Текст книги "Системный рыбак. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 64 страниц)

Чешуйки отделялись неохотно, цепляясь за лезвие. Приходилось проводить по одному месту дважды, а то и трижды. Серебристые пластинки падали на лист, поблёскивая на солнце.

Когда с чешуёй было покончено, я перевернул рыбу брюхом вверх. Нашёл пальцем мягкое место у основания головы, уперся кончиком лезвия и медленно провёл вниз, до плавника. Тупой нож мог порвать текстуру, поэтому действовал предельно кропотливо.

Далее раскрыл брюшко, подцепил пальцами скользкие внутренности и вытащил одним движением. Они упали в сторонку с мягким шлепком. Рид тут же насторожился, глядя на свою будущую добавку к обеду.

Теперь голова. Я прощупал пальцем место за жабрами, где хребет соединялся с черепом. Уперся лезвием под углом и надавил. Нож вошёл с хрустом, прорезая позвонок. Ещё одно усилие, и голова отделилась, присоединившись к кучке для кота.

Хвост отрезался проще. Одно короткое движение, и рыба осталась лежать ровной, аккуратной тушкой.

Я вытер нож о край листа.

Женщина всё это время не сводила с меня глаз. Её лицо выражало нечто среднее между любопытством и удивлением.

Я завернул разделанную рыбу в свежий лист лопуха и протянул ей.

– Прошу, госпожа. У меня для вас есть один совет, если позволите.

Она кивнула, с любопытством заглядывая в сверток.

– Эту рыбу не нужно долго мучить на огне, как… – я подмигнул ей и указал взглядом на прилавок Грегора Тушина. – Как жесткое мясо кабана. В этом ее прелесть. Возьмите сковороду, накалите как следует. Добавьте немного жира, а когда он зашипит, бросьте горсть нарезанного дикого лука. Буквально на мгновение, чтобы он отдал свой аромат.

Сделал короткую паузу, давая ей представить картину.

– А потом сразу кладите рыбу, кожей вниз. Вы услышите, как она зашкворчит. Не трогайте ее, дайте корочке схватиться, стать золотистой и хрустящей. Это займет всего пару минут. Переверните, еще минута, и готово. Обещаю, мякоть останется нежной, сочной, и она будет просто таять во рту. И никакой возни. А энергии в ней будет куда больше, чем в куске старого мяса, которое нужно варить полдня.

Она взяла сверток из моих рук, кивнула, и в ее глазах я впервые увидел нечто похожее на уважение. А не пренебрежение к блаженному.

Остальные люди начали перешептываться, переглядываться, и вот одна из женщин, с корзиной на руке, сделала шаг вперед, осторожно подходя ближе. За ней, словно подталкиваемые невидимой силой, подтянулись еще двое мужчин с мешками за плечами. Кто-то из подростков, что болтался неподалеку, тоже заинтересованно остановился, глядя на меня и мой товар.

– А мне тоже можно? – робко спросила другая женщина, указывая на одну из рыб.

– Конечно, подходите! – улыбнулся я, уже готовя нож.

Тут же за её спиной послышался голос:

– И мне пару штук, если есть.

– Ой, и мне тоже, – подхватила другая женщина, поднимая руку.

Толпа оживилась, и вот уже за первым покупателем выстроилась небольшая очередь. Люди заглядывали через плечи друг друга, стараясь получше рассмотреть, как я ловко управляюсь с ножом. Шепотки усиливались:

– Смотри, как идеально он чистит!

– А ты слышал, что он говорил про сковородку? Хм, надо попробовать.

– Неужели это тот самый Ив? Ни за что бы не подумала, что он так умеет.

Ха-ха. Да-а-а. Бывшая в самом начале торговли ситуация, кардинально переменилась.

Рыба теперь улетала, а медяки звенели, наполняя мой карман. Я работал без остановки, терпеливо разделывая, заворачивая и давая советы.

Я находился в своей стихии. Это была та же кухонная запарка, словно я вернулся на первую свою поварскую практику, после техникума, когда меня, ещё юнца, по распределению направили в гипермаркет в отдел живой рыбы.

Только сейчас я работал под открытым небом и заново начинал свою карьеру. И мне это, черт возьми, нравилось.

Процесс так увлек меня, что я не сразу заметил нависшую надо мной тень. Поднял голову и встретился с гневным взглядом.

Это был Тушин. Хах. Ожидаемо.

Мясник стоял, уперев руки в боки, и его красное, одутловатое от аллергии лицо было искажено яростью. Его нос, и без того распухший, казалось, стал еще больше.

– Ты! – прорычал он, тыкая в меня пальцем с черными полосками грязи под ногтями.

Закончив разделывать двадцатую рыбу, я передал её женщине из очереди. Она быстро отсчитала монеты и, избегая встречаться взглядом с мясником, поспешила уйти.

Очередь за моей рыбой заметно превосходила поток покупателей у прилавка мясника. Понимаю, это не могло не злить конкурента, ведь я отнимал его клиентов, а с ними и деньги.

Толпа начала собираться плотнее, словно площадь вдруг превратилась в арену.

Люди перешептывались, вытягивали шеи, кто-то даже привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Игнорируя любопытные взгляды, я вытер нож о тряпку и отложил его в сторону.

– Чего-то хотел? – спросил спокойно.

– Торговля, смотрю, кипит, – пробасил он.

– Не жалуюсь. Людям нравятся дары реки, может и ты хочешь купить? Тебе как коллеге продам вне очереди, – мило улыбнулся я, что наоборот заставило его ноздри раздуться.

– Еще чего. Я ни за что в жизни не буду есть твою вонючую речную мелочь.

Рид, успевший съесть пару голов и задремать в тени одного из прилавков, подскочил, и рысью побежал ко мне. Он недовольно зашипел, а шерсть на его загривке встала дыбом.

Грегор отступил на шаг, его лицо сморщилось, и он снова громко, сочно чихнул.

– Мой кот считает иначе, – заметил я, кивая на Рида. – А он настоящий ценитель. Хищник.

Грегор побагровел. Он указал толстым пальцем в сторону рыбы на моем прилавке.

– Не важно, что считает твой кошак. Ты используешь свои дешевые приемчики, чтобы нечестно завлекать покупателей. Торговцы так себя не ведут. Я не позволю здесь тебе это делать.

Он говорил громко, привлекая внимание. Люди на площади начали оборачиваться. Даже те, кто стоял далеко.

– А, ты про разделку рыбы что-ли? – я ухмыльнулся. – Это называется клиент-ориентированный подход, и поверь он очень далек от того, чтобы быть дешевым.

– А я говорю он дешевый. Что сложного в том, чтобы отрезать голову мелкой рыбешке и разрезать брюхо. Всего лишь два движения, – все также на повышенных тонах говорил он. – То ли дело разделывание мяса, вот что является настоящей работой и требует искусных навыков.

Я огляделся, отметив, что людей вокруг нас становится все больше. И они с интересом наблюдают за тем, что случится дальше.

Внутренне усмехнулся. Кажется до меня начало доходить, что сейчас происходит. Этот надменный жирдяй, Грегор Тушин, специально громко орет, чтобы привлечь как больше людей. И при этом он вовсю нелестно отзывается о моем сервисе.

Хочет испортить мою репутацию, унизить прилюдно, чтобы они больше не ходили ко мне. Учитывая, что деревня маленькая, слухи быстро между всеми разнесутся. Так сказать это хитрый ход по устранению конкурента.

И поскольку зрители уже на месте, главное блюдо будет вот-вот подано.

– Ладно, Гриша, я все понял. Можешь не томить, – ухмыльнулся я и скрестил на груди руки. – Просто скажи сразу, чего ты хочешь? Ради чего весь этот балаган?

Мясник аж опешил от моей прямолинейности и спокойствия. Его глаза на мгновение растерянно забегали, но он быстро взял себя в руки. Грудь раздулась, подбородок выпятился, изображая вид оскорбленной добродетели.

– Балаган, говоришь? – пророкотал он, и его голос загремел над площадью. – Я покажу тебе, что такое настоящая работа, а не твои фокусы с ножичком. Я, Грегор Тушин, лучший мясник в этой деревне, вызываю тебя на поединок мастерства!

Толпа ахнула.

Ого. Кажись слово «поединок» здесь воспринимали серьезно.

– Мы возьмем по фазану, – он указал рукой в сторону своего прилавка, где на крюках висели две ощипанные тушки. – И разделаем их на скорость. Кто быстрее и качественнее разделает тушку на пятнадцать стандартных частей, тот и победил.

Он сделал паузу, обводя толпу победным взглядом.

– Если я проиграю… – он усмехнулся, словно сама мысль об этом была абсурдной, – то я публично признаю, что твоя рыба стоит внимания. Но если проиграешь ты, – его голос стал жестким, как замерзшее мясо, – то ты навсегда уберешься с этого рынка. И больше никогда не будешь продавать здесь свои вонючие речные отбросы.

Наступила тишина. Все взгляды устремились на меня.

Но я спокойно выдержал эти взгляды, мысленно оценивая ситуацию. Значит вот в чем заключается план-капкан этого переваренного пеликана. Не просто сразиться со мной, чудливым подростком по мнению всех, а сделать это на том поле битвы, где он будет максимально уверен в своих силах – то есть в мясном деле. Я же как рыбак должен по умолчанию быть слабее.

Подозреваю еще, что и его уровень закалки выше чем у меня, что облегчит разделку мяса.

Я повернул нож потерявшим остроту лезвием вверх. На свету дефекты на нем выглядели еще отчетливее.

М-да. Еще один фактор не в мою пользу.

Тушин предложил слишком высокую ставку, которая может обернуться потерей доступа к рынку. А это по умолчанию рубит на корню все мои планы.

Благоразумнее всего было бы отказаться. Мелкому пацану это простят.

Но внутри то я не мелкий пацан, чтобы чуть что пугаться некрасивых дяденек. Да и мясник этот уже порядком поднадоел, пора разобраться с ним на корню. Вот только нужно в начале изменить некоторые детали.

– То есть если я проиграю, – я прочистил ухо. – То должен буду прекратить торговать, а если ты, то ты просто скажешь, что моя рыбка неплохая? Ха-х. Тебе не кажется, что это маленько не равноценные ставки? Так не пойдет, Гриша, мне нужно другое условие.

Грегор нахмурился.

– Какое еще условие?

– Все просто, – я повторил за ним, указывая на его торговую точку, но мой жест был шире. Я обвел её. – Если ты проигрываешь, то отдаешь мне все это. Свой прилавок.

ТЫ-ДЫЩЬ!

Реакция последовала незамедлительно. Челюсть мясника отвисла. Он уставился на меня, не веря своим ушам. Толпа зароптала.

– Он в самом деле всерьез говорит это?

– Отдать прилавок?

– Это же игра на полное разорение…

Пока зрители обсуждали, Грегор молчал. Его лицо переливалось всеми оттенками от красного до фиолетового. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Что, Гриша? – я чуть склонил голову набок и неприкрыто усмехнулся. – Струсил? Не хватает храбрости на сражение с равными ставками?

Его щеки затряслись.

– Я согласен! – рявкнул он так, что несколько кур в клетке неподалеку испуганно закудахтали. – Готовься к позору, выскочка!

Он развернулся и, расталкивая зевак, направился к своему прилавку, чтобы подготовить место для поединка.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Не думал, что в этой жизни мне придется доказывать свои поварские навыки, но так даже интереснее.

Глава 10

Мясник согласился.

Толпа зашумела. Зеваки, что до этого лениво глазели на спор, вдруг оживились. Одни начали расталкивать соседей локтями, другие вытягивали шеи, а самые шустрые уже пробирались вперед, стараясь занять места получше.

Собравшиеся глазели с нескрываемым азартом. Для них это было не просто спор двух торговцев, а настоящее развлечение, которое разогнало скуку рыночного дня. Ставки высокие, напряжение нарастает, и уж точно кто-то уйдет отсюда с позором, подарив толпе повод для пересудов.

Ха-хах, что может быть лучше для развлечения?

– Отлично, – я кивнул и, как только гул чуть поутих, продолжил говорить. – Раз со ставками разобрались, остался ещё один нерешённый вопрос. Кто будет судить? Не думаю, что стоит давать это на откуп толпе, решение будет слишком не объективным. Нужны люди, которые хоть что-то понимают в мясе.

Грегор, все еще багровый и кипящий от злости и негодования, на мгновение призадумался. Его маленькие глазки пробежались по площади, а потом на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

Ага, чует поддержку деревни. Видимо думает, что все будут на его стороне.

– Хорошо. Выберем из уважаемых и разбирающихся людей, – пробасил он, расправляя жирные плечи. – Пусть решают те, чье слово весомо в любом вопросе.

– Предлагаю старосту деревни Элрика, – выкрикнул рыжий парень из толпы и указал на седобородого старика, который как раз подошёл к рынку. – Его справедливость известна всем в нашей деревне.

Некоторые зрители переглянулись и несколько раз кивнули, выражая молчаливое согласие.

Я посмотрел на старосту. Старик и правда производил хорошее впечатление. Простая, но безукоризненно чистая одежда. В руках витиеватый посох. Лицо напоминало выветренный камень, суровое и непоколебимое. А глаза… Глубоко посаженные, тяжелые.

Он выглядел как воплощение закона и порядка в этой деревне. В прошлый раз во время хождения по деревне я слышал, что он здесь чуть ли не самый сильный культиватор. То ли седьмая, то ли восьмая ступень закалки.

Ладно. Думаю судить он будет честно, пускай и строго.

– Не возражаю против его кандидатуры, – сухо ответил я.

Старосту быстро ввели в курс дела, и он кивнул, принимая на себя роль судьи.

– Также, – продолжил Грегор, бегая взглядом по находящимся на площади людям, – предлагаю госпожу Изольду.

Он указал на богато одетую женщину средних лет у прилавка с тканями. Ее шелковое платье переливалось на солнце всеми цветами радуги, а нефритовые заколки в волосах стоили, пожалуй, больше, чем весь мой недельный улов вместе взятый.

Торговцы перед ней низко кланялись, а вокруг сновали слуги, стараясь угодить. Да. Без сомнения, она принадлежала к одной из самых состоятельных семей деревни.

– Она знает толк в качественных продуктах, – добавил мясник, объясняя мне очевидное.

Как только ей предложили госпожа Изольда, до этого выглядевшая откровенно скучающей, едва заметно улыбнулась и кивнула. Ее взгляд задержался на мне, цепкий и холодный, как у торговца, оценивающего товар. Интересно, сколько бы я стоил в ее мире? Пару медяков за кило?

Богатая дама примет решение, исходя только из своей выгоды или каприза. Как именно, предугадать практически невозможно. Женская логика для мужчин всегда остаётся загадкой.

– И в качестве третьего судьи, – Грегор развернулся к группе молодых мужчин, что стояли неподалеку, – предлагаю Робина. Он лучший молодой охотник и победитель состязания между ними в этом году. Он как ни кто другой знает, что такое свежее и правильно добытое и разделанное мясо.

Крепкий молодой парень со шрамом на щеке шагнул вперед. Он бросил ленивый взгляд на толпу, а затем равнодушно пожал плечами.

– Я тоже согласен.

После того как Робин согласился, его взгляд на долю секунды пересекся с Грегором. Охотник едва заметно кивнул. Уголок губ мясника чуть дрогнул в ответной ухмылке.

Движение было почти незаметным, но глаз, отточенный годами работы на кухне, где приходилось следить за десятком поваров одновременно, его зафиксировал в ту же секунду.

Хм… Что это за обмен знаками?

Выглядело это подозрительно. Неужто молодой будет подсуживать жирному?

На мгновение мелькнула мысль отказаться от этой кандидатуры, но другие жители деревни одобрительно поддерживали его. Если возражу, поднимется гул неодобрения, да и что-то мне подсказывает, что в жюри выдвинут какого-нибудь другого охотника.

Который скорее всего тоже окажется лояльным к мяснику. Ведь они подозреваю его поставщики.

Впрочем, чего я заморачиваюсь. Касательно остальных двух жюри я спокоен, а значит их большинства вполне хватит для объективного определения победителя.

Я ничего не сказал. Молча кивнул, подтверждая судейский состав.

Зрители, повинуясь жестам мясника, расступились, образовав вокруг его прилавка широкий круг. Судьи расселись на специально принесенных для них скамьях.

Я подошел к прилавку. Массивная дубовая плита. Места хватило бы и на четверых. Поверхность испещрена глубокими царапинами от тяжёлого тесака, в щелях застыл старый жир. Грязное рабочее место, за такой бардак на моей кухне повара отскребали бы эту столешницу до первозданного блеска. Приятного мало, но работать можно.

Грегор с важным видом прошел за него. Ожидалось, что он снимет с крюков пару тех фазанов, что болтались на всеобщем обозрении. Но он, усмехнувшись, нырнул под прилавок и с натужным кряхтением вытащил две другие туши.

Толпа ахнула.

Это были все-также фазаны, но они были гигантскими.

Каждый размером с откормленного гуся. Мощные, цепкие лапы, толстая шея. Даже ощипанная, их кожа сохранила легкий радужный отлив, переливаясь под светом. Она выглядела плотной и упругой.

Кажется это не простые звери, какой у них был уровень закалки? Или какая тут градация культивации принята для зверей?

– Раз уж столько людей наблюдают за нашей дуэлью, то я с щедростью предоставлю свои лучшие тушки. Этих красавцев Робин добыл вчера, возле Ущелья забвения, – Грегор с гордостью объявил, шлепнув одну из туш на прилавок. – Место, где дикая духовная энергия так и бурлит в воздухе. Их мясо и кости крепче, чем у обычной птицы.

Я сухо хмыкнул. Говорил мясник складно, вот только за его показной доброжелательностью угадывалось, что он специально усложняет дуэль. Чтобы я наверняка не справился.

Мне от этого захотелось рассмеяться. Для истинного мастерства его дешевые приемы не имеют ровным счетом никакого значения. Победит тот кто действительно более способный.

Грегор же теперь принялся демонстративно выкладывать на прилавок свой арсенал. Тяжелые тесаки. Длинный филейный нож. Короткий нож для мелкой работы и несколько тесаков. Массивный мусат для правки лезвий.

Он схватил два самых крупных тесака и начал размахивать ими, словно устраивал цирковое шоу. Лезвия мелькали в воздухе, описывая широкие дуги. Один тесак с глухим стуком вонзился в прилавок, а второй остался в его руке, направленный острием прямо на меня.

От эффектного зрелища толпа деревенских довольно загудела.

– Честно признаюсь, зря ты на это пошел, пацан, – пророкотал он, самодовольно ухмыляясь. – Для разделки наших фазанчиков нужна скорость и сила. А у меня, пятый уровень Закалки. С твоим уровнем ты был изначально обречен на поражение.

Вместо ответа на его выпад я взял в руку свой единственный нож.

Он легко закрутился в ладони, взлетел вверх. Пальцы поймали его за лезвие, перехватили в другую руку. Это были движения, отработанные годами. Быстрые. Четкие.

Нож запорхал между пальцами, вращался, описывал в воздухе сложные восьмерки. А его клинок превратился в размытое серебристое пятно, напоминающее крылья бабочки.

Вшух! Вшух!

С каждой секундой я крутил нож в руке все быстрее.

Глядя на это Грегор опустил тесак и замер, пытаясь уследить за моим руками. Толпа, до этого гудевшая, тоже замолчала. Даже судьи подались вперед, пытаясь разглядеть, что происходит.

Через несколько секунд я легко поймал нож за рукоять, и опустил острием на доску с негромким стуком.

– Ну. Так что ты там говорил про скорость, Гриша? – я приподнял бровь, наблюдая за озадаченным мясником. Он судя по всему еще пребывал в шоке. Я же продолжил. – Ты мне указываешь тут, но с твоими махами тесаков, тебя самого можно с дровосеком спутать. Прежде чем запугивать кого-то обреченностью, научился бы хотя бы держать инструмент.

Лицо Грегора налилось краской.

– Хорошо. Признаю, в дешевых фокусах тебе нет равных! – процедил он, брызгая слюной. – Но это всего лишь показуха для толпы. В настоящей работе от этого нет никакого толку!

– Откуда ты знаешь? Ты ведь не умеешь делать такие движения, а значит не знаешь применение им в работе.

– Сопляк, да как ты… – начал терять терпение Грегор, но договорить ему не дали.

– Довольно! – прозвучали негромко слова Старосты Элрика, но весомо, мгновенно вернув порядок. – У нас нет времени на пустую болтовню.

Он поднялся со своего места. Обвел нас своим суровым и беспристрастным взглядом.

– Правила просты. Перед вами две туши духовного фазана. Ваша задача состоит в том, чтобы разделать их на пятнадцать частей. Две голени. Два бедра. Две грудки. Два крыла. Шея. Спинка. Четыре куска с каркаса и хвостовой отруб. Судить мы будем по двум критериям. Скорость и качество. Победит тот, кто выполнит работу быстрее и чище.

Староста Элрик еще раз посмотрел сначала на Грегора, потом на меня.

– Вы готовы?

Грегор с шумом втянул воздух и кивнул.

Я тоже кивнул. Готов как никогда.

– Тогда… – Староста Элрик поднял руку. – Приступайте!

Грегор рванул с места. Его массивный нож обрушился на тушу фазана с глухим ударом. Брызги жира. Громкий треск кости. Он работал размашисто и грубо, разрубая птицу так же изящно, как дровосек колет полено.

Я взял в руку свой нож. Приложил лезвие к шее фазана. Аккуратно надавил. Нож не вошел. Лезвие соскользнуло, оставив на плотной коже едва заметный белый след. Попробовал снова. Нож скользнул, не прорезав даже верхний слой.

Как я и думал, эти фазаны точно прошли какую-то стадию закалки. Если с простой рыбой я еще мог работать своим затупившимся ножом, то для этих уже точно требовалась нормальная заточка.

Нет, я конечно мог бы прикладывать больше силы и в итоге разрезать их, но о чистой разделке с ровными разрезами не могло быть и речи.

Мой взгляд метнулся к прилавку Грегора. У него там лежал набор профессиональных ножей, каждый отлично заточен. Но попросить? Мясник скорее откусил бы себе палец чем поделился со мной чем-нибудь.

– Ха! Смотрите, он даже не начинает! – голос из толпы прорезал шум. – Похоже, рыбак уже сдался!

– Грегор уже отделил крылья, а этот даже кожу не может разрезать.

Мясник услышал комментарии и громко расхохотался, продолжая разделку. Его тяжелый клинок с хрустом прошел через хребет. Еще один удар. Бедро отделилось от каркаса. Для своего размера и комплекции Грегор двигался на удивление ловко.

Мне нужно было срочно найти решение. Время шло, а я все еще стоял с бесполезным куском железа в руке.

– Может, ему нужна помощь няньки?

– Или он просто поумнел и понял, что лучше сдаться, пока не опозорился окончательно!

Толпа загоготала. Даже судьи переглянулись. Госпожа Изольда скривила губы в брезгливой усмешке.

И тут мой взгляд упал на небольшую керамическую чашку в углу прилавка. В ней плескалась мутноватая вода. Мясник, видимо, споласкивал в ней руки между разделками.

Керамика.

Я схватил чашку и выплеснул воду на землю. Перевернул вверх дном. Грубое неглазурованное донышко было шероховатым. Как раз то что нужно.

Прижал к нему лезвие под острым углом. Начал водить взад-вперед. Быстро. Равномерно. Металл скрежетал по керамике.

Да, это был самый простой способ точки, который используют домохозяйки на кухне. Но в нынешней ситуации это был единственный вариант.

– Что он делает?

– Точит нож о чашку? Это вообще так работает?

– Странный парень…

Грегор злорадно посмотрел на меня.

– Ха! Тупой нож? Да ты просто неудачник! У настоящего мастера инструмент всегда готов к работе!

Я ему не ответил. Продолжал водить лезвием. Раз. Два. Три. Скрежет сливался с шумом толпы в однородный гул. Лезвие становилось с каждой секундой всё острее.

– Грегор уже на половине! – объявила госпожа Изольда, наблюдая за работой мясника. – А этот мальчик все еще возится с чашкой. Думаю, исход уже очевиден.

Старейшина Элрик молча смотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на любопытство.

Я провел пальцем по кромке лезвия. Острое. В самый раз для работы.

Отложил чашку. Взял нож в правую руку, протёр о рукав, убирая мельчайшую стружку. Схватил левой рукой тушу фазана за ногу внимательно оценивая.

Грегор разделывал птицу грубо. Он кромсал её тесаком не особо заботясь о точности и красоте. Его метод был прост для торговли. Разрубил на куски. Взвесил. Продал.

Но это было варварство, а не разделка.

Нужно понимать структуру. Знать, где кости соединяются через суставы, где пролегают сухожилия, как устроены мышечные волокна. Хороший повар не разрубал птицу топором. Он разбирал ее, как хирург, используя естественную анатомию.

Прокрутив в голове несколько вариантов, я решил остановиться на классическом Французском способе. Думаю, он лучше всего здесь подойдет, только в видоизмененной версии с разделкой на пятнадцать частей. Два крыла. Два бедра. Две голени. Две части грудки. Спинка. Шея. Четыре куска с каркаса и отдельно хвостовой отруб. Элегантно и быстро.

Я положил тушу на спину. Пальцы сами нашли сустав, соединяющий крыло с грудной клеткой. Легкое надавливание. Вот он. Кончик ножа вошел точно в хрящ, и знакомое ощущение податливой ткани отозвалось в запястье. Поворот. Хруст. Крыло отделилось.

Две секунды.

Второе крыло. Еще две.

Перевернул тушу. Бедренный сустав откликнулся под пальцами, словно приглашая лезвие. Нож скользнул между костями. Легкий поворот, и бедро уже в руке.

Второе бедро.

Руки двигались сами, будто вспоминая старую, давно разученную мелодию. Годы опыта проснулись в каждом движении. Тысячи разделанных тушек. Утки, куры, гуси, индейки.

Я мог бы делать это с закрытыми глазами, полагаясь только на прикосновение и звук. Нож становился продолжением руки, а птица под моими пальцами превращалась в аккуратные части, каждая из которых выглядела так, будто ее можно сразу подать на стол.

Скорость нарастала естественно, без спешки. Лезвие находило суставы само. Хрящи разделялись почти без усилия, сухожилия поддавались одним движением. Каждый разрез ложился точно, оставляя чистые края. От ножа пахло металлом и едва уловимой свежестью сырого мяса.

Шум толпы на фоне начал стихать.

– Смотрите… он догоняет.

– Как он так быстро?

Мир сузился. Осталась только разделочная доска, теплое дерево под ладонью, нож и птица. Остальное растаяло. Я просто отделял части, одну за другой, позволяя рукам работать…

* * *

Изольда наблюдала за происходящим с привычным чувством превосходства. Эти рыночные разборки были низменным зрелищем, недостойным ее внимания, но скука деревенской жизни и отдыха подтолкнула ее согласиться на роль судьи.

К тому же Грегор снабжал ее кухню отличным мясом уже много лет. Его победа предрешена.

Изольда скрестила руки на груди, наблюдая за дуэлью с едва заметной усмешкой. Мальчишка уже проиграл, просто сам об этом не знал.

Грегор работал уверенно. Его тесак с грохотом рубил кости. Движения грубые, но быстрые. Опытные. Пот блестел на его красном лбу, но прогресс шел стабильно. Куски мяса ложились на прилавок один за другим.

А вот Ив…

Изольда перевела взгляд на подростка. Он все еще колдовал над своей тушей с каким-то детским упрямством. Его маленький нож медленно резал плоть. Слишком медленно. Даже с его показушным жонглированием ножом в начале дуэли, сейчас он безнадежно отставал.

Жалкое зрелище.

Она уже собралась прервать состязание и сказать, что оно бесполезно, так как победитель виден сразу. Не стоит издеваться над деревенским дурачком. Его итак небеса уже наказали.

Однако в следующую секунду она заметила странную деталь.

Ив закончил вырезать очередной кусок и аккуратно положил его на прилавок. Он работал медленно. Еще мгновение назад ему было далеко до отреза, но он это сделал.

И что самое главное, она даже не заметила в какой момент Ив отделил эту часть от тушки.

Изольда нахмурилась. Потом посмотрела на прилавок Грегора. Его движения были простыми и по ним четко прослеживался момент отделения части тела от фазана.

А у мальчишки…

Нож в руках Ива двигался так, будто был продолжением его пальцев. Лезвие уверенно скользило по суставам, каждое движение было чётким, отточенным, без лишней суеты. Казалось, он выполнял эту работу не впервые, а раз за разом, доводя её до автоматизма.

А еще… Как будто он знал эту тушу наизусть.

Изольда выпрямилась на скамье. Ив закончил еще один кусок. И процесс отделения тоже произошел неуловимо, но при этом выглядел плавно. Даже пугающе неестественно плавно.

Потом он отделил еще кусок. И еще. И еще.

Скорость нарастала. Его руки превратились в размытое пятно. Нож мелькал, резал, отделял. Куски ложились на прилавок ровной линией, словно выставленные на витрину ювелирной лавки.

Публика это тоже заметила, и теперь уже более тихо наблюдала за мальчишкой.

Грегор все еще работал. Его тяжелое дыхание было слышно даже отсюда. Движения стали менее уверенными. Он спешил.

А Ив уже обогнал его.

Изольда наклонилась ближе, прищурившись, только так она смогла детально и подробно видеть его действия. Подросток сделал последний надрез. Шея. Один точный, уверенный рез.

А затем раздался его спокойный и равнодушный голос:

– Готово.

Перед ним ровными рядами лежали пятнадцать частей духовного фазана. Раскладка выглядела так, словно их только что приготовили для подачи на банкет для элиты.

Изольда медленно выдохнула.

Так быстро. Этого не может быть.

Площадь погрузилась в полную тишину. Даже куры замолчали. Грегор застыл с поднятым тесаком. Его взгляд метался между своим и чужим рабочим местом на прилавке. Глаза расширились. Челюсть отвисла.

До него дошло произошедшее.

Мясник встряхнул головой и с остервенением набросился на свою тушу. Тесак замелькал с отчаянной яростью. Он рубил кости, разрывал мясо, напрочь забыв об аккуратности. Его движения стали судорожными, неровными.

Толпа молчала. Все смотрели то на него, то на юного победителя.

Наконец, тяжело дыша, Грегор отбросил тесак. Птица лежала разделанной. Пятнадцать кусков нагроможденных в одну уродливую кучу. Он тяжело дышал и опирался на прилавок. Пот стекал по его красному лицу. Изольда поморщилась. Какое отталкивающее зрелище.

Изольда вернула себе хладнокровие и здравомыслие.

– Пусть мальчик и быстр, но скорость в таком деле может лишь навредить. Я видела достаточно поспешной работы неумелых поваров и их отвратительную готовку, – скептически сказала она.

– Истинно глаголите, госпожа Изольда. Но раз уж мы согласились быть судьями, давай все-таки осмотрим работу соревнующихся, – улыбнулся староста Элрик и поднялся первым.

Изольда последовала за ним к прилавку, держа веер перед лицом. Запах сырого мяса и пота действовал ей на нервы.

Робин, этот неотёсанный охотник, уже опередил ее. Он ощупывал куски птицы своими грязными, мозолистыми руками.

– Хоть Ив сработал быстрее, но я все же отдаю свой голос за Грегора. Его работа выглядит более надежной, – торжественно озвучил он свой вердикт.

Более надежной? Изольда скривилась. Что это значит применительно к разделке птицы? Бред какой-то.

Всем было кристально ясно, что он подсуживал Грегору. Местное братство для деревенских охотников намного важнее любого качества и результата.

Счет стал 1:0 в пользу мясника.

Настала ее очередь. Изольда приблизилась к прилавку, оценивая разделку одним лишь скользящим взглядом. Работа Грегора выглядела как обычно. Рваные края. Осколки костей торчали из кусков мяса. Кожа местами разорвана тесаком.

– Приемлемо для деревенского рынка, но не более того. Для готовки угощения своим гостям, я такое бы точно покупать не стала, – брезгливо озвучила она.

Далее перешла к работе мальчишки. Она взяла одну из частей его фазана двумя пальцами, стараясь минимизировать контакт с мясом. Осмотрела срез. Ровный. Чистый. Ни единого осколка кости. Мясо отделено от сустава без повреждений.