Текст книги "Сердце Молнии (СИ)"

Автор книги: Йона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)

Воздух вдруг взорвался ликованием. Наблюдающие за Двулунием пришли в себя, оглянулись, узрев, что мир не пал и остался прежним, и вмиг позабыли о страхах и суевериях. Отовсюду – из окон, с улиц, с крыш домов – звучали песни, свист и даже аплодисменты.

Только Оин лежал, оглушённый биением собственного сердца.

В последнюю секунду отсчёта мысли его запутались, одна за другую, позволив вспыхнуть неосторожному желанию. Он надеялся, что успел забрать его назад, до того как ночь вобрала в себя, чтобы исполнить.

– Уснул, что ли?

Несс склонилась над ним, заметив, что он так и лежит, не двигаясь.

Оин осторожно поднялся – голова шла кругом. По спине всё ещё бежали мурашки. Терраса почти опустела. Только Сивер и Рикса задержались.

– Что с тобой? – снова спросила Несс, выпрямляясь и поправляя очки.

– Ничего.

– М-м. Что загадал?

Оин опустил глаза, уставившись в щель между половицами, будто надеялся провалиться в неё.

– Ничего.

Глава 25. Предвестники

Сразу после Двулуния Пеону накрыла тяжёлая, липкая духота – легла на город плотным покрывалом и застыла. По ночам Оин просыпался от жара, менял влажную от пота рубашку, после чего больше не мог уснуть и слонялся по дому до рассвета, пока не приходило время снова отправляться на работу.

После хвалебной заметки в «Светском Вестнике» его резко перестали сторониться в обществе, в лавках с ним снова любезничали. А те, кто ещё недавно брезговал рукопожатиями, здоровались первыми. Вскоре из корпуса магнадзора ему поступило приглашение на перспективное место в архивы, которое он с готовностью принял.

Теперь, заканчивая с делами господина Морталума, Оин перебирался из мрачного подвала миротворческого корпуса в соседнее здание – в сухое, прохладное хранилище с высокими окнами, куда не проникала уличная духота, где он допоздна возился со старыми документами и фолиантами, обезвреживал проклятые завещания и расчаровывал теневые свитки. Последних накопилось на годы работы, потому как другие архивариусы предпочитали сторониться дел, связанных со скверной. Выжидали, когда для этого найдётся подходящий специалист – кто-то сочетающий в себе знания Теневого и приличную репутацию. Последняя – вот удача – с недавних пор снова была при Оине.

Деньги, наконец, появились. Часть из них сразу ушла на погашение долга. Часть – на эруанок. Оин начал откладывать, как и обещал Дэйзи, чтобы у Рут и Кайдены был шанс остаться в семье. Впервые за долгое время дела его по-настоящему наладились.

И всё же он не ощущал удовлетворения.

Дома под вечер, когда он возвращался весь пропитанный запахами алхимических зелий и пылью старых бумаг, его встречало неуловимое чувство, ставшее уже привычным – как тепло, оставленное на коже солнечным днём, или осколок безопасного воспоминания, к которому без раздумий возвращаешься в трудную минуту.

Это чувство вызывала Рэйна.

Как бы Оин ни сопротивлялся, он привязался к ней – к её ненавязчивому присутствию в его жизни. К мимолётным столкновениям с ней в закоулках дома. Привык ловить её ускользающий взгляд и редкие улыбки. Всё это превратилось в его маленькие личные ритуалы: пропустишь один – и весь день наперекосяк. Стоило Рэйне покинуть комнату, в которой он находился, и пространство становилось пустым, как недосказанная фраза. Оттого мысль, что уже через две недели он, как обычно, вернётся с работы, а её больше не будет в доме – и в его жизни – не укладывалась в голове, став тяжёлой, как камень, упавший на грудь и мешающий дышать.

– Когда ты уже признаешься ей? – спросила как-то Рикса, подловив Оина на кухне, где он разложился с книгами из архивов. Люксарит в кухонных лампах ещё не выдохся, и глаза не так сильно болели от длительного чтения.

– В чём?

– Не прикидывайся. На твою тоску смотреть тошно.

– Много ты понимаешь.

– Кое-что уж точно понимаю, – заявила Рикса с достоинством и тут же, не удержавшись, похвасталась: – А Сивер меня поцеловал!

Оин поморщился.

– Напомни сказать Дэйзи, чтобы приглядывала за вами получше.

– Завидуешь?

– Не то слово.

Не расслышав раздражения в его голосе, Рикса присела напротив и подпёрла подбородок ладонью:

– Я хочу приготовить Сиверу что-нибудь особенное, – мечтательно вздохнула она. – Только не знаю что. Выпечка у меня не выходит так славно, как у Рэйны. Ты, кстати, успел попробовать её лунные кексы? – Оин мотнул головой. – Очень зря. Они были восхитительные. Надо бы не забыть, взять у неё рецепт. Мне, конечно, придётся поучиться печь такие, прежде чем угощать ими Сивера. А порадовать его хочется уже сейчас. Так, чтобы мне такого приготовить?

– Взвар, – отозвался Оин, не отрывая глаз от книги.

– Опять?

– В этом ты точно мастер.

Рикса просияла от комплимента, произнесённого ровным тоном, и задумалась.

– Тогда какой? Яблочный уже надоел. Малина у нас закончилась…

Оин хотел отмахнуться, сказать, что ему всё равно, но её самодовольная радость вдруг всколыхнула что-то дурное внутри него, и он ляпнул:

– Облепиховый.

– Разве Сивер любит облепиху?

– Обожает.

– Где же найти её в это время года?

Рикса вскочила, едва не задев локтем чернильницу, и умчалась узнавать у Дэйзи. Оин проводил её взглядом, не испытав ни капли раскаяния за свою мелкую ложь – он и так задолжал ей маленькую месть за подкинутый без спроса грозариум.

В кухне снова настала тишина. Он уткнулся в старую книгу о Тригорье и свои заметки. Искал всё, что касалось горных народов, пленивших ужасного Иш’Дана, пожертвовав для того собственной свободой и свободой всех последующих поколений. Оин надеялся ухватиться за любую нить, что могла привести к созданию печати, способной разрушить чудовищное проклятье, привязывающее сердца Гроз к Древу.

Слишком самонадеянно. Но разве мог он не попытаться?

Он был уверен: пусть тригорское проклятье древнее и мощное, но вряд ли нерушимое. Вся магия, даже клановая, строилась на логичных формулах, сложных и запутанных, но поддающихся расшифровке. Если правильно считать их, к любым долговечным чарам, в том числе и проклятьям, можно было подобрать отмычку. Мир не раз это доказывал. Взять хоть историю Тихого леса в Вельнире, где веками пропадали люди и находились потом, через десятилетия, не тронутые временем. А то возвращались глубокими старцами, не пробыв в чаще и получаса. Будто кто-то могущественный и незримый перекраивал в тех местах ход времени. А на деле лес оказался переполнен остаточными чарами древнего народа, некогда проживавшего в тех краях. Или взять руины Ард’Энида, где элементальные кланы пытались пленить смертоносную стихию, и она ответила им во всю свою мощь. Это место считалось проклятым целое тысячелетие, пока бежавшие из Старого Аира мару, не освоили восточные земли и не расчаровали их, выстроив на том месте новый процветающий город – столицу Ардагара. Мир был полон таких искалеченных мест, где древние заклятия продолжали жить, теряя форму, но не силу. Реальность там трескалась, как стекло. Такие места старались зачищать, а те, что не поддавались исцелению – латали или обносили печатями. Как те же бреши. К слову, о них, – однажды, верил Оин, найдётся кто-то смекалистый, и так же подберёт нужную печать, чтобы раз и навсегда захлопнуть двери Пекла. Может, прямо сейчас кто-то уже сидит над древними рукописями, как он, выискивая зацепки в обрывках забытых формул.

Оин не стал говорить Рэйне о своих поисках. Она бы наверняка рассердилась и велела не лезть. А он так не мог.

День за днём он просиживал над серьёзными книгами, к которым получил доступ благодаря новой должности, сверял фрагменты сведений и легенд. Но в теневом журнале, куда он всё записывал, не появилось ни одной толковой заметки. Только несколько чётко выведенных на полях букв: «Р».

Настал очередной бесплодный вечер. Оин откинул перо и потёр глаза. Казалось, люксаритовые лампы на кухне стали тусклее. Или на зрении сказывалась накопленная усталость. Оин повёл плечами, покрутил шеей – голова страшно гудела. Внезапно всё его внутреннее напряжение разогнала рябь, пробежавшая под рёбрами, как от предвкушения чего-то приятного.

Через мгновение в кухне показалась Рэйна. Бросила в его сторону короткий взгляд и прошла к столешнице.

Оин наблюдал, как она берёт с подоконника пустой стакан и наливает себе взвар, чтобы растворить в нём остатки горького грозового сбора. Он хотел заговорить с ней, но язык, как прилип к нёбу. Они не общались с самого Двулуния, разве что перекидывались незначительными, будничными фразами, вроде тех, что положено говорить в начале и в конце дня. Он сам решил держать дистанцию, чтобы не сотворить какую-нибудь глупость, которая всё усложнит между ними. И Рэйна с готовностью последовала его стремлению держаться подальше. Ну и славно, – думал Оин. Хотя в душе злился на неё за равнодушие. Лучше бы она вспылила, как бывало, сказала бы ему что-нибудь резкое или неприятное. Может, тогда он бы смог выпустить её из своих мыслей.

Рэйна поднесла стакан ко рту, но не глотнула из него, а с подозрением понюхала содержимое. Сквозь стекло было видно, что травяной сбор не растворился в взваре, как положено, а свернулся и остался на поверхности крупными тёмными хлопьями.

– Выглядит не очень, – прокомментировал Оин, выйдя из оцепенения.

– На запах тоже, – отозвалась она и нахмурилась.

– Может, сбор скис?

– Нет.

– Тогда взвар?

– Не должен вроде. Рикса только сегодня сварила.

На всякий случай она принюхалась к графину – облепиховый взвар в нём не вызывал никаких подозрений. Оин поднялся и подошёл к Рэйне, чтобы ближе взглянуть на оранжевое зелье в её стакане: Рикса восприняла его совет с пугающей серьёзностью и умудрилась раздобыть где-то облепиху раньше сезона.

– Такое уже случалось? – спросил он.

– Нет.

Рэйна поболтала ложкой в стакане, надеясь размешать получше, но всё, чего добилась – только размельчила хлопья.

– Как думаешь, могло Двулуние так повлиять?

– Не знаю, – ответил он. – Но пить это не стоит.

– Предлагаешь мне умереть от потери шиёсо?

– Лучше, чем от отравления.

Рэйна не оценила шутку и попробовала нацедить из флакона каплю сбора просто в ложку, но тот оказался пуст. Тогда она снова потянулась к стакану.

– Вылей это, – настоял Оин, не понимая, откуда в нём взялась эта уверенность, и шагнул к ней, готовый выхватить пойло из её рук. Что-то в нём было неправильное. Не запах и не вид – что-то другое.

Рэйна колебалась, но всё-таки отставила стакан и чуть отодвинулась сама. Будто ей была некомфортна такая близость. Словно ничего не заметив, Оин выплеснул испорченный взвар в мойку.

– Когда тебе передадут следующий сбор? – спросил он.

– На днях.

– Когда точно?

– Сказала же: на днях. Деанор выполняет договорённости не слишком охотно.

– Продержишься?

– Да вроде, – она пожала плечами как-то безразлично и обошла его, чтобы сполоснуть стакан.

Оин хотел уточнить, не навредит ли ей долгий перерыв, но сдержался, не выдав беспокойства. Кивнул и собрался отойти обратно к столу, но заметил длинный красный след на её шее.

– А это что?

Рэйна уклонилась от его руки и сразу прикрыла шею ладонью.

– Царапина.

– Я вижу. Откуда?

– Скитрик.

– Ты выгуливала меч?

– У меня закончились лури.

– Почему не сказала? Я бы одолжил тебе.

Рэйна резко выдохнула оттого, как быстро разговор перерос в допрос.

– Я не привыкла занимать.

– Тогда я бы просто дал тебе сколько нужно.

– Ну хватит, – перебила она. – Я в состоянии сама решать, куда мне ходить и с чем справляться. Моя работа – уничтожать тварей. Не забыл?

– Я-то не забыл, – сказал он тише. – А ты, похоже, запамятовала, что не стоит соваться к разломам без подмоги. Даже в горах ты всегда с отрядом.

Рэйна опустила глаза – не виновато, а чтобы спрятать упрямство – что только сильнее всколыхнуло беспомощное, злое беспокойство Оина.

– Пока небо отмечено Двулунием, не лучшее время быть такой самостоятельной и бросаться на агмару в одиночку.

– Я была не одна. – Она подняла глаза. – С Тодом.

Оин замолчал, чувствуя, как в груди что-то неприятно сдвинулось.

Остаток вечера он убеждал себя: так правильно, что кто-то другой оказался рядом, пока он старательно выстраивал барьеры. Но это едва ли сработало.

Перед сном, столкнувшись с Тодом в умывальной, он впервые взглянул на него иначе – не как на молчаливого невидимку-затворника.

Тод стоял перед зеркалом и брился с присущей ему сдержанной, почти ленивой аккуратностью, которую раньше Оин воспринимал, как отстранённость и пустоту. В отличие от него Тод закончил четыре курса академии, идя по миротворческой стезе, подражая Дэшу и Дэйзи. А потом в одночасье сошёл с выбранного пути, предпочтя успешной карьере компанию книг. Вовсе не из-за слабости – Оин вдруг понял это слишком ясно. Просто Тоду не нужно было никому ничего доказывать. Он не рвался вперёд и спокойно оставался там, где считал нужным.

– Ты пялишься, – буркнул он, заканчивая с бритьём.

Оин отвернулся, решив промолчать. Но в последнее время он и так слишком много сдерживал.

– Если уж заделался в напарники, будь добр – не плошай.

– Так и знал, что прицепишься, – Тод смыл с лица остатки пены и усмехнулся.

– Ничего смешного, – Оин повернулся, прекратив вытирать мокрые от мытья волосы. – У Рэйны нет запаса шиёсо. Если бы та тварь вцепилась, ты бы моргнуть не успел…

– Думаешь, не знаю? – Тод шагнул ближе. – Я не набивался к ней в спутники. Мы встретились случайно в городе. И я не решился оставить её, – с нажимом произнёс он и дальше продолжил без усмешки: – Если хочешь поговорить, кто из нас не тянет, напоминаю: пока ты был её напарником, её замарала чёрнодоль и чуть не утопил болотник. Так что не тебе меня учить.

Тод бросил своё полотенце в корзину и вышел, задев Оина плечом.

Оин не двинулся, только сцепил зубы – злость поднялась в нём и сразу осела. Потому что спорить было не с чем.

Ночь снова выдалась беспокойной. Он не спал, бродил по дому, пока не оказался там, куда ноги приводили его каждую ночь – перед дверью Рэйны. Он не собирался входить. Просто стоял. Пытался уловить её присутствие: дыхание, движение или хоть скрип половиц. Удивительно, как от его взгляда в двери ещё не образовалась дыра.

– Ты чего это тут?

Оин вздрогнул, оторвав лоб от косяка. Он не услышал, как Эйк вышел из комнаты за водой и остановился позади с кружкой в руках, весь мятый от сна.

– Иди спать.

– А ты?

Оин промолчал.

Эйк склонил голову набок: посмотрел на дверь, потом на него. И быстро смекнул, что может поторговаться за своё молчание.

– Зачем ты стоял под дверью Рэйны? – шёпотом поинтересовался он, когда позже сидел вместе с Оином в малой приёмной.

– Тебе показалось, – ответил Оин, зажигая ещё свечу.

Эйк уже окончательно проснулся и сосредоточенно сплетал тонкие синие жгуты из сушёной сон-травы, высунув кончик языка от старания. Узлы выходили кривыми, но он упрямо продолжал. Оин забыл уточнить, для чего ему понадобилась схема чарования сонных амулетов. Вряд ли же Эйк собрался приручать гиеру или топтун-сову.

– Не-а, не показалось. Это было жутко, – протянул Эйк. – Почему ты просто не поговоришь с ней?

– Потому что всё испорчу.

– А не портить не можешь?

– Нет. Не отвлекайся. Ты пропустил петлю вот тут.

Оин отклонился на спинку дивана и прикрыл глаза. Эйк сосредоточенно сопел, поправляя оплошность. Потом снова заговорил как бы между делом:

– Я слышал, как Сивер болтал с Тодом.

Оин приоткрыл один глаз.

– И что?

– Про тебя.

Оин ничего не ответил.

– Сивер сказал… – Эйк замялся. – Сказал, что ты ведёшь себя так, будто тебя это не касается.

– Что именно?

– Ну… всё. Что Рэйна вот-вот уедет.

– А что мне делать он, случаем, не сказал?

Эйк пожал плечами, потянул нить сильнее, чем нужно, и тихо чертыхнулся.

– Да я просто так, к слову. Не обращай внимания. Сивер сам сейчас странный – только и говорит о всяком таком… о девчонках. Всё время про Риксу, – он скривился. – Глупо это, скажи?

Оин лениво усмехнулся, отметив про себя, что Сивер теперь делится с Тодом. Ну и пусть.

Эйк затянул узел и гордо показал:

– Смотри, получилось!

Оин кивнул, не глядя: глаза обманчиво слипались. Он знал, что не уснёт. В голове не было тишины. Сам он будто весь состоял из пыли. Чувства неразборчивым комом лежали где-то внутри, как опавшая листва. На мгновение захотелось, чтобы Рэйна никогда не появлялась в его жизни. Но он сразу возненавидел себя за эту трусливую мысль…

– Разве так можно?

Восклицание Дэйзи вонзилось в голову, как внезапная стрела.

Оин с трудом разлепил глаза и увидел, как она в форме миродела приближается к нему, пересекая ковёр.

– Говорю, разве можно так спать?

Он не помнил, как отключился. Шея страшно затекла от подлокотника. Голова налилась колкой тяжестью, пока Оин пытался сообразить, где находится и почему не на работе. Вроде как господин Морталум сам отправил его домой за ненадобностью, раз по какой-то причине, в это утро никто не спешил умирать, перебрав с магией. Архивы и вовсе закрылись на все фестивальные дни.

– Я на вызов, – сообщила Дэйзи. – Не мог бы ты…

Она умолкла, зацепившись взглядом за синяки под глазами на его лице, и выставила вперёд руки, сложив пальцы треугольником, чтобы глянуть сквозь них, как в прицел.

– Что ты делаешь? – пробормотал Оин, наблюдая, как перед его носом в воздухе распускается мудрёная печать.

Дэйзи промолчала, следя за тем, какие моры печати слабо вспыхивают.

– Сколько ты уже не спишь? – строго спросила она и опустила руки.

– Не припомню.

– Примерно.

Оин с усилием потёр переносицу.

– Дня четыре.

– Почему?

Он развёл рукой, ища убедительную причину. В этот момент в комнату ворвались близнецы, толкаясь и шипя, как два рассвирепевших лисёнка. Никас выхватил у Айрис деревянную фигурку – сестра тут же вцепилась в него. И они с грохотом налетели на стол.

– Отдай!

– Сам отдай!

Рут пронеслась следом, пытаясь разнять, но тут Никас задел её локтем, и свара разгорелась ещё громче.

– Вот поэтому, – заключил Оин, отвечая на вопрос Дэйзи. – Как предлагаешь мне выспаться, когда все только и делают, что снуют туда-сюда мимо моего дивана? – он вдруг понял, что звучит раздражённо, и махнул рукой, отгоняя собственные слова. – Неважно. Иди, куда собиралась. Я присмотрю за малявками.

– А толку от такой няньки? Вставай и вали спать в мою комнату, – Дэйзи помахала руками, гоня его с дивана. – Вставай, вставай. Там тебя никто не побеспокоит.

Вытолкав Оина в холл к лестнице, она позвала Сивера. Тот явился сверху вместе с Риксой – оба румяные, как с мороза.

– Вы двое… – Дэйзи запнулась на полуслове, окинула их подозрительным взглядом. – Ладно, с вами разберусь позже. А пока на вас малышня.

Рикса цокнула языком, но воздержалась от возражений, когда Дэйзи всучила ей несколько лури.

– Это за помощь. Потратьте потом на фестиваль. А ты, – она повернулась к Оину, пихнула ему в руку свой вестник, – держи связь со мной через Эйдена.

– Опять свидание?

– Какое там. Сплошные вызовы, – Дэйзи поправила наручи и принялась подтягивать ремни кушака. – С разломами после Двулуния совсем беда. Из Ардагара тоже сообщают о нашествии. Так что Эйден вызвался со мной на смену. В общем, ты отдыхай. Если придут координаты новых брешей, передай их Рэйне. Она меня просила.

Дэйзи направилась к выходу, бросив напоследок:

– Скажи ей, что выше класса гуртогов я брать запрещаю. Понял?

Оин кивнул, когда за ней уже захлопнулась дверь, и задержался на месте, тупо глядя на вестник в руке. Как он упустил, что мир за стенами дал новые трещины? Обычно в такие дни работы прибавлялось, а его отпустили за неимением свежих покойников. Или он настолько выпал из действительности, что даже господин Морталумне стал держать его под рукой?

Из игровой послышались визги лисят. Следом – строгие голоса старшей ребятни. Оин потёр глаза и зашагал по лестнице на третий этаж. Стоило хорошенько выспаться, раз ему предоставился шанс.

Главная улица Пеоны утопала в толпах и цветочных гирляндах. Острые солнечные лучи слепили, отражаясь от витрин. Даже тени казались зыбкими и прятались под навесами. Несмотря на жару, город кипел: накануне Дня Второго Цветения сюда стекался люд из всех провинций.

Игнеевый багрянник стоял в полном цвету, притягивая приезжих. Торговцы пользовались моментом и нанимали мальчишек-разносчиков, чтобы те сновали по улицам, зазывая покупателей. Особо скупые цепляли брошюры на уличных кошек, но те тут же лениво отползали в тень под лавки и телеги, не принося пользы.

Рэйна уже не смотрела на выступления ряженых танцоров. Она вынудила Агнесс отступить с залитой солнцем площади в тень деревьев, где пыталась напиться из скудной струйки питьевого фонтанчика. Утолив жажду, она отвела от груди липшую к телу тунику, настороженно прислушиваясь к себе, выискивая признаки угасания шиёсо. Но чувствовала только жару. Воздух сушил лёгкие, будто вырвался из гигантской печи.

Скучая по горной прохладе, она всё же пыталась прожить этот день сполна. Тем более что Агнесс была настроена приободрить её. Однако у Рэйны не получалось проникнуться её настроем и витающим в воздухе весельем.

На прошлой неделе все в доме выдохнули, когда господин Дэшер вернулся из северной провинции после того, как успел затеряться там без связи. Но вернулся он почти ни с чем: с обрывочными сведениями от сомнительных людей, торгующих слухами на чёрном рынке, о том, как бесследно исчезают редкие вещи. Ничего, за что можно было бы ухватиться. И потому Рэйна больше не ждала, что поиски артефакта могут к чему-то привести. И решила просто прожить последние дни свободы.

Агнесс снова затащила её в толпу. Они нырнули в смех прохожих и шелест разноцветных лент нарядов, в вихрь лепестков багрянника, сыпавшихся с деревьев лиловым дождём. От этой красоты защипало глаза. Рэйна быстро вытерла их рукавом, чтобы Несс не заметила.

На пересечении улиц они свернули с главной дороги в тесный переулок, увешанный вывесками. Здесь шум стал резче. Торговцы перекрикивали друг друга, между ними протискивались скрипучие телеги с фруктами, тканями и хлебом, а сладкий аромат цветения пробивался сквозь плотный, разгорячённый воздух и оседал на языке липкой горечью.

Рэйна посторонилась, пропуская группу развесёлых девиц в традиционных светлых туниках и накидках с широкими рукавами. Одна из них, смеясь, попыталась накинуть ей на голову венок. Но Рэйна в ужасе отшатнулась, и венок упал прямо к её ногам. Девушка смутилась, пробормотала извинения, и скрылась в толпе.

– Ты чего как дикая? – Агнесс изумлённо поглядела на неё, затем на венок.

– Не трогай! В нём белый пу́танник.

– Но ведь так и должно быть. Его вплетают, чтобы спутаться со своей судьбой. Найти суженного.

– В моих краях такие венки используют иначе, – сказала Рэйна, неловко отводя глаза. – Их надевают на покойниц – путают их души, чтобы те не тревожили живых.

Агнесс фыркнула, не желая придавать значения её суевериям, но венок всё же не тронула и зашагала дальше.

Рэйна последовала за ней, но никак не могла избавиться от неприятного ощущения, сбегающего от затылка к спине холодными мурашками. Она провела рукой по волосам, стараясь стряхнуть его, и нащупала в них белый лепесток. Смяла его быстро и выкинула на мостовую, стараясь не думать о плохом. Ничего не должно случиться. Сам венок ведь она не надевала.

Через пару домов Агнесс завела её в лавку «Шестерни и Чары», пропитанную запахами масла и металла, и сразу поспешила к ящику с пружинками и шестерёнками с тем же азартом, с каким дети бросаются на ярмарке к коробке леденцов. Рэйна оставила её и прошлась меж захламлённых полок – сломанные механизмы лежали тут вперемешку с рабочими деталями и забытыми вещами. Разобраться в этом и отыскать необходимое мог только энигмат или заядлый старьёвщик.

Она вернулась к прилавку. Агнесс уже сняла очки и рассматривала через монокуляр крошечную пружину, медленно вращая её в пальцах. Было что-то успокаивающее в её движениях и в тихом шелесте механизмов вокруг.

И без того уморённая прогулкой, Рэйна с трудом подавила зевок.

– Кто вам только спать не даёт? – не отрываясь от дела, спросила Несс.

– Нам?

– Рикса сказала, Оин тоже бродит по дому как призрак. Я уверена, это всё из-за его жуткой работы на вскрывателя. Как бы он снова не сорвался на теневую.

У Рэйны была своя догадка на сей счёт.

– Думаю, это не из-за работы, – сказала она, покатив по прилавку зубчатую шестерню. – Это я виновата.

Агнесс подняла взгляд. Рэйна уже пожалела, что заговорила.

– Он такой с тех пор, как мы побывали в его доме, – призналась она.

– В его доме?

Несс нахмурилась, и когда смысл дошёл, монокуляр выскользнул, но она успела подхватить его.

– В старом доме, где он не был целых пятнадцать лет? Он бы никогда снова… Сколько раз мы с Дэйзи предлагали ему – он ни в какую. Как тебе удалось уговорить его?

Рэйна сжала шестерню в пальцах.

– Он сам предложил. Мне нужен был гласник, чтобы связаться с отцом. – Она помолчала, подбирая слова. – Надо было отказаться. Ты бы видела его там…

Агнесс долго смотрела на неё, будто сверяла услышанное с чем-то своим.

– Не бери это на себя, – сказала она наконец. – Раз Оин сам решил… значит, пришло время.

Рэйна кивнула, не споря, и тихо добавила:

– Он всё ещё пытается справиться с тем, что случилось.

– Пытается – это верно. Только у него вечно всё выходит наизнанку, – Несс покачала головой, пряча монокуляр в нагрудный карман. – Я не жду, что он полностью оправится. Главное, чтобы не сорвался. Не пойми неправильно – я люблю его. Но веры в него у меня почти не осталось.

Рэйна опустила взгляд, проводя пальцем по зубцам шестерни.

– Он справится, – сказала она негромко, не столько споря, сколько уверяя саму себя.

– Ты мало его знаешь, – мягко заметила Агнесс. – И ты мне тоже не безразлична, поэтому скажу прямо: в его сердце настоящая брешь. Лучше тебе не лезь в неё. Тем более что через пару недель у тебя начнётся совершенно другая, новая жизнь.

Рэйна отвела взгляд. Слова задели не потому, что были резкими, а потому что совпали с тем, о чём она сама старалась не думать.

– Я вовсе не… – начала она, но осеклась – слёзы подступили так резко, что ей не удалось спрятать их.

Агнесс поняла, что опоздала с советом.

Дорога до дома через измученный жарой город, показалась Рэйне бесконечной. Фонтаны не справлялись, выдавая слабый напор. Итиль обмелела, оголив гладкие края камней.

Дом встретил тишиной, но и сюда успела просочиться липкая духота. Рэйна вошла в холл, собираясь подняться в комнату, но передумала и свернула в приёмную. Сил хватило только добрести до дивана и опуститься на него. Обивка скрипнула, а тело сразу налилось тяжестью, будто его тянуло ко дну. В последнее время Рэйна так и ощущала себя: без конца барахтающейся в неспокойной воде – выныривая на мгновения и снова уходя под воду, теряя дыхание.

Приоткрыв глаза, она увидела рядом рубашку Оина, перекинутую через спинку дивана. Рука сама потянулась к ней, скользнула по ткани и притянула ближе. Рэйна вдохнула знакомый запах кожи и крапивного мыла, ощущая, как в груди, вместе со стыдом, расползается тонкая трещина.

– Рэйна…

Щёлк!

Она вздрогнула и резко отпрянула от рубашки. Только потом увидела Тода. Он сидел в кресле неподалёку. Всё это время.

Он сбросил невидимость. Но с его способностью было что-то не так, будто она потеряла баланс и теперь он весь сбивчиво мерцал – то скрываясь из виду, то появляясь вновь.

– Что с тобой? – спросила Рэйна, вскочив на ноги.

– Ты мне скажи, – Тод хмурился, потирая плечо. – Ты только что ударила меня.

– Ч-что? Я не… могла.

Он поднялся, откинув в кресло книгу, которую читал.

– Я невидимый, а не слепой, – в его голосе не было упрёка, только растерянность. – От тебя отскочила зелёная молния. Прямо мне в плечо.

– Зелёная… – Рэйна уставилась на него, не моргая. – Невозможно.

– Разве твой дар не может проснуться?

– Нет.

Она обняла себя за плечи и резко мотнула головой.

– Почему?

– Невозможно. И всё тут!

– Хорошо.

Тод сделал шаг ближе – он ещё мерцал, хоть и не так часто. Рэйна хотела отстраниться, но не успела, и его ладонь, тёплая и уверенная, легла ей на шею.

– Я не хотела тебе навредить…

– Я и не злюсь. Просто хочу разобраться.

– Прости. Не знаю, что это было, – сказала она. – Но это точно не то, о чём ты подумал. Я не… не чувствую шиёсо. Ничего такого.

– Ладно. Тогда что могло спровоцировать его всплеск? Может, оно среагировало на что-то? К примеру… – он подумал мгновение. – К примеру, на Двулуние.

Рэйна отвела взгляд, снова ощутив прикосновение злополучного венка к своим волосам.

– Я не приняла сбор, – сказала она.

– Ты не… что?

В его тёмных глазах проступило беспокойство. Солнечный свет из окна не предавал им тепла, но оно звучало в голосе.

– Я немного не рассчитала, истратив всё раньше времени, – уклончиво проговорила она.

– И как ты сейчас?

– Нормально.

– Это может быть опасно, – всё же сказал он тише. – Может, скажем Дэйзи? Она ведь лекарь, она придумает…

– Я в порядке, Тод. И прошу, не говори никому. Я про то, что только что случилось.

Он замер, явно не соглашаясь, но и не зная, как действовать. Рэйна шагнула назад – и только теперь заметила Оина. Он стоял на лестнице в холле, неподвижный, и смотрел на них сквозь арку.

– Есть координаты свежей бреши.

Он медленно обвёл их взглядом, задержавшись на руке Тода, соскользнувшей с её шеи.

– Едем?