Текст книги "Системный рыбак. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 64 страниц)

Подошёл к навесу, где хранились припасы, и занялся делом. Достал котлы, набрал воды из ручья, разжечь костёр. Рыба, которую я оставил с утреннего улова, уже была разделана и ждала своей очереди в прохладной яме под навесом.

Голова пульсировала тупой болью, но руки работали сами, не требуя участия сознания. За эти дни я сварил столько ухи, что мог бы делать это даже во сне.

Когда огонь разгорелся и в первом котле забулькала вода, я услышал знакомый звук: мерное постукивание посоха о землю.

Игнис появился из леса раньше обычного. Или это я сегодня начал позже? Трудно сказать, время в последние дни превратилось в какую‑то мутную кашу.

Старик молча прошёл к своему камню и уселся, пристроив посох рядом. Его взгляд скользнул по мне, задержался на рубахе, и я понял, что он заметил бурые пятна. Засохшая кровь на ткани, не самое приятное зрелище.

Но Игнис ничего не сказал, просто продолжал смотреть, как я работаю у котлов.

– Всё в порядке? – спросил он через какое‑то время. Голос был спокойный, без нажима.

Я помешал бульон деревянной ложкой и пожал плечами.

– Да, всё нормально.

Старик кивнул, принимая мой ответ, и больше не задавал вопросов. Просто сидел и смотрел, как я готовлю. Его взгляд ощущался почти физически, как будто кто‑то водил пальцем вдоль позвоночника.

Интересно, что он там высматривает?

Ужин прошёл в привычном молчании. Игнис поглощал уху с пугающей. Рид урчал над своей миской, время от времени бросая на старика настороженные взгляды, он ему так и не прости потерю рыбы.

Мы с Игнисом как‑то незаметно притёрлись друг к другу за эти дни. Друзьями не стали, нет, ничего подобного. Просто два существа, которые делят пространство и еду, не мешая друг другу жить.

После ужина старик приготовил свой отвар. На этот раз напиток получился другого цвета, не рубиново‑золотой, как обычно, а глубокого изумрудного оттенка с янтарными прожилками. Пахло травами и чем‑то свежим, почти ментоловым.

Мы сидели на скале над озером, каждый со своей миской в руках. Водопад гудел где‑то справа, звёзды отражались в чёрной воде, и ночь была такой тихой, что я слышал, как потрескивает за спиной костёр.

Я машинально достал свиток и развернул его, хмуря лоб при свете костра. Символы потекли перед глазами, знакомые до отвращения. Я читал их уже сотню раз, пытался подойти с разных сторон, искал скрытые смыслы и связи. И каждый раз упирался в одну и ту же непроницаемую стену.

Игнис молча смотрел на небо, потягивая свой напиток. Рид дрых в сторонке, его раздутый живот мерно поднимался и опускался.

Так прошло какое‑то время. Минут тридцать или целый час.

А потом старик заговорил.

– Хочу тебе кое‑что сказать, – проговорил он негромко, всё так же глядя на звёзды.

Я поднял голову от свитка и удивлённо посмотрел на старика. За все эти дни он ни разу не начинал разговор первым. Сидел, ел, готовил отвары, смотрел на звёзды и уходил. Слова между нами были редкостью.

– Спасибо, – произнёс он, глядя куда‑то вверх, на ночное небо.

Я моргнул.

– Спасибо? – переспросил осторожно. – За что?

Игнис помолчал, собираясь с мыслями.

– Помнишь, я говорил тебе, почему оказался здесь?

Я кивнул. Сто лет назад он ушёл из секты, потому что застрял в своём развитии. Искал способ двинуться дальше, сделать ещё один шаг на пути алхимии. И до сих пор сидел здесь, в этом лесу, в одиночестве.

– Кажется, я нашёл ответ, – сказал Игнис негромко. – Сегодня.

Это было… неожиданно.

Столетний алхимик, который сто лет бился над одним вопросом, внезапно находит решение? Это же событие космического масштаба. Прорыв, который не давался целый век, происходит вот так, посреди обычного вечера у костра?

– Рад за тебя, – сказал я, и это было искренне. – Но причём тут я и спасибо мне?

Игнис наконец оторвал взгляд от неба и посмотрел на меня.

– Все эти дни я не просто так приходил раньше и смотрел, как ты готовишь. В твоих действиях, простых, ненаполненных культивацией, я увидел кое‑что, что заставило меня взглянуть на алхимию с другой стороны.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

– На самом деле в духовной алхимии и обычной готовке намного больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Я ошарашенно смотрел на него, пытаясь переварить услышанное.

Моя готовка? Обычная возня с котлами и ножами? Она как‑то помогла древнему алхимику, который застрял на своём пути развития на целое столетие?

Это не укладывалось в голове.

Игнис кряхтя поднялся со своего камня. – Мне пора, – сказал он, отряхивая с себя травинки.

Я открыл рот, чтобы что‑то спросить, но старик уже шагал к лесу. Его сутулая фигура с нелепо выпирающим брюхом медленно удалялась, и каждый шаг сопровождался глухим стуком посоха о землю.

На границе света и тени он остановился и обернулся.

– И ещё кое‑что, – его голос донёсся сквозь треск костра. – Как выучишь технику, перестань жрать эти корни.

Я вздрогнул, откуда он узнал?

– Надеясь на помощь извне, ты обрекаешь свой разум на остановку в развитии, – продолжил Игнис. – В то время как без них он мог бы стать намного более чистым и прозрачным.

После этих слов его фигура растворилась в лесных тенях, и только мерное постукивание посоха ещё какое‑то время доносилось из темноты.

Я остался сидеть на скале, глядя ему вслед и пытаясь переварить услышанное.

Что он имел в виду? Моя готовка помогла ему понять что‑то об алхимии? И что за фраза про корни?

Разум мог бы стать чище.

Слова крутились в голове, но никак не хотели складываться во что‑то осмысленное. Как это связано?

Я опустил взгляд и только тогда заметил, что всё ещё держу в руке чашку с напитком. Поднёс к губам и сделал глоток.

Вкус оказался совсем другим, не похожим на прежние отвары. Мягкий, обволакивающий, с лёгкой ванильной ноткой и каким‑то травяным послевкусием, которое невозможно было определить.

А потом мир вдруг изменился.

Головная боль, которая грызла меня изнутри последние дни, исчезла. Не отступила, не притупилась, а именно исчезла, будто кто‑то выдернул раскалённый гвоздь из черепа. Я невольно коснулся виска, проверяя, на месте ли голова.

На месте и впервые за последние дни не болела.

Кровь, которая сочилась из носа, тоже остановилась. Тряпка, которой я заткнул ноздрю, перестала пропитываться бурым.

Я посмотрел в миску. Изумрудный отвар с янтарными прожилками мерцал в свете костра, и теперь я понимал, почему он выглядел иначе, чем обычные напитки Игниса. Это был не просто отвар, а лекарство.

Старый хрыч приготовил его специально для меня.

Но почему?

А потом до меня дошло. Игнис сказал, что я помог ему найти ответ на вопрос, который мучил его сотню лет. Это был долг, а старик не любит оставаться в долгу. Вот он и расплатился, по‑своему, без лишних слов и объяснений. Просто сварил целебный отвар и бросил на прощание загадочную фразу.

Типичный ворчливый дед, даже благодарность выражает так, что хрен поймёшь.

Я допил остатки напитка и поставил миску на камень.

Между готовкой и алхимией больше общего, чем кажется.

Эта фраза снова всплыла в голове, и на этот раз я не отмахнулся от неё. Наоборот, начал крутить со всех сторон, как повар крутит неизвестный ингредиент, пытаясь понять его природу.

Игнис наблюдал за тем, как я готовлю, и это помогло ему в алхимии.

А что если…

Что если это работает и в обратную сторону?

Стоп Шеф. Притормози. Подумай хорошенько.

Я уставился внутрь миски, на изумрудные капли блестевшие как дорогое стекло. Вспомнил, как Игнис его готовил: травы, ягоды, порошки, кипящая вода, спирали энергии.

А теперь вспомни, как ты сам готовишь.

Бульон. Слои вкуса, которые накладываются друг на друга: сначала кости и голова, потом обрезки, потом филе. Каждый ингредиент добавляется в нужный момент, чтобы отдать свою суть, не перебивая остальных.

Температурный контроль. Огонь на каждом этапе должен быть определённой силы: слишком сильный и белки свернутся грубыми хлопьями, слишком слабый и навар получится водянистым.

Внимание во время готовки рассеянное, но постоянное. Ты следишь за несколькими процессами одновременно, не фокусируясь ни на одном полностью, но не упуская ни одного из виду.

И тут что‑то щёлкнуло в голове.

«Триединство потоков» из свитка. Внешний поток энергии из продукта, внутренний из собственных каналов, и связующий, что рождается в точке их соприкосновения.

Да это же…

Это же описание того, что происходит, когда я готовлю!

Ингредиент отдаёт свой вкус, это внешний поток. Повар вкладывает своё мастерство, это внутренний. А блюдо, которое рождается, это связующий поток, результат их взаимодействия.

Я схватил свиток и лихорадочно его развернул. Строчки побежали перед глазами, но теперь они выглядели иначе.

«Невидимые каналы» – это пути движения энергии в ингредиенте. Так же, как сок движется по мясным волокнам, как жир распределяется по сковороде, как тепло проникает в продукт от поверхности к центру.

«Рассеянное внимание» – наблюдение без форсирования. Не пялиться на одну точку, а охватывать всю картину целиком. Опытный повар не смотрит на конкретную сковородку, он видит всю кухню и даже зал с посетителями, которые ждут его блюда.

Господи боже.

Всё это время ответ был у меня под носом, а я пытался понять алхимию через алхимию. Читал абстрактные концепции и искал в них абстрактный смысл. А нужно было просто перевести их на язык, который я знаю.

На язык готовки.

Вспомнил, как создавал «Таёжный Огонь». Методом тыка, раз за разом экспериментируя с травами и ягодами. Соус расслаивался, пока я не добавил ферментированный бульон. Бульон стал эмульгатором, который связал несовместимые компоненты воедино. Стабилизировал хаос.

А почему он сработал?

Потому что в нём была упорядоченная энергия. Длительная ферментация выстроила хаотичные потоки энергии в структуру, и эта структура удержала всё остальное.

Да это же базовый принцип алхимической стабилизации!

Внутри головы взорвалась вселенная.

Пазлы, которые я безуспешно пытался сложить одиннадцать дней, вдруг сами собой рванули навстречу друг другу. Разрозненные фрагменты смысла защёлкивались один за другим: щёлк, щёлк, щёлк.

Я закрыл глаза, и в интерфейсе Системы вспыхнул силуэт техники.

Раньше он был размытым, как фотография без фокуса. Теперь линии начали проступать чётче. Я видел контуры, угадывал форму.

Процент сканирования мигнул:

54 % .

Один процент. Всего один, без корней, без часов изнурительного чтения. Просто от понимания процесса.

Я открыл глаза и снова уставился в свиток.

«Направить поток к точке фокуса» – как направить жар к определённому участку сковороды лёгким наклоном.

«Удержать баланс трёх начал» – как не дать подгореть одному блюду, пока доводишь до готовности другое.

57 %

Я читал, и каждая строчка обретала смысл. Не абстрактный, а тот, что можно почувствовать кончиками пальцев.

68 %

Абзацы текста мелькали перед глазами. То, что раньше требовало часов мучительного вчитывания, теперь проскакивало за минуты. Не потому что текст стал проще, а потому что у меня появился ключ. Каждый абстрактный термин находил соответствие в моём опыте, каждая туманная концепция обретала конкретную форму.

75 %

Я откинулся назад, тяжело дыша. Голова была чистой и прозрачной, яснее чем когда‑либо за последнюю неделю. Никакой мути, мысли текли свободно, как вода по Суэцкому каналу.

Это был эффект ясности корней усиленный очищением от боли лекарства Игниса.

Корни давали ясность мысли, помогали находить объяснения сложным логическим структурам. Собственно благодаря им я и прошел пол пути, но там где были размытые абстракции корней было уже недостаточно, так как эти абстракции надо было не понимать. Их надо было чувствовать. Своим профессиональным наитие, сформированным за годы работы.

Если корни это мозг, то опыт в профессии это сердце.

Как с едой, нельзя приготовить хорошее блюдо, если готовишь смотря только в сухую книгу рецептов, нужно еще и пробовать на вкус.

Я снова взялся за свиток.

82 %

89 %

96 %

Силуэт в интерфейсе Системы становился всё чётче с каждым процентом. Теперь я видел не просто контуры, а детали. Потоки энергии, которые входят в ингредиент через руки практика. Точки фокусировки, семь узлов восприятия, расположенные вдоль позвоночника. Движение связующего потока, который рождается в центре и расходится волнами.

97 %

Я понимал технику. Не просто читал о ней, не заучивал последовательность действий, а именно понимал, всем своим существом. Это было похоже на момент, когда после долгих лет практики нож наконец становится продолжением руки. Не инструмент, а неотъемлемая часть тебя самого.

98 %

Последний абзац свитка. Завершающие строки, которые раньше казались бессмысленным набором красивостей.

«И когда три потока сольются воедино, практик ощутит момент насыщения. Не разумом, но всем естеством. Ибо истинное мастерство не в знании, но в бытии…»

Я закрыл глаза.

99 %

…

Модель техники вспыхнула светом, и на мгновение весь мир залило белым сиянием.

А потом перед глазами появилось окно:

Сканирование завершено.

Алхимическая Техника «Духовное Насыщение» добавлена в слот № 7.

Доступно для использования.

Я откинулся на спину, уставившись в ночное небо. Звёзды рассыпались надо мной щедрой горстью, и каждая из них казалась ярче и ближе, чем обычно.

Голова была пустой и звенящей, но это была приятная пустота, чистая. А не та мутная каша, которую я таскал в черепе последние дни, глотая корни горстями.

Я изучил технику.

Не просто отсканировал, а понял всем своим нутром.

Руки слегка дрожали, то ли от усталости, то ли от того, что внутри до сих пор бурлило странное возбуждение. Хотелось вскочить, что‑то делать, проверить, убедиться, что это не сон и не галлюцинация от передоза допинга.

Я повернул голову и посмотрел на котёл с ухой. На дне ещё оставалось немного бульона, и в свете догорающего костра он поблёскивал жирными разводами.

А что если…

Руки сами потянулись к котлу. Зачерпнул миску ухи и устроился поудобнее, скрестив ноги. Бульон остыл, но ещё сохранял тепло, и знакомый аромат щекотал ноздри. Рыба, травы, дым.

Закрыл глаза.

Перед внутренним взором вспыхнул силуэт практика из интерфейса Системы. Светящиеся линии энергетических каналов, семь точек‑узлов вдоль позвоночника, переплетение потоков в области солнечного сплетения. Теперь я видел это не как абстрактную схему, а как карту собственного тела.

Приступим.

Сосредоточился на ощущении внутренней энергии. Она была где‑то там, глубоко внутри, свернувшаяся клубком в районе живота. Тёплая, знакомая и послушная. Столько раз я чувствовал её во время подводных тренировок, когда стабилизировал избыточную силу после поглощения рыбы.

Но одно дело просто напитывать ею мышцы, и совсем другое, направлять с конкретной целью.

Потянул мысленно за этот клубок, и он отозвался. Нити энергии потекли от центра к периферии, медленно и неуверенно, как вода, которая ищет путь по новому руслу. Я вёл их вдоль руки, к ладони, и с каждым сантиметром продвижения чувствовал лёгкое сопротивление, будто проталкивал густой сироп через узкую трубку.

Вспомнил, как Игнис работал над своим отваром. Его движения были плавными и естественными, энергия подчинялась ему без видимых усилий. Но у него за плечами стояла сотня лет практики, а у меня только теоретическое понимание, которому от роду пара часов.

Собрал нити вместе и попытался закрутить их друг вокруг друга. Получилось криво, неровно, с торчащими во все стороны «волосками» рассеянной силы. Но получилось!

Энергия просочилась на ладонь и задрожала. Мелкая вибрация, как у натянутой струны, которую задели ногтем. Неприятное ощущение, словно рука затекла и теперь отходит покалыванием.

Сжал жгут плотнее, прижимая разбегающиеся нити друг к другу. Вибрация сопротивлялась, не желая униматься, и мне пришлось приложить волевое усилие. Какое‑то, внутреннее, похожее на то, как удерживаешь в голове сразу несколько заказов во время ресторанной запары.

И вдруг покалывание прекратилось.

Энергия легла на ладонь тяжёлой, плотной каплей. Я ощущал её вес, хотя это было абсурдно: у духовной силы нет массы. Но она давила на кожу, как ртуть в пробирке, холодная и текучая.

Я постарался запомнить каждую деталь: как скручивал нити, как гасил вибрацию, как ощущается правильный контроль. Потому что в следующий раз придётся повторить всё это быстрее и чётче.

Капля рвалась куда‑то вперёд, словно тянулась к чему‑то далёкому, как собака тянется к миске с едой. К точке фокусировки, догадался, ощущая направление.

Я открыл глаза и протянул руку к миске с ухой.

Сгусток энергии сорвался с ладони раньше, чем я успел отдать команду. Просто перетёк по воздуху, преодолев расстояние в какую‑то долю секунды, и погрузился в бульон.

И тут меня накрыло.

Резкий отток силы, будто кто‑то выдернул пробку из ванны. Энергия хлынула из тела в миску, и я почувствовал каждую каплю этого потока. Словно сам вытекал в посуду вместе с собственной духовной силой.

Но я видел.

Внутренним зрением, словно активировал навык Разделки и выкрутил его на максимум. Я видел, как энергия входит в структуру блюда. Проникает в волокна рыбы, растворяется в жирном бульоне, обволакивает каждую молекулу. Это было похоже на то, как краска расходится в воде, только вместо цвета распространялся невидимый свет.

Бульон начал меняться.

Сначала мелкие пузырьки, будто уха решила закипеть заново, хотя никакого огня под миской не было. Потом поверхность задрожала рябью, и отдельные компоненты, кусочки рыбы, капли жира, разваренные волокна, стали сливаться друг с другом.

Структура перестраивалась прямо у меня на глазах. Бульон густел, превращаясь из прозрачной жидкости в нечто кремообразное. Кусочки филе растворялись, отдавая себя общей массе. Через минуту или две в миске лежал густой суп‑пюре, бархатистый и однородный.

А потом оно засветилось мягким, тёплым сияние. Будто само блюдо стало источником света. Золотистые блики играли на поверхности, переливаясь в такт моему дыханию.

Аромат ударил в ноздри с такой силой, что у меня закружилась голова. Или это было не от аромата?

Концентрация духовной энергии в этой миске… Я чувствовал её даже без «Локатора». Плотная и готовая к усвоению. То, что раньше рассеивалось при готовке, теперь было заперто внутри и сохранено.

Я сделал это! Воспроизвёл технику старика.

Пальцы разжались, обрывая связь с блюдом. Сияние чуть приглушилось, но не исчезло. Уха продолжала мерцать, как угли костра.

Получилось. Чёрт возьми, получилось!

Волна эйфории накатила с такой силой, что я едва не расхохотался во всё горло. Одиннадцать дней. Одиннадцать чёртовых дней я бился головой о стену, жрал корни горстями, мучался головной болью и истекал кровью. И вот оно, доказательство, что всё было не зря.

Мозг уже строил планы. Соусы, морсы, каши, смузи. Всё это можно насытить энергией, сделать в разы эффективнее обычной еды. Путь к шестому уровню, к седьмому. К тому моменту, когда я смогу посмотреть дяде в глаза и сказать…

И тут мир качнулся.

Сначала я подумал, что это головокружение от радости. Но нет, ноги действительно стали ватными, а в глазах потемнело. Руки, которые только что уверенно держали миску, вдруг потеряли всякую силу.

Миска выскользнула из пальцев.

Я смотрел, как она падает в замедленной съёмке. Край ударился о камень, содержимое выплескивается золотистой дугой. Какого… И следом почувствовал как заваливаюсь набок. Как марионетка с обрезанными нитями.

Земля ударила в плечо. Боли не было, только тупое удивление. И осознание, я потратил на технику слишком много.

Оно пришло откуда‑то издалека, как эхо в пустом зале. Я ведь практик пятого уровня, в моём теле не так уж много духовной энергии. А эта техника сожрала… сколько? Половину? Больше?

Темнота уже наползала заволакивая сознание.

И последнее, что я видел перед тем, как свет окончательно погас, была взволнованная усатая морда, склонившаяся надо мной с выражением «ну ты и дурак, хозяин».

Глава 13

Свет, он давил на веки красноватым маревом и заставлял морщиться ещё до того, как я толком пришёл в себя.

Голова ощущалась так, словно её набили сырой ватой и хорошенько встряхнули. Мысли ворочались где‑то на дне черепной коробки, ленивые и неповоротливые, а во рту стояла сухость, как в пустыне.

Черт, где я?

Мир постепенно обретал четкость, словно кто‑то медленно протирал запотевшее стекло. Каменные валуны и зелень травы проявлялись первыми, затем остатки давно потухшего костра. Вдали виднелся навес, а с другой стороны, под шум водопада, солнце играло бликами на спокойной глади озера.

Я лежал на боку, щекой в траве, и смотрел на что‑то знакомое прямо перед носом.

Это была обычная глиняная миска, перевёрнутая набок и наполовину опустошённая, а на ее дне поблёскивало что‑то золотистое, густое, похожее на кашицу. Оно до сих пор слабо мерцало, испуская мягкий свет, который был заметен даже в яркий день.

И тут память хлынула обратно.

Техника «Духовного Насыщения». Свиток, который я мучил одиннадцать дней, прорыв понимания после слов Игниса, применение техники на ухе, а потом… я вырубился.

Вот же караси драные, это сколько же я так провалялся? Судя по положению солнца, время уже к обеду. Блин, потерял кучу времени, мне же еще рыбу ловить, заготовки делать…

Надо срочно вставать и работать. Помогая себе руками, кое‑как поднялся, как мир вдруг качнулся. Головокружение накрыло волной, перед глазами поплыли чёрные круги, а земля снова начала стремительно приближаться.

Точнее это я резко летел прямо на нее, сгруппировался, чтобы смягчить удар, однако его не последовало.

Что‑то невидимое подхватило меня на полпути, остановив падение. Я завис в воздухе, а потом меня что‑то это невидимое бережно опустило на траву, усадив в полулежащем положении.

– В твоём состоянии не стоит так резко двигаться, – донёсся справа знакомый голос.

Я медленно повернул голову.

Игнис сидел на своём привычном камне у потухшего костра, опираясь на посох и поглаживая бороду. Его глаза смотрели на меня с чем‑то похожим на спокойное наблюдение, как у врача, который следит за пациентом после тяжёлой болезни.

– Духовная энергия есть сама жизнь, – продолжил он размеренно. – Если потратить слишком много запасов, то тело ослабнет. Ходить, а тем более резко вставать, в таком положении крайне неразумно, – он укоризненно покачал головой. – Слишком бездумное отношение к самому себе, парень, так ведь и убиться можно.

Пока старик ворчал, я молча переваривал произошедшее. Сила, которая меня подхватила, это была его работа. Телекинез, духокинез или как там оно называется у местных практиков. Занятно, что старик тратит свою энергию, чтобы я не расшибся об землю.

Поднял на него глаза и почувствовал, как губы сами собой растянулись в слабой усмешке.

– У меня получилось, – сказал ему, и в голосе против воли прозвучал триумф. – Я выполнил технику «Духовного Насыщения»!

Уголок губ старика дёрнулся в подобии усмешки.

– Я знаю.

Пауза.

– Твой кот не смог привести тебя в чувство, – сказал Игнис вместо ответа. – Облизывал, тыкался носом, орал над ухом, но это не помогало. В конце концов он нашёл меня в лесу и позвал сюда, сообщив, что с тобой что‑то не так и ты уже два дня лежишь без движения.

Два дня? Ого, слова старика ударили меня под дых.

Я думал, что продрых до обеда, а оказывается прошло на сутки больше. Черт, у меня итак времени в обрез, а я еще умудрился попусту потратить его лежа бревном.

Внутри что‑то сжалось от осознания этого факта. Тем временем Игнис продолжал говорить, не обращая внимания на моё молчание.

– После осмотра я выяснил, что у тебя обычное духовное истощение. Ничего критичного, тело быстро само восстановится, – он указал подбородком в сторону перевернутой миски. – Ну и по этому сложно было не понять, что именно ты натворил.

Старик помолчал, а потом вдруг негромко рассмеялся. Не насмешливо, а как‑то по‑доброму, если это слово вообще применимо к ворчливому отшельнику.

– Впрочем, впечатлил ты меня, парень. Не ожидал от тебя такого.

Я перевёл взгляд на миску с остатками светящейся кашицы и понял, что так и не попробовал результат своей работы. Дотянулся до посуды, поднёс к губам и вылил содержимое в рот.

В целом вкус был привычный, с бархатистой текстурой как у крем‑супа из дорогого ресторана, но вместе с этим я почувствовал, что каждая частица блюда несла в себе сконцентрированную силу. Приятная прохлада разлилась по телу от горла вниз, к животу, а оттуда побежала по рукам и ногам, прогоняя ватную слабость.

Эффект был, словно я хряпнул той охотничьей бормотухи, которой угощал меня Маркус. Такой же духовный энергетик, и через несколько секунд я почувствовал себя уже бодрым и полным сил.

Чёрт, если остатков ухи хватило, чтобы воскресить меня из состояния зомби, то какой эффект был бы, если бы я съел полную порцию?

Поднял взгляд на Игниса. Его спокойные глаза выражали нечто вроде одобрения.

– Не понимаю, – сказал ему, всё ещё ощущая послевкусие блюда. – Чем я мог вас впечатлить? Всего лишь выполнил базовую технику. Вы же сами говорили, что в сектах её осваивают ученики на первом году обучения по алхимии.

Игнис кивнул.

– Именно так. Только я имел в виду обучение с опытными наставниками, которые ведут ученика за ручку через каждый этап, разжевывают нюансы и тут же исправляют ошибки. И длится оно целый год, – он сделал паузу, давая мне переварить информацию. – Ты же разобрался со всем в одиночку. Без учителя, без инструкций, просто думая своей головой и чувствуя сердцем.

Старик потёр бороду, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

– И ещё одна деталь. Уровень этих учеников обычно не ниже шестого. Потому что именно на этом этапе в организме практика накапливается достаточный объём духовной энергии для внешних манипуляций. До шестого уровня большинству просто не хватает силы, чтобы провести технику от начала до конца, – он посмотрел на меня внимательно. – Ты же выполнил её на пятом, когда для большинства это физически ещё невозможно.

Физически невозможно?

Я сидел и пытался осознать слова Игниса.

Если талантливым ученикам в сектах требуется целый год на освоение техники, которую я выучил за двенадцать дней, то это получается я изучил её в тридцать раз быстрее? Да еще без руководства наставника? Да еще на уровень раньше?

Ба‑а‑а… А ведь я ещё недавно лежал, глядя в небо, и думал, что я безнадёжный бездарь, не способный угнаться даже за сопливыми культиваторами. Чёрт, получается, всё было наоборот. Это те сектантские «таланты» отстают от меня.

Странное чувство поднялось где‑то в груди. Даже не знаю как его назвать, наверное недоумение пополам с облегчением, словно я готовился провалить экзамен, а вместо этого получил высший балл.

Игнис же продолжал разглядывать меня со своего камня, и в его глазах читалось что‑то задумчивое.

– За свою долгую жизнь я повидал немало практиков, – произнёс он медленно. – Гениев возвышения, у кого в море души сияют десятки звёзд таланта, ничем не примечательных середнячков с пятью‑семью звёздами, а также мусор, у кого одна или три звезды. Но ты, парень, ты совершенно особенный случай.

Я приподнял бровь.

– Ты бездарь в традиционном понимании, – продолжил Игнис без тени насмешки. – В твоём море души пустота. Нет ни одной горящей звезды таланта. По всем меркам ты должен был застрять и никогда не подняться выше даже третьего уровня Закалки.

Он сделал паузу.

– Но при всём при этом в тебе есть зачатки гениального алхимика. Интуитивное понимание потоков энергии, способность схватывать на лету принципы, которые другие заучивают годами… Это редкость, очень большая редкость.

– Ошибаетесь, я не алхимик, – усмехнулся я и покачал головой. – Я рыбак и повар. Мне нравится готовить и радовать людей своими блюдами.

Игнис задумчиво провёл рукой по бороде, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка.

– Рыбак и повар, значит. Что ж, пусть будет так, – он помолчал, глядя куда‑то сквозь меня. – И всё же… Если ты продолжишь развиваться в алхимии, ты сможешь легко превзойти все ограничения своего врождённого таланта к культивации. Обойти их, как река обходит камни. Достичь высот, которые для тебя закрыты обычным путём. Мне бы хотелось учить такого способного парня.

Старик выпрямился, опираясь на посох, и его голос зазвучал иначе. Не как у ворчливого отшельника, а как у мастера, который делает официальное предложение.

– Поэтому, Ив, я предлагаю тебе стать моим личным учеником. Согласишься ли ты?

Слова повисли в воздухе.

Личный ученик древнего алхимика‑отшельника? Это было… неожиданно. И, если честно, лестно.

Я начал обдумывать варианты. С одной стороны, это доступ к настоящим знаниям, а не тем обрывкам, которые можно выудить из свитков в местной школе.

С другой же стороны…

Ученичество это всегда зависимость. Ты связан с учителем, с его целями, врагами и проблемами. За долгую жизнь Игниса, кто знает, какие скелеты скопились в его шкафу. Меня могут втянуть в интриги, которые мне совершенно не нужны. Особенно сейчас, когда у меня и так своя война в разгаре.

До праздника меры оставалось всего полтора месяца, и всё упирается в это.

– Могу я дать ответ позже? – спросил я в итоге.

Игнис кивнул без малейшего раздражения.

– Я не тороплю тебя. Ты всего лишь на пятом уровне Закалки, это слишком мало для серьёзного обучения. Времени у тебя достаточно, – он поднялся со своего камня, отряхивая одежду от пыли. – Обдумай мое предложение как следует.

Я спокойно кивнул, и в этот момент мой живот издал громкий, протяжный урчащий звук.

И тут же я осознал как сильно хочу есть.

Не просто есть, а готов проглотить целого быка. Желудок скрутило голодным спазмом, двое суток без пищи дают о себе знать. Капли духовной каши убрали слабость, вернули силы, но голод то никуда не делся.

– Я собираюсь пообедать. Если хотите, можете составить мне компанию, – предложил Игнису, поднимаясь на ноги, и огляделся по сторонам, ища Рида. Кота нигде не было видно. Интересно, куда он подевался? Следом мой взгляд упал на пустые котлы у потухшего костра. – Правда придётся подождать, пока я наловлю рыбы для готовки.

Игнис усмехнулся в бороду.

– А может не нужно ловить?

Не понял.

– Может, продукты для готовки уже есть? – старик ухмыльнулся и кивнул куда‑то за мою спину.

Я обернулся.

Кусты на краю поляны затряслись так, будто в них забрался медведь. Ветки качались, листья летели во все стороны, и откуда‑то изнутри доносилось приглушённое урчание или рычание, в котором угадывалась знакомая нотка.

Из зарослей первыми показались два знакомых лазурно‑полосатых хвоста, задранных вверх трубой, затем задняя часть Рида, который упорно пятился, упираясь всеми четырьмя лапами и с явным усилием таща за собой нечто массивное. Когда его добыча наконец выползла на свет, я чуть не присвистнул от удивления.