Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 44 страниц)

Увидев дорожную сумку на плече Оина, он покачал головой.

– Это безрассудство.

Оин кивнул.

– Знаю.

Он прошёл в кабинет. Дверь затворять не стал.

– Ты хоть что-нибудь вспомнил?

Оин коснулся лба и покривил губы.

Дэш поднялся с кресла, скрипнув тростью. Дальше последовали его взвешенные рассуждения:

– Это моя ошибка. Я должен был вмешаться с самого начала, а не ждать, пока вы сами разберётесь. Или сразу развести вас подальше друг от друга. А теперь… Ну как мне вразумить тебя? – Он тяжело вздохнул. – Тригорцы живут по своим законам. Чужак для них ничто. Их условие было предельно ясным: наше бездействие – цена за твою жизнь. Мои связи в ПОРЧА там ничего не стоят. Я буду бессилен, если с тобой что-то…

– Я не прошу вмешиваться, – сказал Оин спокойно.

– Ты никогда не просишь. Но вечно вынуждаешь.

Оин выдержал его взгляд.

– Именно поэтому я пришёл сейчас к тебе. Мне нужно, чтобы на сей раз ты сам отпустил меня. – Он на мгновение потупил взгляд. – Я не хочу бросать свой долг на тебя. Но… просто не могу иначе.

Дэш устало провёл ладонью по лицу.

– Твой долг – последнее, о чём я сейчас думаю.

– Ну тогда скажи, – снова заговорил Оин. – Если бы существовал хоть малейший шанс вернуть её… мою мать… разве ты сам остался бы дома? Даже если бы знал, что Баргал растерзает вас обоих, разве ты не рискнул бы?

Дэш немедленно отвёл взгляд. Ответа не требовалось.

Оин мог уйти.

И всё же он решил задержаться ещё на мгновение, чтобы сказать одну важную вещь.

– Она бы не нашла себе покоя, зная, как отчаянно ты пытаешься расплатиться за то, чего не можешь изменить. – Он покачал головой и поправил сумку на плече. – Если бы не ты, Дэш, меня бы уже давно не было. Ты давно искупил всё, что считал своей виной.

В кабинете повисла долгая тишина.

Оин не выдержал и первым прервал её.

– Всё-таки насчёт долга. Я тут подумал, как можно…

– Поговорим об этом, когда ты со всем разберёшься, – сказал Дэш, не глядя на него.

Оин не стал спорить.

Медленно отступив, он развернулся к дверям и заметил в них Дэйзи.

– Решил-таки?

– Решил.

Она посмотрела ему в глаза с тяжёлым смирением.

– Хорошо. Тогда нам понадобится помощь.

– Нам? – удивился он.

Дэйзи кивнула и протянула руку к вестнику.

Глава 38. Эйдарский путь

Близился полдень.

Ожидая скорого отправления, Оин в третий раз перебрал содержимое сумки, будто от порядка в ней зависел исход предстоящего пути.

Остальные разместились вокруг него в приёмной. Дэш – в кресле, напротив Дэйзи. Рикса – на диване рядом с Эйком, сидела так смирно, что в своей зелёной тунике сливалась с фикусом. Тод, скрестив руки, стоял возле окна. Даже близнецы, неспособные провести в молчании минуты, сидели на полу у лестницы в холле и безучастно возили деревянного гехорна по ступеням.

Оин не вздрогнул, когда снаружи раздался глухой хлопок. Только сердце нервно дёрнулось.

– Пора, – сказала Дэйзи.

Она поднялась, закинула на плечо дорожную котомку, звякнув, сложенными в неё эликсирами, прихватила войлочную подстилку, и первой направилась к двери.

В воздухе снаружи витал тяжёлый запах впитавшего влагу города. Прохлада ещё не пришла, но дождь уже прибил к дорожкам первые жёлтые листья. Щедрый сезон начал медленное отступление.

Возле калитки, неизменно облачённый во всё чёрное, терпеливо ожидал Эйден. Неяркий полуденный свет скользил по его собранной фигуре и по дорожной перевязи на плече.

Стоило Эйдену увидеть Дэйзи, весь его образ разом смягчился. Она быстро приблизилась к нему и принялась негромко объяснять подробности предстоящего похода, которые не уместились в короткие вести. Оин тем временем повернулся к остальным, кто вышел проводить их, и неловко провёл ладонью по волосам на затылке, ища подходящие слова на такой случай. Но те никак не приходили.

Эйк первым полез обниматься. Пробормотав сонное пожелание удачи, он сразу развернулся и побрёл обратно в дом. Близнецы, напротив, повисли на Оине двумя рыжими липучками, требуя непременно привезти что-нибудь с гор. Айрис обхватила его за руку, Никас вцепился в ремень. Они бы точно уронили его, если бы Рикса вовремя не оттащила обоих.

Оин заметил, как сама она поджимает губы, чтобы не расплакаться.

– Рикса, – позвал он.

Но та помотала головой, боясь прощаться. Даже смотреть на него не стала.

Он решил не настаивать и повернулся к Дэшу. Тот стоял на крыльце возле дверей, опираясь на трость. Спускаться не стал. На его лице застыло нечитаемое выражение – только чёткий рисунок вены на лбу лучше любых слов выдавал напряжение.

– Как только всё улажу, пришлю галку с сообщением, – сказал Оин.

– Хорошо, – коротко ответил Дэш.

Уголок рта Оина дрогнул: вот и всё прощание, на которое они оба оказались способны.

Он уже собрался идти, как у подножия крыльца появился Тод, встретился с ним взглядом и едва заметно кивнул, отзывая в сторону.

– Я должен кое-что сказать, – тихо начал он, отойдя на несколько шагов к разросшемуся у ограды кусту. – Я не всё рассказал о том, что слышал, пока Сиениты находились в доме. Рэйна учила меня тригорскому, поэтому…

– Ближе к делу, – поторопил Оин.

– В общем… Как я уже говорил, ваша связь им не по нраву.

– Это я и так знаю, – снова перебил Оин, не понимая, зачем Тод пересказывает очевидные вещи. – Есть ещё что-то?

– Кое-что, да. Из-за метки жизнь Рэйны теперь неотделима от твоей. Если что-то случится с тобой – она уйдёт следом. И никто не в силах разорвать вашу связь. Никто. Кроме вас двоих.

Оин вскинул брови, удивляясь, что Тод не сообщил об этом раньше.

– Это же отличная новость.

Он-то представлял, что, оказавшись в Сэл’Тарне, придётся на каждом шагу отбиваться от желающих вырезать сердце из его груди. Но с такой страховкой опасаться не стоило. Однако Тод, кажется, не разделял его облегчения.

Оин нахмурился.

– Думаешь, Рэйна?..

– Нет. Она точно не откажется от связи.

– Ну так и я не собираюсь, – добавил Оин, думая, что дело в этом. – Если ты переживаешь из-за моего беспамятства.

– Ты не осознаёшь, – оборвал Тод. – Тебя не тронули не оттого, что твоя смерть потянет за собой Рэйну. А потому, что пока она делает то, чего от неё хотят, всех всё устраивает. Но заявившись на их землю, ты сорвёшь этот договор.

– Зачем ты говоришь мне это сейчас, когда я уже одной ногой в Тригорье? – прошипел Оин.

– Эй, – окликнул от калитки голос Дэйзи.

– Минуту! – отозвался он и снова повернулся к Тоду: – Ты же сам хотел, чтобы я отправился туда. Так?

– И я не пытаюсь отговорить тебя, – быстро проговорил он. – Только предупредить: Сиениты не потерпят твоего вмешательства и будут искать способ надавить так, чтобы один из вас отказался от другого.

– Думаешь, станут пытать?

Тод неопределённо пожал плечами.

– Не знаю. Надеюсь, до этого не дойдёт. Но если они поймут, что иначе от тебя не избавиться, я боюсь… – Тод отвёл глаза. – Я боюсь, что они сломают Рэйну.

Оин смотрел на него и никак не мог подобрать ответ. Он не спрашивал, что для самого Тода значила эта девушка, потому что не хотел знать. Но опасения, озвученные им, вдруг выпятили его чувства, сделав до неловкости явными. Неприятное открытие не удивило Оина, только дёрнуло злость внутри него. Какая несправедливость. То важное, чего так не хватало ему для борьбы – воспоминания и привязанность – достались не тому человеку, которому не хватало духу, рискнуть жизнью. Теперь он начал понимать, к чему Тод вёл этот разговор.

– Если я откажусь от связи, что тогда?

Тод посмотрел ему прямо в глаза и тяжело сглотнул.

– Тогда решать будешь ты.

Вот оно.

Глядя на то, с каким трудом дались ему эти слова, Оин всё равно не мог отделаться от ощущения, что человек, которого он считал братом, только что вложил ему в ладонь нож и объяснил, куда его направить.

Хуже того, он был благодарен ему за это. Тод хотя бы не стал таить правду и оставил за ним право решать, каким будет последний ход. Если дойдёт до крайности.

Увидев понимание в его глазах, Тод поднёс кулак ко рту, будто ему на мгновение сделалось дурно.

– Я тебя понял, – коротко сказал Оин.

Не зная, что ещё добавить, он протянул ему ладонь.

– Ну, бывай, Тод.

– Прощай.

Пожав ему руку, Оин повернул к ожидающим Дэйзи и Эйдену. Их серьёзные лица сразу вернули его к насущной проблеме: добраться до Сэл’Тарна раньше, чем это сделают Сиениты со своей «заложницей». Они планировали встретиться с главой Гроз. Стоило и впрямь поторопиться, чтобы впоследствии ему не пришлось делать страшный выбор, предложенный Тодом. Утешало, что в такую минуту рядом с ним будут два превосходных переговорщика.

Только он приблизился к ним, как Эйден повернулся к Дэйзи и спокойно произнёс:

– Ты остаёшься.

– Что? – Дэйзи вскинула на него глаза, думая, что ослышалась. – Нет. Я не… не могу бросить его.

– Оин будет не один. Со мной.

– Эйден…

– Прости. Это не обсуждается.

Он сказал это мягко, но тоном беспрекословным. Однако, заметив, как изменилось её лицо, всё-таки добавил тише:

– Я не потяну вас обоих.

Дэйзи побледнела так, что даже губы потеряли цвет, но оставила возражения при себе и кивнула с выдержкой миродела. Затем отстегнула от пояса сумочку с эликсирами и передала Оину.

– Красные – от ран и недомоганий, – сказала она. – Оранжевые – на случай…

– Зачем мне столько? – перебил он.

– Это же горы – что угодно может пойти не так. Бери и не спорь! Там всё подписано.

Оин взял эликсиры, запихнул в сумку, затем живо чмокнул Дэйзи в лоб и отошёл за Эйденом. С каждым шагом почва под ногами казалась ему всё более зыбкой.

– Береги себя, – бросила вслед Дэйзи.

Оин не обернулся, понимая, что иначе застынет на месте и не сможет уйти.

– Готов? – спросил Эйден.

Он кивнул.

Тогда ардагарец положил руку ему на плечо – из-под его рукава по пальцам скользнул аметистовый свет, и тонкие линии мор мгновенно разбежались по одежде Оина, оплетая грудь, спину, ноги. Воздух вокруг уплотнился, стиснул его со всех сторон, как сходящиеся каменные стены.

Оин попытался вдохнуть – не успел – только сердце тяжело толкнулось о рёбра, а желудок подался вверх. В тот же миг земля ушла из-под ног…

Он брыкнулся, ища опору. Но хватка Эйдена не позволила ему вырваться.

Неведомая сила уже подхватила их и пронесла сквозь мир, потерявший форму в аметистовой мгле. Оину почудилось, будто его тело вытянули в нить и протащили сквозь узкую щель – без боли, но с отвратительным ощущением, что голова, сердце и желудок существуют порознь.

Потом пространство резко разжало хватку, и подошвы Оина с размаху встретились с твёрдой землёй.

Он шатнулся.

– Клятое…

…Пекло.

И успел сделать всего два шага, прежде чем желудок скрутило. Он рухнул на колени, упёрся ладонью во влажную землю, и его тут же вывернуло прямо в придорожную траву, где-то на северной границе Тенелесья.

Пока его внутренности медленно возвращались на места, а земля накренялась обратно, Эйден уже сверился с картой и был готов к новому переходу. Дав Оину немного отдышаться, он снова коснулся его плеча. И тот едва успел стиснуть зубы…

Второй прыжок показался короче первого и забросил их к подножию горы Химэль.

Здесь ощутимо тянуло прохладой, а над головой громоздились серые каменные склоны, местами поросшие тёмными соснами.

Эйден опять повертел перед глазами карту, выбирая одну из вершин.

– Кажется, нам туда.

Оин не стал поднимать голову, опасаясь, как бы от одного вида высоты желудок снова не взбунтовался.

Где-то через час третий прыжок каэйро окончательно оторвал его от ивейской земли, оставив её где-то далеко внизу.

Теперь перед его взором простирались пушистые облака, вспоротые верхушками гор. Оин восхитился бы картиной, не будь так занят новыми попытками удержать в себе желудок.

Как-то Дэйзи упоминала, что эйдарские перемещения – тошнотворное развлечение. Теперь он сам в этом убедился. То расстояние, которое нормальные люди преодолевают в лучшем случае за день, они с Эйденом проскочили меньше чем за пару часов. Отчего он ощущал себя не иначе как мятым куском бумажки, выплюнутым из вестника.

Оттолкнувшись дрожащей рукой от ствола чёрной сосны, единственного дерева на всю округу, Оин выпрямился и потёр лоб. Высота отзывалась в голове тупой ломотой.

– В первые разы всегда так, – с сочувствием проговорил Эйден.

Он стоял, привалившись спиной к сосне, мусоля во рту травинку, и, в отличие от своего спутника, наслаждался видом уходящих на северо-восток вершин Тенегорья.

Оин устало поднял глаза на облака, крадущиеся по склонам, и увидел пролетевшую над ними стайку воронов. Сверху их расправленные крылья казались лоснящимися чёрными лоскутами. Где-то в расщелине под ногами журчал ручей, пробуждая жажду.

Оин протянул руку к сумке, подвешенной на сук, и выудил из неё флягу. Сполоснул рот, сплюнул. Потом глотнул воды. В ушах сразу щёлкнуло, обострив слух.

– Почему каэйро? – спросил он, не столько из любопытства, сколько из желания отвлечься от охватившей его дурноты. – Я про название техники.

– Её назвали так в честь самих каэйро, – отозвался Эйден, лениво перекатывая во рту травинку. – Они обитали в западных землях и чем-то напоминали антилоп. Только умели внезапно исчезать с одного места и появляться в другом. Считалось, что эту способность им даровал сам Эйд – бог-покровитель моего народа.

– Никогда не слышал о таких животных.

– Неудивительно. Их давно не осталось, – Эйден оторвал глаза от облачной дали. – Каэйро обитали на территориях Старого Аира.

Оин глотнул ещё воды и вытер губы.

– Ясно.

Продолжение истории не требовалось. Видимо, магических существ постигла таже участь, что и мару, когда пять веков назад их вытесняли из Старых земель. Тем, кто не сумел уйти, помогли исчезнуть.

– Значит, твой народ протянул корни от Аира на другую сторону Магнатара. Но тебя самого не отличить от ардагарца.

Эйден хохотнул, почему-то найдя это забавным. У него оказался сильный, здоровый смех – такой же уверенный, как и всё в нём.

– Очень на это надеюсь, – сказал он. – Потому что нам понадобится вся хвалёная ардагарская выдержка, чтобы преодолеть эти перевалы.

Он отвернулся от долины и глянул на громаду позади: голые склоны круто вздымались к вершине Химэль, усеянные осколками серых валунов, словно гора стряхнула их с себя, как мелкие хлебные крошки.

Молча прикинув что-то о предстоящем переходе, Эйден развернул на земле войлочную подстилку и разместился на ней с закрытыми глазами.

– Мне нужна пара часов, чтобы восстановить силы.

Оин кивнул, готовый пожертвовать временем, лишь бы оттянуть момент до следующего прыжка. Сам примостился на выступающий корень сосны и прислонился боком к её стволу.

Прохладный ветер, гуляющий среди вершин, вскоре вынудил его натянуть куртку. Кое-как втиснувшись в левый рукав, помогая себе зубами, Оин наконец замер и вслушался в окружающую тишину. Не в ту привычную, за которой прятались чужие шаги, голоса или скрип телег, а в настоящую – чистую. Воздух здесь такой же, был пропитан лишь сыростью камня и горьковатой свежестью трав. Он успокаивал разум, делая всё вокруг слишком реальным, и притуплял решимость. На какой-то миг Оин усомнился в собственной затее: не спятил ли он часом, бросившись вот так в погоню за той, кого даже не помнил? Чувства, толкнувшие его на отчаянный шаг, казались теперь призрачными, будто их остудило дыхание гор. Усталость, напротив, была самой что ни на есть настоящей, а тело ломило до озноба, как от температуры.

Как было бы просто вернуться в Пеону, оставив проблемы горам. И всё позабыть.

Но кем он окажется, если просто развернётся? Как посмотрит в глаза остальным, если сдастся как последний слабак перед первой преградой? Или – Эйдену, человеку, единожды встреченному за праздничным столом, что без единого вопроса пришёл ему на помощь.

Оин плотнее завернулся в куртку.

Нет. Он проделал слишком большой путь, чтобы вдруг остановиться и повернуть назад, не истратив последние силы.

А ещё он хотел увидеть её. Рэйну.

Её имя, как далёкий, незнакомый маяк в разбушевавшемся море: стоило на миг выпустить из виду, как бесследно исчезнет в темноте. И даже при таком раскладе Оин желал достигнуть её. И забрать у Сиенитов.

Бегло повторив стратегию с Эйденом между вторым и третьим переходами, они ещё раз пришли к заключению, что прямого столкновения стоит избегать. Судя по словам Тода, тех тригорцев, что забрали Рэйну, было всего четверо. Но кто знает, сколько ещё присоединилось по дороге. Оин не считал себя трусом, но и бойцом тоже. Пьяные драки не в счёт. Что до Эйдена, Дэйзи упоминала, что он ловко управляется с клинком против агмару. Однако положение дипломата не позволяло ему решать всё клинком.

Поэтому весь план держался не на силе, а на скорости, с которой они преодолевали тот же путь, что и Сиениты с «заложницей». Пока те пробирались верхом по горным дорогам, они с Эйденом срезали его через хребты, чтобы успеть первыми добраться до Сэл’Тарна.

Даже имея на своей стороне одного из лучших переговорщиков Ардагара, Оина страшила предстоящая встреча с главой Гроз. Он мог только гадать, чего стоит метка на его груди – сойдёт ли она за основание, чтобы быть хотя бы выслушанным. Не говоря о том, станет ли она достаточным аргументом для человека старой закалки, чтобы принять слова чужака всерьёз.

Оин чувствовал, что где-то за клятым заслоном в памяти остались важные знания о Сиенитах и клане Гроз, и наверняка о том, как он собирался со всем этим разобраться. Но стоило попытаться дотянуться до них, как в голове раздавался звон пустоты. Это бесконечно раздражало его. И чему дольше он думал, тем яснее понимал, как зыбко всё, на что он опирается. Он нуждался в опоре. Но её не было.

Будь при нём хотя бы теневая сила…

Тогда он не стал бы отсиживаться в стороне и рванул бы прямо наперерез похитителям. И отбил бы желание у любого, вознамерившегося оборвать связь. Мысль об этом оказалась настолько реальной, что почти успокоила.

Соблазн напиться теневой и ринуться в бой был велик. Но Оин проделал слишком большой путь – не в горы, а до того – и помнил, с каким трудом пришёл к отказу от прежней жизни. Он не хотел вновь превратиться в никчёмного Теневого. Не только из-за той, ради которой шагнул в бездну. В первую очередь ради себя. Никогда бы раньше он не подумал, что настолько сильно захочет стать достойным человеком.

Он опустил взгляд на свою ладонь.

Внутри скрывалась настоящая сила, в которой он нуждался – горное шиёсо. Умел ли он обращаться с ним до того, как лишился памяти?

Вдохнув поглубже, Оин сосредоточился, стараясь ощутить малейшее движение силы под кожей. Он мог представить себе, каково это обладать даром, как он медленно разливается по венам, вскипает внутри и наполняет сердце, – теневой опыт подсказывал ему всё это. Но, как он ни старался, ничего не вышло. Шиёсо не шелохнулось, будто напоминая, что он не носитель, а всего лишь сосуд, в котором заперли чужую мощь.

Рядом зашуршала трава.

Оин сжал кулак и обернулся.

Эйден уже поднялся, свернул войлочную подстилку и теперь заканчивал опутывать ствол сосны тонкими линиями мор, оставляя ориентир для обратной дороги. Аметистовые знаки на мгновение вспыхнули в коре и погасли. Затем он перекинул сумку через плечо и повернулся к нему.

– Готов?

Оин всё ещё ощущал слабость и тошноту. Но кивнул.

За целый день переходов пейзаж вокруг него сменился несколько раз. От города до лесистых склонов, которые остались далеко позади, уступив место голым известняковым хребтам и глубоким провалам, где редкие деревья чудом держались корнями за камень, а облака проходили так низко, что скрывали долины.

Перед Оином открылся целый мир пугающих просторов. Но едва ли он мог оценить их величие, запертый в собственных мыслях.

– С чего ты решил, что Сиениты поведут её в Сэл’Тарн, а не отправятся сразу в свою общину? – спросил Эйден, в очередной раз сверяясь с картой.

Оин оторвал флягу от губ.

– Тод говорил, что этот её жених, Фиел, намерен скрепить союз, едва она ступит на землю Тригорья. Но Рэйна настояла на том, чтобы всё случилось в храме её клана.

Он был уверен, что они движутся верно. Уверен сильнее, чем позволяли одни только слова Тода. Будто где-то на подкорке сознания было заложено верное направление.

И всё же сердце сжалось от вопроса, испугавшись, что он мог допустить ошибку.

Утерев губы рукавом, Оин тоже заглянул в карту: дорог на ней обозначено не было, только отметки поселений Гроз. По расчётам Эйдена до Сэл’Тарна оставалось ещё четыре прыжка. Не верилось, что уже завтра они будут на месте. Но пока всё складывалось в их пользу, а времени оставалось с запасом.

После пятого перехода они наконец устроились на ночлег возле широкого каменного уступа, защищённого от ветра отвесной стеной.

Первую ночь в горах Оин проспал как убитый. Не слышал ни ветра, гуляющего между скал, ни шороха зверя, подходившего к самому привалу, оставив в земле чёткие следы копыт.

Едва забрезжил рассвет, они снова двинулись в путь.

Шестой переход прошёл успешно. Они оказались на другой стороне широкого ущелья, среди серых каменных гребней и низко стелющегося можжевельника.

Эйден сразу объявил долгий привал. Оину показалось это странным – он заметил, что в привычную оливковую смуглоту его лица закралась нездоровая бледность. На самочувствие Эйден не жаловался, поэтому Оин предпочёл довериться его невозмутимости. Однако, когда привал затянулся до полудня, стало трудно не замечать очевидного: его спутник находился на пределе сил.

Получалось, каждый следующий прыжок отнимал всё больше шиёсо и, как следствие, требовал всё более долгого восстановления.

Несмотря на это, к вечеру Эйден уверил, что достаточно отдохнул, и настоял на продолжении пути.

Седьмой переход дался Оину куда проще остальных. Если не считать лёгких ожогов, оставленных на теле морами от каэйро, ему впервые не хотелось расстаться со своим нутром.

– Кажется, я начинаю привыкать, – заметил Оин.

– Это потому что мы проделали только половину перехода, – сказал Эйден.

– Половину?

– Я не совсем верно рассчитал силы, – признался он. – Через горное пространство техника требует больше шиёсо.

Эйден говорил спокойно, но дыхание у него заметно сбилось. Он сделал несколько шагов к краю плато и остановился, уперев ладонь в бок.

– Мне следовало дать себе больше времени на восстановление.

Оин напряжённо вгляделся в его спину.

– Ладно. Значит, у нас привал. – Он скинул сумку на землю. – Я пока найду, где набрать воды. А ты – отдыхай.

Пока солнце ещё держалось над хребтами, они развели небольшой костёр, чтобы согреть воду в закопчённом котелке и сварить жидкую похлёбку из крупы и сушёных кореньев, собранных ему в дорогу заботливой Риксой. Эйден заметно меньше разговаривал, но на вопросы отвечал вполне бодро. Даже помог устроить нехитрый лагерь между камнями.

По прежним расчётам, к темноте они должны были оказаться в Сэл’Тарне, но Оин уже понял, что сегодня дальше они не двинутся, и старался не выдавать беспокойства.

К сумеркам костёр пришлось потушить, чтобы не привлекать к их лагерю лишнего внимания. Не хотелось бы повстречать тригорцев раньше времени.

Без огня со всех сторон сразу потянуло прохладой. Куртка почти не спасала, поэтому Оин покрыл себя печатью для согрева. По телу быстро разбежалось приятное тепло, обволакивая его невесомой оболочкой, как вторым слоем тонкой кожи. Но стоило пошевелиться, и за обманчивым теплом сразу угадывался холод, будто прижавшийся снаружи.

Оин расстелил войлок прямо поверх низких можжевеловых кустов и улёгся на них, как на упругое облако, подмяв под голову сумку. Глаза не смыкались, поэтому он продолжал смотреть вдаль. Темнота в горах отличалась от городской и казалась гуще. Но к горизонту становилась прозрачной, делая видимыми хребты, за которыми просматривалось слабое розоватое свечение. Должно быть, в той стороне проходила граница с Эруаном, вдоль которой тянулся Предел.

Он зябко перевернулся с боку на бок.

Стоило бы выспаться перед завтрашним днём. Всё вокруг стихло, располагая ко сну, – даже ветер, словно не хотел помешать их отдыху. Но в ушах всё равно стоял звон. А тяжесть из тела уже перетекла в мысли.

До Сэл’Тарна оставалось всего-то полтора перехода. Но если Эйден не скопит за ночь достаточно шиёсо, им не хватит и на этот последний рывок…

Оин понял, что не уснёт, если продолжит крутить в голове тревогу, и постарался думать о чём-то другом, хорошем. Но мысли, сколько бы он ни уводил их в сторону, незаметно сворачивали обратно.

Раньше он мечтал о путешествиях, представляя их как полную свободу: долгие солнечные тракты в компании весёлых попутчиков, постоялые дворы с тёплой пищей и гретой постелью, новые города и люди.

Реальный путь оказался другим. Труднее. С заледеневшей спиной, привкусом желчи у горла и чувством безраздельного одиночества.

– Как твоё шиёсо? – спросил Оин, слыша по шороху справа, что Эйдену тоже не спится.

– Боишься остаться без повозки? – усмехнулся тот.

– Дэйзи передала мне кучу элексиров, может, среди них найдётся что-нибудь от скрипучих колёс.

Из темноты снова донёсся тихий смех.

– Я в порядке.

Оин снова повернулся на другой бок и различил по силуэту, что Эйден лежит на спине, с закинутыми за голову руками и разглядывает созвездия. Двулуние ещё пряталось за восточными хребтами, и без его привычного света звёзды казались особенно яркими.

– Я думал, это была уловка, когда ты сказал Дэйзи, что тебе не хватит сил, – проговорил Оин.

– Разве я похож на человека, который может удержать её от опасного приключения?

– Я решил, что ты как раз из тех, кто слишком сильно о ней печётся.

– Хотел бы и я так думать.

Пауза после этих слов показалась Оину долгой. Возможно, оттого, что он различил в тоне Эйдена что-то неопределённое. Будто вину.

– Что заставляет тебя сомневаться?

Он ответил не сразу. Несколько мгновений просто неподвижно смотрел в небо.

– Если бы я действительно заботился о ней, то не согласился бы отвести её брата на смерть.

Оин напрягся. Он не мог разглядеть в темноте лица Эйдена, но чувствовал, что взгляд его теперь направлен на него.

– Я слышал ваш разговор с Тодом.

– Как?

– Мой эйдарский слух острее, чем у обычного человека. Я знаю, что брат подсказал тебе, как и для чего можно разрушить связь.

– Мы обсудили крайний случай.

Не было желания снова возвращаться к этому разговору, особенно здесь, среди гор и ночи, когда до необходимости делать какой-либо выбор осталось так мало, но хотелось верить, что до этого ещё далеко.

– Даже если такой случай наступит, не отказывайся от связи, – сказал Эйден. – Некоторые последствия хуже смерти.

– Что может быть хуже смерти?

– Бесчестие.

Оин постарался не скрипнуть зубами, когда стиснул их. У клановых мару слишком многое было завязано на пресловутую честь. А жизнь – так, всего лишь монета, которой можно за неё расплатиться. Сам он, если и собирался ею воспользоваться, то хотя бы ради шанса сохранить чужую.

Немного помолчав, Эйден снова заговорил.

– Знаю, ты не помнишь Рэйну. Но из того немногого, что я успел понять о ней: она настоящая дочь гор. Преданная. Не лишай её достоинства.

Оин хотел пообещать, что не станет, но не смог. И почувствовал, как вина, только что грызшая Эйдена, медленно переползает к нему и скручивается на горле плотным кольцом.

Он отвернулся к тёмным очертаниям гор.

– Если думаешь, что всё так закончится, почему тогда не отказался сопровождать меня?

– Потому что надеюсь, что мы успеем вмешаться до того, как станет слишком поздно. А ты бы всё равно выбрал этот путь. Только без меня упустил бы время. – Эйден вздохнул. – Я знаю таких людей, как ты, Оин. Которым не сидится на месте даже если видят, что на горизонте сгущаются тучи. Моя младшая сестра Шена из таких.

Он вдруг тихо усмехнулся и добавил:

– Жаль её нет с нами.

– Погибла? – осторожно поинтересовался Оин.

– Нет, слава Эйду. Несколько лет назад Шена ушла из дома вслед за Странниками. Думаю, она не угомонится, пока не перережет всех агмару на Магнатаре. – Он вздохнул. – Я подумал: будь она здесь, то в два счёта доставила бы тебя на вершину. А заодно поставила бы на место Сиенитов. Она не церемонится, если что не по ней.

Оин фыркнул и тут же с тоской подумал о Несс, с которой даже не успел попрощаться.

– Неужели все младшие сёстры такие?

– Шена и вправду с характером. А ещё она выносливее меня, и ей не приходится оглядываться на дипломатические последствия. – Эйден немного подумал и добавил: – Не старшинство и не шиёсо определяют твою внутреннюю силу.

– Знаю.

– Тогда должен понимать, почему связь выбрала тебя, пусть ты не тригорец. Поэтому постарайся оказаться достойным её выбора.

После этих слов разговор угас сам собой. И вскоре дыхание Эйдена стало медленным и мерным.

Оин всё глядел в темноту, думая о той, которая, возможно, тоже смотрела сейчас в ночное небо, только веря, что всё уже потеряно.

Он положил ладонь на грудь, чувствуя под меткой упрямый стук.

Мысли незаметно утихли, стали прозрачными, как ночной воздух над Тригорьем.

Завтра всё решится. Он сделает всё, что сможет.

А если не выйдет, что ж…

Он и так задолжал смерти целый год.