Текст книги "Системный рыбак. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 64 страниц)

Олень!

Твою кошачью душу! Рид припер взрослого оленя, размером с лошадь, чёрными рогами с металлическим блеском и графитовыми копытами. Должно быть какой‑то необычный местный зверь, чему я уже не удивлялся.

Кот дотащил тушу до середины поляны, выпустил её из пасти и уселся рядом с видом победителя. Его грудь ходила ходуном от тяжёлого дыхания, но глаза полыхали триумфом.

Я смотрел на эту картину и не мог подобрать слов. Кот был размером с крупную рысь. Олень весил раз в шесть больше него, если не в восемь. Как, чёрт возьми, этот пушистый обжора умудрился завалить такую махину?

Кот поймал мой взгляд и послал образ.

Могучий, несокрушимый кот, огромный как величественная гора, стоит над поверженным маленьким и слабым оленем. Одна лапа небрежно придавливает добычу к земле. Вокруг разбегаются в ужасе другие олени, волки и почему‑то даже медведи. На заднем плане сияет солнце, и птицы поют хвалебные песни в честь великого охотника.

Я не выдержал и хохотнул.

– Да‑да, ты самый крутой охотник на всём континенте. Молодец, только теперь иди умойся, а то вид у тебя как у вампира после пиршества.

Рид фыркнул в ответ, но послушно потрусил к ручью.

Я подошёл к туше, присел на корточки и осмотрел её. Кот убил зверя одним точным укусом в шею, не повредив мясо. Где он только такому научился?

– Ладно, – сказал вслух. – Раз уж нам достался целый олень, то грех им не воспользоваться.

Игнис устроился на камне с видом, что в жизни не пошевелит пальцем, если можно просто сидеть и наблюдать. Его взгляд скользнул по туше оленя, задержался на чёрных рогах и копытах.

– Олень Чёрного Металла, – произнёс он со знанием дела. – Редкая зверюга для этих краёв. Мясо насыщено духовной энергией и стихией и поэтому благотворно влияет на укрепление скелета в момент роста. Неплохая добыча для твоего кота.

Рид, который как раз вымыл лапой морду, услышал похвалу и задрал хвосты повыше. Выглядел он так самодовольно, что захотелось закатить глаза.

Я же мысленно отметил другое. Моё подростковое тело всё ещё формировалось, кости ещё не достигли своей финальной плотности. Если это мясо действительно укрепляет скелет, то грех не воспользоваться такой возможностью.

Однако, учитывая аппетиты Игниса и Рида, которые я уже хорошо изучил за эти дни, готовить нужно будет много. Нет, не много, а очень много. Иначе мне самому может и не достаться.

В начале я развёл два костра на привычном расстоянии друг от друга, а потом вернулся к туше. Присел на корточки, внимательно разглядывая строение тела.

Рога и копыта у зверя оказались и правда металлическими, правда выглядели непривычно, словно кто‑то приделал к обычному оленю детали из кузнечной мастерской. Странное существо, однако само тело, если не считать этих особенностей, выглядело вполне знакомо. Мышцы, суставы, связки располагались там, где и должны располагаться у любого нормального оленя. Разделка не должна стать для меня проблемой.

Достал из рюкзака нож, проверил заточку большим пальцем и приступил к работе.

Первым делом обескровливание, хотя кот уже постарался и крови осталось немного. Затем взялся за шкуру. Аккуратный надрез по брюху, от грудины к тазу, не задевая внутренние органы. Сделал круговые разрезы вокруг суставов ног и шеи. Шкура отходила легко, почти сама, стоило только найти правильный слой между ней и мясом.

Когда начал разделывать мясо, то вдруг обнаружил, что нож вошел в бедренную часть без ожидаемого сопротивления.

Это очень странно. Обычно, когда работаешь с дичью, всегда есть момент, когда лезвие встречает жилу или плотный слой соединительной ткани. Приходится либо прорезать с усилием, либо обходить, искать естественные линии разделения.

Здесь же нож не рвал волокна, а раздвигал их. Будто мясо само расступалось перед лезвием, показывая, где нужно резать.

Я отрезал окорок и перевернул кусок, чтобы рассмотреть срез. И замер. Это что‑то невероятное!

Грубой соединительной ткани почти не было, вместо привычных белых жил, что обычно портят дичь, толщу плотных тёмно‑красных мышц пронизывала лишь тончайшая, едва различимая паутинка.

Я провёл пальцем по срезу, оценивая текстуру: волокна лежали ровно, гладко, не топорщились и не разваливались под давлением, а между ними, словно драгоценные жемчужины, проглядывали тонкие белые прожилки жира.

Высокая мраморность.

Я смотрел на этот срез и пытался совместить то, что вижу, с тем, что знаю.

На Земле существует несколько систем оценки мраморности мяса: американская, австралийская и японская, причём последняя считается самой строгой и детализированной. Японская шкала начинается с C1 – низшего сорта, годного разве что на фарш, проходит через множество градаций вроде C2‑C5, затем B‑категории, и венчается легендарной A5 – вершиной совершенства, мясом, которое буквально тает на языке. Это тот самый «вагю» высшего класса, для получения которого быков поят пивом и делают им массаж.

Если оценивать этого оленя по той же шкале… я бы без колебаний присудил ему A5, а может, даже выше, если бы такая категория вообще существовала.

В прошлой жизни подобная оленина стоила бы баснословных денег и подавалась только в ресторанах уровня трёх звёзд Мишлен.

Но почему?

Олень зверь дикий, который бегает по горам, спасается от хищников и живёт в постоянном движении. У такого животного мясо должно быть жилистым, плотным, с минимумом жира, ведь нежные мышцы это те, что меньше всего работали. Любой мало‑мальски опытный мясник или повар знает эту базовую теорию.

Здесь же всё было наоборот.

Окорок, который у обычного оленя жёсткий и годится разве что на долгое тушение, блестел мраморным узором лучше вырезки. Лопатка, всегда полная соединительной ткани, оказалась нежной и чистой. Я провёл большим пальцем по волокнам, активировав Разделку ощущая их упругость, и понял. Всё дело в духовной энергии.

У духовного зверя мышцы, которые работали больше, накапливали в себе силу, и эта сила перестраивала их структуру изнутри, делая плоть не грубее, а нежнее. Чем активнее мышца, тем больше энергии, тем лучше мясо. Перевёрнутая логика обычного мира, но для культивации вполне реальная.

Я усмехнулся и покачал головой. Магические особенности вносят свои коррективы даже в такие мелочи, как структура плоти. Что ж, значит, работать буду со всей тушей без исключений, даже те части оленя, что на Земле считались второсортными, здесь окажутся самым настоящим деликатесом.

Вернулся к разделке с новым азартом. Теперь каждый разрез был не просто механическим действием, а исследованием. Я изучал, как распределяется мраморность в разных частях туши, где энергия концентрировалась сильнее, где слабее.

Запах сырого мяса, чуть сладковатый и травянистый, заполнял воздух. Солнце припекало спину, и пот выступил на лбу, но я не обращал внимания.

К тому моменту, когда закончил разделку, передо мной лежала аккуратно разложенная туша: корейка, вырезка, лопатки, окорока, рёбра, субпродукты. Всё рассортировано по частям и готово к дальнейшему приготовлению.

Я выпрямился, потянулся, разминая затёкшую спину, и вытер нож о траву.

Рид тем временем крутился рядом, закидывая в мою голову образы. Огромная миска с мясом. Рид лежит в ней пузом вверх, блаженно жуя. Вокруг летают птицы, поющие хвалебные песни в честь великого кота.

– Погоди, – сказал ему. – Ещё не скоро.

Кот фыркнул недовольно, уселся и продолжил внимательно следить за моими действиями.

Я задумчиво посмотрел на сердце, печень, лёгкие, почки, и кивнул в их сторону.

– Ладно, вот это можешь есть прямо сейчас.

Сгрёб все субпродукты и кинул коту. Рид издал торжествующее «мяу!» и набросился на них с таким энтузиазмом, будто не ел целую неделю. Хрустящие звуки, чавканье и урчание счастливого обжоры.

Мне же теперь можно спокойно думать, что делать с самим мясом.

Я стоял посреди поляны, глядя на гору ингредиента, и в голове проносились варианты.

Можно потушить и получить нежное, тающее во рту мясо, пропитанное бульоном. Так сказать классика, проверенная веками, но это долго, часов шесть или восемь, а есть хотелось прямо сейчас, да и приготовить хотелось что‑то особенное.

Судя по словам Игниса, этот олень редкая и ценная добыча. В общем тушить это мясо всё равно что варить чёрную икру в супе. Да и обычная жарка на углях здесь не подойдет, нужно что‑то необычное, и при этом простое.

При созерцании кусков с белоснежными прожилками, вплетёнными в красную плоть, в мою голову пришла идея. А что если сделать стейки? Да, сковороды у меня подходящей нет, но ведь для жарки можно использовать и другие варианты. Мой взгляд скользнул по окрестностям, например на камнях.

Техника для подачи мяса высшего качества популярная в ресторанах с тремя звёздами Мишлен.

Раскалённый вулканический камень, на который кладётся сырой стейк, и мясо обжаривается прямо на столе у гостя. Зрелищно, красиво и, главное, позволяет сохранить всю нежность продукта высшего качества. А учитывая мраморность этого мяса, оно вполне подходит под такую готовку и подачу.

И ещё один плюс: мне не придётся тратить кучу времени на приготовление. Стейки жарятся быстро, а это сейчас не менее важно.

Решено.

Я огляделся, ища подходящие камни.

В двадцати от лагеря возвышался горный склон, и у его подножия валялись обломки породы. Подошёл ближе, осматривая камни, и быстро нашёл то, что нужно.

Базальт. Шесть крупных, плоских плит тёмно‑серого цвета с мелкозернистой структурой. Я простукал каждый камень костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку. Глухой, ровный тон без дребезжания означал, что трещин внутри нет. Отлично, ведь треснувший камень мог расколоться от жара прямо посреди готовки, и тогда прощай, стейк и время.

Когда убедился, что все целые, перетащил их к кострам и уложил прямо в центр углей. По три камня на каждый костёр. Базальт начал медленно разогреваться, постепенно меняя цвет с серого на более светлый.

А пока это происходит, у меня будет время приготовить всё остальное.

Сначала приготовлю небольшой соус.

Я сварил в котелке кисло‑сладкие ягоды в густую тёмную массу, обжёг еловую шишку до смолистого дыма и, выдержав её в этой массе, создал копчёный оттенок без капли горечи. Далее добавил немного оленьего жира, связывая кислоту с дымом. Благодаря насыщенному энергией жиру соус загустел, в результате чего получился простой, но вкусный соус.

Следующей задачей стояла подготовка мяса. Вернулся к разложенным частям туши и начал нарезать их на стейки. Сначала из корейки, потом из вырезки. Нож скользил легко, волокна расступались, и под лезвием один за другим появлялись ровные куски толщиной в два пальца.

Стейки ложились на деревянный поднос, который я обычно использовал для рыбных заготовок. Тёмно‑красное мясо с тонкими белыми прожилками жира заманчиво поблёскивало на солнце.

Когда вся корейка и вырезка были нарезаны, я посмотрел на кучу получившихся стейков и прикинул. Много, но учитывая, кого придётся сегодня кормить, возможно, этого даже не хватит.

Взял миску с крупной солью, горстью сухих трав и несколькими раздавленными ягодами местного можжевельника. Смешал всё вместе пальцами, растирая, чтобы их аромат объединился.

Потом щедро натёр каждый кусок мяса со всех сторон получившейся смесью. Пряный, чуть горьковатый аромат смешался с запахом сырого мяса, и я оставил стейки на двадцать минут, чтобы специи хорошенько впитались. Соль оттянет на себя лишнюю влагу и пропитает мясо ароматами трав и можжевеловых ягод.

Камни в кострах к этому моменту уже достаточно раскалились. Я видел, как воздух над ними дрожал от жара, и угли вокруг светились ярко‑оранжевым. Базальт потемнел ещё сильнее и начал излучать такой жар, что приблизить к нему руку ближе чем на ладонь было невозможно.

Перед тем, как начал жарить, я бросил на угли рядом с камнями толстую ветку хвойного дерева. Она вспыхнула, зашипела, и густой белый дым повалил вверх, окутывая камни.

Приятный запах хвои и горящей смолы заполнил поляну.

Я взял две толстые палки и осторожно вытащил камень из костра. Жар от него бил в лицо, и я прищурился, устанавливая камень на ровную поверхность рядом. Следом за первым вытащил и остальные.

Вскоре шесть раскалённых плит выстроились в ряд, и от них исходило такой жар, что трава вокруг начала подсыхать и скручиваться.

Зацепив первый стейк, стряхнул с него излишки соли и трав, и положил на камень.

Шшшшш.

Мясо встретилось с базальтом, и по поляне разнёсся звук, от которого у меня потекли слюнки. Мякоть мгновенно схватилась, жир начал плавиться, стекая по краям, а в воздух поднимался восхитительный запах. Аромат жареного мяса, дыма, хвои, можжевельника. Всё смешалось в один мощный букет, от которого кружилась голова.

Я отсчитывал про себя. Две минуты. Не больше и не меньше.

Это был критический момент. Именно сейчас происходит химическая реакция, которая запечатывает мясо и его соки. Когда аминокислоты и сахара под воздействием высокой температуры создают ту самую корочку, тот самый вкус, за который люди готовы платить золотом.

Если перевернешь слишком рано – не запечатаешь, перевернешь слишком поздно – пережаришь.

Ровно через две минуты я подцепил стейк и перевернул.

Нижняя сторона получилась золотисто‑коричневой, с лёгким обугливанием по краям, глянцевая от вытопившегося жира. Именно так и должно быть.

Теперь нужно проверить насыщенное энергией мясо. Отрезал медальон от окорока, той части, что у обычного оленя жёсткая и годится только на тушение, и бросил его на раскалённый камень рядом с куском корейки.

Медальон зашипел даже громче, чем вырезка. Жир потёк обильнее, аромат стал насыщеннее, и когда я перевернул его через две минуты, корочка была такой же восхитительной и хрустящей, как у премиальных стейков.

После приготовления, отрезал тонкий ломтик и попробовал. М‑м‑м… Мясо таяло во рту. Нежное, сочное, с глубоким, почти сладковатым вкусом дичи. Никакой жёсткости, никаких жил, только чистое удовольствие.

Я утвердительно кивнул сам себе, теория подтвердилась. У магического зверя даже рабочие мышцы остаются нежными благодаря духовной энергии. Можно смело пускать всю тушу на стейки, без исключений.

Дальше всё пошло в привычном ритме, на всех шести плитах. Руки двигались сами, снимая готовый стейк, укладывая на камень новый, контролируя время и переворачивая. Каждый готовый кусок я складывал на большой деревянный поднос и оставлял отдыхать. А вот это очень важный момент, который многие недооценивают.

Самый настоящий секрет уровня Мишлен.

Когда мясо снимается с жара, соки, сжавшиеся в центре от высокой температуры, начинают медленно перераспределяться по всему куску. Если порезать стейк сразу, весь сок вытечет на тарелку, и мясо станет сухим. Но если дать ему немного отдохнуть хотя бы минут пять, соки равномерно пропитают волокна, и каждый кусок будет сочным и обалденно вкусным.

Поторопиться и пропустить этот шаг, значит убить блюдо.

Я продолжал работать. Стейк за стейком ложились на камни, шипели, наполняя поляну всё более плотным ароматом и звуками: шипение мяса, треск угасающих углей, дымный запах хвои, сладковатый дух жареного жира.

Солнце поднялось выше, жар от костров смешался с дневным теплом, на лоб выступили капли пота. Но я не останавливался, выполняя жарку на автомате, наоборот. Процесс меня успокаивал и затягивал, и где‑то на периферии сознания я отмечал, как куча сырого мяса уменьшается, а готового растёт.

Последний кусок лёг на камень, зашипел, прожарился с обеих сторон и отправился на поднос к остальным.

Я выпрямился, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и обернулся, чтобы оценить результат.

И замер. Передо мной возвышалась самая настоящая гора!

Огромная и чертовски притягательная гора стейков, сложенных пирамидой. Золотисто‑коричневые, с хрустящей корочкой, блестящие от жира. Мраморные прожилки проступали сквозь прожарку, белоснежные линии на тёмно‑красной плоти. Пар поднимался лениво, унося с собой аромат, от которого кружилась голова.

Посмотрел в сторону гостей и улыбнулся.

Рид и Игнис сидели на своих камнях, и оба смотрели на мясной Эверест с таким выражением, будто перед ними распахнулись врата в рай.

У Рида морда была вытянута вперёд, ноздри раздувались, ловя аромат. Несмотря на то, что его живот уже раздулся от съеденного обилия потрохов, это не мешало капать слюне из его приоткрытой пасти. Длинная, густая нить, которой медленно тянулась к земле. Хвосты кота стояли трубой, а их кончики подрагивали в такт дыханию.

Игнис выглядел чуть более сдержанно, но ненамного. Его глаза были прикованы к мясу, рот приоткрыт, а по бороде стекала тонкая струйка слюны, которую старик даже не пытался вытереть.

Два существа, древний алхимик и волшебный кот, объединённые одним первобытным желанием.

Да уж, картина была незабываемая. Я сухо хмыкнул.

– Ну что, господа гурманы, готовы к дегуст… – начал говорить, как вдруг заметил какое‑то движение. Я замолчал на полуслове и обернулся к озеру.

Два плота заплывали с реки в спокойные воды, медленно приближаясь к берегу. На носу первого стоял знакомый силуэт, машущий рукой в приветствии.

Маркус, узнал его сразу по широким плечам и уверенной стойке. И тут я вспомнил, что сегодня как раз конец второй недели. Время забирать заготовки и получать свежие припасы.

Взгляд скользнул на второй плот, и я нахмурился.

Там стоял не Зар и не Таймур, как я ожидал, а Робин.

Высокий, жилистый охотник с копной рыжих волос, которого я оставил контролировать строительство ресторана. Он должен руководить строительными работами по превращением дома в уютный ресторан. Почему он здесь?

Неужели с моим домом что‑то случилось?

Глава 14

Я поднял руку в приветственном жесте, подзывая плоты к берегу.

Странно, конечно, видеть здесь Робина. Этот рыжий охотник должен был руководить бригадой охотников, переквалифицировавшихся в плотников, и превращать мой будущий дом в лучший рыбный ресторан деревни, а не болтаться по реке. Неужели стройка встала? Или того хуже, возникли проблемы с Винтерскаями?

Впрочем, гадать на кофейной гуще – занятие неблагодарное, особенно когда ответы плывут прямо к тебе в руки.

Маркус и Робин ловко работали шестами, направляя тяжёлые, гружёные плоты в спокойную заводь бухты. Вода мягко зажурчала под брёвнами, когда они коснулись песчаного дна.

– Принимай гостей, брат! – крикнул Маркус, спрыгивая на мелководье и подтягивая плот за канат.

Я шагнул им навстречу, вытирая руки тряпкой от мясного сока.

– Вовремя вы, парни. Как чувствовали, что обед стынет.

Маркус уже открыл рот, чтобы что‑то ответить, но слова застряли у него в горле. Его нос дёрнулся, втягивая густой, сводящий с ума аромат, висящий над поляной, но первым их взгляд увидел не еду.

Глаза охотников упёрлись в траву чуть левее костра, где лежали остатки разделанной туши. Шкура, аккуратно снятая чулком, голова с остекленевшими глазами и, самое главное, рога.

Чёрные рога с металлическим отливом выглядели как грозное оружие, выкованное искусным кузнецом.

Повисла тишина. Такая плотная и вязкая, что её не нарушал даже шум водопада вдалеке.

Маркус медленно подошёл к голове оленя, присел на корточки и осторожно, будто не веря своим глазам, постучал костяшкой пальца по рогу.

Дзынь.

Звук был звонким, металлическим.

– Это… – Маркус поднял на меня ошарашенный взгляд. – Это Олень Чёрного Металла?

Я спокойно кивнул, продолжая вытирать нож.

– Он самый, сегодня утром добыт.

Робин, который сошёл на берег следом, тоже замер. Он подошёл ближе, обходя останки кругом, и в его движениях сквозило профессиональное недоверие.

– Но как? – спросил он, глядя на меня в упор. – Ив, это же один из самых быстрых зверей в округе! За ним даже практик восьмого уровня угнаться не может, эта тварь ускоряется так, что только пыль столбом!

Он обвёл взглядом поляну, ища скрытую угрозу или армию моих помощников.

– Кто этот охотник? Я хочу увидеть этого мастера.

Я хмыкнул и небрежно махнул рукой в сторону тени под раскидистым деревом.

– Вон тот тигр.

Взгляды охотников синхронно повернулись в указанном направлении.

Там, заметно округлившийся после поедания всех потрохов оленя сидел Рид. Его янтарные глаза были распахнуты так широко, что казалось, они сейчас вывалятся из орбит. Взгляд был абсолютно безумным, сфокусированным в одной точке, на готовом мясе.

– Этот… кот? – голос Робина дрогнул. Он указал пальцем на Рида, в котором сейчас с трудом можно было идентифицировать грозного хищника, из‑за его пуза.

– А ты видишь здесь других кошачьих? – переспросил я с лёгким удивлением.

Робин застыл. Я буквально слышал, как шестерёнки в его голове скрежещут, пытаясь совместить два взаимоисключающих факта: «сверхскоростной Олень Чёрного Металла» и «толстый кот, истекающий слюной».

– Но… – он снова посмотрел на оленя, потом на Рида. – Он же… огромный! Как он мог поймать самую быструю дичь в лесу?

Честно говоря, я и сам не знал. Единственное логичное объяснение состояло в том, что Рид подкараулил оленя где‑то у водопоя, используя свою кошачью маскировку, а не скорость.

Робин всё ещё стоял с ошарашенным взглядом, пытаясь переварить информацию. Я хлопнул его по спине, выводя из транса.

– Внешность бывает обманчива, друг мой. Никогда не стоит недооценивать противника только потому, что он выглядит как плюшевая игрушка. На самом деле этот парень, безжалостный воин леса. Просто сейчас у него сейчас особый режим, пищевая кома.

Робин неуверенно кивнул, всё ещё косясь на Рида с опаской и недоверием.

– Двухвостый духовный зверь… – пробормотал он себе под нос. – Наверное, у него есть какая‑то особая способность. Может и правда скрытность? Или стремительный рывок? Или гипноз…

Я оставил его наедине со своими теориями. Пусть думает, что у меня тут мифическое чудовище в питомцах, моей репутации в деревне это точно не повредит.

Маркус тем временем заметил фигуру у костра.

– А это кто? – спросил он тихо, кивнув в сторону Игниса.

Старик сидел на своём камне, опираясь на посох, и тоже не сводил голодного взгляда с мяса, хотя и старался сохранять остатки достоинства. Ну да, с виду типичный бродяга: потрёпанная одежда, седая борода…

– А, это сосед, – ответил я громко, чтобы Игнис слышал. – Живёт тут неподалёку в лесу. Заходит иногда на огонёк. Аппетит у него, скажу я вам, дай небо каждому.

Игнис на секунду оторвался от созерцания еды, медленно повернул голову и кивнул охотникам с добродушной улыбкой обычного деревенского деда.

Маркус и Робин вежливо кивнули в ответ, но я заметил, как напряглись их плечи. Видимо инстинкты охотников подсказывали им, что с этим «соседом» что‑то не так…

Робин тряхнул головой, отгоняя наваждение, и повернулся ко мне.

– Ив, нам надо поговорить, – сказал он серьезно. – Есть новости по стройке, и не только…

Я поднял руку, останавливая его.

– Тш‑ш‑ш. Никаких разговоров о делах на пустой желудок. Война войной, а обед по расписанию. Ты же не хочешь оскорбить повара, обсуждая брёвна и балки, когда перед тобой… это.

Я отошёл в сторону, открывая им вид на то, что заставляло Рида пускать слюни, а Игниса напрочь забыть о манерах великого мастера.

На широком деревянном подносе возвышалась настоящая мясная пирамида Хеопса.

Десятки больших стейков, уложенных друг на друга, дымились, создавая вокруг себя дрожащее марево жара. Тёмно‑коричневая, почти бронзовая корочка, сформированная раскалённым базальтом, была глянцевой от кипящего на поверхности жира. Она обещала умопомрачительный хруст, за которым скрывается нежнейшая мякоть.

Сквозь прожарку просвечивали розоватые прожилки мраморного жира, который не вытопился полностью, а превратился в горячий, ароматный гель, пропитавший волокна. Сверху мясо было присыпано крупными кристаллами соли, которые ловили солнечные лучи и вспыхивали, как маленькие алмазы.

Но главное притяжение создавал не вид, а…

Запах!

Это была ароматическая бомба. Густой дух жареной дичи смешивался с горьковато‑пряным можжевельником и сладким дымом еловой смолы. Он был настолько плотным, что казалось, его можно укусить.

– Святые предки… – выдохнул Робин и громко сглотнул, почти неприлично.

Следом я увидел, как расширились зрачки Маркуса. Даже Игнис, по его словам видавший банкеты в лучших ресторанах этого мира, подался вперёд, и его пальцы побелели, сжимая пустую миску.

– Садитесь, – скомандовал я, указывая на свободные валуны и брёвна вокруг кострища. – Места всем хватит.

Охотники, словно под гипнозом, двинулись к «столу». Они рассаживались, не сводя глаз с мяса, и в воздухе повисло напряжённое предвкушение.

Я взял длинную вилку и нож, подошёл к пирамиде и оглядел собравшихся.

Слева сидел древний алхимик, способный стереть эту поляну в порошок одним движением брови. Справа от меня два крепких охотника, мой союзник и брат. Посередине нетерпеливо переминаясь лапами сидел толстый волшебный кот, который подполз поближе и открыл пасть в ожидании подачки.

Разная компания, разные цели, разные уровни силы. Но сейчас всех их объединяло одно, первобытный, всепоглощающий голод.

Я вонзил вилку в верхний, самый сочный стейк. Корочка хрустнула, выпуская наружу облачко горячего пара.

– Ну что, господа, – улыбнулся аки ведущий открывающий торжественное мероприятие. – Приступим к трапезе.

Подцепил стейк ножом и переложил на свою деревянную тарелку. Лезвие вошло в мясо с едва слышным хрустом прожаренной корочки, а затем провалилось в мякоть, словно я резал не мышечную ткань дикого зверя, а брусок тёплого сливочного масла.

Отрезал небольшой ломтик. На срезе выступила прозрачная капля жира, смешанная с розоватым соком.

Отправил кусок в рот и прикрыл глаза.

Зубы сомкнулись, проламывая хрупкую броню корочки, и в тот же миг язык затопило горячей волной. Вкус был мощным, концентрированным. Дикая нота оленины здесь не била в нос запахом тины или старой шкуры, а раскрывалась глубоким, почти ореховым оттенком, который мгновенно сменялся сладостью тающего мраморного жира.

Никакой жесткости. Волокна распадались от одного нажатия языка.

Я удовлетворенно кивнул сам себе. Хорошо. Чертовски хорошо. Если бы инспекторы японской ассоциации мяса сейчас оказались здесь, они бы совершили ритуальное сепукку, поняв, что их хвалёное мясо категории A5 – это корм для собак по сравнению с тем мясом, что бегает в здешних лесах. Этот стейк был достоин куда большей оценки, А6, А7 или даже А10. Абсолют мясного вкуса.

Если зверь закалки тела так вкусен, то какое тогда мясо у животных следующей ступени… Ум…

Спокойно прожевал и проглотил, отмечая, как вслед за теплым вкусом во рту по телу разлилась освежающая прохлада. Духовная энергия из мяса текла в организм приливным потоком мгновенно усваиваясь.

Я открыл глаза и посмотрел на гостей, они тоже последовали моему примеру.

Игнис неторопливо отрезал кусок, поднёс к губам и положил в рот.

Старик замер.

Его глаза распахнулись так широко, что я увидел белки со всех сторон радужки. Челюсть отвисла, кусок мяса буквально вывалился обратно на вилку. Потом он медленно, будто боясь спугнуть видение, снова отправил его в рот.

И застонал.

Не тихо, не сдержанно, как подобает древнему мастеру, а в голос. Протяжно и с такой тоской в интонации, словно встретил после ста лет разлуки единственную любовь всей своей жизни.

Его пальцы побелели, сжимая нож, всё тело напряглось, будто он удерживал себя от желания отшвырнуть нож в сторону и набросится на мясо голыми руками.

– Не‑е‑е‑бе‑е‑са… – выдохнул Игнис, и в этом слове было столько благоговения, что я едва не фыркнул. – Что… что это такое?

Маркус тоже откусил. И его реакция была не менее яркой.

Его словно молния шарахнула. Кусок мяса медленно, скользнул по языку, и Маркус издал звук, который был чем‑то средним между рычанием хищника и мурлыканьем довольного кота.

– Мать честная… Ив, это… это невероятно. Я ел мясо сотни зверей, но ЭТО… – выдохнул Маркус не в силах закончить фразу, и глядя на надкушенный стейк как на святыню. – А еще я чувствую, как энергия… Она словно жидкий металл течет по жилам!

Он снова откусил, зажмурившись от удовольствия.

Робин действовал осторожнее. Он долго разглядывал свой кусок, принюхивался, а потом аккуратно, почти с опаской, отправил в рот маленький ломтик.

Первые пять секунд он просто жевал, и на его лице медленно проступало недоумение.

Потом мясо растаяло.

Лицо Робина стремительно менялось. Сначала глаза сузились, потом резко расширились, брови взлетели к волосам, а губы задрожали. Он судорожно вдохнул, будто тонул и наконец вынырнул на поверхность.

– О дикие звери и духи охоты, – прошептал он. – Это же… это же чистое блаженство…

А потом была очередь Рида.

Кот вообще не церемонился. Откусил огроменный кусок и, запрокинув голову, проглотил его одним махом, даже не жуя. Его горло вздулось от проходящего куска, и на секунду я испугался, что он подавится.

Но нет.

Рид сглотнул, замер на мгновение, и его глаза медленно закрылись. Из груди вырвалось такое громкое, утробное мурлыканье, что земля под ним задрожала.

Потом кот открыл пасть и послал мне образ.

Он парил в небесах. Вокруг него кружили птицы в виде жареных стейков. Солнце светило ярче обычного и было сделано из расплавленного жира. Облака состояли из дыма и пахли можжевельником. Рид лежал на гигантской горе мяса и блаженно урчал, пока мелкие стейки сами залетали в его открытую пасть.

Я уставился на него.

Серьёзно? Кулинарный рай? Ты там вообще адекватен, пушистый?

Рид открыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «да, и что?» и снова погрузился в свою мясную нирвану.

Я покачал головой и вернулся к своей тарелке. Отрезал ещё кусок, неторопливо прожевал и проглотил. Хорошее мясо, но для меня, профессионального повара это был просто тот результат, который я и ожидал получить. Вкусное мясо отменного качества.

А вот для остальных это, судя по всему, был взрыв вкусовых рецепторов.

– Кстати, – сказал вслух, указывая на три небольшие мисочки, стоящие в стороне. – Попробуйте макнуть в соус. Там ягодный кисло‑сладкий с добавлением оленьего жира и дымной шишки.

Робин, который к тому моменту уже прожевал свой кусок и тянулся за вторым, замер на полпути.

– Соус? – переспросил он с придыханием. – К этому мясу ещё и соус есть?

– Ну да, а как без него?

Он не ответил, отрезал новый кусок, окунул его в ближайшую мисочку с ягодным соусом и отправил в рот.

Вот это дааа… Он сказал это так громко, что птицы на ближайших деревьях испуганно вспорхнули.

Его тело выгнулось дугой, будто через него пропустили разряд тока. Глаза закатились, а из горла вырвался протяжный стон, который больше подходил для совершенно другого рода занятий.

– Ммм‑м‑м… Б‑боже… Кисло‑сладкий… взрыв… во рту… – бормотал Робин, качаясь из стороны в сторону. – Это… это невозможно… как будто лето и зима встретились на моём языке и устроили там праздник…