Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)

– Людям только дай повод пофантазировать о войне, – заметила Агнесс, многозначительно глядя на них поверх бокала. – Особенно за праздничным столом.

Эйден добродушно принял замечание, и сам перевёл разговор на более лёгкую тему. В нём оказалось много редкой обходительности, которая не давила, а ещё ненаигранного внимания. Наблюдая, как близнецы наперебой хвастаются ему своим участием в королевском турнире, Рэйна невольно подумала, что Оин мог стать кем-то похожим на него. Если бы жизнь не забрала у него всё, не выбила из него мягкость и не бросила в объятья теневой. Если бы он не вырос обломком себя прежнего, а человеком, которому с детства позволили занять своё место в мире.

Где-то в глубине дома тихо звякнули часы. Обрывок соседнего разговора донёс до слуха вопрос Сивера, интересующегося у Амми, как ей живётся при монастыре.

– Спокойно, – уклончиво ответила та, сохраняя улыбку. – Порой даже слишком.

Как только речь зашла о её делах в ордейском пристанище, она сразу потухла. Но не на долго.

Оин вдруг дотянулся до пирога из ревеня и положил кусок Рэйне на тарелку.

– Зачем это? – спросила она, впервые за несколько часов заговорив с ним.

– Ты за весь вечер не притронулась к еде. Ни крошки не съела.

– А сам-то.

Она кивнула на его тарелку, где тосковал одинокий ломоть хлеба. Оин глянул на него, будто заметил впервые, и хотел что-то ответить, но тут Эйден похвалил пирог.

– Это Рэйна пекла, – с гордостью сообщил Эйк, будто хвастался собственным достижением. – Мы без неё будем как без рук.

– Ты уезжаешь? – уточнил Эйден.

– Её долг зовёт.

– Эйк, – одёрнула Дэйзи. – Невежливо отвечать за других,

Мальчишка виновато втянул голову в плечи, позволяя Рэйне самой объясниться. Но она только кивнула.

– Мне придётся.

– Понимаю, – сказал Эйден. – Клановые дела часто ставят долг превыше личного.

Она снова кивнула и заметила, как Дэйзи коротко переглянулась с Оином. Иногда они делали так – понимали друг друга без слов. Должно быть, он знал, что Дэйзи переживает, хоть и не показывает этого, о том, какое место ей отведено в будущем Эйдена. Редкие кланы соглашались принимать чужаков. Тем более Пустых. К прочему ситуацию усложнял наследный статус Эйдена.

– Значит, вам придётся искать новую помощницу? – вдруг оживилась Амми.

– Справимся, как раньше, – буркнула Рикса.

– Кстати, Амми, – вклинилась Агнесс. – Как тебя так надолго одну выпустили из монастыря? Я слышала, ордейские монахини не могут путешествовать без сопровождения.

– Так, я ведь всего лишь послушница, а не узница, – с улыбкой ответила та.

– Ну, это пока. Разве тётушка твоя не видит тебя монахиней?

– Или чьей-то женой, – Амми мягко рассмеялась и пожала плечами. – Поэтому я намерена сполна воспользоваться своим свободным временем. Кто знает, вдруг судьба окажется щедрее настоятельницы.

Дэйзи быстро глянула на господина Дэшера. Рэйна уловила это, потому что его взгляд снова, почти незаметно скользнул сразу к ней.

Почему?

Эйден заметил общее напряжение и постарался разбавить его обратившись всё так же к Амми:

– Столице стоит быть с вами настороже, госпожа Симит?

– Непременно! – Амми снова рассмеялась. – Это моё не первое посещение Пеоны, но дальше дворца я не заглядывала. – Она перевела взгляд влево: – Надеюсь, Оин, ты составишь мне компанию. А то я совсем не знаю города.

– У меня работа.

– Значит, после. Мы могли бы заглянуть на один из вечерних фестивалей. Чего сидеть дома в такую духоту. Разве я не права?

Она вернула внимание Эйдену, ища у него поддержки. Тот вежливо кивнул, вынуждая тем Оина согласиться с её затеей.

– Вот и славно! Надеюсь, ты покажешь мне лучшее место в городе.

Амми радостно прильнула к его плечу. Рэйна с другой стороны почувствовала это движение вместе с волной её миндальных духов.

– О да, Оин знаток дивных мест, – сорвалось у неё.

– Твоя напарница что-то сказала? – Амми высунулась вперёд, чтобы глянуть на неё.

Рэйна пожалела, что не удержала язык. Теперь все взгляды за столом были прикованы только к ним.

– Оставь её, – тихо произнёс Оин, ощущая, как истончается сдержанность обеих.

Но они уже сцепились взглядами, как две дикие кошки.

– Я сказала, что он знаток дивных мест, – с расстановкой повторила Рэйна и отставила бокал с тёплым отваром. – Выбирай, что тебе по нраву: Рогозовые трущобы, руины далирской каменоломни или закутки столичной тюрьмы?

– Я предпочла бы цветочные ярмарки, – со слабой улыбкой проговорила Амми.

– Тогда тебе стоит взять в спутники Эйка, – вмешалась Рикса. – Он знает расписание всех фестивальных мероприятий.

– И не только! – с готовностью отозвался тот. – У меня есть карта всех канавок, где обитают самые жирные светляки. Сам рисовал! Показать тебе?

За столом прокатился смех. Эйк не понял, что послужило его причиной, и с воодушевлением принялся дальше рассказывать Амми о светляках.

Пока все отвлеклись на мальчишку, Оин обернулся к Рэйне и спросил:

– Откуда столько яда?

Ей было так стыдно за несдержанность, что хотелось спрятаться от него или хоть укрыться за волосами, но те намертво удерживала заколка. Она и сама не понимала, откуда в ней столько злости. Оин был виноват разве что в отвратительном выборе подруг.

– Отстань, – процедила она, чтобы перестал смотреть.

– Полагаю, выбор сделан. Слышал, Оин? – Амми снова повернулась к нему, искрясь от веселья. – Эйк говорит, завтра на Торговой улице будет ярмарка Чудес. Хочу это увидеть!

Он машинально кивнул, но продолжил смотреть на Рэйну. Амми заметила это и постаралась удержать на лице улыбку.

– Твоя напарница может пойти с нами. Если захочет.

– Обойдусь, – тихо отозвалась Рэйна.

На этом тему закрыли.

Дальше вечер распался на мелочи: звон ложек, переговоры через стол, смешки Эйка, замечания Риксы, – протекая мимо Рэйны, как вода мимо камня. Она кивала когда нужно, передавала блюда, если просили, и ждала, когда праздник выдохнется.

Когда Эйден собрался уходить, тиски застолья, наконец, разжались. Она с облегчением поднялась с места, но не присоединилась к остальным в холле, куда перетекли разговоры, а понесла на кухню первую стопку посуды. Вернувшись за следующей, увидела, что гости уже разошлись. Кроме Амми, конечно, – та просто скрылась в умывальной.

– У него такой грубый акцент, – бормотал Эйк, пробуя изобразить ардагарскую манеру речи, пока собирал со стола бокалы.

– Если это худшее, что есть в нём, то он безупречен, – одёрнул Тод и повернулся, чтобы забрать у Рэйны тяжёлую стопку тарелок, но она покачала головой.

– Я сама.

– Эй, – тихо окликнул он.

Она знала, что он беспокоится о ней, но поспешила ускользнуть от его заботы. Хотелось скорее спрятаться и переварить весь этот день.

– …всего несколько дней.

На подходе к кухне Рэйна притормозила, услышав голоса, донёсшиеся из-за закрытой двери хозяйского кабинета.

– Я ведь не о многом прошу, – сказал Оин.

– Ей здесь не место, – также тихо ответил господин Дэшер.

– Ты даёшь кров всем без разбора. Но откажешь той, что выхаживала меня полумёртвого в Мунране?

– Не передёргивай. Я даю кров всем по возможности. А сейчас в доме нет ни одной свободной комнаты.

На кухне хлопнула дверца шкафчика, и кто-то принялся громко перекладывать посуду в мойку. Голоса в кабинете на миг потерялись за этими звуками, и Рэйна разобрала только последнее:

– …остуди сердце, Оин. Ты на взводе. И это не из-за Амми…

– Я не стану это обсуждать.

Дверь резко распахнулась, выпустив Оина.

Рэйна успела юркнуть в кухню, избежав столкновения, застав там Сивера возле мойки. Он возился грязной посудой. Увидев её, парень что-то сказал, но Рэйна не вслушалась.

«…остуди сердце».

Она опустила тарелки на стол, опасаясь не удержать в ослабевших руках, когда прошедший сложный день начал склеиваться перед ней отдельными обрывками, становясь цельной картиной. Все эти обращённые к ней взгляды господина Дэшера, жесты Кайдены, рисующей в воздухе крошеные молнии. Внезапное пробуждение дара. Сердце, отчаянно рвущееся из груди, когда рядом становится Оин… Всё это встало на место.

«Найди то, что ищешь».

Она искала так долго и везде, но совершенно не там, где нужно. Как она не додумалась посмотреть под самым носом? Её собственное сердце забило тревогу раньше разума. Как она не поняла?

Господин Дэшер собрался покинуть кабинет и перейти в комнату рядом – единственную спальню, устроенную на первом этаже на месте старой кладовой, куда не приходилось взбираться по лестнице.

– Рэйна? – он остановился, увидев её перед собой. – Что случилось?

Она открыла рот и медленно проговорила, будто омертвевшим языком.

– Мне нужно поговорить с вами.

Он помедлил, но вглядевшись в её бледное лицо, кивнул и вернулся в кабинет.

– Если ты пришла поговорить о поисках…

– Не о них, – она закрыла дверь. – Точнее… Я знаю, что вы не ищите Шэйна Аэл. И никогда не искали.

Рэйна до боли сцепила пальцы в рукавах, наблюдая, как каменеет его лицо, а в глазах появляется пугающее осознание раскрытой тайны. И от этого её саму бросило в холодный пот. Она надеялась, что ошиблась. Что всё это она домыслила от усталости. Но если это правда…

– Я могу объяснить.

– Нет, – она судорожно мотнула головой. – Не надо.

– У меня не было выбора.

– Плевать.

Слово прозвучало грубо, даже зло, но заслуженно. Этот человек обманул её. Предал её доверие, глядя ей прямо в глаза. Сколько раз он выслушивал её страхи, намеренно уводя поиски не в ту сторону? А ведь он дал ей слово. И смотрел потом, как она ходит вокруг правды, которая всё это время находилась у неё прямо под носом.

Она смотрела на господина Дэшера, не зная, как снова начать дышать, как шелохнуться. Часть её хотела кричать. Бросаться обвинениями. Требовать объяснений. Рвать и метать!..

Но Рэйна заставила себя проглотить злость, угомонить клокотание шиёсо у самого горла и поднять глаза.

– Я не хочу знать, как это случилось, – хрипло сказала она. – Пусть это останется на вашей совести. Я лишь хотела убедиться, что не ошиблась…

Она всхлипнула вдруг, не сдержав боль, разрывающую ей сердце.

– Рэйна…

– Молчите.

– Рэйна, я, правда…

– Молчите же!

Он дал ей время справиться с накатившим чувством.

– Я понимаю, почему так… – снова выдавила она. – Понимаю, почему вы всё скрывали.

Он смиренно опустил взгляд, не пытаясь оправдаться или возразить. Принимая её гнев, как нечто заслуженное. Только трость дрогнула в руке.

– Что ты собираешься делать? – закономерно спросил он.

– Ничего.

Он нахмурился, вроде растерянно.

– А как же…

– Нет, – Рэйна подняла палец, останавливая его раньше, чем он успеет произнести лишнее. – Не говорите об этом. Никто не должен знать.

– Значит, ты всё равно уедешь?

– У меня нет выбора.

– А твой дар? Если в клане о нём узнают…

– Не узнают. Я… придумаю что-нибудь. Скрою.

У неё дрогнуло лицо. Тело снова показалось чужим, отдельным, будто она отступила от него, желая отдалиться от непереносимых переживаний.

– Как ж это так… – сорвалось со слезами.

Дэшер отвёл взгляд.

– У меня к вам только одна просьба, – сказала Рэйна, наконец совладав с собой и спрессовав чувства в болезненную точку в центре груди. – Это навсегда останется, между нами. Слышите?

– Конечно.

– Пообещайте! Он не должен знать. Это слишком опасно.

Господин Дэшер закрыл глаза, кивнул.

– Обещаю.

Только он сказал это, из коридора донёсся возгласы Риксы. Через мгновение она без стука ворвалась в кабинет:

– Дэш, они хотят отдать ей мою комнату!

– Ничего страшного, поспишь ночь-другую в комнате Рут и Кайдены, – спокойно возразила Дэйзи, следуя за ней.

– Ну уж нет, – непримиримо воскликнула Рикса. – Не видать Амми моей комнаты! Скажи ей, Дэш. Скажи!

– Предлагаешь, выгнать её на улицу среди ночи? – спросила Дэйзи, устало потерев переносицу.

Рэйна отвернулась, пряча глаза. Но Дэйзи успела заметить: что-то неладно. Её рука застыла на дверной ручке. Дэш едва заметно мотнул головой, чтобы ничего не спрашивала.

– Да хоть в шалаше её устройте, мне-то что? – не унималась меж тем Рикса. – Раз она приехала к Оину, пусть сам с ней и спит!

Господин Дэшер повернулся к ней и с непроницаемым лицом постарался объяснить что-то о гостеприимстве и умении делиться, пока та не ударилась в слёзы.

– Но почему именно моя комната? Почему Оин не может уступить ей свой диван, а сам снова поспать у Рэйны, – возразила Рикса.

– Это не… – Дэйзи запнулась, не находя что ответить, впервые выглядя такой растерянной.

– Амми может спать у меня, – внезапно предложила Рэйна.

Господин Дэшер нахмурился.

– Ты не обязана.

– Пусть спит у меня, – твёрдо повторила она и покинула кабинет, избегая взглядов в глаза.

Когда она поднялась к себе, Амми уже сидела на кровати, переодетая в ситцевую сорочку с кружевным воротничком, и медленно водила щёткой по длинному полотну волос, мурча себе под нос какую-то спокойную, сахарную мелодию. Её саквояж стоял на комоде раскрытый, и комната пропахла миндальными духами так густо, будто Амми прожила здесь не один вечер, а весь щедрый сезон.

– Спасибо, что приютила меня, – сказала она, первой идя на контакт.

Рэйна кивнула и сбросила накидку на стул, где лежал меч. Отвечать не стала, зная, что за этим решением не стояла никакая доброта. И принялась вытаскивать заколки из волос, искоса наблюдая, как новоиспечённая соседка достаёт из саквояжа бутылёк, чтобы закапать жидкость из него в глаз, пересечённый шрамом.

– Снимают боль, – пояснила Амми, заметив её внимание. – Иначе к утру глаз будет жечь, будто в него засыпали пепла.

– Это осталось после Вергула?

– Верно.

Амми повернулась, и свет свечи подчеркнул шрам, сбегающий по её лицу и шее, к ключице и вниз. Такой же, как у Оина – как продолжение одного и того же удара. Только тоньше и аккуратнее, будто само Пекло, не решилось испортить её красоту.

Амми чуть усмехнулась, позволяя рассмотреть себя, а потом с тем же откровенным интересом оглядела Рэйну.

– Кажется, мы сегодня плохо начали, – сказала она.

– Пожалуй, – осторожно согласилась Рэйна.

Она вернулась к заколкам, путаясь пальцами в волосах.

– Эйк поведал мне твою историю, – продолжила Амми. – Ну ту: про артефакт. Впечатляет.

– Что именно?

– Твоё великодушие. Я бы не смогла жить под одной крышей с сыном человека, укравшего что-то столь ценное у моей семьи. Я бы и смотреть в его сторону не стала.

– Оин не при чём.

– Нет, конечно, нет. Но сам факт…

Амми улыбнулась. Что-то казалось в ней неправильным. Не только из-за Оина.

Рэйна скинула рин-тару и поспешно надела ночной халат, чувствуя себя до странности глупо и уязвимо перед этой девушкой.

– Он нравится тебе, да?

Вопрос заставил кровь отхлынуть от лица, хотя прозвучал лениво, почти без интереса. Амми усмехнулась, забавляясь такой реакцией.

– Прости за прямоту, – сказала она. – Хотела знать наверняка. Хотя это и так очевидно. В доме все шепчутся о том, как вы сдружились. Жаль, конечно.

– Жаль? – Рэйна перестала возиться с завязками халата и повернулась к ней.

– Тебе ведь скоро уезжать.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться.

– Я и не беспокоюсь, – Амми пожала плечом и убрала капли обратно в саквояж. – Напротив, я хотела сказать, что ты поступаешь правильно. Насколько я знаю, ты уже помолвлена. Должно быть, в тебе много силы, чтобы держаться долга, учитывая другую симпатию. Сейчас это редкость.

Она говорила мягко, почти ласково, но оттого каждое слово входило глубже, как острейший клинок.

– Я вижу, что Оин тоже привязался. И я решила, что не буду мешать вам. У тебя ведь впереди одни горы да непреложные обеты, – добавила она. – А у меня будет время.

– На что?

– Дождаться, когда его привязанность пройдёт.

– А если нет? – не удержалась Рэйна, так хотелось ужалить её в ответ.

Амми склонила голову, будто это предположение показалось ей наивным.

– Не будет же он вечно одинок, – спокойно возразила она. – Или ты думаешь, что он последует за тобой? Он никогда не согласится на жизнь вдали от цивилизации, да ещё в закрытом клане. Оин привык к городу. К свободе. И я буду рядом. Сколько нужно.

– Ты не можешь говорить за него.

– Могу. Я давно знаю его. Знаю, как он умеет увлекаться, но потом всегда сбегает. Потому что однажды уже заплатил за привязанность слишком дорого. Даже Дэйзи не смогла удержать его. А такую, как она, согласись, забыть нелегко. – Амми расставляла аргументы, будто чашки на подносе, пока у Рэйны в животе сворачивался холодный тугой ком. – А со мной ему не нужно быть сильным. Не нужно превозмогать. Мы и так многое пережили. Разный был опыт, – её щёки вдруг тронул заметный румянец.

Рэйна резко выдохнула. Хотела также ударить её словом. Только не понимала зачем. Она ведь всё равно уедет. Исчезнет из жизни Оина. У неё нет права цепляться за место подле него. Тем более его заняла другая, с их общей историей – с этим клятым шрамом на двоих.

Она сжала пальцы на спинке стула. Зелёная искра шиёсо больно кольнуло в ладонь, сверкнуло незаметной искрой, оставив на дереве ветвистый отпечаток.

– Ты прости меня за прямоту, – сказала Амии, ничего не замечая. – Я не хотела ссориться. Но считаю, честность лучше иллюзий. Надеюсь, когда-нибудь ты вспомнишь мои слова без злости.

Она оглядела кровать, затем спросила совсем буднично:

– С какой стороны мне лучше лечь?

Рэйна пожала плечами. Ей было всё равно. Выйдя из оцепенения, она задула свечи, скользнула под соседнее одеяло, отвернулась и замерла с колотящимся сердцем. Амми рядом ощущалась, как затаившаяся змея.

Сон долго не шёл.

Почти задремав, Рэйна вдруг услышала шорох ситцевой сорочки и скрип половиц. Видимо, Амми тоже не спалось – она направилась к двери.

К Оину!

Мысль подорвала Рэйну с кровати, будто выплеснутый сверху ушат воды. Она протянула руку к стулу, где лежали её меч и брошенная накидка…

Затем в два счёта оказалась возле Амми.

Глава 31. Город чудес

Звук донёсся откуда-то сверху, через перекрытия и комнатные двери.

Сперва Оин решил, что это Рикса снова за что-то отчитывает Эйка тонким голоском. Он с трудом разлепил глаза. Для детской перебранки было ещё слишком рано. Но в кресле рядом уже сидела Дэйзи с чашкой кофе и «Магическим вестником» в руках.

– Амми не может тут оставаться, – проговорила она, едва он шелохнулся.

– Я ещё не проснулся, – прохрипел Оин.

– Ну так просыпайся и думай, что делать со своей подружкой, – добавила она. – У нас нет возможности содержать её.

Оин сел, подтянул к себе покрывало и мотнул головой, будто мог вытряхнуть из неё боль, как застрявшую иголку. Комната качнулась и нехотя встала на место.

– Я просил позволить ей остаться тут лишь на пару дней. Пока не помогу ей устроиться в городе.

– Разве послушнице не положено быть при монастыре?

– А мару – всегда оставаться в кланах.

Дэйзи медленно опустила «Вестник» на колени. Потом так же медленно поставила чашку на столик. Оин сказал ей это, не подумав. Непонятное раздражение, невесть откуда взявшееся, жгло его изнутри, как проросшая крапива.

Он откинул покрывало и поднялся, потирая лицо.

– А как же Рэйна? – спросила Дэйзи.

– Рэйна? – он моргнул, не понимая, как ей удалось вместить этот вопрос между своей неприязнью к Амми и его неосторожным высказыванием. – При чём тут она?

– Ты собираешься что-нибудь делать?

– С чем?

Она не успела спросить. Голоса сверху набрали силу вместе с топотом босых ног.

Вскоре в холле мелькнула Рэйна, всё ещё в спальном халате, и свернула к лестнице в умывальную. Через мгновение за ней в одной сорочке сбежала Амми – тоже босая и растрёпанная.

Дэйзи вздохнула и вновь взялась за «Вестник», бросив только:

– Иди, расхлёбывай.

Оин спустился в умывальную, цепляясь ладонью за перила. Бок неприятно тянуло – рёбра всё ещё заживали.

Воздух внизу был жарким и тяжёлым, словно кто-то вскипятил воду в обеих бочках.

– …а дальше что? Заколешь меня своим дурацким мечом? – восклицала Амми, расточая возмущение за спиной Рэйны, пока та умывалась, будто ничего не происходит.

– Что у вас тут? – спросил Оин.

Рэйна прекратила плескать воду в лицо и глянула на него через зеркало. Амми сразу бросилась к нему.

– Смотри, что она сделала! – пожаловалась она, демонстрируя запястье, покрытое красными полосами, похожими на ожоги от браслетов.

Оин взял её за кисть, чтобы рассмотреть ближе. Кожа была сильно раздражена. По отпечаткам от плетения угадывалось, что оставлены они были амулетами из сон-травы.

Он поднял голову.

– Это она сделала, – Амми ткнула пальцем в сторону Рэйны и всхлипнула. – Твоя напарница!

– Зачем? – спросил он.

Рэйна промолчала, так же глядя на него через зеркало, будто ждала, что он сам поймёт. Но ему было совершенно невдомёк.

– Я всего-то хотела спуститься за водой, – начала Амми. – Только к двери подошла, а она, как накинется на меня… Как обезумевшая!

– Рэйна?

Та как язык проглотила.

– Видишь, ей нечего сказать в своё оправдание. А я теперь изуродована!

Большие синие глаза Амми наполнились слезами. Она тихо захныкала и прильнула к нему, пряча лицо у него на груди. Оин замер в растерянности, не понимая, что делать. Не мог же он отчитать Рэйну, не зная толком, что вынудило её так поступить. Но и оставить это тоже не мог. Голова раскололась надвое, будто у него вдруг разыгралось страшное похмелье.

– Не плачь. – Он мягко отстранил Амми от себя. – Сходи-ка лучше к Дэйзи, пусть даст тебе мазь.

– Но…

– Иди. Я поговорю с Рэйной.

Амми отступила на шаг, прижав руку к груди. Однако не ушла. А Рэйна, наконец, отвернулась от зеркала, взяла полотенце и медленно, непереносимо спокойно вытерла лицо.

– Скажи хоть что-нибудь, – попросил Оин.

Она отбросила полотенце на край мойки и шагнула в их сторону. Амми вздрогнула и попятилась.

– Лучше успокой подружку, – сказала Рэйна. – А то она весь дом переполошит.

И посмотрев на него, словно на предателя, прошла мимо. Оин отшатнулся от этого взгляда, будто его толкнули в грудь.

– Зачем она так со мной? Что я ей сделала? – принялась причитать Амми, как только Рэйна покинула умывальную. – Я боюсь оставаться с ней в одном доме. Вдруг она ещё что-нибудь выкинет!

– Не выкинет.

– Ты не можешь знать! Давай уйдём куда-нибудь. Оин, прошу… Только ты и я!

Он собирался отказаться. Хотел вернуться наверх и рухнуть лицом в подушку. Но Амми была другом. Была рядом в одну из самых сложных минут его жизни. Одну прогулку ради неё он мог пережить.

Когда они вышли на улицу, свет больно ударил его по глазам. Воздух снаружи дышал жаром. Казалось, этот щедрый сезон решил оставить после себя одну выжженную землю.

Амми будто не замечала пекла. Скрыв следы от амулетов кружевными манжетами, она сразу позабыла о неприятном происшествии и теперь наслаждалась видом и шумом наполненного людьми города. Сама одетая в небесно-голубое платье, она восхищалась горожанками в ивейских туниках с замысловатыми украшениями в волосах. С любопытством рассматривала товары в витринах и на прилавках, радовалась песенкам уличных музыкантов и детям в венках. Останавливалась, чтобы рассмотреть все цветочные гирлянды, плетёные обереги, вывешенные в честь Цветения, большие композиции, собранные из ивовых ветвей, – одним словом, всю фестивальную мишуру.

Оин молча сносил тяжесть руки Амми на своём локте. Он тащился за ней по раскалённым улицам, почти не разбирая дороги, занятый своими мыслями. И всё думал о Рэйне. Он не смог поговорить с ней до ухода, чтобы разобраться в причине глупой ссоры, – она предпочла диалогу глухую оборону и скрылась наверху. Но по-настоящему занимало его не это, а вопрос: почему Рэйна не сказала, что её дар пробудился?

Он узнал об этом почти сразу. Несс плохо хранила секреты. Стоило ему заподозрить вслух, что её нервозность вызвана не праздничной суетой, как она выдала тайну с потрохами, умоляя, ради всебогов, не рассказывать Рэйне о её болтливости. Он пообещал, что не станет, хотя в том не было нужды. Новость выбила из него все слова. Одно дело думать, что такое возможно. Другое – знать, что дар больше не спит. Шиёсо Рэйны пробудилось, а значит, кто-то помог этому случиться.

И этот кто-то не он.

Всю прошлую ночь он только и думал об этом. Пялился в потолок под клятое тиканье часов – кто-то снова завёл их, и не было сил подняться, чтобы остановить маятник, – и вспоминал каждую минуту праздничного вечера. Её руки, спрятанные в рукава. Мурашки на обнажённой шее. Избегающий взгляд. Он замечал всё. И то, как она сторонилась его, стараясь не коснуться. Не только из-за Чутья, которое могло её выдать. Она просто не хотела. Это ясно дал понять тот щелчок шиёсо во время застолья. Оин не показывал этого, но колено, в которое пришёлся удар, ещё ныло. И правда была унизительной: пробудившись, её дар не принял близость постороннего.

Зато вполне приветствовал Тода.

Тод весь вечер был рядом с ней, держась до тошноты правильно. Не давил и не цеплялся по поводу и без. Не то что он сам.

Тод держал Рэйну за руку. И она не отстранялась.

Обходительный червяк.

Или… мэйнар?

Слово само всплыло в голове. Сколько бы Рэйна ни твердила, что связь возникает только между людьми из горных кланов, похоже, она ошиблась. Другого объяснения произошедшему Оин не видел. Теперь он был почти уверен, что дело в эруанском происхождении Тода.

Но вопрос заключался в том: знал ли об этом сам Тод?

Что он планировал с этим делать?

Как бы он сам, Оин, поступил на его месте?

А что, если Тод до сих пор ничего не знает? Он ведь не тригорец – может и не понять, что происходит…

Одно Оин понял наверняка: если продолжит думать об этом ещё хоть минуту, его голова лопнет.

Он остановился возле питьевого фонтана, плеснул воды в лицо и на шею. Вода оказалась тёплой и почти не помогла. Его словно поджаривали изнутри. Жар сидел глубоко под кожей и между рёбер. Такой настойчивый, что Оин подумал, не стоит ли рассказать об этом Дэйзи, чтобы она проверила, не заболел ли он.

Амми приложила руку к его спине.

– Ого, да ты весь мокрый.

– Ну ещё бы – так печёт.

Он вытер рот и отстранился от её ладони. От неё тоже шёл нестерпимый жар. Любое прикосновение раздражало кожу, даже ткань рубашки казалась наждачкой.

– Если неважно себя чувствуешь, можем вернуться, – сказала Амми, печально заглядывая ему в лицо.

– Уже почти пришли.

– Ладно. – Она сразу повеселела. – Мы посмотрим одним глазком на ярмарку и сразу уйдём. Обещаю!

Они выбрались на Торговую улицу, где было не протолкнуться, а шум резал слух.

Ярмарка Чудес оказалась не такой уж чудесной.

Временные лавчонки кривыми зубами протянулись вдоль всей улицы, отмеченные цветными знамёнами с изображением невиданных существ из старых сказок: драконов и фениксов, грифонов и циклопов. Зазывалы наперебой заманивали заглянуть то в зеркальный лабиринт, то в шатёр говорящих теней, обещая зрителям диковинные впечатления и двери в другие миры, обклеенные липовым золотом. Из каждой такой палатки обязательно валил цветной дым или слышались загадочные звуки, а между ними сновали уличные фокусники, продавцы зачарованных пустяков и ловкачи. Один из таких прилип к Амми и на ходу вытащил у неё из-за уха блестящий лури. Оин не дал ей зазеваться и протолкнул вперёд, пока она не лишилась серёжки или кошеля.

Особым спросом каждый год пользовались лавки предсказателей. Оин считал их сборищем шарлатанов, но Амми так хотелось потратить деньги, что ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

– Это какая-то глупость, – ворчал он.

– Знаю, – Амми рассмеялась. – Но мы же просто дурачимся. Когда ты в последний раз веселился?

Он не помнил, когда. Возможно, поэтому и позволил ей затянуть себя за блестящую кисею небольшого шатра.

Внутри оказалось тесно и душно. Пахло дешёвыми благовониями. Оин сомневался, что предсказания, нацарапанные чернилами, стоят четырёх фоли. Но расстался с ними, чтобы Амми подсунула монеты задремавшей гадалке и вытянула из бархатного мешка два бумажных лепестка.

– «Следуйте за тенью», – прочитала она на своём. – А ведь я так и сделала! Последовала. И теперь, гляди, – я здесь с тобой. Давай же, разверни свой!

Он развернул лепесток. Прочитал. И скомкал.

– Что там было?

– Какая-то чушь…

Амми вдруг полезла к нему, вырвала лепесток из руки и прочитала сама.

– Тебе пророчат повторное цветение судьбы. Как интригует, – она лукаво взмахнула ресницами. – Может, неспроста я появилась именно сейчас? Глядишь, растормошу тебя от хандры.

Оин постарался выдавить улыбку в ответ на её игривость. Но вышло не очень. Слова с лепестка неприятно кольнули его, будто в них заключалась не случайная глупость, а чья-то злая насмешка.

– Я что-то проголодалась, – сказала она, выбираясь из шатра. Воздух дразнил запахом жареных каштанов. – А ты?

Он кивнул, хотя не ощущал аппетита.

– Отлично! Есть у тебя на примете какое-нибудь особенное местечко?

– Есть одно.

В «Сонной Сове», кроме добротного эля, подавали лучшую во всей Пеоне тушёную дичь под пряным сыром с рублеными травами. Здесь пахло тёплым хлебом и печным дымом. Под низкими балками гудели разговоры и звенела посуда, а у стойки над очагом, возле которого на вертеле медленно подрумянивался окорок, покачивалась закопчённая железная птица.

Второй этаж разбивали ниши, похожие на уютные гнёзда, но жар от печи поднимался прямо туда, поэтому Амми выбрала свободный столик на первом этаже, прямо по центру.

Девчонка-ину в пожелтевшем фартуке, с пушистыми пегими ушами и беспокойным хвостом быстро принесла им еду. Эль брать не стали.

Оин долго глядел на поданное ему блюдо в чугунном горшочке, ещё бурлящее по краям, вспоминая, как грезил о нём во время тюремного заключения и после, когда перебивался горстью чешуи на скудных подработках. И вот оно перед ним.

Подцепив вилкой кусок мяса, он положил его в рот, и долго-долго жевал, пока не пришлось проглотить. Второй кусок не полез. Он отложил вилку.

– Что-то не так с дичью? – поинтересовалась Амми, заметив, что он почти не притронулся к еде.

– Всё прекрасно.

Он снова взял вилку и для вида поворошил мясо в густом соусе. Пахло и правда отлично. Но еда показалась ему на вкус какой-то бесцветной, будто в неё не уронили ни крупинки соли. Не так давно он думал привести сюда Рэйну. Может, и хорошо, что до этого не дошло.

Амми сделала вид, что удовлетворена ответом. Несколько минут ела молча, аккуратно отрезая маленькие кусочки. Потом всё же сказала:

– Я волнуюсь за тебя.

– Знаю, я не самый лучший собеседник.

– Но раньше ты таким не был.

Оин хотел сказать, что просто устал. Но в последнее время он слишком часто повторял эту неправду, поэтому промолчал и снова уткнул взгляд в стол.

Амми тоже отложила вилку.

– Думаешь о ней, да? О своей напарнице.

Он поднял глаза, ожидая, что последует упрёк. Но Амми сидела прямо и спокойно смотрела на него, будто даже с сочувствием, но всё же уязвлённая.

– Прости, – сказал он.

– Не нужно извиняться. Я знаю, каково это – зациклиться на чём-то важном. И даже понимаю, отчего она не выходит из твоей головы. Нет, правда. Не думай, что я не вижу её достоинств из-за того, как она обошлась со мной.