Текст книги "Сто тысяч миль (СИ)"
Автор книги: Sabrielle
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 45 страниц)
А затем послушно зашагала за Линкольном, всерьёз задавшись целью хорошенько поторговаться с Советом матерей. Возможно, мне было не под силу убедить их отпустить горца, но попытаться выиграть ему время я была обязана. Я никогда не прощу себя, если хотя бы не попытаюсь.
– Зачем вы так рискуете, командир? – неожиданно для себя подала голос я. Возможно, не следовало задавать этот вопрос, я нуждалась в их помощи как никто. Но удержать его в себе не было сил. – По вашим словам, Беллами уехал. Он никак не сможет всё испортить до своего возвращения.
Линкольн обернулся, впиваясь в меня резким взглядом.
– Ты предпочла бы гнить в своей комнатушке ещё три недели? Не всё так просто, – бросил он отрывисто. – Беллами безумец, но у его безумия есть основания. Я их вижу. Но не вижу, почему наша помощь тебя не устраивает.
Разговор был окончен.
Я ждала, что Линкольн приведёт меня в уже почти привычный зал советов, но Анья ждала меня в просторной городской библиотеке. Мне сразу же понравился запах – смесь ароматов древесины, бумаги и чернил, а под высокими сводчатыми потолками в окружении деревянных стеллажей дышалось даже умиротворённо. Под потолком тянулись провода и свисали лампочки, освещая путь. Мы нашли главу Совета в дальнем закрытом кабинете, она сидела, раскинувшись в кресле с изрядно потрёпанной книгой в руках. Настольная лампа с витражным плафоном отбрасывала на стены причудливые цветастые блики, освещая компаньонку Аньи – темноволосую женщину, которую я однажды видела на допросе в первый день здесь. Она казалась смутно знакомой, но я не могла понять почему.
– Кларк, Линкольн, – склонила голову глава Совета матерей. – Спасибо, что доставил её в целости и сохранности.
Командир уважительно кивнул женщинам и покинул кабинет, оставив меня с ними один на один.
– Садись, дорогая, – махнула в сторону свободного кресла Анья. – Знакомься, это Аврора, моя советница, соратница и мать знакомых тебе Беллами и Октавии.
Внезапно возникшее дежавю стало полностью объяснимым. Я замерла, детально рассматривая Аврору. Те же правильные черты, изящный профиль, выступающие скулы и яркие глаза, которые сияли не молодецким азартом Октавии, а чем-то более глубоким и ускользающим от понимания. Почему она здесь? Знает ли, что задумали её дети?
Я села на мягкие подушки, но под изучающими взглядами матерей даже они казались жёсткими и неуютными.
– Аврора рассказала мне, как ты помогла её внучке. От имени Совета матерей хочу выразить тебе глубочайшую признательность. Жизнь каждого из детей, что ты спасла своими знаниями, бесценна.
Я смутилась. Ещё никогда я не слышала у Аньи этого тона – тона, будто она считает меня за свою.
– Я рада быть полезной. Рада делиться знаниями, которые приносят счастье.
Тёплая улыбка осветила лицо Авроры. Анья же хмыкнула и отложила книгу, задумчиво скрестила руки на груди. А затем самым будничным тоном осведомилась:
– Как прошла твоя встреча с горцем?
Я шокировано сглотнула и застыла, будто загнанная в угол мышь в лабиринте со змеями.
– Откуда вы?..
– Я руковожу этим городом уже четыре года, – горделиво передёрнула плечами она. – Действительно думаешь, что я могла быть не в курсе?
– Чего вы хотите?
– Твою секретную смесь, разумеется. И ещё кое-какие познания в химии.
Анья взяла блокнот и карандаш со стола неподалёку. Протянула мне, предлагая приступить прямо сейчас. Я не торопилась принимать его, и она, нахмурившись, положила его обратно на стол.
– Кто принимал решение о казни горца?
– Военный Совет, конечно, – фыркнула глава Совета. – Но они не станут делать это без Густуса.
– Его важно сохранить живым, Анья, разве вы и сами этого не понимаете? Я хочу гарантий. Иначе сделки не будет.
– Могу только предложить тебе поверить мне на слово, – ответила Анья. – Мне порядком надоели твои претензии на собственную исключительность. Пиши.
– Зачем? Разве это спасёт ему жизнь?
– Это спасёт жизнь тебе. И твоим людям, – заговорила Аврора.
– Как? – вопросительно подняла брови я. – Это скорее даст вам повод поскорее избавиться от меня.
– Он уже и без того есть, – раздражённо напомнила Анья. – И факт сегодняшней встречи делает его ещё более бесспорным.
– Хватит, – выдохнула я. – Свои условия я озвучила. Не согласны – сами знаете, что делать. Вы ведь любите подписывать смертный приговор.
– Не стоит так бездумно разбрасываться своей жизнью, Небесная, – хмыкнула мать Беллами. – У тебя ещё есть дела.
Я заметила мешок у её кресла только в тот момент, как Аврора потянулась к нему. Она подвинула его ко мне, а я поднялась с кресла и с опаской сделала шаг вперёд. Затем второй. Подобрала мешок и заглянула внутрь, подвернув края. Внутри переливалась серебром чешуйчатая ткань моего костюма с «Ковчега», под ним проглядывались мои же крепкие ботинки и поясная сумка. Я рефлекторно дотронулась до костюма. Казалось, я уже не надевала его целую вечность. Я не видела его с того самого сплава в ледяной реке, где, возможно, именно благодаря его способности сохранять тепло я не слегла с лихорадкой от переохлаждения.
Я подняла взгляд на Аврору.
– Что это значит?
– Ты правда не понимаешь? – она иронично подняла бровь и задала тот же вопрос, точь-в-точь как Беллами. – Ты свободна. Иди и делай то, что должна. Спасай своих людей. Спасай себя.
– Только оставь нам кое-что в благодарность, – кивнула Анья в сторону блокнота, лежащего на столе. В её голосе послышалась усталая печаль. – Ты просила тебе помочь. Хорошо. Но я жду, что ты поможешь нам в ответ.
Я растерянно переводила взгляд с одной матери на другую, всё ещё держа в руках раскрытый мешок. Такого поворота я не ожидала. Не ожидала, что в своём плане помощи мне Беллами зайдёт настолько далеко. Каким-то образом убедив Анью пойти против Густуса. Как? Как ему это удалось?
– Если вы хотите помочь ему, то не проще было бы оставить всё, как есть? Командир Густус вряд ли оценит то, что вы меня отпустили.
– Я сама слегка подтолкнула Беллами на этот шаг, пообещав свою помощь. И Густус не настолько глуп, чтобы не понять этого. Он только не понимает, что держа тебя в плену, мы ничего не добьёмся. Боится рискнуть. А я – нет. Смею полагать, что мы уже сможем обо всём договориться до его возвращения?
Я взяла блокнот, покрутила карандаш между пальцами. Были ли это лишь красивые слова или Анья действительно просила меня о помощи? Я посмотрела на Аврору. Стал бы Беллами просить матерей о помощи, если бы не был уверен в их мотивах и желаниях? Стал бы просить о помощи, зная, что они могут потребовать, а потом использовать вопреки всему, за что он сражается? Нет. Определённо, нет.
Я перевернула страницу и начала писать. Сера. Уголь. Азот. В застывшей восторженной тишине звучал только скрип грифеля о шершавую блокнотную бумагу. Спустя какое-то время я положила на стол блокнот и карандаш. Внутри их ждала таблица Менделеева и важнейшие реакции в химии двадцатого и двадцать первого веков. Сойдёт для начала.
– Спасибо, – сказала мне Аврора.
Отданными знаниями я с лихвой выкупила свою свободу. Но отчего-то всё равно сказала:
– Я вернусь. Надеюсь, что здесь встретят меня как гостью, а не как беглянку.
– Можешь в этом не сомневаться, – дала Анья ответное обещание.
После свободных земных одежд обтягивающий костюм сидел непривычно плотно, хотя движений абсолютно не стеснял. После плетёных кожаных сандалий плотные ботинки казались слишком громоздкими. Казалось, вместе с одеянием на плечи опустилась вся тяжесть ответственности. Я специально надела его наизнанку – маскировочной стороной – и теперь практически полностью сливалась с уличной тьмой.
– Не подскажешь, где можно взять такой же? – с восхищением рассматривала одеяние Октавия. – Я и не думала, что он так умеет.
– Думаю, что смогу что-нибудь придумать, – улыбнулась я воительнице.
Они с Линкольном должны были проводить меня на треть пути – до той самой хижины, где мы делали привал. Они не могли позволить себе более долгое отсутствие – из-за нашего совместного исчезновения возникли бы нежелательные вопросы. Дальнейший путь мне предстояло проделать самой, но почему-то я не боялась. Меня должна была сопровождать гончая, с которой мы уже были знакомы со времён прошлой поездки, она же должна была защищать меня от неуёмного аппетита хищников и вести самыми безопасными тропами. До лагеря в любом случае было немногим больше суток пути, и я собиралась справиться намного быстрее.
За спиной таяли огни города, но во мне не было сожаления. Я сделала всё правильно. И сделаю всё правильно, как только окажусь в лагере. Мне улыбнётся Финн, Рэйвен непременно что-то пошутит, а Джон будет делать вид, что ему не смешно, хотя на самом деле сдержится от усмешки с большим трудом. Я поплачу о Уэллсе, а потом уговорю их прийти сюда вместе со мной. Вместе со мной спасти землян. И возможно, стать ими, потому что они этого достойны. И мы достойны этого не меньше. К тому времени, как Беллами вернётся в город, всё уже изменится. Станет таким, каким мы и хотели.
Я с нетерпеливым восторгом ждала новый рассвет. Первый рассвет, когда всё действительно изменится.
========== Глава 10. Беллами ==========
Нейтральная территория между землями кланов, названная Полисом, находилась примерно в восьми-девяти днях пути от нашего города. Нам, важной делегации, выделили лошадей и целый отряд охраны из лучших разведчиков, но я всё равно был безумно напряжён. Лошади громко стучали копытами, ломали ветки, хрустели сухой прошлогодней листвой. Я привык покорять пустоши на своих двоих, с ещё несколькими столь же отчаянными воинами, что и я, и скрытность всегда была залогом нашего выживания. Я прекрасно знал, что эта дорога – главная между территориями кланов. По ней ходили и торговые караваны, и патрули, и отряды разведчиков. Я и сам не раз путешествовал по ней. Хищники давно не рисковали приближаться сюда – с каждым годом мы всё дальше и дальше оттесняли их в пустоши – но рефлекс отчего-то упрямо требовал развернуться и унестись обратно.
Твёрдая и каменистая почва сменилась сначала болотами, а затем густым влажным лесом. Мне были больше по душе горные кряжи и леса, в которых мягкая хвоя елей и пихт скрывала каждый шаг даже от самого чуткого уха. Буйство лиственной зелени подчас сбивало с толку. Казалось, что где-то в ярко блестящих ажурных листьях притаился голодный зверь, и общая тревожность только усиливалась. Всё привычное оставалось позади.
– Будем в Городе Воды к закату, – удовлетворённо сообщил командир Густус, когда широкая водная гладь заблестела на горизонте. – Думаю, Луна уже ждёт нас.
По плану мы должны были остановиться в городе Водного Клана на день-два, а затем вместе отправиться по реке до Полиса на их быстрых шхунах. Это сократит нам как минимум два дня пути, да и Густус всегда отлично ладил с Луной – Вождём Клана и главой города. Люди Луны охотно выменивали наши травяные снадобья и яркие ткани на рыбу и соль, а древесину для лодок – на крупный донный песок. Местные всегда с радушием принимали наших разведчиков и торговцев, а после того, как воины помогли Клану отбиться от бандитского набега восемь зим назад, мы и вовсе стали самыми желанными гостями. Джина и Мэди тоже легко здесь обустроились, прожили здесь чуть больше трёх лет и, кажется, были счастливы. Их восторг от города на воде, в котором вместо многих дорог – каналы по соседству с самыми обычными улицами, был воистину неподдельным.
А потом Джина вернулась обратно, напуганная и растерянная исчезновениями матерей. Я пообещал ей разобраться с этим, но инопланетянка под боком со своими гениальными планами не оставила мне ни единого шанса. А сейчас у меня появилась неожиданная, но не менее удачная возможность всё разузнать.
Задавать вопросы командиру Густусу я пока не рисковал. Было ясно: он всё ещё зол на меня за мои хитроумные интриги. Густус намного охотнее беседовал с другими командирами и не награждал их столь же тяжёлым взглядом. А ещё рано или поздно он должен был узнать о моём дерзком плане и, скорее всего, счесть, что я его предал. В сущности, так и было. Впервые за всю службу я вытворил нечто настолько безумное, отодвинув правила, позабыв порядки. Не ради Кларк – ради всех, кого могли спасти знания с орбитальной станции «Ковчег». Но вина всё равно тяжёлым камнем повисла на шее, а на душе пылало ещё не выжженное клеймо предателя.
Я скользнул взглядом по нашей неторопливой колонне. Во главе ехал сам командир, рядом с ним – двое разведчиков-охранников. В нескольких футах позади перешучивались Райдер и Артигас. Первый, худой и жилистый, с русыми волосами и тёмно-янтарными глазами, почти контрастно смотрелся рядом со вторым – горой мышц, черноволосым и черноглазым. Друзья и частые напарники, они предпочитали работать вместе, если у нашего командира не было иных планов. Именно благодаря его воле я неплохо успел подружиться с обоими, пока мы отбивали у разбойников украденные торговые телеги или сопровождали матерей с официальными визитами. Именно отряд Райдера поймал Хиляка, казалось, уже целую вечность назад. Им бы остаться и допросить его, но Райдер терпеть не мог сидеть внутри наших стен – всё рвался на волю к опасности. Потому они снова вернулись в пустоши, а Густус отдал горца мне. О чём, наверняка, уже не раз успел пожалеть.
За Райдером и Артигасом снова парой следовали разведчики. Прямо передо мной ехали, порой переговариваясь, коренастый Пенн и бородатый Деррик. С каждым из них мы буквально пару раз бывали в пустошах ещё когда я сам был разведчиком в отряде Линкольна. Так что больше я общался с другими разведчиками, чем с командирами. После моего назначения мы почти не встречались в неформальной обстановке, но я по-прежнему помнил выдающиеся навыки Деррика в ближнем бою. А Пенн со временем решил заняться только обороной города вместо опасных и подчас бесполезных походов.
Также неплохо я знал командира Индру, которая ехала рядом со мной. Она была наставницей Тави и должна была взять её к себе в отряд к осени. Мы немного поговорили о будущем Октавии среди воинов и разведчиков, Индра пошутила, что возьмёт её к себе только из уважения ко мне и больше ни по какой причине. Ещё пеняла на излишне своевольный характер сестры, чем совершенно меня не удивила, и вновь попросила не жалеть её на совместных тренировках. Но в целом командир была довольна успехами Октавии, её развитием и внезапным взрослением после похода с моим отрядом. Та экспедиция изменила её. И меня изменила, если говорить честно.
В Город Воды мы въехали с первыми закатными лучами, как и предсказывал командир. Верхом прошагали по длинному деревянному мосту над бурным потоком, затем – под аркой внешних ворот и тут же уткнулись в приветствующую нас делегацию, в самом сердце которой замерла высокая загорелая женщина. Её длинные рыжевато-коричневые волосы кучерявились, спадая почти до пояса.
– Всегда рады Лесному Клану. Мы-таки встретились вновь, – склонила она голову набок, улыбаясь уголками губ.
– Только из-за твоего гостеприимства, Луна, – отсалютовал ей Густус, спешиваясь. – Надеюсь, вы не передумали брать нас на борт?
– Только после сытного ужина, иначе обиды не избежать. Отдохнёте с дороги? Отплываем завтра после полудня.
– Как раз хватит времени, чтобы слопать всех местных крабов, – отозвался кто-то из нашей делегации, и остальные одобрительно хохотнули.
Командира Густуса уже поглотила встречающая толпа – он явно был здесь желанным гостем. Я ловко спрыгнул с лошади вслед за другими командирами, отвязывая от седла свою сумку. Влажный жаркий воздух казался густым и плотным, а в теле ощущалась внезапная усталость. Я даже начал переживать за свою физическую форму после ранения. Весь день только и делал, что болтался в седле.
– Ого. Кого это к нам такого красивого занесло?
Я удивлённо обернулся на знакомый голос. Застыл.
– Эвелин.
– Из плоти и крови, Беллами засранец Блейк.
– Командир Беллами засранец Блейк.
Она скрестила руки, откинув косу за плечо и всем своим видом выражая скептицизм. Нижняя часть её лица была закрыта платком, так что я с трудом мог угадать её эмоции. Но готов был ставить свой любимый лук, что прямо сейчас Эвелин саркастично ухмылялась.
– Твои штучки в который раз уже не впечатляют.
– Что ты тут делаешь?
– Должна делать вид, что рада тебя видеть, а ты?
– Действительно рад тебя видеть.
– Смешно, – фыркнула она. – А теперь давай ещё раз и честно?
– Я сопровождаю нашего командира. Еду с ним в Полис. И, раз такое дело, то у меня к тебе есть пара вопросов. Личного характера.
Эвелин смерила меня изучающим взглядом и, кажется, удовлетворилась результатом наблюдений.
– Вот это уже больше похоже на правду. Идём, я провожу тебя на постоялый двор. А потом поговорим. Хотя я уверена, что ты ещё успеешь надоесть мне до тошноты в ближайшие пару недель.
– Ты тоже едешь в Полис?
– Конечно, – хмыкнула она. – Вождь поручила мне удостовериться, что все невоспитанные гады вроде тебя точно уехали из нашего славного города.
Я засмеялся. Эвелин совсем не менялась. Отличная охотница и рыбачка, она иногда носила платок, который закрывал шрам, разрезавший её правую щёку от уха до губ. Он был не настолько страшным по моему личному мнению, но её было не разубедить. Она искренне полагала, что так выглядит более грозно. Наивная. Но забавная. Мы неплохо сработались три зимы назад, когда сопровождали караван из Города Воды до поселения Клана Змеи, а параллельно с основной работой не менее неплохо проводили вместе время. Потом разошлись без малейшей доли взаимных претензий, полностью совпадая во мнении, что подобные случайные связи ни к чему не обязывают. Эвелин любила свою свободу, по-моему, даже больше меня. И относилась ко всему этому без малейшей доли стеснения. Но бесконечно шутить и иронизировать по поводу моих убеждений ей это не мешало.
Когда я кинул вещи и искупался с дороги, на улице уже стояла ночь. Нас ждали в просторном зале резиденции Вождя Водного Клана, где длинный стол был покрыт местными деликатесами, кувшинами с вином и соком. Пространство освещали лампы в витражных абажурах. Мы охотно поделились с Водным Кланом нашими наработками в сфере добычи электричества, и спустя несколько лет сотрудничества с нашими учёными им покорилась гидроэнергетика – кажется, в прошлом это называлось именно так.
– Луна, – я редко видел командира Густус таким довольным. Он прямо-таки сиял. – Знакомься с моими лучшими командирами. Пенн уже три года отлично следит за порядком в нашем городе. А это Беллами, самый молодой из командиров, тот ещё хитрец. Попадает в птицу с трёх сотен шагов. Рядом – Деррик, он мастер сразу трёх видов оружия ближнего боя. В пустошах просто дикий…
Пока командир продолжал нахваливать других членов делегации, я пил вино. Не мог не пить. Я не заслуживал этих слов.
– Эй, – Эвелин ударила меня локтем под рёбра так, что я чуть не подавился. – Чего это ты наяриваешь? Ужин только начался.
– Иди к чёрту, – миролюбиво попросил её я, допивая бокал до дна. – Лучше расскажи мне, почему мать моего ребёнка, переехавшая к вам из нашего города, сбежала обратно. Хотя когда-то поклялась мне никогда в жизни туда не возвращаться.
– Клялась не возвращаться? О боги. Ты и тут успел накосячить? – в её голосе послышалась язвительная усмешка. – Опять отправил несчастную восвояси, когда она тебе надоела? Ещё, наверное, игнорировал в своём фирменном стиле. Что-то вечно!
– Потрудись-ка напомнить, как именно это относится к моему вопросу? А то меня терзают смутные сомнения, что абсолютно никак.
– Возражение принято. Но всё же мне мне интересно, смогу ли я увидеть ту, кто западёт тебе в душу и сотворит с тобой то же самое. Как говорится, поматросит и бросит, – весело ответила она. – Люблю смотреть на чьи-то страдания. Ты не можешь меня за это осуждать.
В голове вдруг всплыл взгляд Кларк, полный презрения и отвращения, после того, как я её поцеловал. Где там мой бокал? Почему в нём нет вина?
– И всё-таки, – вернулся к прежней теме я. – Расскажи мне правду про матерей. Ты определённо что-то знаешь.
– Слушай, я… – начала Эвелин, склонившись к моему уху. Но очередной тост прервал её, когда все вокруг одобрительно загудели. – Давай поговорим снаружи. Через пару-тройку тостов. За твоё здоровье?..
Выскользнуть наружу оказалось не такой простой задачей. Я успел выпить с нашими командирами, с Густусом и Луной, а затем меня накормили речным крабом и какой-то странной пастой из водорослей. Когда я, наконец, добрался до улицы, то не смог подавить разочарованный вздох. Там было почти так же душно, как в банкетном зале.
– Что ты знаешь про «Второй Рассвет»? – Эвелин плечом прислонилась к деревянной колонне.
– При чём здесь они?
– Как тебе сказать, – она задумчиво потеребила косу, глядя себе под ноги. – Они стремительно становятся крайне популярными. Их идеи нравятся людям. Слишком нравятся. Первый проповедник пришёл в наш город где-то семь зим назад, а теперь их собрания вмещает только главная площадь. И их идеи… Что ты о них знаешь?
– Наши горожане никогда не воспринимали их рассказы всерьёз. Или, по крайней мере, мне так казалось.
– Я понимаю, почему ты не в курсе. Я тоже долгое время закрывала на это глаза, потому что, как и ты, по долгу службы в основном рыбачу. Охочусь. Бегаю по пустошам. Не задаю лишних вопросов вместо того, чтобы интересоваться общественными веяниями. Мне казалось, что это просто кучка каких-то клоунов, пока на днях я не увидела всё своими глазами. Пока не послушала то, чему внимали сотни. Пока я не услышала, как они повторяют: «Наше учение – учение об общем благе. Мы – едины ради нового рассвета. Из пепла мы восстанем».
– Красивые слова, только вот конкретики ноль, – фыркнул я. – Почему ты заговорила о них?
– Я задала Луне твой вопрос. И… С начала года в городе пропало тринадцать матерей. В доме каждой из них нашли медальоны с символикой «Второго Рассвета», восьмерых точно замечали на собраниях. Ни одну больше не видели. Ни живой, ни мёртвой. При этом случаев внезапной пропажи бесплодных девушек, связанных со «Вторым Рассветом», не было. И я не хочу делать выводов. Это просто факты.
– Не понимаю. Почему именно матери?
– Я тебе не голубиная почта. Спроси у неё сам, если хочешь.
– Её это не беспокоит?
– Ей всё равно. Она верит в свободу убеждений. И очень не хочет ругаться со «Вторым Рассветом», потому что в других Кланах их последователей ещё больше. Особенно на севере. Говорят, Роан из Ледяного Клана их пламенный сторонник. То же самое я слышала о Клане Змеи. И Голубого Утёса. Эту лихорадку, похоже, уже не остановить.
– Но ведь в обещании всеобщего процветания нет ничего нового. Мы идём к этому и без всяких «Вторых Рассветов». Достаточно просто работать сообща. К чему эти пафосные лозунги?
– Возможно, только ты так считаешь, – она впервые за весь разговор подняла на меня взгляд. В её тёмных глазах вместе с редкими огнями города плескалась печаль. – Есть люди, которые считают, что достойны большего, но не хотят ни черта для этого делать. Только говорить красивые слова и считать, что им все должны.
Эвелин скрылась в банкетном зале, а я стоял в тишине, не в силах пошевелиться. Что с исчезнувшими матерями? Кто стоит за их пропажей? Те, кто страстно любит «Второй Рассвет», или те, кто так же страстно его ненавидит? Не станет ли наш город их очередной жертвой? Или он уже стал, пока я был слишком глуп, чтобы это заметить?
Мы отплывали в три часа после полудня следующего дня. Эвелин следом за мной забралась на шхуну с белыми парусами по наспех сколоченному трапу. Большинство командиров и воинов Водного Клана уже давно были здесь, распивали пиво из бочонка, греясь под летним солнцем. Густус зашёл на борт после Луны, последним, неся в руках пачку конвертов, что отдал ему взмыленный посланец. Я отвёл взгляд, стараясь не думать о содержании. Будь что будет.
Вода тихо шелестела за бортом, пока мимо проплывали луга и рощицы, целые поля из прибрежных камышей. Торопливо пили воду из речки мелкие лесные зверьки, которых из чащи учуяла дикая кошка. Но пейзаж скрылся из виду быстрее, чем я успел увидеть, кто выиграет в этом противостоянии. На закате солнце покрасило небо в красно-золотой и водная гладь, где-то волнистая, отразила этот цвет. А потом всё померкло, безжизненно тускнея в сумерках.
– Эй, Блейк, – я услышал голос Индры за своей спиной. – Командир ждёт тебя в обеденной каюте. Говорит, что срочно.
Я встал с ящиков у мачты, на которых уютно примостился после вечерней трапезы.
– Спасибо, я уже иду.
– Удачи, – бросила мне командир в ответ.
Густус сидел за пустым столом, лишь несколько блюд остались полными после ужина всей команды. По его выражению лица было не угадать, о чём именно он думал. Командир неторопливо срезал шкуру с яблока – будто свежевал его – своим любимым ножом, и в этом жесте я усмотрел слишком много пугающего символизма. Шхуна слегка покачивалась на волнах, лишь редкий скрип досок рассекал застывшую тишину.
– Скажи, ты герой? – вдруг спросил Густус, даже не оторвав взгляда от яблока в своих руках. Срезанная шкурка превращалась в растущую неровную спираль.
Я нахмурился.
– Нет.
– Тогда, наверное, хочешь им стать?
– Нет.
– Почему?
– Что?
– Почему ты не хочешь быть героем? Все ведь хотят, – он на секунду остановился, глянув на меня нетерпеливо, осуждающе. А затем вновь занялся очисткой яблока.
– Те, кто хотят стать героями, на самом деле хотят славы. Мне она не нужна.
Густус хмыкнул и резким движением срезал последний кусочек шкурки. Сжал костяную ручку ножа так, что побелели фаланги.
– Тогда ради чего ты предал меня, Беллами Блейк?
Я готовился к этому разговору, но мне будто дали под дых. И руки выкрутили за спину так, что даже вдоха не сделать. Командир вонзил острие ножа в мякоть яблока, разрезая его пополам с бесстрастным лицом. Он должен был узнать не сейчас. Потом. Позже. Почему сегодня?
– Твой отец был невероятно умным человеком, одним из лучших учёных. Аврора всегда думала, что ты пойдёшь по его стопам в учёный совет. На пятую зиму ты уже читал все книги, что видел, вместо того, чтобы портить их своими каракулями. На два года опережал сверстников в школе практически во всём, до чего мог дотянуться. Жаль, что твоя задница так сильно захотела впечатлений. И ты пришёл ко мне. Я взял тебя в ученики, хотя ты даже не представляешь, что мне устроила твоя мать.
– Я пришёл к вам именно потому, что Военный совет и подвластные ему отряды – единственное место, где мать не смогла бы мной помыкать.
Густус положил яблоко и нож перед собой, облокотившись на стол. Его взгляд практически вонзился в меня – резкий, яростный, цепкий.
– Тем не менее ты всё равно прогнулся под матерей. Под Анью. Как думаешь, кто кому из вас помог? Она тебе или ты – ей?
– Я не собирался ей помогать. Если так и вышло, то только потому что наши временные цели совпали. Я не подчиняюсь матерям и никогда не буду.
От силы, с которой Густус кулаком ударил по столу, зазвенела посуда. Зашатались кружки.
– Да кем ты себя возомнил, мальчишка? Что, по-твоему, ты творишь? – на последнем вопросе его тон почти превратился в рык. – Я слишком долго спускал всё тебе с рук. Хвалил. Повысил, чёрт подери! До последнего думал, что ты действительно поразительно умён, и решил, что ты сможешь разобраться с проклятой пленницей. А ты потерял голову от девчонки. Дурак! Я никогда не думал, что ты можешь пасть так низко.
От едкого презрения в его тоне внутри что-то скрутилось в тугой узел. Наверное, это была испустившая свой последний дух совесть.
– Я хотел помочь Кларк, но дело не в ней, – уверенно возразил я. – Я никогда не считал, что возможно эффективно сотрудничать, держа другую сторону в плену. Мы могли бы взять Кларк с собой на съезд Коалиции. Мы могли бы поехать в лагерь Небесных вместе с ней и заключить союз. Могли бы и дальше использовать её для общения с горцем. Но мы держим её в плену и тратим драгоценное время, пока вирус убивает их всех. И это по-вашему правильно?.. Но при этом я подчинялся вам. Выполнял приказы. И к чему это привело? Только к очередному тупику.
От взгляда Густуса я мог бы стать кучкой пепла.
– Слушай сюда, Блейк. У тебя слишком много мозгов, и это не чёртов комплимент. Это значит, что тебе стоило бы сидеть и работать своими большими мозгами где-то в районе учёного совета за кипой фолиантов. Но ты лезешь, куда не просят. И при этом искренне полагаешь, что знаешь об этом мире намного больше, чем все остальные. Максималист, чтоб тебя. Проклятый идиот! Ты сделал кое-что намного хуже, чем просто предал меня. Ты лишил нас последнего преимущества перед другими Кланами.
– Разве не вы сами лишали себя этого преимущества всё то время, пока держали Кларк взаперти?
– Вот как, – он фыркнул. – Так это ты обо мне заботился? Красота. Тогда как тебе такое?
Густус вытер пальцы о тканевую салфетку и поднял с подушек рядом с собой один из конвертов. Определённо из той самой пачки, что отдал ему посланец. Командир швырнул его мне в руки, и я подхватил его прямо перед тем, как он угодил в блюдо с нарезанной рыбой. Боковина уже была оторвана, и лист почти выскользнул из шершавой желтоватой бумаги.
Я развернул послание. Взглядом почти вгрызся в едва различимый неряшливый почерк разведчика, холодея с каждой строчкой.
Перевал Мертвецов. Кто-то смог его перейти. Невообразимо. И плохо. Очень, очень плохо.
Большая горная гряда всегда охраняла территорию нашего Клана с севера и – частично – северо-запада. Голые отвесные скалы, покрытые снежными шапками глубиной с мой рост и ледяной коркой, не под силу было одолеть никому. Никогда. Говорили, что так было с самой Большой Войны, когда климат стал слишком суровым и холодным. Но лето становилось длиннее, зима – короче, а в этот год температура побила все мыслимые рекорды. Льды в горах отступили. И Перевал Мертвецов, где полегли сотни смельчаков, впервые не оправдал своё имя. Впервые пропустил живых в наши хвойные леса. На наши горные плато. Плато, где…
– Что это значит? – я тут же поднял взгляд на командира.
Густус горько усмехнулся, в его взгляде тлела ярость.
– То, что на нашу территорию уже как несколько месяцев попал Ледяной Клан. Но знаешь, что самое неприятное в этой новости? – он опустил взгляд и взял паузу, заставляя меня вытянуться напряжённой струной. – Это донесение я получил от разведчиков, которым поручил издалека приглядывать за лагерем Небесных.
Я едва сдержался, чтобы не смять лист из всех сил. Не разорвать на клочки.
– Они нашли Небесных? Что с ними?
– Я не знаю. Новость о том, что Ледяной Клан добрался до их лагеря, была последней, что я получил. Ни слова больше.
