Текст книги "Системный рыбак. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 64 страниц)

Не теряя времени тут же выбрался на твердую землю и чуть не упал, ноги подкосились от пережитого. Вытащил плот повыше на берег, а потом просто рухнул на бревна, задыхаясь.

Сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Руки тряслись, пальцы не слушались. Но мы сделали это.

Мы, черт возьми, сделали это.

Я лежал и смотрел на манящие очертания деревни в нескольких километрах. Столько дней выживал на острове, и вот наконец-то. Осталось еще немного, и цель будет достигнута.

Рид спрыгнул следом, отряхнулся и уставился на меня. Страх в его зеленых глазах сменился чем-то другим. Уважением. Молчаливым, но абсолютным.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке.

– Пожалуйста, не благодари. Просто оставь пять звёзд в отзыве.

Я распластался шире, отдыхая и восстанавливая дыхание. Адреналин медленно отпускает, оставляя после себя приятную, почти эйфорическую усталость.

Мы переплыли эту чертову реку. Против течения. Против водоворота. Против всех шансов.

И это было чертовски круто.

Через минут двадцать, как только почувствовал, что тело вновь может спокойно двигаться, встал. Осмотрел весло.

Трещина зияла глубокой раной, но весло держалось. Каким-то чудом оно тоже пережило этот речной рейс.

Кот к этому времени задрал хвост трубой, развернулся и зашагал к деревне, не оглядываясь.

Я подхватил веслом и пошел рядом с этим своенравным зверьком.

Вскоре мы миновали прибрежные заросли и перед нами раскинулось широкий луг, упирающееся в частокол деревни. До неё было метров пятьсот. Вытоптанная тропа змеилась сквозь высокую траву.

Пока мы шли, я рассматривал поселение. Оно выглядело крепким и обжитым. Дома из тёмного дерева, срубленные ладно и без щелей. Серая глина аккуратно замазывала швы между брёвнами. Из нескольких труб вился дымок, обещая тепло очагов и, возможно, горячую еду.

Между постройками сновали люди. Их движения были размеренными, деловитыми. Кто-то тащил корзину, кто-то чинил изгородь. Обычная деревенская жизнь. Никакой паники или суеты, которые могли бы выдать недавнее нападение монстров.

Цивилизация. Наконец-то.

Деревня оказалась больше, чем выглядела с острова. Под сотню домов. Пахло дымом, сеном и чем-то пряным.

На окраине двое мужиков чинили забор. Простые рубахи, штаны, сосредоточенные лица. Обычные жители. Хорошая возможность для знакомства с местными.

Я кашлянул.

Первый обернулся. Коренастый, с густой черной бородой. Его взгляд скользнул по мне, по Риду у моих ног, снова по мне. Брови поползли вверх.

– Гляди-ка, – выдал он удивленно напарнику. – Кого река выплюнула.

Второй, помоложе и потоньше, в общем юноша, тоже повернулся. Вгляделся в мое лицо. Вдруг его губы искривились в усмешке, которая мне совершенно не понравилась.

– Ив? – протянул он. – Ты еще жив? А мы уж думали, тебя река прибрала.

– Как видишь, не прибрала. Если надо я сам кого хочешь приберу, – спокойно ответил я.

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Тяжелым взглядом, который я выдержал с абсолютным равнодушием. А потом он внезапно сплюнул на землю.

– Жаль, что не прибрала. Потому что такому Иву-дурачку как ты, вместо влачения своей жалкой жизни, лучше было бы сдохнуть.

Чего? Одно дело удивление том, что я жив, а другое оскорбить с пожеланием смерти.

Я серьезно нахмурился. Что ещё за хрень тут творится?

Глава 5

Я замер. Воздух вокруг будто загустел. Спокойствие, которое я ощущал после переправы, испарилось, уступив место ледяному штилю. На кухне, когда кто-то ронял кастрюлю с заготовками на всю смену, наступала точно такая же звенящая тишина.

Молодой парень, тот, что пожелал мне сдохнуть, все еще кривил губы в усмешке. Он ждал реакции. Ждал, что я, как и положено дурачку, смущусь, испугаюсь или просто уйду, поджав хвост.

Я медленно перевел взгляд с его лица на свои руки, сжимающие весло. Трещина на древке выглядела как ухмылка.

– Повтори, – мой голос прозвучал тихо, почти безразлично.

Усмешка на лице парня дрогнула. Он не ожидал такого тона. Он ожидал чего угодно, но не этого спокойного, холодного приказа.

– Чего? – переспросил он, растеряв часть своей наглости.

– Я попросил тебя повторить, что ты сказал, – я сделал полшага вперед. Весло в моих руках даже не качнулось. – Или у тебя проблемы со слухом вдобавок к отсутствию мозгов?

Бородатый мужик рядом с ним напрягся, его рука легла на рукоять топора, висевшего на поясе. Он почувствовал, что дело пахнет жареным. А вот его молодой напарник, видимо, решил, что его гордость важнее инстинкта самосохранения.

– Че ты сказал? У кого это мозгов нет? Ты смеешь разговаривать со мной, практиком закалки второго уровня в таком тоне? Ты единственный здесь дурак, – выпалил он, подходя и замахиваясь на меня кулаком.

Вот только вместо удара, он в следующую секунду заорал от боли. Я перехватил его руку и заломал. Привычным и отработанным движением, которое наработал в прошлой жизни.

Не знаю правда ли, что у него второй уровень закалки, но если и правда, то разница с моим первым видимо несущественна. Так как прием мне удался с легкостью.

Как уже рассказывал, физкультуру мне вел спецназовец. Ну и само собой, некоторыми приемами самообороны тоже делился. На всякий случай. Вот на такой например.– Отпусти, тварь! – через боль заорал парень.

– Не отпущу, – спокойно ответил я, вставляя ему под руку весло для удобства фиксации залома. Параллельно контроллировал взглядом второго, но тот пока что не спешил вмешиваться. Добавил. – Извинись.

– Ч-что?

– Извинись за то, что назвал меня дураком, – я чуть сильнее надавил веслом на залом.

Парень снова вскричал.

Он отдышался, посмотрел на весло, которое упиралось в залом, потом на меня, снова на весло. В его глазах смешались страх и задетая гордость.

– Ван, – вмешался бородач, его голос был низким и примирительным. Он положил руку на плечо напарника. – Парень прав. Не стоило его так называть. Извинись.

Ван сглотнул. Он посмотрел на своего старшего товарища, потом снова на меня. Мой взгляд не обещал ничего хорошего, как и весло в заломе.

– Ладно… – процедил он сквозь зубы, глядя куда-то в сторону. – Извини.

– Я не расслышал.

– Извини! – громче сказал он, наконец посмотрев мне в глаза.

Я молча кивнул и освободил залом, убирая весло.

– Послушай, Ив, – поспешно заговорил бородач, делая шаг вперед с поднятыми в примирительном жесте руками. – Мы правда не хотели тебя обидеть. Просто… ну, все в деревне считают тебя немного… не от мира сего. Блаженным. А около недели назад пошел слух, что ты утонул. Мы и подумали, что река тебя забрала, это ведь лучше, чем жить блаженным. Никто не желал тебе зла, честно.

Я окинул их обоих долгим взглядом. Блаженный. Дурачок. Значит, вот какая у меня была репутация. Что ж, тем интереснее будет ее менять.

– Теперь вы знаете, что я не утонул, – сказал я, закидывая весло на плечо. – И что я не люблю, когда мне желают смерти. Передайте это остальным.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел вглубь деревни, оставив их стоять у недочиненного забора. Рид, до этого молча наблюдавший за сценой, трусцой побежал рядом, задрав хвост.

Я слышал, как они что-то обсуждали у меня за спиной, но уже не обращал внимания.

Первый контакт состоялся. Не такой фееричный как хотелось бы, но это мелочи, ведь репутация вещь поправимая.

А вот отсутствие хорошего ножа для готовки и понимания, как здесь устроена жизнь, проблема куда более насущная. С ее решения и стоило начать.

Деревня оказалась уютной в своей простоте: темное дерево домов, утоптанные тропинки, куры, деловито копошащиеся в пыли. Пахло дымом от очагов, свежим сеном и чем-то ароматным. Похоже, кто-то готовил обед.

Люди здесь двигались иначе, с какой-то скрытой пружинистостью, будто в каждом из них дремала сила. Даже старуха на завалинке держала спину прямо, а в ее взгляде читалась бодрость, никак не вяжущаяся с её возрастом. Чем тут кормят местных старушек?

Мое внимание привлек бондарь, собиравший бочку прямо во дворе своего дома. Два здоровенных помощника, пыхтя, пытались согнуть толстую дубовую клепку над жаровней с углями. Дерево дымилось, сопротивлялось, упрямо не желая принимать нужную форму.

К ним подошел старик, судя по всему, мастер. Худой, с морщинистым лицом и руками, похожими на сухие ветки. Он что-то негромко сказал. Помощники с облегчением отошли в сторону, вытирая пот со лбов.

Старик взял в руки другую клепку. Холодную. Прямую. Он не стал подносить ее к жаровне. Он просто обхватил доску ладонями и медленно сжал.

Я остановился, посмотреть за процессом.

Толстая дубовая доска, которая только что не поддавалась усилиям двух крепких мужчин и жару, плавно изогнулась в его руках. Без единого треска. Она приняла идеальную дугу, словно была сделана не из дерева, а из податливой глины.

Я на кухне работал с тестом. Знаю это ощущение, когда материал поддается, становится единым с твоей волей. Но это было дерево. Твердое, неподатливое дубовое дерево. В движениях старика не было грубой силы, которую я видел у его помощников. Только идеальный, почти незаметный контроль.

Теперь понятно, что означала та «скрытая пружинистость» в движениях местных. Это была не просто физическая мощь. Это была некая иная сила, скрытая в их телах.

– Эй, как это называется? – спросил я, у пробегавшего мимо мальчонки лет семи. И указал на старика. – Откуда у него такая сила?

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Ты про что? Про культивацию что-ли?

Посмотрев на меня еще некоторое время как на чудного, он покачал головой и умчался дальше. Играть с такой же ребятней на другой стороне улицы.

Я же остался стоять, прокручивая в голове это слов.

Культивация.

Вот значит как местные называют этот процесс развития силы. И видимо мой первый уровень закалки это как раз первый шаг на ее пути.

Хм… Интересно, интересно.

Я запомнил старика и его бочку, и пошел дальше. Этот мир оказался куда сложнее, чем я думал.

По пути выцепил еще одного прохожего на разговор. Оказывается меня здесь большинство знали. Как блаженного. И на вопрос о том, где я живу, странно смотрели на меня, а потом говорили, что у меня нет дома.

М-да. В общем оказывается, я местный, но бездомный. Лучше не бывает, считай никакой разницы с островом.

Я продолжил свое изучение деревни.

В ее центре была небольшая утоптанная сотнями ног площадь. Здесь стояли несколько необычных столбов, покрытых выгравированными фигурками людей в замысловатых позах. Рядом, на площадке, несколько подростков выполняли плавные, ритмичные упражнения.

Что-то вроде смеси йоги и боевого танца. Я притормозил, наблюдая за ними. Движения были красивыми, отточенными.

Тоже культивация? Походу дела да. Нужно будет разобраться с этим получше.

Чуть дальше, от площадки расположился местный рынок. Несколько прилавков из грубых досок образовали небольшую торговую зону. Здесь продавали овощи: репу, капусту, странноватые корнеплоды и зерно в мешках. Но центральное место занимала мясная лавка.

Взгляд зацепился за мясную лавку. За широким, заляпанным жиром прилавком возвышался грузный мужчина. Его красное лоснящееся лицо и вечно опухший нос выдавали любителя выпить. Мясистые руки, блестящие от смальца, орудовали коротким тяжелым тесаком с грубой сноровкой.

Я скользнул взглядом по вывеске над его головой. Незнакомые закорючки, грубо намалеванные на доске, сложились в моей голове в понятную фразу.

Грегор Тушин. Лучшее мясо.

Значит, знание местного языка пришло в комплекте с этим новым телом. Повезло.

Сам же Грегор, очевидно, считал лучшим любое мясо, которое мог продать. На крюках висели туши каких-то местных тварей. На прилавке лежали куски сомнительной свежести, но сильный аромат специй отбивал посторонние запахи. Дешевый трюк.

Торговля у него шла бойко. Очередной покупатель ткнул пальцем в кусок. Мясник с глухим стуком отрубил его массивным тесаком, небрежно завернул в лист и протянул руку за монетами. Местный король рынка, не иначе. И судя по всему, его королевство процветало на непритязательных желудках.

Я прошелся вдоль рядов, внимательно сканируя ассортимент. Овощи, зерно, мясо… еще мясо… опять мясо. Снова немного овощей. Какие-то травы, настойки, и еще много чего, но чего я точно здесь не увидел, так это рыбы.

И раков.

Здесь не было ничего из того, что давала река.

Странно. Не знаю почему так, но думаю мне это даже на руку, потому как план ближайших действий у меня уже сформировался.

Я вернулся на несколько шагов, к свободному пятачку неподалеку от мясной лавки. Достаточно близко, чтобы быть на виду. Я уселся прямо на землю, расстелив перед собой большой лист лопуха. А потом, с аккуратностью торговца, выкладывающего редкий товар, разложил свой утренний улов.

Семь раков. Свежих, еще подрагивающих усиками. Моя первая интеграция в местную жизнь, и судя по всему вызов местному порядку вещей.

Рид уселся рядом, приняв позу сфинкса. Он явно одобрял мой выбор места, отсюда было хорошо видно все, что происходит на рынке.

Я глубоко вдохнул и, собрав весь свой опыт жизненный опыт, крикнул громко и приветливо:

– Свежайшие речные раки! Прямо из воды! Дешевле мяса, вкуснее всего, что вы пробовали!

Несколько человек, направлявшихся к лавке Тушина, остановились и повернули головы. На их лицах мелькнуло недоумение, смешанное с любопытством.

Мясник, который как раз взвешивал кусок для покупателя, замер. Его голова медленно повернулась в мою сторону. Брови сошлись на переносице. Ледяной взгляд мог бы заморозить свежесваренный бульон.

Я ответил ему вежливой улыбкой.

– Подходите, не стесняйтесь! – воодушевленно продолжил зазывать покупателей. – Угощение от самой реки! Энергия чище, чем в лесном кабане, а цена смешная!

Это была непроверенная информация, конечно. Я понятия не имел, сколько энергии в кабане. Но звучало солидно.

И тут в игру вступил Рид. Он повернул свою усатую морду к мясной лавке, принюхался, а затем демонстративно сморщил нос и издал тихий, но весьма красноречивый звук: «Пфф-т».

После чего картинно отвернулся, будто мясо обидело его тонкие кошачьи чувства.

Я едва удержался от улыбки. Кот играл свою роль лучше любого актера.

Лицо Грегора стало багровым. Кажется, сегодня точно был не его день.

– Апчхи! – оглушительно чихнул мясник, едва не выронив весы. – Апчхи! Будь проклята эта шерстяная тварь!

Он яростно потер распухший нос жирной рукой. Да ладно, не ужели у моего рыночного соперника, аллергия на кошек.

Толпа, до этого просто наблюдавшая, начала посмеиваться. Но смех смехом, а покупать раков пока никто не спешил. Люди переглядывались, шептались. «Ив-блаженный», «речные твари», «кто знает, может, они ядовитые».

Нужен был первый клиент.

И он появился. Женщина средних лет с усталым лицом и двумя маленькими детьми. Она долго разглядывала раков, потом цены у мясника, потом снова раков. В ее глазах происходила внутренняя борьба.

– Почем? – наконец спросила она, подойдя ближе.

– Пять медяков за штуку, – ответил я. – За пятерых – двадцать.

Я понятия не имел, насколько это много, просто назвал цену ниже чем у Грегора. Ее глаза округлились. Видимо это было слишком дешево.

Женщина с опаской разглядывала шевелящуюся в ведре массу. Ее брови сошлись на переносице, а губы скривились в брезгливой гримасе.

– А они… съедобные?

Вопрос прозвучал тихо, почти шепотом, словно она боялась, что эти речные чудища ее услышат.

– Не просто съедобные, а вкуснейшие.

Я постарался, чтобы моя улыбка выглядела максимально ободряюще. Профессиональная привычка успокаивать сомневающихся клиентов.

– Сварите в кипящей подсоленной воде, пока не станут ярко-красными. Мясо у них нежное, сладковатое. Уверен, вашим детям понравится.

Она все еще колебалась. Ее взгляд метнулся к Грегору, который стоял чуть поодаль. Здоровяк сверлил нас обоих тяжелым взглядом, полным немого осуждения. Понятно. Авторитет местного ворчуна против слов пришлого дурачка.

Придется пустить в ход тяжелую артиллерию. Я присел на корточки у ведра.

– Смотрите, все просто. Когда рак сварится, сначала отломите клешни. В них тоже есть мясо. Потом отделяете голову от хвоста, его еще называют шейкой.

Я рассказывал ей прям как на мастер-классе для начинающих поваров. Мой голос действовал, напряжение на лице женщины понемногу спадало.

– Самое ценное находится в шейке. Вы аккуратно снимаете панцирь, он будет легко отходить. Под ним окажется целый кусочек белого мяса.

Я сделал паузу, давая ей представить картину.

– Но есть один секрет. Перед тем как есть, нужно удалить тонкую темную жилку, которая идет вдоль всей спинки. Она немного горчит. Просто подцепите ее и вытяните.

Женщина удивленно моргнула. Кажется, такая дотошность ее впечатлила. Грегор недовольно хмыкнул, но промолчал.

– И все. Готово. Это отличная еда, питательная и почти бесплатная. Попробуйте.

– Апчхи! – снова сотряс воздух чих мясника.

Это, кажется, стало последней каплей. Женщина решительно отсчитала двадцать медных монет и протянула мне.

– Давай на всё. Попробуем.

Я аккуратно завернул раков в другой лист лопуха и передал ей. Она кивнула и поспешно ушла, уводя детей.

Первая продажа. Дело пошло.

Как только она отошла, ко мне тут же подошел пожилой мужчина.

– И мне парочку, если остались! – сказал он, протягивая монеты.

В итоге… Мои раки разлетелись меньше чем за пять минут, а я сидел с горстью теплых медных монет в руке. Мой первый капитал в новом мире.

Я поднял взгляд на Грегора. Он стоял, прислонившись к прилавку, и смотрел на меня. Чихать перестал, но его глаза все еще были красными и слезящимися, а распухший нос придавал ему антуража.

В его глазах больше не было простого гнева. Там было нечто иное. Холодное, злое, обещающее расправу.

Я спокойно пересчитал монеты еще раз. Тридцать медяков. Не густо, но уже что-то. Встал, отряхнул штаны и посмотрел в сторону единственной в деревне лавки, где, судя по всему, можно было купить не только еду.

Чувствую, мясник такой выходки мне не простит, нужно купить нормальные инструменты и как следует приготовиться.

Глава 6

С тридцатью теплыми медяками в кармане ощущалась почти роскошь. Деньги приятно оттягивали ветхую ткань штанов.

Я направился к единственному зданию, похожему на полноценный магазин. Над дверью висела вывеска с изображением весов и мешка зерна, нарисованных с детской непосредственностью. «Всё, что нужно».

Толкнул дверь и вошёл внутрь. Здесь пахло пылью, сушеными травами и чем-то неуловимо старым. В отличие от светлых и стерильных супермаркетов из прошлой жизни, это место было темным и тесным.

Полки ломились от товаров, наваленных без всякой системы. Мешки с зерном стояли рядом с мотками веревок, глиняные горшки соседствовали с железными инструментами, а на прилавке лежали пучки трав, связки сушеного перца и несколько ржавых подков.

Хаос, но хаос упорядоченный, в котором хозяин, без сомнения, ориентировался с закрытыми глазами.

За прилавком сидел полноватый мужчина средних лет с блестящей лысиной и улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица. На поясе у него висели счеты, а пальцы непрерывно перебирали костяшки, даже когда он просто смотрел на меня.

На столешнице стояла табличка: Чжао. Видимо так звали этого торговца.

– Добрый день, молодой человек, – голос мужчины был таким же мягким и гладким, как и он сам. – Чем могу помочь?

Его взгляд скользнул по мне, не выказывая ни презрения, ни удивления. Просто деловой интерес. Он видел во мне не пацана в обносках, а своего потенциального клиента. Приятная перемена.

– Скажите, – а у вас есть что-нибудь для рыбалки? Крючки, леска?

Улыбка Чжао на мгновение дрогнула. Он посмотрел на меня с искренним недоумением, словно я спросил у него крылья грифона.

– Рыбалки? – переспросил он. – Зачем тебе это, парень?

– Рыбу ловить, – я пожал плечами. – Логично же.

Чжао покачал головой и по-отечески вздохнул. Он облокотился на прилавок, его дружелюбный вид стал серьезнее.

– Послушай моего совета, Ив. Брось ты это дело. У нас в деревне рыбалкой не промышляют. И на то есть веские причины.

Он выдержал паузу.

– Видишь ли, вся рыба у нашего берега «пустая». В ней нет ни капли духовной энергии. Просто еда от которой нет никакой пользы для Закалки Тела. А заплывать на глубину, – он понизил голос, – это чистое самоубийство. Там речные монстры. Твари размером с лодку, которые перекусят человека пополам и не заметят. Сколько смельчаков пыталось, столько и сгинуло. Река не прощает.

Духовная энергия? Значит так они называют жизненную энергию, которую я поглощал из раков.

Он выпрямился, его деловая улыбка вернулась на место.

– Поэтому все наши культиваторы, ходят в лес. Охотятся на зверей. Собирают травы. Это проверенный путь. Надежный. А река… река это смерть.

Его слова падали на благодатную почву. Пустая рыба у берега. Монстры на глубине. Никто не рискует.

А у меня есть плот, есть остров и «Локатор», чтобы видеть опасность. Да и не было там ни каких монстров. Для меня река, самая настоящая золотая жила, которую все вокруг считают проклятым местом.

– Спасибо за совет, – произнес я совершенно искренне. – Я подумаю над этим.

– А сейчас мне нужен нож и моток крепкой нити, – произнес, выкладывая на прилавок свои монеты.

Торговец кивнул, его улыбка стала чуточку шире. Он ловко соскочил со стула и скрылся в полумраке за стеллажами. Через мгновение он вернулся, положив на прилавок два предмета.

Нож был простым. Костяная рукоять, короткое, но острое на вид лезвие, заточенное с одной стороны. Не шедевр кузнечного искусства, но для разделки рыбы и бытовых нужд подойдет.

Нить же представляла собой туго скрученный моток из льняных волокон. Выглядела прочной. Я попробовал на разрыв. Отлично, то что нужно

– Двадцать медяков за нож, пять за нить, – объявил торговец и его пальцы снова забегали по счетам, будто проверяя собственные расчеты.

Мой взгляд скользнул по заставленным полкам. В самом дальнем углу, под слоем пыли, я заприметил несколько холщовых мешочков. Из одного торчали сухие зонтики укропа с семенами. Рядом виднелся еще один, поменьше, с крупной солью, и третий, из которого доносился знакомый пряный аромат сушеного орегано.

– А что это за трава? – я небрежно махнул рукой в сторону пыльного угла.

Торговец проследил за моим жестом и пренебрежительно фыркнул.

– «Болотный дурман». Бесполезная дрянь с топей. Мясу придает отвратительную горечь, да и духовную энергию глушит. А остальное просто соль да сухой лист. Могу отдать все за пару медяков, чтобы место освободить.

В голове мгновенно сложилась картина. Укроп идеально уберет илистый привкус речной рыбы. Грубая соль позволит создать соляной панцирь, который сохранит внутри весь сок и аромат. А щепотка орегано добавит тот самый терпкий штрих, завершающий блюдо.

Эти люди зациклились на мясе и духовной энергии, совершенно не понимая базовых принципов кулинарии. Их невежество станет моим главным инструментом.

После небольшого обмена репликами общая цена составила двадцать семь монет. Ещё даже три останется.

– Договорились.

Я кивнул и подвинул монеты к нему. Торговец сгреб их в ящик под прилавком с ловкостью фокусника.

Нож лег в руку как влитой, обладая хорошим балансом. С этим инструментом работа на острове станет в разы проще.

Убрал его за пояс, нить в карман, развернулся и вышел из лавки, оставив торговца в уверенности, что он только что спас очередного дурачка от неминуемой гибели.

На улице солнце стояло уже высоко. Я снова прошел мимо центральной площади. Подростки все так же выполняли свои плавные движения. Я подошел ближе, вглядываясь в их упражнения.

Один из парней, заметив мой пристальный взгляд, остановился и смерил меня презрительной усмешкой.

– Чего уставился, Ив? – бросил он. – Это Закалка Тела. Тебе, этого все равно не понять. У тебя же таланта ноль.

Его приятели загоготали. Я их проигнорировал. Что взять с дурачков.

Направился к выходу из деревни, но пошел не главной дорогой, а свернул в тихий проулок, чтобы срезать путь. Здесь дома стояли реже, а заборы были ниже и кривее. И именно тут, на пересечении двух тропинок, я его увидел.

Пустующее здание. Крепкий сруб, слегка покосившийся от времени, с заколоченными досками окнами на первом этаже. Участок вокруг зарос бурьяном, но само расположение было отличным. Не на центральной площади, где каждый шаг на виду, но и не на глухой окраине. Мимо дома проходила основная тропа, ведущая в деревню со стороны реки.

На столбе у калитки висела выветренная дощечка с одним единственным словом, выведенным углем: «Продаётся».

Я остановился. Кот, семенивший у моих ног, тоже замер и вопросительно мяукнул.

В голове мгновенно сложилась картина. Торговец сказал, что местная рыба «пустая». Никто не ловит ее для культивации. Никто ее не ест, потому что есть мясо духовных зверей из леса, которое гораздо полезнее.

В общем это не просто рынок с низкой конкуренцией. Это рынок, которого не существует.

А что, если приготовить эту «пустую» рыбу так, как никто здесь и не пробовал? Не просто зажарить на костре, а использовать поварские техники и секреты.

Да и я же видел, рыба у острова полна энергии. Что, если предложить людям не только источник энергии для культивации, а ещё… удовольствие? Вкусную, сытную еду.

Мысль, сперва мелькнувшая как искра, мгновенно оформилась в четкий план. Таверна. Небольшая, уютная. Маленький рыбный ресторанчик. Люди будут приходить сюда после тяжелого дня не просто за силой, а за отдыхом и вкусом.

Ко мне в Москве стояла очередь из звёзд и бизнесменов. Думаю мне точно найдется чем удивить местных культиваторов. Вот увидят. Они ещё передерутся за миску моей ухи.

Я посмотрел на заколоченный дом. Он был возможностью. Первым шагом к чему-то большему. Ну а что? Я так же шёл к вершине поварского искусства. Сначала мечта, потом цель… а затем и звёзды Мишлен.

Ха-хах. Осталось только поймать рыбу.

Я развернулся и продолжил свой путь, насвистывая весёлую песенку. Три медяка в кармане, нож, крепкая нить и голова, полная новой, бесценной идеи. День определенно удался.

Когда я уже вышел за приделы деревни, на тропинку, ведущую к реке, мимо меня пронеслась маленькая тень. Щуплая девочка лет девяти, не больше. Она резко затормозила передо мной, и я невольно замер.

Ее вид был… странным. На худом лице и тонких руках виднелись свежие синяки и ссадины. Глаза были испуганными, затравленными. Но ее одежда совершенно не соответствовала этому образу. Простое, но изящное платье даже на первый взгляд из дорогой, качественной ткани, которая резко контрастировала с грязью и пылью деревенских улиц. Такое платье в деревне стоило бы целое состояние.

Она молча, с какой-то отчаянной решимостью протянула мне руку. В ее ладони лежало красное, блестящее яблоко.

Я опешил. Просто смотрел на яблоко, потом на ее испуганное лицо, потом снова на яблоко.

Фрукт был великолепен, без единого пятнышка. Словно с рекламного буклета овощной лавки. В этом суровом мире, где еду добывали с боем, такое яблоко казалось самым настоящим сокровищем.

Девочка ничего не говорила. Просто стояла, протягивая свой дар, и ее рука слегка дрожала.

Я медленно протянул руку и взял яблоко. Оно было прохладным и гладким.

– Спасибо, – сказал ей тихо. – Но почему?

Девочка вздрогнула, услышав мой голос. Она испуганно оглянулась через плечо, словно боялась, что нас кто-то увидит. Потом ее взгляд снова метнулся ко мне. В нем не было ни презрения, ни насмешки. Только странная смесь страха и… надежды?

Не сказав ни слова, она развернулась и бросилась бежать без оглядки. Маленькая фигурка в дорогом платье быстро скрылась за поворотом, оставив меня одного с яблоком в руке и ворохом вопросов в голове.

Кто она? Почему она мне помогает, когда все остальные видят во мне лишь ходячее недоразумение? И откуда у избитого ребенка такие дорогие вещи и фрукты?

Я посмотрел на яблоко. Потом на свои три медяка. Потом на нож и веревку и приправы.

Вздохнул. В деревне мне делать было больше нечего. Оставаться здесь на ночь было негде, да и не хотелось. Мой шалаш на острове казался сейчас самым безопасным и уютным местом во всем этом странном мире.

Я повернулся и пошел к реке. Пора было возвращаться домой. Впереди ждала работа. И много, очень много мыслей.

* * *

Вернулся я на остров, когда сумерки окрасили реку в лиловые и стальные тона. Благо обратный путь оказался легче и не таким опасным как сюда. А все дело было в одном маневре.

Одолжив веревку у местных и привязав ее к плоту, я прошел с ним вверх по течению. Затем оттуда без особых усилий сплавился вниз так, что течение сам принесло меня к острову. Грести требовалось уже не так отчаянно, как раньше.

В шалаше меня ждал отдых после суетного дня. Из звуков только шелест камыша и тихое мурчание Рида. Благодать.

Я опустился на землю у потухшего кострища. В руке все еще покоилось яблоко. Красное, пахнущее солнцем и чем-то неуловимо сладким.

Поднес его к лицу, вдохнул его аромат. В прошлой жизни такие яблоки служили декором для десертов, которые стоили как месячная зарплата простого рабочего. Здесь же оно оказалось знаком доброты, редким и непонятным.

Рид подошел, обнюхал яблоко, пренебрежительно фыркнул и уселся рядом, демонстративно отвернувшись.

Я усмехнулся и откусил кусок. Хруст оглушительно разорвал вечернюю тишину. Сладкий, терпкий сок наполнил рот. Невероятно вкусно.

Доел яблоко до самой сердцевины, задумчиво глядя на догорающий закат. Деревня там, за рекой, оставалась для меня враждебной. Но там была жизнь. Была странная девочка и думаю, там найдутся и другие дела и долги перешедшие ко мне.

Мой взгляд скользнул по шалашу, по кучке пепла, по разбросанным камням. Это убежище спасло мне жизнь. Оно позволит мне сколотить капитал и переехать в более комфортное жилище. В тот домик, что видел в деревне и по скорее вернуться к комфорту и любимому делу.

Мне хотелось спать в кровати, готовить на нормальной плите и не вздрагивать от каждого шороха.

В темной воде реки мерцали огни. Не отражения звезд, а нечто живое, движущееся. Рыба. Крупная, судя по яркости свечения, полная энергии.

Взгляд сам собой скользнул к вещам, купленным в городе. Нож. Моток льняной нити вместо лески. Осталось найти подходящую ветку для удилища и выстругать крючок. И у меня будет готова простейшая удочка.

Внезапно желудок свело резким спазмом, требуя своё.

Ладно, великие свершения подождут. Сначала ужин.

Огонь уже ровно гудел в небольшом очаге. Я придвинулся к теплу и достал последнего рака, припасенного с утра. Рядом легли три крохотных бумажных свертка из лавки. Соль, семена укропа и сушеный орегано. Роскошь по местным меркам.

Новый нож блеснул в свете пламени. Лезвие без малейшего усилия пробило хитин и прошло по суставам, отделяя хвост и клешни. Прошлая возня с тупым камнем теперь казалась каким-то первобытным кошмаром.