Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 44 страниц)

– Что ты делаешь?

Оину осталось начертить ещё два фрагмента печати, когда Рэйна вдруг принялась рубить плотные кусты.

– Меня уже достал этот черепаший темп. Мы пойдём напрямик.

– Тебе что, рукоятка ладонь жжёт?

Её меч с хрустом и треском отсекал переплетённые ветви и так стремительно, что за минуту в зелёной стене образовалась брешь приличной глубины – достаточная, чтобы протиснуться в неё вдвоём. Но совершенно бесполезная по затратам сил и времени.

Рэйне потребовалось ещё пара взмахов, чтобы осознать тщетность своей затеи, как Оин вдруг обхватил её за талию и втащил в высеченный ею же закуток.

– Ты чего это?.. – начала она.

Оин оборвал возмущение, зажав ей рот.

Заметив вспышку Чутья под его рубашкой, Рэйна перестала брыкаться и притихла, вслушиваясь в шорох снаружи – будто кто-то втягивал воздух, пробуя его на вкус.

– Душекрут, – едва слышно прошептал Оин.

Рэйна округлила глаза, затем осторожно развернулась, встав лицом к выходу из их ненадёжного укрытия, глубиной всего в два ярда. В то же мгновение в просвете с медленной хищной уверенностью показалась тень.

Душекрут выглядел так, будто кто-то попытался сплести нечто живое из клубка густого красноватого мрака. Ни костей, ни кожи – только тёмный провал на месте, где могло бы располагаться лицо. Этот вид боссгов отличался устойчивостью к холодному оружию и своими неприятными способностями. Стоило ему коснуться человека, как все чувства того искажались, а воля ломалась, превращая его в послушный сосуд для мрака.

Рэйна невольно вжалась спиной в грудь Оина, ощущая позвоночником частый стук его сердца. Он чуть двинулся и осторожно протянул перед ней руку, чтобы начертить мору неприсутствия, на обрубке толстой ветви. Душекрут отреагировал на тихое шорканье мела, насторожился. Оин хотел было отдёрнуть руку, но зацепился рукавом за торчащую ветку и замер в надежде, что тварь передумает прощупывать закуток и уберётся. Он не мог ничего сделать. Оставалось только замереть, проклиная Вимзи с её забавами, и вдыхать сладкий медово-травяной аромат волос Рэйны.

Проклятье. Его вот-вот превратят в пустую оболочку, а он думает, Пекло знает о чём.

Душекрут с отвратительным хрипом втянул воздух и направил один из своих нитевидных щупов прямиком к его руке. Оин почувствовал, как ускоряется сердце, но не мог шелохнуться, чтобы не выдать Рэйну, которая и так стояла слишком близко к твари. Тут она сама бесшумно шевельнулась, подняла руку и накрыла его ладонь своей, защищая от прикосновения агмару.

Оин обмер.

Он не мог этого допустить, потому схватил её руку и живо перевернул, пряча от щупа. Но, прежде чем успел сам подставиться, напряжение разорвал громкий треск.

Он поднял голову и увидел, как над ними промелькнули две большие тени, отпугнув агмару от укрытия.

Слава Цветению.

– Бежим!

Оин вытолкнул Рэйну из закутка и рванул к следующему повороту лабиринта. Рэйна – за ним, успев обернуться и увидеть, как две здоровенные лисицы, каждая размером с приличного пони, гонят жуткую тварь в противоположную сторону.

– Это?!

– Близнецы. Не переживай, в зверином обличии душекрут им не страшен.

Оин притормозил перед нужной изгородью, чтобы завершить печать.

– Неужели они перевёртыши? – воскликнула Рэйна, всё ещё взволнованная увиденным.

– Я думал, ты в курсе. Дэйзи тебя разве не предупредила?

Она замотала головой и, пока Оин возился с морами, сделала несколько шагов назад, чтобы ещё раз посмотреть на ину-лисиц, что устроили свару с агмару.

– Такие большие. А ведь совсем дети.

– Вечные дети, – сказал Оин, шурша рукой в кустах. – Если ину рождается в звериной ипостаси, она будет сильнее человеческой и заберёт все ресурсы.

– Значит, эти двое никогда не повзрослеют? Так и останутся шестилетками?

– Получается так.

– Сколько же тогда лет их второму обличию?

Оин пожал плечами, копаясь в кармане в поиске намиды.

– Мы думаем, пару десятков наберётся. Они попали к нам уже такими. Никас тогда разнёс пол дома, как резвился. Первое время он и в человека-то не умел перевоплощаться.

– Поэтому господин Дэшер отправил их в пансион?

– Ага. Ты готова?

Рэйна не успела спросить: «к чему?», – как он хлопнул намидой по печати, высвободив из неё яркий луч, соединивший всю цепочку из шести фрагментов. Луч полыхнул и выжег в глубину лабиринта прямой тлеющий проход. Рэйна ахнула, увидев в самом конце сиреневый бутон Эфлории.

– Ты вроде хотела напрямик?

Довольный, что произвёл впечатление, Оин шагнул вперёд. Путь открылся им, но медлить не стоило. Было неясно, сколько у них осталось времени, опережает ли их дражайший дунитовый принц. К тому же проход уже начал затягиваться, прямо на глазах наращивая стенки зелени.

Когда Оин и Рэйна преодолели половину пути, позади раздался шорох – это Айрис и Никас быстро нагнали их по верхам живой изгороди. Оставалось пробежать футов тридцать, когда путь им внезапно преградила стая приземистых, поджарых тварей с перекошенными волчьими мордами и слипшейся шерстью. Гаррухи.

Лисицы немедля атаковали часть из них, слившись с агмару в единый рычащий клубок, оставляя на земле следы когтей и клочки чёрной шерсти. Рэйна тоже с лёту прикончила парочку. Оин как мог изображал приманку, подгоняя гаррухов под её меч, когда заметил краем глаза постороннее движение.

Лучник!

Он не успел предупредить Никаса. Стрела уже рассекла воздух и со свистом вонзилась в него – в Оина – когда он выскочил вперёд, чтобы прикрыть лисью шкуру. Раздался лязг металла о металл – стрела пронзила вестник на его плече. Увидев это, Рэйна ястребом бросилась к лучнику и повалила его с ног двумя точными ударами. Ногой – в живот. Локтем – в затылок. Следом, разинув клыкастую пасть, к ним подоспела разъярённая лисица.

– Фу, Айрис! Фу! – Рэйна преградила ей путь, не давая сожрать незадачливого стрелка. – Что делать-то с ним? – она глянула на Оина.

– В Пекло его, – раздражённо отозвался тот.

Выдернув стрелу из устройства, Оин переломил её надвое. Затем проделал то же самое с луком стрелка.

– Не оставлять же его вот так на корм агмару, – обеспокоилась Рэйна.

Только она произнесла это, как из земли выступили корни и сплелись вокруг мужчины в крепкую клетку. Будто кто-то нетерпеливый не хотел, чтобы они медлили.

Когда они повернули обратно к проходу, тот уже затянулся, обернувшись тупиком. Оин цокнул языком. Рэйна обернулась и увидела, что на шум, устроенный ими, сбежались новые гаррухи. Она тут же принялась раскидывать их по сторонам при помощи Никаса и Айрис, давая Оину время решить, как действовать дальше. Но всё, что он мог, это попробовать пробраться напрямик. Вцепившись в ветви живой изгороди, он попытался вскарабкаться по ней, но те прогнулись под весом его тела и переломились. Всё, чего Оин добился, только ободрал руку. Ему не хватало ни опоры, ни сил. Мышцы от беготни отяжелели. Он метнулся взглядом по сторонам в поисках другого выхода, стараясь не допустить неприятной мысли, что Эдентат уже опередил их – минимум на шаг, раз успел выставить лучника на случай их появления.

На лабиринт медленно опустилась вечерняя духота. Рэйна отступила к Оину, вытирая рукавом пот с лба.

– Можешь сделать ещё один проход? – спросила она.

– Ту печать здесь не применить. А новую ещё придумать бы…

Оин упёрся ладонью в зелёную стену, словно надеялся нащупать решение, но в голове гудела усталость и раздражающая мысль, что время уходит.

Рэйна тихо выдохнула сквозь зубы:

– Отойди.

Сверкнул клинок, и во все стороны с треском полетели ветки, листья сыпались под ноги, но вскоре меч наткнулся на толстые стволы, сплетённые в подобие решётки.

– Да чтоб тебя… – сорвалось у неё.

Как раз в момент, когда Оину пришла новая идея.

– Айрис! – позвал он.

Лисица расправилась с последним гаррухом, отбросив тварь тяжёлым ударом лапы, тявкнула и резво рванула к нему. Оин сделал понятный ей жест, чтобы припала к земле, и скомандовал Рэйне:

– Полезай!

Та вытаращила глаза.

– Живее!

Рэйна убрала меч и вскарабкалась на лисью спину, осторожно берясь за жёсткую шерсть. Не успела она как следует ухватиться, Айрис уже взмыла вверх, оттолкнувшись от земли прыткими лапами, и перемахнула высокую изгородь.

Оказавшись в центральной части парка, она стряхнула с себя Рэйну как блоху. Оин и Никас уже подоспели.

Когда Рэйна поднялась на ноги, лисы уже скрылись за высокими кустами, умчавшись на поиски гаррухов, а она повернулась к Оину.

– Мы ведь могли добраться так с самого начала?

– Я решил: пусть набегаются перед сном, – ответил он, отряхиваясь от шерсти.

Небо клонилось к закату, розовея на глазах, окрашивая в лиловый цвет круглый садик, в котором они оказались. Эта часть парка была отделена от остальной защитным барьером – никаких монстров, только цветущие кусты. Оин хмурился, ища глазами принца, не желая думать, что вся эта гонка прошла для него впустую.

Бутон Эфлории – Тысячелетнего Цветения – возвышался в центре сада подобно забытому древнему храму, давно исчезнувшего народа, источая аромат до тошноты густой и сладкий, что приманивал со всей округи крупных бражников. Они беззвучно роились над его верхушкой, словно тёмные вороны над колдовской башней.

– Что такое? – Рэйна заметила, как Оин замедляет шаг.

– Будет лучше, если ты подождёшь меня тут.

– Думаешь, внутри ловушка?

– Уверен. Вимзи предупредила, что в этом испытании меч будет бессилен.

– Надо же, как благородно с её стороны.

Она всё же снова вытащила меч. К усталости на её лице примешалось раздражение.

– Я серьёзно, Нефритовая. Там может быть всё что угодно: дрянная провокация, мучительная иллюзия или…

– Разве уже я не доказала, что способна постоять за себя?

– Или бездумно рискнуть жизнью.

– Это ты про душекрута? Считаешь, я бездумно?.. Я ведь… Так поступают напарники!

Он хотел возразить. Но не мог же он скомандовать ей.

Их прервал внезапный, истеричный оклик со стороны.

– Не двигайтесь! Ни с места!

Они обернулись и увидели, как от цветочной арки, размахивая мечом и бренча погнутыми латами, бежит человек.

– Именем себя приказываю вам остановиться! Я принц Эдентат! Наследник Дунитовой провинции! Я…

Рэйна повернула рукоять меча, поймав луч предзакатного солнца, и направила на него. Ослеплённый принц запутался в ногах, запнулся и рухнул на землю, гремя доспехами, как перевёрнутым подносом с посудой.

Оин одобрительно хмыкнул, но уже в следующее мгновение между ними свистнула стрела. Следом за Эдентатом, перепрыгивая клумбы, спешили двое: лучник и мечник.

– Ладно уж. Иди, – бросила Рэйна. – Я догоню.

Оин не стал спорить. Только на секунду задержал взгляд, наблюдая, как она уверенно разворачивается и шагает к соперникам.

Эфлория ждала, сложив лепестки в плотную спираль, напоминая закрученную раковину. Не бутон, а настоящая реликвия, захватившая землю здесь задолго до того, как образовалась Ивея. Последняя в своём роде. Оин обошёл её, прикидывая, как пробраться внутрь. Но раздумывать долго не пришлось. Когда он оказался достаточно близко, один из лепестков чуть отслоился и приоткрыл узкий лаз. Только Оин протиснулся внутрь, как он затворился, будто и не было вовсе.

Оин почувствовал, как от приторного цветочного марева сдавливает виски, пока глаза пытаются привыкнуть к мягкому полумраку.

– Слава Цветению – это ты!

Он поднял голову и увидел в центре бутона Абелию. Она восседала на мягкой перламутровой сердцевине, будто королева на троне из подушек.

– Вимзи, – проговорил он, не слишком удивлённый.

– А ты ожидал страшное испытание?

– Разве я не прав?

Она лениво усмехнулась и поднялась, чтобы подойти к нему.

– Где же твоя бравая напарница? Неужели оставил её снаружи? – в сиреневом освещении её пудровая туника, переодетая к турниру, почти сливалась с кожей. Оин отвёл глаза. – Как предсказуемо. Стоило мне намекнуть, что где-то притаилась опасность, и ты с готовностью рискнул собой, лишь бы избавить от неё симпатичную девчонку.

– Я дошёл до финала, как мы и договаривались. Ты победила. Не пора ли закончить турнир?

– К чему такая спешка?

Она приблизилась, обогнула его, проведя рукой по напряжённым плечам. Оин почуял неладное, но поздно. Не успел он увернуться, как из сердцевины Эфлории вырвались цепкие лианы, скрутили его по рукам и ногам и уронили навзничь.

– Что за дела?! – выдохнул он. А живая вязь потащила его к центру. – Отпусти, Вимзи! Взбалмошная ты с…

– Осторожнее, Оин, а то я случайно и придушить могу.

Она провела в воздухе пальцами, и лиана на его шее стянулась подобно удавке. Он захрипел, пытаясь высвободить хоть руку, но не мог даже пошевелить ею, скользя спиной по гладкой лепестковой поверхности. Затащив его на сердцевину, лианы остановились, но продолжили крепко удерживать.

– Просто полежи смирно, – сказала Абелия, подобрала юбки и грациозно плюхнулась на него сверху. Он извился под ней, как пойманная гусеница, но без толку. – Что случилось, Оин? Раньше ты был совсем не против моего внимания.

– Зато ты… вела себя… как ордейская… монашка…

Абелия не обиделась, только прищурилась.

– И когда ты успел стать таким недотрогой?

Он хрипнул, с трудом заглатывая воздух. Тогда она смилостивилась и ослабила удавку. Оин сделал жадный вдох и невольно скользнул взглядом в сторону, где только что был выход.

– Ждёшь, когда напарница примчится на выручку? – догадалась Абелия. – Не стоит. Эфлория не пропустит её. К тому же я сняла барьер, чтобы им с Эдентатом и компанией было повеселее.

Оин стиснул зубы. Он хотел оградить Рэйну, а получилось, что только подставил.

– Скажи уже, что тебе надо, а? Дело в моём долге? Если так, то не нужна мне твоя награда. Я обещаю вернуть тебе всё до последнего фоли. Только слезь!

Она расхохоталась, забавляясь его беспомощностью. Оин разозлился. Но сил выбраться всё равно не хватило.

– Подумай хоть о своей репутации, Вимзи. Если кто-нибудь застанет нас вот так…

– Это будет идеально. Я знала, что ты не согласишься, потому и пришлось заманить хитростью.

– Я не… не понимаю. Что ты несёшь?

– Ты что, всерьёз подумал, будто мой отец расторгнет помолвку из-за проигранного турнира? Он спит и видит, как прибрать к рукам эту клятую Дунитовую провинцию. Одно хорошо – славный род Эдентата состоит сплошь из праведников. Им нужна безупречная невеста. Потому я собираюсь растоптать свою репутацию на глазах у всего королевства. Пусть все увидят, что их принцесса опорочена Теневым. Только представь, какие будут заголовки!

Оин представил. И его сковал холод.

Одно дело слыть отбросом среди рабочих переулков. Другое – прослыть развратником на всё королевство. Он не сомневался: каждое приличное издательство не упустит такую жирную сплетню и за считанные часы раздует её до лесного пожара. После подобного скандала его больше не оставят в покое. Его имя до конца дней будет на языках для пересудов. Он не мог этого допустить. Он ведь только выкарабкался со дна. Только наладил свою жизнь. И не желал вновь становиться инструментом для исполнения чужой воли. Не говоря уже о том, какая тень ляжет на всех, кто с ним связан: Несс, Дэйзи и все остальные названные Сприты – им не будет прохода от косых взглядов и злых замечаний, и всё из-за того, что их брат – виновник падения принцессы. А Рэйна… Он почему-то подумал и о ней…

Свет вокруг вдруг усилился.

Оин поднял глаза и увидел над собой клочок ярко-розового неба. Лепестки Эфлории начали медленно раскрываться, хрустя, как слежавшийся пергамент, грозя сделать сцену, происходящую внутри, мишенью для сотен глаз.

Снаружи нарастал гул трибун.

– Не переживай, Оин. После всего, я не брошу тебя на растерзание, – сказала Абелия и запрокинула голову, ожидая освобождения. – Станешь моим официальным прислужником. Роль почётная.

Нет! Нет! Нет!.. Он на такое не подписывался!

И снова завертелся под ней. Сердце так бешено колотилось, что ломило рёбра.

– Одумайся, Абелия! Прошу тебя! Прошу!..

Она глянула на него с удивлением и, казалось, на секунду засомневалась в своём стремлении разрушить их жизни, но её отвлёк внезапный треск, будто кто-то разорвал плотное полотно ткани.

Когда сквозь рассечённый мечом лепесток внутрь ворвалась Рэйна, Оин пожалел, что лиана не придушила его, минутой раньше. Лицо её было напряжённым и раскрасневшимся после боя, а увидев его в этом неприглядном положении – скрученным и осёдланным принцессой – она и вовсе побагровела. Оин увидел, как теряет её уважение, как оно сгорает в пламени шиёсо, вспыхнувшем в её глазах. Но успел только выкрикнуть:

– Берегись!

Новые плети принцессы уже рванули к ней, заставляя уворачиваться, ударив по воздуху с такой силой, что раздался хлёсткий свист. Абелия, кажется, рассвирепела.

– Ты!.. – прошипела она, глядя на растерзанный Рэйной лепесток. – Что ты натворила!

И снова ударила.

Оин всё ещё не мог пошевелиться, но и не собирался оставаться беспомощным наблюдателем, ожидая, чья ярость одержит победу, тем более что зрителям на верхних террасах уже приоткрылось происходящее внутри Эфлории. Он снова брыкнулся что было силы. Абелия отвлеклась, раздражённо цокая языком, будто не могла угомонить норовистого коня. Рэйне хватило одного рывка, чтобы оказалась в опасной близости. Абелия испуганно отпрянула от её клинка и упала в мягкую сердцевину бутона.

Оин не уследил, когда Рэйна рассекла сковывающие его путы. Вскочил на ноги и отступил вместе с ней подальше от разбушевавшейся принцессы.

Снаружи завопили глашатаи, объявляя об окончании представления. Трибуны взревели.

На фоне вечерних парковых огней уже суетились лекари, приводя в чувства принца Эдентата и его людей. А возле умерщвлённого лепестка Цветения, ждал сам король. По краям от него выстроились стражники с обнажёнными клинками и сомкнутыми щитами.

Оин выступил вперёд для поклона, вместе с тем заслоняя Рэйну.

– Мы что, влипли? – едва слышно шепнула она.

Хотел бы он её обнадёжить, а сам мысленно уже примерил на себя новую петлю.

Глава 21. Сердца Гроз

Дэйзи посмеивалась, слушая их рассказ о злоключении во дворце.

Никас распластался на диване, протянув ей левую ногу, которая всё ещё выглядела как лисья лапа – непропорционально длинная по сравнению с его детским тельцем. Он лупил хвостом воздух, пока Дэйзи залечивала его раны, оставленные когтями гаррухов. Лисёныш стойко сносил пощипывания от целительских припарок, лишь ойкнул разок-другой, и, когда припарки сняли, а лапу окутало тепло заживляющей печати, он, пригревшись, быстро уснул. Айрис тоже давно спала, вымотанная беготнёй. Она вернулась из дворца невредимой, но Рикса еле уговорила её принять человеческий облик, чтобы намыть и уложить в постель.

– Что с наградой, которую обещала тебе Её Высочество? – поинтересовалась Дэйзи у Оина.

– Пекло с ней. Хорошо, хоть дали ноги унести.

Оин оторвал глаза от пробитого стрелой вестника, с которым возился последние полчаса, пытаясь починить, и мельком глянул на Рэйну. Она разместилась в кресле напротив него и молча попивала травяной отвар с мятой и шиповником, восстанавливая силы после того, как располосовала мечом главную драгоценность королевства – Тысячелетнюю Эфлорию. Им сказочно повезло, что Вимзи, – будь она неладна со своими безумными затеями, – выступила в их защиту, выгородив перед королём. Что ни говори о её взбалмошности, но понятие чести ей было не чуждо.

«Это моя вина, отец! Это я не разъяснила гостье из Тригорья наши правила. Вот и пеняй на меня! – так и заявила она. – Я клятвенно обещаю, что положу жизнь на то, чтобы отрастить Эфлории новый лепесток. И пока ты не вышел из себя, замечу, что щедрая плата, обещанная моему избраннику за турнир, станет справедливой компенсацией за ущерб, нанесённый нам его напарницей».

Так Оин остался без выигрыша и надежды погасить опостылевший ему долг раньше срока. И сколько бы ни ворочал в уме это досадное недоразумение, он не винил в этом Рэйну, ведь это он позволил Вимзи обвести себя вокруг пальца: загнать в клятую ловушку и выставить дураком. Он терпеть не мог себя в такие минуты – когда становился причиной собственных бед. Но больше того Оина удручало чувство, что между ним и Рэйной снова выросла преграда. Она притихла, прямо как тогда, после Тенелесья, и вряд ли оттого, что её мучила совесть за Эфлорию.

Заметив, что он смотрит, Рэйна тотчас опустила глаза обратно в чашку, будто надеялась переждать его внимание. Её молчание начало порядком раздражать Оина, и он решил поинтересоваться прямо:

– Всё злишься, что пришлось отдуваться в одиночку, пока я проходил испытание?

– Если ты называешь негу в королевской мухоловке испытанием… – она пожала плечами.

– Я вовсе не… Я был связан – ты же сама видела! Вимзи предупредила, что там ловушка и я…

– И ты поверил. После того, как она только что обманом заманила тебя на турнир.

Её глаза распахнулись так, будто она поразилась его доверчивости или тому, с какой лёгкостью он позволил кому-то, пусть и принцессе, помыкать собой.

Оин нахмурился – незачем ей разговаривать с ним как с несмышлёным, он и так понимал, что сглупил. Мысль, что она застала его беспомощным, выставленным на потеху, без того саднила изнутри и… злила, что ли. Или так ощущался стыд. Он не мог разобрать собственных чувств, потому что те смешались в единый уродливый ком. Вместо того чтобы сидеть надувшись, ему стоило бы поблагодарить Рэйну, за спасение. А он всё думал и никак не мог взять в толк: зачем она так настойчиво продолжает спасать его – от болотников, от принцесс, от самого себя – зачем? Если он, очевидно, её раздражает.

Он совершенно не понимал. То она старается подружиться. То отталкивает его предложение поработать вместе. То оказывается рядом в самый скверный момент. То смотрит так, будто он ей поперёк горла. То подставляется вместо него…

«Так поступают напарники!»

Да какие из них в Пекло напарники? Так – два случайных спутника. Только до тех пор, пока общая дорога вновь не разведёт их в разные стороны.

– Тебе не стоит так выслуживаться перед Дэшем, всё время нянча меня, – вдруг сказал он, накрученный мыслями. – Дэш и без того продолжит поиски твоего артефакта.

Рэйна округлила глаза. Оин понял, что сказал глупость, но поздно: что-то в ней дрогнуло почти незаметно, а пальцы крепко стиснули чашку, как если бы та внезапно стала её единственной опорой.

– Думаешь, я поехала из-за Дэша?

– Нет, но… – он замялся. – Просто ты ведёшь себя так, будто…

– Будто что?

Тон её обезоружил сильнее клинка. Оин открыл рот, но слова не сложились, и он закрыл его. Потому что не знал, что надеется услышать в ответ: признание, что его догадка верна, или обнадёживающее оправдание.

– Что это с вами двумя? – тихо вмешалась Дэйзи, отвлекаясь от лапы Никаса.

Рэйна опомнилась, что они не одни, умолкла и уставилась в свою чашку. Дэйзи внимательно поводила взглядом между ними, от одного к другому, но дальнейшие расспросы решила оставить.

В натянутом молчании Оин откинулся в кресле. Этот бесконечный день не принёс ему ничего, кроме усталости и убытков. Он отбросил вестник на кофейный столик – тот уже не подлежал восстановлению – и потёр глаза. С недавних пор в доме решили поберечь запасы люксаритовых ламп и перешли на свечи. Глаза от них с непривычки сушило и щипало.

Из открытого окна с улицы приятно потянуло дождём. Распаренный за день воздух с готовностью впустил в себя его прохладу, смешивась с запахом свечного воска и травяных мазей.

– Хоть пыль прибьёт, – пробормотала Дэйзи.

Ей пришлось растормошить спящего Никаса и попросить его вернуть лисьей лапе вид человеческой ноги, чтобы она смогла наложить на неё повязку.

Наблюдая за ними, Рэйна расслабила плечи и поднесла ко рту чашку, но остановилась, так и не глотнув, заметив, как за окном позади Оина стремительно промелькнула небольшая тень.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала она и, пожелав всем добрых снов, поспешила в свою комнату.

Оин проводил её долгим взглядом и не отвёл его, даже когда она скрылась из виду.

– Не хочешь поговорить? – предложила Дэйзи, как только наверху стихли шаги.

– О чём? О Нефритовой? Нет. Не хочу.

Дэйзи повела бровями, будто отвечая: как знаешь. И продолжила убирать баночки с мазями в большую деревянную шкатулку – их домашний экстренный набор для разных бед. Стекло тихо звякало. Рядом сопел Никас, убаюканный лечением. А она всё хмурилась, пока не сказала:

– Нельзя держать всё в себе.

– Я и не держу. Тут просто нечего обсуждать.

Оин почти не солгал.

Он старался не думать о Рэйне. Точнее, думал, но пытался воспринимать её как временное обстоятельство или явление – вроде непогоды – и каждый день упрямо убеждал себя, что нужно немного подождать и всё пройдёт. Как проходило всегда и со всеми. Он был удивительно настойчив в этом самообмане, поскольку давно заметил за собой, что ещё ни одно подобное увлечение не занимало его по-настоящему и надолго. Не продолжаясь дольше сезона. И никогда не оставляя после себя ничего, кроме горечи, разочарования или вины.

Даже с Дэйзи.

Он не любил вспоминать, как однажды умудрился всё испортить между ними, всегда обходя стороной этот эпизод, как обходят разбитые стёкла. И надеялся, что однажды стыд сотрётся. Именно из-за этого прошлого он и не мог поговорить с ней о том, что происходит с ним сейчас. О том, что холод Рэйны для него хуже любой насмешки. А мысли о её скором отъезде тревожат сильнее долга, повисшего на его шее.

Дэйзи с щелчком закрыла шкатулку, сложила ладони на резной крышке и сказала, устав ходить вокруг да около:

– Между вами искрит. И это заметно.

Оин шумно вздохнули откинул голову на спинку кресла.

– И что, станешь наставлять меня, как Несс? Или, быть может, отчитаешь как Тод?

– Тод отчитал тебя? – спросила она с удивлением.

– Забудь.

Оин повернул голову в сторону холла, где тускло догорала свеча и лениво шевелились тени на стенах, надеясь, что разговор сам собой сойдёт на нет. Но Дэйзи уже прищурилась с упрямым вниманием, будто о чём-то догадалась.

– Это ты подарил Рэйне грозариум?

– Я же сказал – забудь.

– Ясно.

Оин слишком хорошо знал это её «ясно». Она уже сложила в голове свою картину происходящего и не отступится от неё, пока её не убедят в обратном.

– Ничего я не дарил, – сказал он, потирая переносицу. – Это Рикса подкинула грозариум за меня.

– Но хотел?

– И передумал.

– Почему же?

– Да какая в Пекло разница? – Он воскликнул, но шёпотом, чтобы не потревожить Никаса. – Передумал, и всё!

Оин поднялся и убрал поломанный вестник в комод, чтобы не расстроить остальных, что их подарок прослужил ему так недолго. На деле же он просто искал повод отвернуться – избежать её прямого взгляда. Дэйзи смотрела без осуждения, но ему мерещилось в этом тихое сочувствие, от которого становилось только хуже. Остальные, кто сумел заподозрить в нём симпатию к Рэйне, кроме разве что Риксы, сразу принимались поучать его, как не быть ослом. Но всё это не имело значения.

Рэйна уедет. И дело не только в личном выборе – её жизнь, отмеченная неизведанным древним проклятием, напрямую зависела от Штормового Древа. Поэтому Оину оставалось не путаться у неё под ногами и по возможности не совершать глупостей.

К его облегчению Дэйзи не стала продолжать тему.

– Я тут кое-что поняла про наших эруанок, – сказала она, поднимаясь с дивана и беря шкатулку. – В частности, про Кайдену. Кажется… она из видящих мару.

– Знаю, – глухо отозвался Оин, прикрывая ящик комода.

– Почему молчал?

– Не хотел, чтобы ты спешила с поисками её клана.

– А причина?..

Он развёл рукой, отворачиваясь от комода, будто та была совсем очевидна:

– Кайдена только обрела безопасный дом. И мы вдруг лишим её этого, чтобы передать незнакомцам?

– Клан – это её настоящая семья.

– Будто кровные узы – обязательно залог чего-то хорошего.

Он выразительно посмотрел на Дэйзи – она лучше, чем кто-либо, должна была понимать: родная кровь ещё не гарантирует безопасность.

– Мне бы тоже хотелось, чтобы она осталась, – призналась Дэйзи после долгой паузы. – Но так положено, Оин. Во-первых, ей нужны те, кто поймёт её силу. Во-вторых, ей, как и Рут, необходим официальный статус, который даст свободу, а не жизнь взаперти. Рут вон уже вовсю рвётся наружу. Хорошо, Рикса приглядывает за ней – следит, чтобы она не выбегала из дома без «пудры».

Оин помрачнел, но промолчал. Рут действительно стала непоседой. Рикса только успевала маскировать её пыльцой тихоцвета, отвлекающей взгляд и рассеивающей контраст между бледной, бесцветной кожей эруанки и её абсолютно чёрными волосами и глазами. Но её ауру или случайный выброс шиёсо было не скрыть.

– Не знаю, сколько ещё это будет сходить нам с рук, – продолжала Дэйзи. – А если бы, к примеру, Её Высочество увидела их?

– Вимзи не стала бы доносить.

– Она бы, может, и не стала. А другие? Мы не можем бесконечно рисковать. Если вскроется, что они у нас без дозволения, – Дэш лишится прав на опеку.

Она перехватила тяжёлую шкатулку из одной руки в другую, звякнув баночками внутри.

– Ты пойми, Оин, дело ведь не только в риске. Ещё и средств у нас маловато. Нам и так в хороший солрин обходятся пансион близнецов и академия Сивера. Их скоро догонят Рикса и Эйк. А из работников в доме только Дэш да я. Тод старается, но, сам понимаешь, на книгах сейчас мало что заработаешь, – она вздохнула как-то совсем тяжело, словно устала думать обо всём и сразу.

Оин надеялся, что Дэйзи пропустит последнее замечание, но она сказала:

– А ты увяз в долгах. Которые, к слову, тоже висят сейчас на Дэше.

Он отвернулся. На шее, будто вновь стянулась одна из удавок Вимзи.

Если бы не этот клятый долг, рассмотрел бы Дэш возможность оставить эруанок у себя насовсем как ещё одну часть семьи?

Думать о том, что он своим неосмотрительным шагом, использовав теневую в амбаре, лишил этих двоих будущего, было почти невыносимо. Он боялся, что их отправят в какую-нибудь убогую резервацию вроде «Мерли», что находится в затоне реки Нуры на границе с Далиром, где условия для жизни много хуже, чем в Рогозовых трущобах.

Дэйзи, кажется, уловила ход его мыслей и чуть смягчилась:

– Давай так. Я пока не стану никуда сообщать о Кайдене. Но поищу сведения о кланах видящих и проверю резервации. Если место и люди окажутся достойные, тогда мы решим этот вопрос.

Он кивнул: это было разумно. Но у него тоже было предложение.

– Если я смогу снять с Дэша бремя своего долга, вы подумаете, как оставить эруанок в доме насовсем?

Дэйзи внимательно изучила его взглядом, проверяя серьёзность его намерений. Потом мягко улыбнулась и сказала:

– Идёт.

Только войдя в комнату, Рэйна сообразила, что забыла захватить с собой свечи. Внутри было слишком темно, но нетерпеливый стук заставил её отложить поход вниз.

Снаружи окна сидела почтовая горная галка, застигнутая дождём, хохлилась и недовольно крутила головой. Рэйна поторопилась впустить её и сразу заметила, что письмо отца, которое она так ждала, снова отсутствует. А вместо него к лапе птицы привязан небольшой тёмный предмет.