут просияла. И тут же глянула на господина Дэшера.

– Можно?

У него больше не было причин отказывать. Заручившись его молчаливым согласием, она снова повернулась к Сельве и кивнула:

– Пойду!

Пока Дэйзи собирала её вещи, Сельва расспрашивала Рут о её жизни в Эруане. Та отвечала коротко, но бойко. Рассказала про Лайн’ар – родное поселение, которое ей пришлось покинуть. Про то, как пересекла Предел и отморозила пальцы на ноге. Про Кайдену не помянула ни словом.

Когда её вещи, уложенные в два небольших свёртка, оказались в холле, пришла пора прощаться.

– Господин Сприт, – Сельва склонила голову. – Не могу выразить словами, как я признательна вам и вашей семье за заботу о Рут. Потому не стану спрашивать, почему мы так долго ничего о ней не знали.

Он принял благодарность коротким кивком.

Рикса меж тем передала Рут свои любимые клипсы с мелкими цветочками, которые раньше принадлежали Дэйзи.