сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 49 страниц)
Узумаки нахмурился. Такое положение вещей его настораживало. Вассал-не Вассал, а таким безропотным не будет. Учиха хмыкнул, уже предчувствуя неуместную выходку драгоценного мужа. Но если бы Наруто, как и другие, покорно следовал правилам, так же легко и без колебаний принимал то, что ему говорят, то с ним было бы скучно. И Равного брака он был бы не достоин.
– Ошибаешься, Абураме, – вкрадчиво прошептал Саске. – Ты удостоен великой чести получить приказ от моего мужа.
– Неужто есть то, что не под силу тебе, Милорд? – так же вкрадчиво отозвался Шино.
Учиха хмыкнул. Вокруг Вассала вспыхнул огонь. Несколько секунд его пламя было желто-красным, затем почернело, стало по-настоящему опасным. Шикамару невольно вскочил с места, хоть и клятвенно заверял себя ничему не удивляться, и ничем не напоминать о своем присутствии, особенно теперь, когда в комнате было уже два демона. Нара догадывался, что собирался сделать Узумаки, и вместе с тем не понимал, как всё можно устроить без его согласия. Он ведь сказал, что Договор невозможен. Наруто не стал его слушать? Впрочем, сейчас всё это уже не важно. Ведь если ничего не предпринять, они сгорят заживо.
Замерев на месте, Шино ждал, когда смертоносное пламя достигнет его. Огонь уже обратил в пепел толстый ковер, и теперь нарочито медленно подбирался к нему. Защититься он мог. Возможно, огонь и не причинил бы ему страшного вреда, если бы он не был скован Вассальной клятвой. Милорд желает его убить, значит, он должен это позволить. Верно говорят, Учиха вспыльчивые, бескомпромиссные. Размышлениям они предпочитают действия, и только убив его, Саске подумает о том, что делать это было вовсе необязательно. Да, имея дело с Милордом, нужно молча выслушать его волю и немедленно приступить к её исполнению. Без нужды, с ним не нужно говорить. Как жаль, что он осознал это так поздно.
– Ты опять сжигаешь дом, – проворчал Наруто. – Мы все сгорим. Немедленно прекрати.
Пламя вспыхнуло сильнее, коснулось куртки, обратило её в прах, и нехотя исчезло. Шино мгновение смотрел на свои бледные руки, а затем, не следя, как восстанавливается его одежда, вновь опустился на одно колено. Господин пощадил его. Он передаст другим об этом и непременно отблагодарит его.
– Ты слишком вспыльчивый, теме, – между тем, фыркнул Узумаки. – Отпусти, – он решительно встал. Резкое движение телу не понравилось, но Наруто упрямо проигнорировал круги перед глазами. – Ты всего лишь позвал того, кто может нам помочь. Конечно, – невозмутимо продолжал он, но раздражение и гнев с каждым словом всё явственнее слышались в его голосе, – тебе это не под силу. Это очевидно, тебайо! Ведь ты мой муж. Ты напоминаешь мне об это каждую минуту! Ты говоришь, что не можешь меня оставить. Так почему ты злишься, когда тебе на это указывают, даттебайо?
Узумаки подошел ближе. Шино ощутил это по движению воздуха. Инстинктивно, сам того не желая, он переместился на несколько шагов назад. Всё так же преклонив колено пред Господином. Великим Господином. Ведь он имеет такое сильное влияние на Милорда.
Наруто осторожно присел на корточки рядом с дырой, оставшейся в ковре. Осторожно провёл ладонью по её краям, невольно удивился тому, что нет ни запаха паленого, ни остаточного тепла и тихо вздохнул. Как будто это его самый любимый ковёр, и теперь он так варварски испорчен.
– Шино, у меня есть к тебе просьба, – снова повторил Узумаки.
– Слушаю, мой Господин, – в этот раз с готовностью отозвался Абураме.
– Я хочу, чтобы ты защищал… моего друга, – медленно подбирая слова начал Наруто. – Шикамару преследует демон, и я прошу тебя оградить его от него, – и чем больше он говорил, тем легче находились и складывались нужные слова. – Я прошу тебя защищать его по мере сил и необходимости. Шикамару умен и силен, наверняка он тебе понравится. Договор между вами невозможен. Но мог бы ты оберегать его так, будто между вами действительно есть соглашение, скрепленное, скажем, со мной.
– Уверен, что хочешь взять на себя еще и договор? – глухо спросил Нара, напоминая всем, о своём присутствии. – Это слишком, тебе не кажется?
– Не нужно скреплять соглашения нам, мой Господин, – негромко ответил Шино, не смея еще поднять головы. – Жизнь моя тобой спасена. Это более чем равноценная цена твоему желанию.
Саске довольно хмыкнул. Мало того, что драгоценный муж угостил его такими сильными эмоциями, так еще и соглашение достигнуто невероятно выгодное. Наруто не сказал ни одной фатальной глупости, да и молодой Абураме не посмел более испытывать судьбу. А Нара Шикамару потерял свой голос, заговорив о Договоре. Стало быть, его устраивает решение Узумаки. И заплатит он за него…
– Значит, ты сделаешь это? – негромко уточнил Наруто, садясь на пол. Голова налилась тяжестью, усталость сковала тело. Он как-то не замечал этого, пока его обнимал Саске. Но сейчас Узумаки об этом даже не задумался. Всё, что имело значение – ответ Абураме.
– Исполню в точности, мой Господин.
Наруто кивнул. Ему хотелось остаться одному, и Саске поспешил выпроводить гостей. Он был более, чем доволен. Всё сложилось просто идеально. Они обошлись без глупостей. И не была пролита столь бесценная кровь. Учиха был доволен собой. Наруто не понял, что его мысли, пусть и такие потаенные и маловероятные, были прочитаны. Никаких соглашений, никаких равных прав. Есть только приказ мастера, которого Вассал под страхом смерти, как и в благодарность за подаренную жизнь, не посмеет нарушить.
Как Нара Шикамару расплатится за столь щедрый дар пока неважно. Расчет всегда можно стребовать позже, тогда, когда Нара будет меньше всего этого ждать, когда Наруто позабудет о том, что готов дарить подарки направо и налево. Всему свое время. Сейчас куда важнее подарить обожаемому мужу несколько часов крепкого, спокойного сна. А пока он будет отдыхать, можно подумать, что делать с ковром. Всё-таки с этой дырой нехорошо вышло…
========== Отступление 1 ==========
Золотые Пески
Сьенфуэгос
В столице, как всегда, было невыносимо жарко. Хидан давно мечтал убраться отсюда. Если говорить совсем откровенно, он вообще никогда не хотел ступать на территорию Золотых Песков. Слишком уж своеобразный здесь климат, да и не самое выгодное географическое расположение у этой страны. И «вишенка на торте» – пустыня Такарагуджи, непроходимая Аномальная зона. Словом, причин появляться в этой знойной стране не было никаких. Но Великий Джашин направил его в Золотые Пески, и грандиозные планы надолго осесть в Горных Цепях немедля были забыты. Вот уже пять лет он прозябает в этой аномально жаркой дыре. Конечно, Великий Джашин знал, куда его направить. Здесь была более чем благодатная почва для продвижения единственно верной веры. Именно здесь его учениями заинтересовались больше всего. Здесь Великого Джашина уважали и боялись. Ему хотели служить и поклоняться. И Великий Джашин направил к ним Хидана, дабы он научил и подготовил их к грядущему делу.
Хидан хоть и был горд возложенной на него миссией, хоть и бесконечно радовался тому, что время от времени Великий Джашин желает с ним говорить, всё же не питал никаких иллюзий. Наставником он был никудышным. Не хватало терпения. Терпения не хватало и для того, чтобы год от года сидеть без дела в далёкой, замкнутой стране. Впрочем, без дела ему сидеть не полагалось. Любое предприятие, даже самое глубоко религиозное, требовало финансирования и поддержки какого-нибудь влиятельного лица. Таким лицом стал шах Фуюкума Мизоре. Он же обеспечивал и финансирование, и даже военную помощь. Правда, последнее было не таким уж и важным.
Добиться доверия шаха Золотых Песков, при этом его не убив, было невероятно сложно. Чуть ли не каждый вечер Хидан вымаливал у Великого Джашина разрешения принести напыщенного шаха в жертву во имя процветания веры, но ни разу не получил ответа на свою мольбу. Молчание не есть разрешение, Хидан знал это очень хорошо, поэтому даже не пытался превратно толковать волю своего Бога.
С Фуюкума Мизоре с горем пополам удалось поладить. Нет, он не проникся тонкостями единственно верной веры, не признал её значимости и уникальности. Шах был алчен и тщеславен. Будучи запертым в Золотых Песках, он мечтал о безраздельной власти и мировом господстве. И в движении джашинистов видел прекрасную возможность захватить если не весь мир, то хотя бы его самые лакомые части.
Фуюкума Мизоре требовал, чтобы джашинисты начали своё движение с Багряных земель. Хидан охотно на это согласился. В трех процветающих провинциях много людей, более того, среди них есть те, кто достоин стать сокровенной жертвой для Великого Джашина. В обмен на это, заверенное кровью обещание, шах выпустил из самых глубоких подземелий почти всеми забытого заключенного. Великий Джашин хотел, чтобы Акасуну но Сасори освободили. Он хотел, чтобы этот тип служил ему наравне со всеми. Однако, этот Сасори оказался настоящим еретиком. Он с презрением отзывался о Великом Джашине, причем явно имел представление, о ком говорит. Более того, он не был в восторге от полученной свободы.
– Я позволил себя арестовать. Я не просил меня освобождать, – лениво повторял он. – Хотел бы – давно ушел.
И тем не менее, Акасуна но Сасори помогал, хоть каждый раз его бесконечно долго приходилось упрашивать что-либо сделать. Бывший узник оказался невероятно сильным магом. Именно благодаря ему удалось начать движение джашинистов по всему миру сразу. Над тем, что он же это движение и тормозил, Хидан не задумывался. То, что посланные жрецы постоянно сталкивались с активным сопротивлением, не вызывало удивления. А то, что сопротивляющиеся в большинстве своем могли дать жесткий отпор, вообще было делом десятым. Хидана вообще радовали сильные противники. Он жаждал встречи с ними, а не рассказов о том, что очередной отряд жрецов ликвидирован.
Акасуна но Сасори при их последней встрече рассказал, что в Багряных землях сам маршал Хатаке Какаши возглавляет «освободительное» движение. Его помощника, Сарутоби Асуму, Сасори знал лично, и встречаться с ним вновь не желал. Он вообще не был компанейским. И чем больше знакомых ему доводилось увидеть, тем мрачнее он становился.
Громадный, внушающий мирным горожанам праведный ужас, скорпион неизменно следовал за Акасуна но Сасори. Тварь, казалось, была разумной, и каждый раз, когда Хидан сталкивался с ней, она была разной. Ярый джашинист никогда не предавал этому значения. Так же как никогда не задумывался сколько этой твари лет, и как она могла умещаться вместе с Акасуна но Сасори в одной маленькой темнице.
– Вас ждут, – неизменный слуга у массивных дверей кивнул с чувством собственного достоинства и нарочито медленно принялся открывать тяжелую дверь.
Хидан по привычке от него отмахнулся. Особо не задумываясь, он с силой ударил ногой по едва приоткрывшейся двери, и лениво волоча за собой излюбленное оружие – подарок самого Великого Джашина – прошел в комнату.
– Как всегда без манер, – недовольно хмыкнул шах. – Эти ковры бесценны. Поднимите вашу игрушку.
Хидан не ответил, но косу с тремя лезвиями поднял. Лениво осмотрелся по сторонам, как будто желая найти хоть что-то новое в этой годами не изменяющейся комнате, и, наконец, задержал взгляд на том, кто неизменно делал замечание его манерам.
– Я человек терпеливый, вам это известно, – спокойно продолжал Фуюкума Мизоре, – но даже у моего терпения есть предел. Я вложил немало средств в ваше, откровенно говоря, сомнительное предприятие. Я услышал уже довольно обещаний, предположений, заверений. И с тех пор, как вы начали воплощать в жизнь ваш план, прошло немало времени. Я желаю видеть результаты.
Хидан едва заметно передернул плечами. Разговаривать с венценосными особами. Язык кулаков был ему как-то ближе, и в ряде случаев он оказывался куда более доходчивым, чем все дипломатические выверты разом взятые. Поэтому, имея дело с шахом, Хидан старался говорить как можно меньше. За пять лет тесного сотрудничества он более-менее научился скрывать раздражение, и сейчас оно едва угадывалось.
Результаты. Да какие могут быть результаты при таком мизерном вкладе?! Конечно, с точки зрения Фуюкума Мизоре, он изрядно потратился. Но для процветания дела это слишком мало. Меньше, чем капля в море!
– Вы говорили, – помолчав немного и так и не дождавшись ответа, вновь заговорил шах, – что для успеха компании необходимо ваше личное присутствие. Когда вы намерены отправиться в Багряные земли?
Когда? Это Хидан и сам очень хотел бы узнать. Покинуть Золотые Пески было уже не просто мечтой, это стало навязчивой идеей. Однако, Великий Джашин требовал, чтобы он оставался в Сьенфуэгосе, беседовал с шахом и готовил жрецов и прочих помощников. Хидан уже давно уверовал в то, что чем-то прогневил своего Бога и теперь искупает свою вину.
– На всё воля Великого Джашина, – уклончиво ответил он. Фуюкума Мизоре ответ не понравился.
– При всём уважении, – на бледных губах шаха появилась и исчезла ничего незначащая улыбка, – ждать очередного откровения я не намерен. Возможно, ваш Великий Джашин и правит там, но здесь повелеваю я. И я приказываю, вам перейти, наконец, к действиям. Я требую, чтобы вы направились в Багряные земли и завершили то, что начали пять лет назад. На подготовку даю два дня. Если на третий день вы всё еще будете здесь – повешу.
Хидан усмехнулся. В том, чтобы болтаться в петле приятного было мало. Да и на то, чтобы высвободиться уйдет непозволительно много времени. Проще было изобразить покорность. К тому же это приказ очень хотелось исполнить.
– Я спрошу Великого Джашина, – дежурная фраза как всегда пришлась кстати.
– Поставите перед фактом, – мягко поправил Фуюкума Мизоре. – Дабы вы не промедлили, и дабы у вас не возникло крамольной мысли меня обмануть или того хуже, предать, за вами будет наблюдать мой человек.
В комнату бесшумно вошел Акасуна но Сасори. Хидан криво усмехнулся. Он нисколько не удивился, увидев перед собой мага. Точно так же четыре года назад Фуюкума Мизоре не выказал удивления, услышав просьбу освободить этого человека.
«Человека ли?» – в очередной раз подумал Хидан, рассматривая мага. Складывалось впечатление, что Акасуна но Сасори ходил на четвереньках. Но даже если это и было правдой, то перемещался он поразительно быстро и бесшумно.
– Я спрошу Великого Джашина, – повторил Хидан, задержав взгляд на едва различимом скорпионе, неподвижно застывшем на плече Сасори.
Да, он непременно спросит, но даже без этого уже прекрасно знает, какой ответ получит. От предвкушения дрожали руки. Наконец-то! Наконец-то закончено это утомительное бездействие. Наконец-то он повеселится от души. Эх, поскорее бы…
***
Вековые Льды
Вильянди
По покоям своей госпожи горничная ходила осторожно, практически бесшумно, стараясь не дышать. Любопытство снедало изнутри, и, несмотря на все свои мысленные запреты, девушка нет-нет, да и заглядывала в зеркало, над которым пыталась ворожить её повелительница. Ничего не происходило. Разве что гладкая поверхность зеркала покрывалась рябью, но горничную этим уже было не удивить. Девушка прекрасно понимала, что что-то не так. Что эта рябь давно должна была смениться каким-то другим изображением. Или, возможно, в отражении должен был появиться какой-то человек. Но ничего этого не было. Лишь упрямо шла по зеркалу рябь, лишая возможности рассмотреть даже свое отражение.
Из-за того, что ничего не происходит, что у неё ничего не получается, её величество вот уже как неделю была не в духе. Оттого и нужно было ступать бесшумно, не дышать и лишний раз не попадаться на глаза.
От резкого удара по столу горничная чуть не подпрыгнула. Зазвенели склянки, что-то покатилось, упало, разбилось. Девушка стремглав метнулась в угол и замерла там, сжимая в кулаки разом вспотевшие руки и дожидаясь того страшного мига, когда госпожа велит ей явиться.
