Текст книги "Системный рыбак. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 64 страниц)

Глава 2

Утро встретило меня ярким солнцем и ощущением странной лёгкости в груди. Вчерашние события казались почти нереальными. Избиение Людвига, сделка с охотниками, покупки в караване. За один день жизнь перевернулась с ног на голову.

Я проснулся рано, умылся холодной водой из колодца во дворе Флинтов и переоделся в новую одежду из вчерашних покупок. Тёмные штаны, простая, но качественная рубаха, удобная жилетка, новые сапоги. Ничего вычурного, но выглядело куда солиднее моих прежних лохмотьев.

Позавтракав с Маркусом я вышел из дома, сам Флинт куда‑то убежал ещё на рассвете.

Поместье Флоренс встретило меня знакомыми высокими воротами и ухоженным садом. Дворецкий, что в прошлый раз смотрел на меня как на дворняжку, на этот раз встретил меня с почтительным поклоном.

Едва хотел сказать ему о цели своего визита, как он опередил меня.

– Юный господин Ив, госпожа Изольда уже ожидает вас. Прошу следовать за мной.

Юный господин? Ну надо же, как быстро меняются времена.

Дворецкий провёл меня через знакомые коридоры, но на этот раз свернул в другую сторону. Мы остановились перед массивной дубовой дверью, украшенной утончённой и замысловатой резьбой.

– Кабинет госпожи Флоренс, – объявил дворецкий и постучал три раза.

– Войдите, – донёсся знакомый женский голос.

Створка бесшумно отворилась, и я переступил порог.

Кабинет оказался просторным помещением с высокими книжными шкафами вдоль стен, большим письменным столом из тёмного дерева и узкими окнами, пропускающими утренний свет. За столом сидела Изольда в строгом, но элегантном платье. Рядом с ней, чуть поодаль у окна, стояла Амелия.

Девушка выглядела гораздо лучше, чем когда мы расстались на берегу реки. Волосы аккуратно уложены, лицо спокойное, хотя при моём появлении она слегка дёрнулась и отвела взгляд в сторону.

– Ив, – Изольда указала на кресло напротив своего стола. – Присаживайся.

Я опустился в него, отметив про себя, что на этот раз голос Изольды звучал куда мягче, чем при нашей последней встрече. Тогда она была готова испепелить меня взглядом, а теперь смотрела с какой‑то задумчивой серьёзностью.

Странные перемены в настроениях произошли в этом поместье.

– Пришёл выполнить нашу с вами договорённость, – начал я, доставая из кармана кошелёк с монетами. – Вот четыре золотых за дом, как мы и…

Изольда подняла руку, останавливая меня.

– Подожди.

Она сделала паузу, и я заметил, как её пальцы едва заметно сжались на подлокотнике кресла. Будто она готовилась к прыжку с огромной высоты.

– Я знаю, что произошло под рекой, – произнесла она наконец. – Амелия мне рассказала.

Мой взгляд метнулся к девушке. Она слегка покраснела и опустила глаза, рассматривая узор на ковре.

– Рассказала… всё?

– Достаточно, чтобы понять, что случилось.

Изольда встала из‑за стола и подошла к окну, заложив руки за спину. Несколько секунд она молча смотрела в сад, а потом заговорила снова.

– Я хочу принести тебе извинения, Ив. За мой приём, когда вы вернулись. Я была напугана, взвинчена, и повела себя… несправедливо.

Вот это да. Изольда Флоренс извиняется? Перед деревенским рыбаком?

– Когда Амелия пропала, а потом мы узнали, что ты тоже исчез, я решила, что ты каким‑то образом втянул её в неприятности, – продолжала она, говорить по‑прежнему глядя в окно. – Но теперь понимаю, что ошибалась. Это были происки Неба, а не твоя вина. Напротив, ты защищал мою племянницу, рискуя собственной жизнью.

Она обернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

– От лица всей семьи Флоренс я благодарю тебя за спасение гения нашего рода.

Гений рода, ну ничего себе поворот. Я покосился на Амелию, которая всё так же сосредоточенно изучала ковёр, только теперь её щёки пылали, как маков цвет.

– В знак благодарности и надежды на наше будущее сотрудничество, я хочу сделать тебе подарок, – Изольда открыла ящик стола и достала свиток. И аккуратно положила документ передо мной. – Дом, который ты хотел выкупить, теперь принадлежит тебе, безвозмездно.

Изольда положила рядом со свитком связку ключей. Три ключа на тонком кожаном шнурке: большой, средний и маленький.

Я взял свиток и развернул его. Текст был написан аккуратным почерком, с печатями и подписями. Всё официально и, видимо оформлено по местным законам.

Внутри моей головы тем временем крутились вопросы. Насколько подробно Амелия посвятила тётю в детали нашего приключения? Рассказала ли она про мою острогу, подводное дыхание? Про яйцо, которое исчезло у меня в руках?

Амелия поймала мой взгляд и едва заметно качнула головой. Словно прочитала мои мысли и давала понять: не волнуйся, главные секреты остались при мне. Что ж, видимо, рассказала только самое необходимое.

– Благодарю вас, госпожа Изольда, – я взял ключи и аккуратно свернул документ. – Это щедрый дар.

Изольда едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что‑то неуловимое, почти лишённое холодного расчёта.

– Ты заслужил это, Ив. И не только спасением Амелии. Я слышала о том, как ты торговался с Ирбисом на ярмарке. Такой деловой хваткой не каждый столичный купец может похвастаться, – а затем, она вновь превратилась Изольду, которую я знал: собранную, деловую, с прицельным взглядом торговца. – Кстати, слышала о твоих планах открыть собственный трактир. Если понадобится помощь с поставками специй из столицы, или со связями, обращайся. Семья Флоренс не забывает своих друзей.

Друзей. Надо же, какие слова. Я убрал дарственную и ключи за пазуху, поднимаясь с кресла.

– Тогда, раз уж мы теперь друзья… – я посмотрел на Амелию, – хочу пригласить вашу племянницу отпраздновать моё новоселье. Сегодня вечером.

Амелия вскинула голову, и на её лице мелькнуло удивление.

– Новоселье?

– Ну да. Негоже такое событие отмечать в одиночестве. Приходи, я приготовлю что‑нибудь особенное.

Девушка бросила быстрый взгляд на тётку. Изольда чуть приподняла бровь, но возражать не стала.

– Я… приду, – Амелия кивнула, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. – С удовольствием.

Изольда смотрела мне вслед, пока я не дошел до двери. На пороге я остановился и заметил, как её взгляд скользнул от меня к Амелии и обратно. В её глазах мелькнула не шуточная задумчивость.

О чём она там думала… да без понятия, не мое дело. На улице я глубоко вдохнул свежий утренний воздух и посмотрел на ключи. Собственный дом. Настоящий деревянный сруб с двором.

Ещё несколько недель назад я очнулся в теле избитого подростка на крошечном острове, голодный и одинокий. А теперь у меня есть деньги, союзники, система для развития и собственная недвижимость. Да, жизнь определённо налаживалась.

Дом Флинтов встретил меня тишиной. Видимо, хозяева куда‑то ушли по своим делам. Зато Рид был на месте, он дремал на пороге, свернувшись клубком на солнечном пятне.

При моём приближении он открыл один глаз, потом второй, и тут же вскочил на лапы. В моей голове появился поток образов: радость от встречи, вопрос о том, где я был, и очень настойчивая картинка пустой миски.

– Проголодался? – я наклонился и почесал его за ухом. – Сейчас на рынок зайдём, куплю тебе что‑нибудь вкусное.

Рид довольно замурчал и потёрся о мою ногу. Хвост задрался вверх, а шерсть лоснилась на солнце.

Рыночная площадь встретила меня привычным гулом голосов и запахами. Но что‑то изменилось. Прилавков стало намного больше.

Там, где раньше был только Тушин со своим мясом, теперь торговали охотники из вольных отрядов и их семьи. Седобородый Лим продавал вяленую оленину, разложив её на чистой ткани. Рядом с ним Молотов выкладывал куски кабанятины. Чуть дальше заметил Парсия с его женой, они продавали какие‑то грибы и ягоды.

Люди улыбались, торговались, шутили. Атмосфера была совсем другой, живой и какой‑то… свободной, что ли.

Лим заметил меня первым и помахал рукой.

– Эй, рыбак! Подходи, подходи! Для тебя особая цена, практически даром!

Я подошёл к его прилавку и оглядел товар. Вяленое мясо выглядело неплохо, но когда я мысленно активировал навык «Разделка», то сразу почувствовал, что духовной энергии в нём было маловато. Так, для обычного питания сойдёт, но для культивации толку будет мало.

Нужно будет снова отправиться на рыбалку. Без нормального источника энергии мой прогресс застопорится.

– Возьму пару кусков, – указал на самые приличные образцы. – И ещё зелени, если есть.

– Есть, как не быть! – Лим довольно закивал.

Следующей остановкой стала лавка с мукой и крупами. Пожилой торговец отсыпал мне небольшой мешочек муки, добавил пару яиц и налил молока в глиняный горшок, который я предусмотрительно захватил с собой. Ещё я прикупил баночку варенья из каких‑то местных ягод, тёмно‑красного, с приятным сладким запахом. В голове уже складывался план праздничного ужина.

Последним пунктом стала лавка Равенны. Старушка сидела на своём привычном месте, окружённая связками трав и мешочками с сушёными кореньями.

– О, Ив, – она просияла, увидев меня. – Слышала, что ты вчера всех на ярмарке удивил. Молодец, парень.

– Спасибо, бабушка Равенна, – я присел на корточки рядом с её прилавком. – Мне нужны травы для заваривания. Что‑нибудь ароматное и вкусное.

Она покопалась в своих запасах и достала небольшой мешочек с сушёными листьями.

– Вот, попробуй. Мятовик с кислицей. Заваришь, будет ароматный настой, успокаивающий и бодрящий одновременно.

Я купил мешочек, расплатился и уже собирался уходить, когда Равенна окликнула меня.

– Ив, подожди. Хочу тебе кое‑что сказать.

Я обернулся.

– Ты хороший мальчик, – она посмотрела на меня своими добрыми, но проницательными глазами. – То, что ты сделал вчера с Людвигом, было правильно. Этот человек слишком долго душил деревню. Теперь люди снова могут дышать свободно.

Она протянула мне ещё один маленький мешочек.

– Это тебе в подарок. Семена лазурной душицы. Посади у своего нового дома, будет радовать тебя ароматом.

Её слова согрели душу.

Я взял семена и поблагодарил старушку, после чего направился к своему дому. Он находился на юго‑западной окраине деревни, между жилой зоной и рекой. Я подошёл к воротам и вставил ключ в замок.

Щёлк.

Замок поддался, и ворота медленно открылись.

Я шагнул во двор и остановился, осматривая свои владения.

Передо мной раскинулся просторный двор, заросший травой и бурьяном. Старый забор кое‑где покосился, несколько досок валялись на земле. В углу виднелась покосившаяся беседка, а рядом с ней покосившийся колодец.

– Да‑а‑а… – протянул я. Работы предстояло много. в Но я видел не то, что есть сейчас, а что здесь скоро будет.

Половину двора я отгорожу забором, создав личное пространство. Вторую половину превращу в уютную веранду с деревянными столиками под открытым небом. Повешу фонари, посажу цветы в горшках. Справлю вывеску, яркую и заметную, чтобы люди издалека видели: здесь работает лучший рыбный ресторан в округе.

Рид принялся обнюхивать двор, исследуя каждый угол с видом инспектора, принимающего новое владение.

Я обошёл дом снаружи, осматривая окна и двери. Дерево крепкое, без гнили. Стёкла целые. Крыша тоже выглядела добротно. Изольда не обманула, дом действительно был в хорошем состоянии.

Удовлетворённо кивнув, толкнул входную дверь и зашёл внутрь. Прохладный полумрак встретил меня запахом старого дерева и пыли. Я прикрыл дверь за собой и огляделся.

Входная зона перетекала в большую гостиную с высоким потолком и широкими окнами. Слева вела лестница на второй этаж, справа виднелась ещё одна дверь, скорее всего, в кухню.

Мебели почти не было. Пара скамей вдоль стен, старый стол посередине. Но пространства было достаточно для нескольких столиков. Может, и больше, если грамотно всё расставить.

Я прошёл в кухню и замер на пороге.

Вот это да.

Кухня оказалась просторной, с высоким потолком и большими окнами, пропускающими много света. В углу стояла добротная печь, явно недавно отремонтированная. Вдоль стен тянулись деревянные полки, а на них…

Посуда. Глиняные горшки, чугунные котелки, миски, тарелки, кружки. Не новые, но в приличном состоянии.

Провёл рукой по поверхности печи, крепкая. Такая печь прослужит долгие годы.

На душе стало ещё теплее, ведь это было куда больше, чем я ожидал.

Вышел обратно в гостиную и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж.

Наверху оказалось три комнаты. Одна побольше, две поменьше. В большой стояла старая кровать с травяным матрасом, в остальных были разномастные остатки мебели.

Стоило распахнуть ставни большой комнаты, как передо мной сразу открылся вид на реку. Лунный Поток плавно нёс свои воды, поблёскивая в утреннем свете. Вдали виднелся тот участок, где раньше был остров, а теперь же там была просто спокойная водная гладь.

Я смотрел на реку, и в груди защемило.

Старая черепаха отдала свою жизнь, выполняя обещание, данное когда‑то своему другу. Небесному Рыболову, создателю Системы, что оставил своё наследие будущим поколениям.

А теперь эта Система досталась мне. Вместе с ответственностью и надеждой, которую вложил в неё создатель.

Я не знал, смогу ли пройти Путь Рыбака до конца, хватит ли у меня сил и таланта, но сделаю для этого всё, что от меня зависит. Мне тоже хочется, однажды закидывать удочку в небеса и ловить небывалых монстров и самые настоящие звёзды…

Рид запрыгнул на подоконник и уселся рядом, тоже глядя на реку. Он послал мне мысленный образ: спокойствие, безопасность.

– Да, приятель. Это теперь наш новый дом, – почесал я его за ухом, как внизу вдруг раздался стук в дверь.

Я спустился по лестнице и открыл. На пороге стоял Маркус, раскрасневшийся и запыхавшийся.

– Ив! – сказал он с горящими глазами. – Ты не поверишь!

Я опешил, глядя на его раскрасневшееся лицо и взъерошенные волосы. Маркус выглядел так, будто только что пробежал марафон, выиграл в лотерею и увидел призрака и всё это случилось с ним одновременно.

– Что случилось? – спросил у друга, отступая в сторону и пропуская его в дом. – На тебе лица нет.

– Лица нет? У тебя от таких новостей тоже лица не будет! – Маркус ввалился внутрь, едва не снеся дверной косяк, и плюхнулся на ближайшую скамью. Он попытался отдышаться, но слова вырывались из него раньше, чем лёгкие успевали наполниться воздухом. – Людвиг! И Тушин! Их больше нет!

Я нахмурился, пытаясь переварить информацию.

– В смысле, нет? Уехали?

– Какое уехали! – Маркус подскочил, его глаза горели безумным огнём. – Казнили. Имперский караван. Прямо за деревней, этой ночью.

– За что?

– За попытку обмана и оскорбление Империи! – выпалил Маркус. – Олаф, помощник Ирбиса, сказал, что они пытались продать им испорченное мясо под видом свежего. Охрана каравана даже разбираться не стала, приговор привели в исполнение на месте. Отец говорит, такое бывает, если кто‑то пытается обмануть караван.

Я молчал, переваривая новость.

Тушина и Людвига мне было не жаль ни капли. Они получили по заслугам. Один за свою жадность и жестокость, другой за глупость и пособничество. В этом мире справедливость иногда работала очень прямолинейно. Я вскинул голову и посмотрел на пыльный потолок. Может, и правда Небо всё видит?

– Но это ещё не всё! – Маркус подскочил ко мне и схватил за плечи, встряхивая. – После того, как караван ушёл, староста собрал всех охотников. Был общий сход. И они… они выбрали нового Главного охотника деревни!

Он сделал паузу, выдерживая драматический эффект, достойный столичного театра. Я приподнял бровь в ожидании.

– Моего отца! – чуть ли не крикнул он. – Представляешь, Ив⁈ Мой отец теперь главный!

– Да ладно⁈ Маркус, это же… это же просто обалденно! Поздравляю, брат! – я искренне хлопнул его по плечу. – Твой отец заслужил это как никто другой. Он честный и справедливый человек.

– Я знаю, – Маркус сиял, как новенький медный таз. – Мы теперь переезжаем. В поместье Людвига. Староста сказал, что раз отец теперь главный, то и жить должен соответственно.

Я присвистнул. Вот это карьерный рост. Из простого охотника в главу гильдии и владельца поместья.

– Ну, раз такое дело, – я усмехнулся, – то сегодня вечером жду вас обоих на ужин. Отметим и моё новоселье, и повышение твоего отца.

– О, насчёт новоселья… – Маркус вдруг посерьёзнел. – Я как раз об этом и прибежал тебя предупредить. Ты готов принимать гостей?

– Готов, конечно, – пожал я плечами. – Но почему ты так серьёзен? Я же только вас с отцом пригласил, да Амелию.

Маркус посмотрел на меня как на человека, упавшего с луны.

– Ив, новость о том, что ты получил этот дом от Флоренсов, уже разлетелась по всей деревне. Один из их слуг проболтался. А у нас тут традиция такая, что когда кто‑то справляет новоселье, это большое событие для всей деревни, и по традиции… в общем, к тебе сегодня придут гости.

Я непонимающе на него уставился.

– Гости? Какие ещё гости?

– Все, – коротко ответил Маркус.

– В смысле, «все»?

– В прямом. Все соседи, да и не только соседи. Вообще все, кто тебя знает и уважает. А после вчерашнего, поверь, таких будет немало. Они будут приходить в течение всего вечера, приносить небольшие подарки для дома. Ну, там, посуду, полотенца, всякую мелочь. Поздравлять.

Он сделал паузу и посмотрел на меня так, будто хотел сообщить о смертельном диагнозе.

– А хозяин, в свою очередь, должен каждого гостя угостить. Хотя бы понемногу. Это как бы проверка. Показать своё гостеприимство и щедрость. Доказать, что ты достойный член общины. Если не угостишь, то народ будет считать тебя жадиной и невежей, и уважения тебе потом будет ой как сложно заработать.

Так, стоп. Что он сказал? Вся деревня?

Мой мозг, только что рисовавший картины уютного ужина на несколько персон, скрежетнул и остановился. Вся черт бы её побрал, деревня…

Взгляд метнулся в сторону кухни. Туда, где на полке стоял сиротливый маленький мешочек муки, пара яиц, горшок молока и баночка варенья. Этого хватило бы на скромный ужин для троих, ну, может, четверых, если очень постараться.

Но вся деревня? Это же двести человек! Двести голодных ртов, которые придут ко мне в дом, ожидая угощения.

Внутри меня что‑то оборвалось. Холодный пот выступил на лбу. Это был первобытный ужас шеф‑повара, которому сообщили, что через час у него банкет с полной посадкой, а на кухне из продуктов только соль и вода.

– Брат… – я схватил друга за плечи и посмотрел на него полными отчаяния глазами. – Твою ж поварёшку и ерша за пазуху! Да чем я их всех кормить‑то буду⁈

Глава 3

Паника продлилась секунды три.

В голове что‑то щёлкнуло. Плечи расправились, дыхание стало ровным, а руки сами начали проверять ближайший стол, оценивая рабочее пространство. Что‑то подобное я всегда испытывал в начале карьеры перед началом большого банкета.

Мозг заработал с бешеной скоростью, перебирая варианты.

Мясо? Слишком мало, долго, да и моя кухня сейчас не потянет такую готовку. Каша? Суп? Похлёбка? Та же история, долго, нужны большие ёмкости, да и ими местных особо не удивишь. Нужно что‑то быстрое, простое, но при этом достаточно сытное и впечатляющее. Что‑то, что можно быстро готовить и получать готовое блюдо с пылу с жару. И что будет легко масштабировать до любого количества порций…

Я приготовлю огромную гору румяных блинов!

Универсальное блюдо, которое накормит хоть десятерых, хоть сотню. Минимум ингредиентов и максимум отдачи. В прошлой жизни я готовил их тысячами на благотворительных мероприятиях, когда ресторан участвовал в городских праздниках.

– Маркус, – я повернулся к другу, глаза уверенно встретили его взгляд. – Можешь помочь?

– Конечно! – он встрепенулся. – Что нужно делать?

– Пошли на кухню.

Мы прошли в кухонное помещение, и я принялся за быструю инвентаризацию. Открывал шкафы, заглядывал на полки, простукивал горшки. Мука есть, но мало. Яйца, молоко, соль, варенье… Для скромного ужина на троих или четверых моих покупок хватило бы с лихвой, но для двухсот голодных ртов это капля в море.

– Так, – я выудил из кармана пару серебряных монет, чтобы с запасом, и сунул их Маркусу в руку. – Беги к себе домой, пока вы ещё не переехали. Тащи сюда всю посуду, какую найдёшь: миски, тарелки, кружки. А потом на рынок. Нужны яйца, много яиц. Мука, самая лучшая, какую найдёшь. Также большой кувшин молока, и кусок сала, самый жирный.

Маркус кивнул и уже развернулся к двери, но я его окликнул:

– И ещё, друг. Быстро.

Он сорвался с места, только пятки засверкали.

Я остался на кухне один. Ну, почти один, ведь Рид тут же запрыгнул на подоконник и уставился на меня с выражением кота, который собирается наблюдать за чем‑то крайне занимательным.

– Будешь помогать или только смотреть? – спросил я его.

Он послал мне мысленный образ: сытый кот, развалившийся на солнышке.

– Так и думал.

Ладно, к приступим.

Первым делом я вытащил из шкафа две чугунные сковороды. Старые, потемневшие от времени, но добротные. Такие чугунины служат десятилетиями, если за ними правильно ухаживать. Провёл пальцем по поверхности одной из них и удовлетворённо хмыкнул: гладкая, без ржавчины, с той самой патиной, которую невозможно купить за деньги. Только время создаёт такое покрытие.

Отнёс сковороды к колодцу во дворе, набрал воды и тщательно их вымыл. Потом вернулся на кухню и поставил сушиться у печи.

Так, теперь огонь.

Я открыл заслонку печи и поморщился. Внутри лежал пепел столетней давности, похоже придётся разжигать с нуля.

Для начала выгреб всю эту труху в найденное в углу ведро. Пепельная пыль поднялась облаком, и я закашлялся, отворачиваясь, дожидаясь когда осядет.

Нужно растопить ее. Я осмотрелся по сторонам, в углу кладовки нашлась стопка сухих поленьев и куча хвороста, тонких сухих веток. Наломал их помельче, уложил в топку шалашиком, оставив место для воздуха. Между ветками затолкал пучок сухой соломы из подстилки.

Кресало и кремень лежали на полке над печью. Взял их, присел на корточки перед топкой. Первый удар – искра пролетела мимо. Второй – то же самое. На третий раз крохотная оранжевая точка упала прямо в солому.

Затаил дыхание. Искра тлела, разгоралась, но огня не было. Я осторожно подул. Дым пополз тонкой струйкой, и вот уже маленький язычок пламени лизнул сухую ветку.

Отлично.

Подождал, пока огонь окрепнет, потом добавил веток потолще. Пламя зашипело, затрещало, начало набирать силу. Когда хворост разгорелся как следует, подкинул пару небольших поленьев. Большие пока класть рано, задушат огонь.

Дерево занялось с тихим треском. Я прикрыл заслонку наполовину, чтобы не перекрыть тягу и подставил ладони чувствуя, как медленно нарастает жар.

Я же тем временем занялся подготовкой рабочего места. Выставил в ряд несколько мисок разного размера: большую для замеса, среднюю для готового теста, маленькие для ингредиентов. Нашёл деревянную ложку с длинной ручкой. Отыскал половник, немного помятый, но вполне рабочий.

Тут хлопнула входная дверь, и в кухню ввалился запыхавшийся Маркус. В руках он тащил корзину с яйцами, через плечо висел увесистый мешок, а под мышкой была зажата стопка глиняных мисок.

– Принёс! – выдохнул он, сгружая свою поклажу на стол. – Яйца, мука, молоко в большом горшке сало. Ещё посуды набрал, сколько смог унести.

– Молодец, – я уже развязывал мешок с мукой. – Теперь начинается самое интересное.

Зачерпнул горсть муки и растёр между пальцами. Так и есть, грубый помол. Частицы крупные, неоднородные, попадаются мелкие отруби и какие‑то тёмные вкрапления. Из такой муки блины получатся тяжёлыми, словно подошва солдатского сапога.

Я огляделся по сторонам в поисках решения и рванул в сторону кладовки. Толкнул дверцу плечом, и передо мной открылось небольшое помещение, заставленное пыльными полками. Горшки, банки, какие‑то мешочки… и оно!

Сито.

Старое, с деревянным ободом и мелкой сеткой из лазурного волоса. Я вытащил его на свет и внимательно осмотрел. Сетка целая, без дыр, обод не рассохся. То что надо.

– Маркус, – я поставил сито над большой миской. – Смотри и запоминай. Берёшь муку, сыплешь в сито и вот так…

Я начал просеивать: лёгкие постукивания по ободу, от которых мука начала просыпаться сквозь сетку мягким белым облачком. На сетке оставались комки и мелкий мусор.

Маркус смотрел на это завороженно, словно наблюдал за волшебством.

– Ух ты, – выдохнул он. – Она совсем другая стала. Пушистая какая‑то.

– Именно, – я передал ему сито. – Из пушистой муки получаются пушистые блины. Теперь твоя очередь.

Маркус кивнул и принялся за работу с усердием ученика, постигающего тайны алхимии. Поначалу его движения были неуклюжими, мука летела куда попало, но постепенно он поймал ритм. Тук‑тук‑тук. Белая пыль кружилась в воздухе, оседая в миске мягким сугробом.

Рид чихнул и демонстративно отвернулся от этого безобразия.

Когда мука была готова, я отмерил нужное количество, используя кружку как меру. Шесть полных кружек легли в миску объёмной горкой. Добавил щепотку соли и размешал.

Чтож, теперь самое важное.

Я погрузил пальцы в центр мучной горки и начал раздвигать муку в стороны, формируя широкое углубление. Стенки ровные, дно плоское. Формируя этакий «колодец», который использовали повара ещё за тысячи лет до появления миксеров и блендеров.

– Это для яиц, – объяснил другу, разбивая первое яйцо прямо в центр углубления.

Желток лёг на белую муку, как маленькое солнце на заснеженном поле. Следом за ним отправились ещё яйца, одно за другим, пока дно «колодца» не заполнилось густой оранжево‑жёлтой массой.

Взял деревянную ложку и начал размешивать.

Плавными, круговыми движениями, от центра к краям. Ложка захватывала муку с внутренних стенок «колодца», постепенно вмешивая её в яичную массу. Медленно, аккуратно, без резких рывков.

Сначала получилась густая, комковатая каша. Потом она начала разглаживаться, превращаясь в однородную пасту. Ещё несколько оборотов ложки, и консистенция стала напоминать густую сметану.

– Молоко, – сказал Маркусу. – Бери кувшин. Будешь лить тонкой струйкой, медленно, когда скажу.

Он схватил кувшин и замер в ожидании.

– Давай.

Белая струйка потекла в миску. Я продолжал размешивать, не сбавляя темпа. Молоко впитывалось в тесто, разжижая его, делая более текучим. Ложка двигалась от центра к краям, от краёв к центру, не давая образоваться ни единому комочку.

– Медленнее… Ещё медленнее… Хорошо… Стоп!

Маркус отдёрнул кувшин.

Я зачерпнул немного теста ложкой и поднял её над миской. Тесто потекло вниз ровной, непрерывной лентой. Консистенция то что нужно: жидкая, но не водянистая, с лёгкой вязкостью.

– Теперь твоя очередь, – я протянул ему миску и ложку. – Медленно помешивай ещё пару минут. Не взбивай, а просто води ложкой по кругу.

Пока он работал, я занялся следующим этапом. Поставил маленький котелок на край печи, бросил туда кусок сала. Жир начал медленно плавиться, источая характерный запах. Когда он превратился в прозрачную лужицу, снял котелок с огня и влил растопленное сало в тесто.

Маркус вопросительно поднял бровь, но продолжил мешать.

– Жир делает блины эластичными, – пояснил я. – Они не будут рваться при переворачивании и не прилипнут к сковороде.

Ещё несколько минут работы, и тесто было готово. Накрыл миску чистой тряпицей и отставил в сторону.

– Пусть отдохнёт. Минут двадцать, не меньше.

– Отдохнёт? – Маркус посмотрел на меня с искренним недоумением. – Тесто что, устало?

Я усмехнулся.

– В муке есть клейковина. Когда ты её мешаешь, она напрягается, становится упругой. Если сразу начать печь, блины будут жёсткими, как подмётка. А если дать ему постоять, клейковина расслабится, и блины получатся нежными.

Маркус посмотрел на меня так, будто я только что объяснил ему устройство Вселенной.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросил он. – Я думал, готовка это просто… ну, бросил что‑то в котёл, поварил и готово.

– Готовка это искусство, – я похлопал его по плечу. – А сейчас, пока я буду тут возиться, помоги подготовить обеденную зону. Протри столы, расставь лавки. Скоро к нам начнут приходить гости.

Маркус кивнул и вышел из кухни. Через минуту из гостиной донеслись звуки его возни: скрип двигаемой мебели, шлёпанье тряпки по дереву.

Я же вернулся к печи.

Пламя разгорелось в полную силу, и теперь нужно было его укротить. Взял кочергу и заглянул в топку. Так и есть, огонь горел неравномерно: слева языки пламени лизали свод, а справа угли едва тлели.

Нет, это никуда не годилось. Для блинов нужен стабильный, умеренный жар. Слишком горячо и тесто подгорит снаружи, оставшись сырым внутри. Слишком холодно и блин получится бледным, резиновым, без той самой золотистой корочки.

Я принялся работать кочергой, перераспределяя угли. Сгребал их в две отдельные кучки, формируя две зоны с разной интенсивностью жара. Левая погорячее, для начального обжаривания. Правая поумереннее, для доведения блина до готовности.

Поставил обе сковороды на левую зону. Чугун начал медленно прогреваться, впитывая жар. Поставил ладонь в нескольких сантиметрах от поверхности и стал ждать.

Одна минута… две… три…

Воздух над сковородой задрожал от жара. Достаточно.

Насадил кусок сала на кончик ножа и провёл по раскалённой поверхности первой сковороды.

Шшшшш!

Сало зашипело, оставляя за собой блестящий след. Запах жареного жира ударил в ноздри. Я быстро обработал вторую сковороду и отложил нож в сторону.

Всё готово. Осталось дождаться, когда тесто «проснётся».

Я снял тряпицу с миски и заглянул внутрь. Тесто преобразилось, вместо слегка комковатой массы в миске покоилась гладкая, однородная смесь. Её поверхность отливала лёгким глянцем, а консистенция стала идеально текучей.

Зачерпнул половником, поднял, опустил. Тесто стекало ровной лентой, без рывков и брызг.

А дальше всё решали секунды. Первый половник теста полетел на раскалённую сковороду.

В тот же миг провернул запястье, и сковорода описала быстрый круг. Тесто метнулось от центра к краям, растекаясь тончайшим слоем. Секунда, и дно было покрыто ровным блином, полупрозрачным, как рисовая бумага.

Не теряя времени, я повторил операцию со второй сковородой.

Теперь обе стояли на огне, и началась настоящая работа.

Краем глаза я следил за первым блином. Тесто на поверхности теряло влажный блеск, становясь матовым. Края начали подсыхать, приподнимаясь над сковородой. Снизу доносился тихий шорох, это корочка отделялась от чугуна.

Пора!

Я поддел блин кончиком ножа и одним ловким движением подкинул. Блин взлетел в воздух, перевернулся и мягко приземлился обратно на сковороду, уже другой стороной.

Нижняя сторона открылась во всей красе: оранжеватая, источающая аромат, от которого начинает урчать в животе даже у сытого человека.

Я тут же переключился на вторую сковороду. Переворот и ещё один блин взлетает в воздух.

Вскоре первый блин был готов. Я снял его на большую тарелку, которую заранее поставил рядом. Тонкий, золотистый, с кружевными краями и россыпью светло‑коричневых пятнышек. Первый солдат блинной армии.