Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

Он коротко кивнул, принимая её слова, и удержался от попытки спрятать глаза. Он-то знал истину – почему так случилось. Пусть и она знает.

– Причина, по которой шиёсо не прижилось, не моё происхождение, а теневое прошлое, – проговорил он. – Ему просто не нашлось во мне места. Всё было занято теневой. Я думаю, она забила каналы, по которым шиёсо могло привязаться к телу. Вимзи считает так же…

– Вимзи?

Оин не сразу расслышал. У него вдруг заложило уши, как от резкого подъёма.

– Это которая принцесса Абелия? – переспросила Рэйна.

– Ну да… она. – Он поморщился, растирая висок. – Прошлую ночь я провёл во дворце. Искал ответы. Там и узнал о себе.

– Значит, она видела твоё шиёсо?

– Видела.

В следующее мгновение Оина словно ошпарили, аж в глазах потемнело. Затем, так же быстро, жар схлынул.

– Ого…

Он отступил от Рэйны к подоконнику. Точнее – от её ревности.

– Прости, – тихо сказала она. – Я всё ещё учусь держать заслон.

Оин удивлённо моргнул, приходя в себя.

– Так вот что ты прячешь за своими ледяными масками, Нефритовая.

Рэйна поджала губы, краснея. Он-то думал, что разгадал её, а на самом деле за этой выдержкой скрывался целый мир, который ему только предстояло познать.

– Пусть она и принцесса, – негромко сказала Рэйна, – но смотреть не имела права.

– Не вини Вимзи. Это я её заставил. Я испугался, когда увидел то, что… увидел.

Жар медленно отступил, будто кто-то отнёс в сторону его источник.

– Пусть так. Но больше не позволяй никому.

– Не позволю. – Оин улыбнулся, хотя внутри ещё сидела вина. – Наверное, из-за того, что я такой, – он легонько постучал себя ладонью по груди, – я так долго не мог понять, что между нами…

Рэйна сразу перебила.

– Если ты о том, что наша связь долго не складывалась – дело точно не в тебе. Это всё из-за моего грозового сбора.

– Из-за сбора?

Она отошла, чтобы оставить секстант на стол, но сразу вернулась к нему.

– На следующий день после того, как я узнала правду, со мной решила поговорить Дэйзи…

Оин вновь ощутил её смятение – едва различимый укол беспокойства, как если бы она опасалась ненароком выдать лишнего.

– Я знаю, что сделала Дэйзи, – сказал он.

– Хорошо, – кивнула Рэйна. – Так вот, тогда она рассказала, что ты как-то просил её проверить сбор. И оказался прав, заподозрив неладное. Потому что в его составе был слепонит.

– Что это?

– Это корень горного растения. Сбор свернулся во взваре, потому что слепонит вступил в реакцию с облепихой. Она нейтрализует его действие.

– Дэйзи упомянула, для чего он применяется?

Рэйна развела руками.

– Она сказала, слепонитом усмиряют левиафанов, которых используют в упряжке дирижаблей, чтобы те не реагировали на ауры пассажиров и не взбрыкивали. И не только. Некоторые особо чувствительные мару тоже прибегают к нему. Проще говоря, принявший этот корень слепнет к чужому дару.

– Получается, когда ты перестала пить сбор, ты сразу почувствовала связь?

– Не сразу. Но да.

Рэйна подошла ближе и впервые сама прижалась к нему. Оин обнял её, погладил по спине и опомнился, что туника на ней всё ещё сырая.

– Тебе тоже стоит переодеться, – напомнил он.

Она кивнула, неохотно отстраняясь, и отошла к комоду, чтобы сменить рин-тару на домашний халат. Оин и сам был переодет лишь наполовину. Закончив с одеждой, он поискал в ящике свечи и тлец – за окном уже стемнело – и зажёг парочку. Всё это время в нём зрел один тревожный вопрос, которым он сразу поделился.

– Откуда в грозовом сборе мог взяться слепонит? Он входит в состав?

Рэйна пожала плечами, не прекращая сушить волосы полотенцем. Но сразу нахмурилась.

– Думаешь, кто-то мог намеренно подсыпать его мне?

Он неопределённо качнул головой.

– Не знаю. Просто предположил.

Но она уже зацепилась.

– Если так, то кто?

Оин оторвался от подоконника, потирая ладонью лицо, пытаясь сложить всё в голове в стройную картину.

– Тот, кто хотел подстраховаться.

– Чтобы я не пробудила дар вне дома? – она с сомнением поморщила нос. – Раньше такого не случалось. Многие тригорцы ведут дела с внешним миром.

– И все применяют сбор?

– Те, кто не пробудился, – естественно.

– Тогда, может, слепонит – это страховка от связи с чужаками?

– Нет, Оин. – Рэйна покачала головой, прекратив возиться с волосами, и опустила полотенце. – Шиёсо не может зацепиться за человека извне только потому, что он оказался рядом. Даже если есть чувства. Это… Это как пытаться привить ветвь не к тому дереву. Будь подобное возможно, за столько веков случилось бы, а я ни о чём подобном не слышала.

– Получается, слепонит в составе бесполезен, – заключил Оин и поднял на неё серьёзный взгляд. – Понимаешь, что это значит? – Рэйна не ответила, но на её лице медленно проступило понимание. – Кто-то ещё, помимо Дэша и Дэйзи, знал, что сердце находится во мне.

Он перебрал в памяти весь известный путь артефакта: от Древа до кражи, совершённой его отцом – здесь всё путалось, потому как дальше Сердце оказалось у Дэша. А уже после – у него самого.

Рэйна отложила полотенце и какое-то время смотрела мимо него, куда-то в пустоту.

– Есть во всём этом человек, кому это действительно выгодно.

Оин успел догадаться, чьё имя она назовёт:

– Фиел?

Она кивнула.

– Но ему было бы проще приказать своим людям убить тебя, – сказала она, ещё немного подумав.

– И тогда нарвался бы на расследование, – хмыкнул Оин. – Ни Дэш, ни Дэйзи просто так не оставили бы это.

– Его бы это не остановило. Тригорцы не отвечают перед королевским судом, только перед судом старейшин. А в их глазах ты – преступник.

Оин снова невесело усмехнулся и прислонился спиной к комоду, рядом с ней. Он не понаслышке знал, как работают суды: справедливостью там и не пахнет.

В комнате повисло тяжёлое молчание, как туча, готовая разразиться бурей.

– Но расследование никто не отменил бы, – сказал он упрямо. – Раз я всё ещё жив, значит у этого Сиенита есть причина меня не трогать. Полагаю, ему есть что скрывать.

– Мы не можем строить обвинения на догадках.

– Но и не можем не замечать совпадений. Ведь так удобно вышло, что твой клан оказался в неоплатном долгу перед человеком, которому это слишком выгодно.

Рэйна покачала головой.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но это уже слишком.

– Слишком, – согласился Оин.

Он уже как-то пытался развить перед ней эту мысль. Его сразу удивило, откуда Сиениты так быстро взяли другое Сердце. Рэйна объяснила это различием традиций, и он не стал спорить. Теперь его подозрения укрепились – всё это могло быть спланировано намного раньше исчезновения артефакта. Даже сама кража могла быть частью общего плана одного человека.

Оин долго смотрел на дрожащее пламя свечи на подоконнике, размышляя. Если их догадки верны – за всем этим стоит человек, не просто ухвативший подвернувшийся шанс, а выгрызший его себе зубами.

Фиел.

Он не раз представлял их встречу как ожесточённый спор, а чаще – как поединок, в котором каждому придётся отстаивать собственное право. Но то были фантазии, где он неизбежно одерживал победу. А сейчас впервые пришло понимание, что исход этой встречи вовсе не предрешён, и от мысли, что он может проиграть, по спине пробежал холод.

– У нас одни догадки, – тихо сказала Рэйна.

Оин понял, что за собственными тревогами совсем не заметил её страха.

– Но совпадений достаточно, чтобы не действовать вслепую. Если Фиел замешан, у нас есть шанс выторговать обратно свои жизни и отмену твоего долга. – Он осторожно коснулся её руки. – Сперва достучимся до твоего отца.

– Моего отца… – эхом повторила она. – Страшно подумать, как он отреагирует… Он не Молния, но гнев его сотрясёт Тригорье, когда он узнает, что сердце его покойного сына теперь принадлежит чужаку.

Она опустила взгляд, будто сама почувствовала, какой тяжестью эта новость ляжет на плечи наира. Оина поразило, как быстро исчезла её собранность.

– Уверен, наир Гроз – справедливый человек.

– Справедливый. Но верный вековым порядкам.

– Значит, нужно дать ему веские аргументы, чтобы он истолковал их в нашу пользу.

Она кивнула, но тревога никуда не исчезла.

– Единственный настоящий аргумент – метка. Только она убережёт тебя. В ином случае нам понадобится вся милость Трибогов.

– Всё будет… хорошо, – проговорил он. – Мы справимся.

Рэйна вновь кивнула, скорее принимая его решимость, чем соглашаясь с ней. И порывисто тронулась с места.

– Надо связаться с отцом.

Оин поймал её за руку и притянул обратно.

– Не сейчас.

– Но…

– Мы не спали сутки. – Он покачал головой. – Сперва отдохнём. А завтра, на свежую голову, всё ещё раз хорошенько обдумаем и съездим за гласником. Идёт?

После недолгой паузы Рэйна едва заметно улыбнулась.

– Ты прав.

Он сжал её ладонь и только теперь заметил, какой холодной она была.

Оин закутал Рэйну в покрывало и утянул за собой на кровать. Там она устроила голову на его плече. Глаза её сразу сделались сонными, но закрывать их она не спешила, словно боялась уснуть и лежала так, притихнув, пока он медленно гладил её по спине.

Когда Оин подумал, что она уже спит, Рэйна вдруг осторожно провела ладонью по его груди, скользнула кончиками пальцев под ворот его рубашки и оставила их там – на метке. Его дыхание тоже замерло. Но дальше она не шелохнулась, так и лежала, будто ей просто было спокойнее знать, что метка на месте.

– Может ли что-то повредить связи? – спросил он.

Рэйна оторвала голову от его плеча и внимательно посмотрела ему в глаза, словно пыталась отыскать за вопросом невысказанный смысл. Ей тоже ещё предстояло научиться доверять ему, полагаясь на связь, а не разум.

– Я спрашиваю, потому что это наша единственная защита.

– Связь можно потерять, – сказала она, едва заметно кивнув.

– Как?

– Отказавшись от метки.

Оин недоверчиво усмехнулся.

– Так просто?

– Совсем нет. – Она плотнее запахнулась в покрывало, будто её вдруг пробрал холод. – Никто не может избавиться от метки просто потому, что передумал. Пока твоя душа сшита с другим человеком, это невозможно. Чтобы разорвать связь, нужно… нужно погибнуть. Или быть готовым к смерти.

Последние слова дались ей с заметным усилием, и её страх медленно просочился ему под кожу.

– А что станет с тем, кто останется?

– Мне не нравятся твои вопросы, – шёпотом призналась Рэйна.

– Но мне нужно понимать, что нас ждёт.

– Ты же чувствуешь, что происходит, когда я заслоняюсь?

– Потерю, – он бы сказал: «невыносимую».

– Вот именно. А ведь наша связь ещё даже не окрепла. Вот и представь, что будет, лишись ты её насовсем. По мне так, лучше прыгнуть в Пекло, чем пережить такое.

Оин не стал больше тревожить её расспросами. На них ещё будет время. Повернулся на бок и уткнулся носом в её макушку, вдохнув медовый аромат волос.

Страх Рэйны постепенно улёгся, уступив место едва ощутимому теплу, будто под сердцем запылало крошечное солнце.

Однако она всё не спала.

– Не представляю, как ты освоишься в Сэл’Тарне. Там столько правил.

– Я умею ввязываться не только в неприятности, – с улыбкой проговорил Оин. Было приятно, что она думает о таком. – Надеюсь, мне найдётся хорошая работёнка.

– Найдётся. Но тебе придётся научиться носить рин-тару и сэлдан.

– О нет, как же это я протяну без рубашек от Ин’Зеля.

Рэйна фыркнула ему в грудь. И наконец, перестав сопротивляться усталости, мирно засопела.

Оин продолжал гладить её по плечу, рассматривая запятнанный тенями угол комнаты. После того как Рэйна уснула, в нём самом воцарилась тишина – непривычная и бескрайняя, как опустевшее небо. Спокойствие это показалось ему таким хрупким, что от одной мысли потерять его, внутри что-то болезненно сжалось.

«Всё будет хорошо…» – сказал он себе и сглотнул ком, стянувший горло.

Он чуть не потерял Рэйну, пока она не решалась связать их жизни, чтобы он мог продолжать жить своей. И теперь едва ли мог перенести мысль, что подобное всё же случится.

«Только она убережёт тебя».

Пока метка на месте, им ничто не угрожает.

Однако шип тревоги продолжил беспощадно колоть его изнутри.

Он не понимал, насколько далеко способен зайти Фиел, чтобы сохранить будущее, в котором мнит себя наиром Гроз. Что возобладает в нём, если не удастся добиться желаемого честным путём: долг или жажда мести? Решится ли он забрать у грозового клана спасительный артефакт?..

Чтобы хоть немного унять тревогу, Оин ещё раз мысленно перебрал завтрашний день: утром они проснутся, позавтракают, заедут в его старый дом за гласником, а дальше всё будет зависеть от того, как пойдёт разговор с отцом Рэйны. Но всё это завтра.

А пока он хотел ещё немного полежать так, слушая её дыхание, и дождаться Дэша, чтобы рассказать обо всём и посоветоваться, как лучше выстроить диалог с тригорцами. Но не заметил, как уснул до его прихода.

И не услышал, как дверь внизу тихо отворилась, впустив в дом четверых…

Глава 37. Пустое место

Не ускользай…

Сон Оина тревожно дрогнул.

Живой, мягкий голос прозвучал совсем рядом и сразу растворился, как чернильная капля в воде.

Чей он?

Слова показались знакомыми, но сознание уже трепыхнулось и устремилось прочь из темноты, упустив нечто привычное, за что следовало держаться.

Оин распахнул глаза.

– Слава Цветению!

Кто-то склонился над ним.

Дэйзи.

Она обхватила ладонями его лицо, окутав целительным теплом шиёсо.

Не ведая почему, Оин отпрянул от её рук. Голову тут же пронзила боль, пригвоздив обратно к подушке.

– А-а!..

Комната качнулась перед глазами. Сознание рванулось куда-то, будто его потянули за прочную, туго натянутую нить.

Оин метнулся в постели, борясь с мучительным чувством, что его вот-вот выдернет из собственной плоти.

– Помоги мне.

Дэйзи обратилась к кому-то рядом, и на плечо Оина сразу легла тяжесть чьей-то руки.

– Не дёргайся.

Это был Дэш.

В нос ударил едкий спиртовой запах, обжог ноздри и заставил резко вздохнуть. Уловив момент, Дэйзи пихнула Оину в рот горькую травяную кашицу и поднесла к губам стакан, чтобы он запил её.

Оин хлебнул воды. Закашлялся. Затем бессильно откинулся на подушку.

Ещё какое-то время голова шла кругом – будто её затянуло в бешено вращающуюся ярмарочную карусель. Оин старался дышать медленно и глубоко, следуя подсказкам Дэйзи, сидевшей на краю кровати рядом с ним, лишь бы это поскорее прекратилось.

Постепенно боль в голове унялась. Натяжение в груди тоже ослабло. Но было боязно спугнуть затишье, поэтому Оин лежал, не шелохнувшись, сосредоточенный на очертаниях комнаты. Свечи едва разгоняли сумрак, отбрасывая на стены слишком тёмные тени. Что-то было не так с ними, но внимание не успело заостриться.

В коридоре скрипнули половицы. Это близнецы попытались заглянуть внутрь, но их тут же прогнал строгий шёпот Риксы.

– Что со мной случилось? – прохрипел Оин.

– Что ты помнишь? – спросила Дэйзи.

Странный вопрос.

– Всё.

– Что именно?

Не понимая, какого ответа она ждёт, он спросил:

– Мне пересказать тебе, как я провёл весь щедрый сезон?

– Хоть так.

Он слабо фыркнул, решив, что она шутит.

– Несколько месяцев назад я сплоховал и загремел в тюрьму. Дэш вытащил меня из петли. Теперь я должен ему кучу денег. А точнее – Её Цветочному Высочеству.

Припомнив, что прошлую ночь он провёл в купели Вимзи, Оин решил, что будет лучше на какое-то время завязать с выпивкой.

– Я серьёзно, – продолжила допытываться Дэйзи. – Что последнее ты помнишь?

– Последнее…

Он напряг память, глянув на мрачное лицо Дэша – сложно было понять, зол он или встревожен. Кажется, утром они повздорили… Наверное, из-за той глупости Амми, вздумавшей притащить в дом теневые капли.

Оин потёр лоб: голова до сих пор оставалась тяжёлой после хорошей попойки. Он надеялся, что кто-нибудь подскажет ему, в чём дело, но Дэш молчал, сам чего-то ожидая. Как и Дэйзи.

– Мы уничтожили аномалию, – напомнила она.

– Это я помню.

– А дальше?

– Дальше…

Тут мысли оборвались.

Оин нахмурился. События вечера стёрлись из головы, словно кто-то удалил их оттуда, как последнюю страницу дневника, оставив только неясные вспышки: мокрые улицы и дождь…

– Не уверен. Кажется, после я ходил… к ратуше.

– Так. – Дэйзи снова склонилась к нему. – Знаешь ли ты что-нибудь, чего не можешь произнести?

– Нет. То есть… – Он неуверенно мотнул головой. – Это не молчанка, если ты думаешь.

– Уверен?

– Да уж, клятое Пекло, уверен!

Благодаря старой знакомой Дэлле Шарк, ему не посчастливилось испытать на себе это поганое заклинание. Но молчанка не лишала воспоминаний, только мешала воспроизвести их. А в его голове, на месте, где должен был остаться отпечаток прошлого вечера, сейчас звенела пустота. Или не пустота, а преграда, которая не давала ему дотянуться до воспоминаний – будто кто-то специально выставил заслон, отделив его от чего-то… очень важного.

Неприятное открытие заставило Оина приподняться на локте.

Сперва всё это ощущалось как худшее в мире похмелье, а теперь он начал чувствовать, – что-то в сознании препятствовало ему, не позволяя дотянуться до мысли, что витает совсем рядом. Стоило ему потянуться к ней, как та ускользнула, уступив место другой необъяснимой и куда более тревожной: он что-то потерял.

Чего-то точно не хватало. Или…

Кого-то.

– Скажите ему.

Он перевёл взгляд к двери, где всё это время, скрестив руки на груди, стоял Тод. По его левой скуле расползся синяк, под глазом темнела ссадина, губа тоже была разбита.

Оин удивлённо моргнул, с трудом фокусируя на нём взгляд.

– Что с тобой? Это я тебя так?

– Клятое Пекло… – пробормотал Тод.

– Не лезь. – Дэш кивнул Тоду на дверь.

Но он лишь упрямо вскинул подбородок.

– Ему нужна правда.

– Какая ещё правда? – в голосе Оина прорезалось раздражение. – Что происходит?

– Тод, прошу… – тихо сказала Дэйзи.

Он даже не взглянул на неё.

– Они забрали Рэйну.

Рэйну?

Имя дёрнуло что-то внутри Оина – отозвалось тяжёлым ударом сердца.

– Кто такая Рэйна?

Тод побледнел и коротко глянул на остальных.

– Я предупреждал, – негромко сказал Дэш.

Оину надоело, что все ведут себя, словно он душевно больной.

Он сбросил покрывало и выбрался из постели, не позволив Дэйзи поддержать его, и оглядел комнату. Вдоль стен тянулся тёмный ветвистый след, сначала показавшийся ему странной игрой теней: он пересекал шкаф и расползался по обоям, напоминая огромный рубец.

Это был след молнии.

– Какого Пекла тут случилось?

Дэйзи всё же ухватила Оина за рубашку, когда он шатнулся и налетел спиной на стол. Ворот съехал набок и расстегнулся.

– Дэш… – выдохнула она. – У него метка.

Оин глянул вниз и увидел на своей груди незнакомый знак – три моры, тонко вшитые в кожу.

– Что за?..

Он оторопело провёл пальцем по зеленоватой метке – та едва ощущалась.

– Откуда это? Почему я ни хрена не помню?

– Сядь, – сказал Дэш.

Его тёплая ладонь снова легла ему на плечо. Но Оин стряхнул её.

– Не трогай меня.

Шагнув от них в сторону, он снова завалился – теперь боком на комод, словно пытался прогуляться по палубе.

– Тебе надо успокоиться.

– Успокоюсь, если вы прекратите вести себя так, словно я сейчас взорвусь!

Проговорив это, он зажал висок ладонью – казалось, ещё немного, и голову действительно разорвёт. Не от боли, а непонимания, что происходит. Кажется, он не помнил больше, чем полагал изначально. Заслон в голове становился всё ощутимее.

Держась за голову, он с мольбой глянул на Дэйзи.

– Сделай с этим что-нибудь!

Рука её сама собой потянулась к сумочке с лекарствами, но тут же остановилась.

– Прости. Мне незнакомо это заклинание.

Оин перевёл взгляд на Дэша. Тот едва заметно качнул головой – он тоже был не в силах что-либо исправить.

– Пекло…

– Дайте мне поговорить с ним, – вызвался Тод, делая шаг в комнату.

– Мы ещё не обсудили… – начал Дэш.

– Да я знаю, что вы хотите защитить его. Только держа в неведении, вы его не спасёте. У него её метка. – Тод коротко махнул рукой в сторону Оина. – Он же всё равно вцепится в эту нитку и не отпустит, пока не доберётся до правды.

В комнате повисла тишина.

Дэйзи вопросительно посмотрела на Дэша.

Он молчал, будто ещё надеялся найти способ удержать ситуацию под контролем. Но так и не найдя его, медленно выдохнул и устало прикрыл глаза.

– Хорошо.

Затем двинулся прочь из комнаты, тяжело опираясь на трость.

Дэйзи задержалась ещё на мгновение, виновато теребя ремешок. Казалось, она хотела что-то сказать, но никак не решалась. В итоге Тод опередил её.

– Иди, Дэйзи. Я знаю про историю с артефактом. Я ему расскажу.

Она только кивнула и вышла, тихо затворив за собой дверь.

Всё это время Оин молча наблюдал, пытаясь понять, во что он влип и насколько серьёзно.

– Тебе лучше присесть, – сказал Тод, когда они остались вдвоём.

– Без тебя разберусь, что мне делать.

Тод ухмыльнулся, но в его тёмных глазах не было привычной вражды, только какая-то непереносимая жалость, отчего Оину захотелось врезать ему. И в тот же миг он понял, что за этим желанием спрятался страх перед тем, что Тод сейчас скажет. Что-то такое, после чего уже не удастся убедить себя, будто ничего непоправимого не случилось.

Оин облизал пересохшие губы, почувствовав языком ссадину на нижней.

– Так мы подрались? – спросил он и кивнул на синяк под глазом Тода.

– Лучше бы так.

Оин раздражённо скрипнул зубами и всё-таки сел.

– Давай уже, выкладывай.

Тод ещё немного помедлил, провёл рукой по волосам, решая, с чего начать. Потом заговорил почти без остановок, стараясь подробно выложить всё, что ему было известно о ситуации Оина, – пересказав невероятную историю о девушке с гор, которая неожиданно вошла в их жизнь и перевернула её с ног на голову.

Оин слушал, в основном молча. Рассказ звучал дико, словно речь шла о чьей-то чужой жизни, подписанной по ошибке его именем. Его сердце теперь не его вовсе – разве не безумие? Но обрывки воспоминаний хорошо складывались со словами Тода, как куски разбитой мозаики. Оин примерял каждый из них к пустоте внутри и узнавал свои поступки, их причины и последствия.

Постепенно ход событий был восстановлен. Почти всё вставало на свои места.

Кроме самого главного – Рэйны.

Она так и осталась пустым именем в его голове: ни лица, ни голоса, ни чувства, связывавшего их.

– Вы спали, когда Сиениты вошли в дом, – сказал Тод. – Я пытался помешать им. Но… их было четверо.

Закончив, он провёл пальцами по синяку на скуле, переживая вину за собственное бессилие.

Оин не заметил, что тот перестал говорить. Он отрешённо смотрел на смятую постель, где недавно очнулся. Теперь она виделась ему порталом между двумя жизнями, отделившим его от той реальности, где всё могло сложиться иначе. Если бы его не отсекли так безжалостно от собственных воспоминаний.

Но хуже всего оказалось не это. Пока разум упрямо не подпускал к себе потерю, куда мучительнее было думать о будущем, ради которого несколько часов он добровольно позволил связать себя меткой. Значит, он доверял той, которая оставила её, как самому себе. Он хотел ту жизнь, ради которой без сожалений решил отказаться от свободы.

Теперь этот путь обрывался, упираясь в клятый заслон в голове.

– Когда ты отправишься? – поинтересовался Тод.

– Куда?

– В Сэл’Тарн, разумеется. Ты ведь собираешься что-нибудь делать?

Оин перестал буравить пустоту взглядом и взглянул на него.

– Предлагаешь мне сорваться в никуда за той, которую я даже не помню?

– Она же твоя единственная.

– Которая стёрла себя из моей головы.

– Рэйна спасла тебя!

Оин поморщился: её имя снова задело что-то внутри, но он не успел ухватиться за это.

– Не следует ли мне в таком случае принять это с благодарностью?

– Это случилось не по её воле, – тихо напомнил Тод. – Ей пришлось приглушить связь. Чтобы остановить Сиенитов и не дать им убить тебя. Она знала, что иначе ты не остановишься и последуешь за ней.

– Значит, мне точно следует уважать её выбор.

Тод так и замер. Его кадык дёрнулся, будто внутрь по горлу соскользнул осколок.

– Я думал, ты хотел узнать обо всём, чтобы начать действовать.

– Хотел. Но я не думал… я не…

Оин поднялся с места и растерянно оглянулся, проводя взглядом по обугленной молнией стене: следу яростной попытки Рэйны защитить их обоих. Об этом он теперь знал со слов Тода.

– У меня ничего нет, – выдавил он наконец. – Ни воспоминаний, ни чувств. Я даже не помню, как она выглядит. А что, если я так и не вспомню её? Или хуже того, если вмешаюсь… и всё испорчу? Ты сам сказал: её клан угодит в беду, если эти, как их там, Сиениты откажутся от союза.

Тод покачал головой. Разочарование в его глазах неприятно резануло Оина.

– Если думаешь, что, бездействуя, пытаешься отстоять её выбор, у меня плохая новость: ты просто трус.

Тод вышел, с силой захлопнув дверь.

Оин долго не двигался. Тод был прав, ему действительно было страшно. Он ощущал себя застывшим на краю пропасти: стоило сделать шаг – и отыграть назад уже не получится.

Что-то в зеркале в углу привлекло его внимание – отражение метки. Оин расстегнул ворот и посмотрел на три моры, тонко вшитые в его кожу. Они тускло мерцали, как нефрит под лунным светом, но не давали никакой подсказки, как поступить.

Тогда он решил отыскать её сам.

Хоть что-то – любой след, мелочь, – в доказательство, что девушка по имени Рэйна существовала. Он верил словам Тода, но должен был убедиться сам.

Подойдя к комоду, он резко выдвинул верхний ящик. Внутри звякнули мелкие баночки и раскатились по дну. Оин открыл каждую, понюхал, но то были обычные мази для ран и травяные эликсиры.

На щётке, найденной во втором ящике, он обнаружил длинный волос. Поднеся его к свече, Оин попытался рассмотреть цвет, но в дрожащем пламени тот остался неуловимым – не тёмным и не светлым.

С третьим ящиком ему повезло больше. Там среди аккуратно сложенных полотенец лежала туника от Ин’Зэля. Сперва он пропустил её, подумав, что это вещь Несс. Но тут же насторожился: что её вещь забыла в этом комоде?

Развернув тунику, Оин сразу отметил, что та необычно перекроена – один рукав полностью отсутствовал, будто на него не хватило ткани. Он смотрел на неё и пытался представить девушку, что решилась бы носить такое. Увидеть хоть что-то: движение её руки, услышать голос…

Но мысли затопила мучительная пустота.

– Не ускользай, – прошептал он.

Там во сне – это ведь были её слова?

Преодолевая странное чувство неловкости, Оин поднёс тунику к лицу и глубоко вдохнул, словно ищейка в надежде взять след.

Ткань пахла просто крапивным мылом – так же, как все его чистые рубашки.

Он медленно опустил тунику, ощущая, как под рёбрами стянуло.

Рэйна.

Оставаться в комнате дальше было невыносимо.

Он спустился в приёмную, подошёл к дивану, который за последние месяцы стал для него настоящим пристанищем, но так и не опустился на него. Вместо этого он зашагал из угла в угол, размышляя, что делать дальше.

Кем он теперь был? Свидетельством чужой жертвы?

Он всё ещё пытался вспомнить.

От встреч с Сиенитами остался глухой, неприятный осадок – страх – от них хотелось держаться как можно дальше. Оин понимал, что не стал бы сталкиваться с ними без веской причины.

Значит, Рэйна ею являлась.

Он вспомнил также, что побывал в отцовском доме, куда клялся никогда не возвращаться. Но кто-то сподвиг его изменить принципам.

Рэйна.

Насколько же сильной была его привязанность?

Там, где в памяти оставались слепые пятна, он знал – это всё была она. Так много пустоты. Он пытался дотянуться до неё, но не находил ничего, кроме неуловимых фантомов.

Рэйна.

Он удерживал её имя в мыслях, зная, что, если перестанет, оно поблекнет так же быстро, как всё остальное.

Так было бы проще. Но согласился бы он на такое, будь память при нём?

К утру за окнами разыгрался дождь. Серый рассвет медленно растёкся по дому, спугнув ночные тени. За закрытыми дверьми прятались шорохи, приглушённые шаги, скрип половиц – дом просыпался, но никто не решался выходить, будто непогода бушевала не за окнами, а ходила прямо по коридорам.

Оин вошёл в кухню, заварил себе чай. Когда тот не помог, он сварил кофе. Затем ещё один. Тепло от напитков ненадолго вернуло его в реальность, и та немедленно потребовала действий, напомнив, что он впустую теряет время. Пока он пытался разобраться в себе, Рэйна становилась всё дальше.

Он знал, что должен поступить правильно. Просто знал. Но решимость упиралась в пустоту и там теряла направление.

Снова оказавшись на втором этаже, он вошёл обратно в комнату.

Тело странно отзывалось на пустоту в ней, будто каждым нервом пыталось отыскать в её пространстве что-то жизненно важное.

Взгляд скользнул по чёрному следу молнии на стене, словно по старому шраму, который уже перестал болеть, но продолжал напоминать о случившемся.

Капли дождя за окном с громким стуком разбивались о карниз.

От бессильной ярости всё внутри Оина натянулось, как струна перед обрывом. Казалось, ещё мгновение, и клятый заслон, отделяющий его от истины, наконец дрогнет и падёт. Но он стоял намертво.

Оин опомнился, когда сквозь оглушительный грохот услышал звон стекла. Перевёрнутая тумба, отброшенная его собственной рукой, лежала у порога.

Он только успел заметить, как из разбитого стеклянного шара, скатившегося с неё, выскальзывает крошечная молния и бесследно растворяется в воздухе.

– Зачем ты разбил грозариум? – В дверях в ночной рубашке испуганно застыла Рикса. – Это же ты подарил его Рэйне.

– Я?..

Оин смотрел, как она входит в комнату, осторожно обходя тумбу и осколки.

– Т-ты чего, Оин? Ты плачешь?

Он коснулся щеки – та действительно оказалась влажной.

– Прости. Не хотел напугать тебя.

Быстро утерев глаза, он склонился, чтобы убрать стёкла. Но Рикса вдруг обняла его.

– Мне тоже её не хватает, – едва слышно прошептала она.

На миг всё нутро Оина болезненно сдавило. Не от объятий – от сдерживаемого чувства. Если бы не пустота в голове, оно бы разорвало его изнутри.

Вот оно.

Оин закрыл глаза и прислушался к себе. Если Рэйна вызвала в нём столь сильную бурю, разве обязательно было помнить, почему, чтобы просто спасти её?

Когда он постучал в комнату мальчишек, дверь открыл сонный Эйк. Он перебрался от Тода обратно к себе, как только съехала Амми.

– Ты чего тут? – удивился мальчишка.

– Мне кое-что нужно. Поможешь?

Вместе они перерыли свитки Сивера, сложенные на шкафу, отыскав среди них карту Тригорья.

Судя по ней, до Сэл’Тарна было где-то три дня пути. Сиениты увели Рэйну вчерашним вечером. Он ещё мог успеть.

Через четверть часа Оин уже затягивал ремни дорожной сумки, закинув в неё всё необходимое: куртку, паёк, собранный Риксой, карту Сивера, мел и намиды…

Он торопился. Нужно было ещё арендовать Сида: выносливость гехорна для погони подходила как нельзя кстати. Но прежде ему предстоял ещё один разговор, без которого он не мог просто взять и уехать.

Когда он спустился, Дэш уже находился в кабинете.

Одного взгляда на него хватило, чтобы заметить перемены – за одну ночь Дэш будто постарел на несколько лет. Глубокие морщины у рта и на лбу слились с тенями под его глазами в маску безраздельной усталости.