Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 50 страниц)

Еще один интересный момент, которым я хочу с вами поделиться. Это смысл названия. While I’m still here – Пока я здесь. Когда читаешь этот фик и понимаешь его главную мысль (один герой уезжает в какой то установленный срок, и у них с другом остается не так много времени, которое они могут провести вместе), то начинаешь думать, что вот Джерард скоро уезжает, поэтому он как бы говорит Фрэнку «Пока я здесь (в Черри-Хилл), мы забудем обо всем и будем наслаждаться обществом друг друга». То есть подразумевается как бы физический аспект фразы «Пока я здесь», не так ли? НО. В последней главе, а точнее в письме Джерарда есть кое что такое, что может полностью поменять первое впечатление от названия и заставит заглянуть немного глубже. Он не раз говорил Фрэнку, что тот делает его живым, что с его появлением Джерард наконец начал чувствовать себя живым. И в письме есть момент, после которого ты начинаешь думать, что под фразой «Пока я здесь» он подразумевает не физическую принадлежность к тому или иному месту, а свое эмоциональное состояние. И слова для Джерарда «Пока я здесь» означают «Пока я здесь, пока я в этом состоянии, пока я могу чувствовать, пока я жив» и уже потом следует продолжение с «забыть обо всем и наслаждаться обществом друг друга», понимаете? Это чисто мое наблюдение и я могу конечно ошибаться, но когда я заметила вот это все, то я честно зависла на несколько минут и просто пялилась в экран. Мне кажется это удивительно)

Как мне кажется, у этого фика действительно есть мораль, есть обучающая сторона. Вы только посмотрите, как изменился Фрэнк. Вначале мы видим, что он постоянно торчит у зеркала, он правда ненавидит себя, он ищет в себе недостатки и это становится его настоящим хобби. Ему легче сказать «я страшный», чем научиться принимать в себе ту или иную часть тела. Он не любит себя, более того, он уверен, что окружающие тоже его не любят и считают уродливым, хотя это не так. Ему просто нравится так думать, он привык жить вот так годами, поэтому, когда в его жизни появляется Джерард и говорит «посмотри на себя, ты прекрасен», его мир просто рушится. Ему требуется так много времени, он срывается на Джерарда, у него не получается, он психует и злится, он не верит, но медленно, очень постепенно, малюсенькими порциями до него начинает доходить. Он меньше смотрит в зеркало с той целью, чтобы себя унизить, а потом по моему и вовсе перестает это делать, более того, он даже начинает искать в себе достоинства. И это такой огромный шаг, который он, скорее всего, никогда не сделал бы без помощи Джерарда. И снова – я считаю это удивитльно)

Мне сложно рассуждать на эту тему, потому что лично я никогда не была в такой ситуации, но я знаю, что существует очень много подростков с подобной проблемой. И это на самом деле очень и очень грустно. Отклонюсь немного от фика и опять скажу про себя, но когда я вижу подобного человека – в сети или в реальной жизни, не важно, который закапывает себя и гнобит, мне очень сложно спокойно усидеть на месте, и если это кто то из знакомых, я всегда скажу ему «умоляю тебя, прекрати, ты красив». Это очень больно наблюдать за таким человеком, правда. И я знаю, что это серьезная тема, распространенная во всем мире, и о ней можно говорить вечно, однако хочется сказать банальную, но, черт возьми, важную мысль – все люди красивы. Просто запомните это, зарубите на носу, никогда не забывайте. НИКОГДА, слышите? Господи, это действительно ужасно важно. Пожалуйста, умоляю вас, любите себя.

«Всегда помни, что ты человек, ты очень важен, и ты прекрасен, потому что ты живешь» – как написал Джерард в своем письме.

На этом я закругляюсь. Я буду стараться по мере возможности отвечать на комментарии, просто сейчас могу заходить только с телефона, а с него не очень удобно что-либо делать. Но каждый ваш отзыв будет сразу же прочитан, не переживайте. И снова – я вас люблю, берегите себя :3

========== От начала до конца ==========

Привет, ха-ха. (Было бы наивно думать, что я так просто распрощаюсь с Вишем). Так вот, я сидела пару дней назад, думала о Више, пыталась вспомнить некоторые моменты, самые любимые и запоминающиеся, я даже открывала некоторые главы и читала их урывками. А потом мне пришло в голову сделать это. В общем, я пособирала со всего фика, наверно, самые значительные кусочки, диалоги, цитаты, которые возвращают нас в начало. С самого пролога до предпоследней главы. Это не обязательно читать сейчас или вообще читать, это по желанию. Просто если вам когда-нибудь захочется в укороченной версии прожить эту историю заново, то тогда можете заглянуть сюда. А если вы будете читать все это под уже привычные и знакомые нам песни, то погружение обеспечено на все сто процентов (я имею в виду эти: The Smashing Pumpkins – Tonight, Tonight; Radiohead – Creep; The Smashing Pumpkins – Galapogos; The Pixies – Hey; The Killers – Everything will be alright). В комментариях можете писать свои самые любимые моменты, мне было бы интересно почитать.

(А еще я убила на это два дня и кучу нервов, потому что практически перечитала весь фик заново, да).

*

Я сижу здесь и ем свой бутерброд с арахисовым маслом и джемом, и наблюдаю за ним: за парнем с грязными светлыми волосами, который каждый день обедает со своими друзьями за одним и тем же столом. Мои друзья. Мои бывшие друзья. Я чувствую себя неловко, поедая обед в одиночестве и задаваясь одним и тем же вопросом: какого черта я изолировал себя ото всех здесь присутствующих. Был ли я слишком хорош для них?

Нет.

Более того, я думал, что они слишком хороши для меня. Нет, нет, это я слишком хорош для них. Как только закончу школу, найду других лучших друзей, встречу людей таких же как я. Людей, которые так случайно и естественно встретятся на моем пути и с которыми у меня будет связь. Не потому что мне требуется кто-то, с кем можно ходить в школу. К черту.

*

Я уеду отсюда следующей осенью. У меня не было ни малейшего представления о том, что мне хочется сделать со своей жизнью, но я твердо знал, что уберусь отсюда так скоро, как только у меня появится шанс.

*

Интересно, что моя мама подумала бы обо мне, и что бы она сделала, узнав, что ее 17летний сын рыдает до тех пор, пока не заснет.

*

Здесь есть несколько детей, подобных мне, но я никогда не говорю с ними. Один из них тот паренек, который посещал мое занятие по изобразительному искусству. Тот, о ком я мечтаю. Он всегда сидит за столиком у стены. Прямо под часами. Каждый день я вижу его именно здесь, будто он ест уже целую вечность. Он сидит здесь, слушая музыку весь час обеда, как и я.

*

Я немедленно сел и уставился на ублюдка рядом со мной. Мое сердце забилось быстрее. Почувствовав знакомое ощущение приливающей к лицу краски, я выключил плеер и взял в руки свое застенчивое лицо, обрамленное спутанными черными волосами.

Вот дерьмо, блин, дерьмо, дерьмо, дерьмо, это парень со вчерашнего арт класса.

Я чертовски удивился, как он нашел меня здесь и почему сел рядом со мной. Я чувствовал себя таким идиотом, просто уставившись на него, позволив своей челюсти отвиснуть чуть ли не до пола и пытаясь свести вспыхнувший румянец со своих щек, при этом все еще думая, что живу мечтой. Мое сердце забилось еще быстрее, когда он сел рядом со мной и начал выжидающе смотреть на меня. Я проклинал себя за то, что такой робкий, и знал, что мое лицо сейчас красное как свекла, и черт, черт, черт, это было нехорошо.

*

Наши взгляды встретились на секунду, заставляя мое тело напрячься, и мне пришлось отвернуться прежде, чем мои щеки вспыхнули еще раз. Слишком поздно. Это был один из тех взглядов, когда вы смотрите на кого-то и думаете, что чувствуете друг друга… но потом опять, я ничего не знаю и, вероятно, жестоко ошибаюсь. Я не из тех, кто хорошо разбирается в людях, но длительный зрительный контакт лишает меня мужества.

*

– Эм, я Фрэнк, – ответил я, мой голос становился все тише и тише.

– О, я Джерард.

*

– Заметил, ты любишь Pixies. Я вчера видел надпись на твоем рюкзаке. Я вовсе не пытаюсь за тобой следить или что-нибудь еще, но ты единственный человек, которого я знаю, и кто любит их. И при этом я даже не знаю тебя. Разве это не смешно?

– Да, я люблю их. Больше людей должно слушать хорошую музыку.

Черт, он заметил меня? Он заметил мой чертов рюкзак тоже?

– Да. Поэтому мне было интересно… потому что у них тур после воссоединения, мои родители не отпускают меня одного… и я хочу попросить тебя, не можешь ли ты составить мне компанию?…

*

– Тогда почему ты меня просишь?

Он пожал плечами.

– Ты кажешься действительно прикольным. Было бы здорово подружиться.

*

– Со мной что-то не так?

– Нет…

– Тогда почему ты так забавно уставился на мою руку?

– Я не знаю, задумался о чем-то.

– О чем?

– Ну, у меня… эээ… тест по биологии после обеда, и я просто хотел понять, знаю ли я все части… эммм… руки.

*

Кажется, я влюбился.

Блять. Ну вот опять.

*

Понедельник стал замечательным началом всей учебной недели, потому что я встретил Джерарда.

*

– О, привет, как дела? – Блять, блять, блять, пожалуйста, не приглашай меня встретиться с тобой…

– Да ничего особенного, просто хотелось знать, что ты делаешь сегодня вечером, потому что мы могли бы прогуляться и поговорить о концерте.

*

Мои размышления были прерваны, когда детская площадка появилась в поле зрения, единственная в этом районе.

И там был он.

*

– Ты смешной, Фрэнки. Будь моим другом, – драматично вздохнул он, показывая тем самым, что признает свою вину.

– Я буду твоим другом, но для этого вовсе не обязательно спихивать меня с горки, – парировал я.

*

– Посмотрим.

Его губы едва приоткрылись, я почувствовал запах сигарет, исходящий от него, и затаил дыхание, когда его губы прижались к моим.

Ощущение его мягких губ на моих заставило меня раствориться в небытии, это то, что я еще никогда не испытывал. Это до усрачки напугало меня. Почему он это сделал? Отстранившись, я в страхе безумно вращал глазами. Я видел, как он распахнул ресницы и посмотрел на меня, его губы явно желали продолжения. Я сглотнул. Мой пульс участился. Пульсирующий, перегруженный до боли мозг, и потеря ориентации. Мне нужно было уйти. Мне нужно держаться от него подальше. Я чувствовал себя виноватым. Я должен был убежать. Он знал правду обо мне.

– О, боже… – прошептал я, вставая и стряхивая грязь с джинсов и поворачиваясь, чтобы сбежать из этого ада.

*

– Ты вроде как сказал, у тебя нет друзей? – спросил я, прерывая затяжное молчание в разговоре. Было слишком тихо, и мне стало как-то некомфортно.

– Пффф, у меня есть друзья.

– Тогда почему ты сказал, что нет?

– Потому что тогда я еще не встретил тебя, Фрэнки.

*

– Мы должны держаться вместе, – продолжил он. – Потому что все, что ты можешь, это сражаться за себя, но жизнь гораздо прекраснее, когда рядом есть кто-то, кто будет бороться рядом с тобой.

*

Все, о чем я мог думать в этот момент, так это о Джерарде, моем новом друге, таком обнадеживающе уверенном, и о том, кто, возможно, поможет мне стать лучше.

Он поцеловал меня. Это был мой первый поцелуй! Это было не так уж и романтично и красиво. Да и не значило ничего… он сказал, что таким образом просто хотел доказать то, что я гей. Я все еще не был уверен, как это работает, но он все же поцеловал меня.

– Пожалуйста, Джерард, – прошептал я, – стань моим спасителем.

*

Проблема заключалась в том, что я не знал, как исправить свои недостатки.

*

– Что ты собираешься делать, после того как закончишь школу? Я не могу поверить, осталось всего лишь два месяца… – спросил я, отчасти потому, что начинал чувствовать себя немного неловко в этой машине, и отчасти потому, что не знал, что собираюсь делать со своей жизнью. Мне были нужны идеи.

– Эээ, – он глубоко вздохнул и продолжил. – Я уеду.

Мое сердце ушло в пятки.

*

Каждый день моей жизни был частью какого-то огромного круговорота, который я создал для самого себя и из которого не мог выбраться.

*

Мама так и не вышла замуж, после того как умер отец, когда мне было восемь. А что, если она навсегда останется такой одинокой? Мы почти не видимся с ней большую часть времени, потому что она все время на работе, а я в школе, или же она уезжает в командировки, и всё это так тяжело. Мне не с кем поговорить. И думаю, ей тоже, разве что с коллегами.

*

В этот период моей жизни, все чего мне хотелось, так это любить Джерарда, и чтобы он тоже любил меня. Я бы стал нормальным и не беспокоился о своей внешности, эти чувства заполнили бы пустоту внутри меня.

Я ненавидел себя за то, что стал одержимым человеком, с которым говорил всего лишь дважды. Но это была весна, а это значило, что пришло мое время влюбиться, а моему сердцу тряпичной куклы снова быть разбитым.

*

Он много рассказывал о себе. У него были проблемы в семье. Он объяснил, каким мудаком был его отчим, желавший заполучить мать Джерарда только для себя. Я узнал, что, как и у меня, у него не было ни братьев, ни сестер, с которыми он мог бы поговорить.

*

Некоторое время спустя она встретила Гэри. Джерард ненавидит его.

Первое время Гэри казался очаровательным и милым. Он был джентльменом, поэтому, в конце концов, Донна влюбилась в него. До свадьбы они встречались всего лишь 10 месяцев, но они были настолько уверены в своих чувствах, что поженились.

Гэри проводил с Джерардом дни напролет, пытаясь получше узнать его, и Джерард просто ненавидел тот факт, что Гэри считал возможным просто так прийти и стать его отцом. Он мирился с этим только потому, что хотел счастья своей маме.

Однажды Гэри не очень хорошо высказался по поводу отца Джерарда, чем вывел последнего из себя. Я даже не сомневаюсь в этом. Чувство разочарования неумолимо росло. Думаю, Джерард просто выкрикнул ему в лицо «пошел на хуй». С тех пор Гэри стал относиться к нему как к дерьму, но только за спиной Донны. Когда же они были все вместе, Гэри вел себя так, как будто бы ничего не случилось. Несколько дней спустя мама Джерарда пришла к нему и спросила все ли в порядке, потому что Гэри ощущал негатив с его стороны и жаловался, что Джерард воздвиг «стену» между ними.

Он избегал Гэри любой ценой, и иногда тот угрожал ему, говоря: «Тебе следует держаться подальше от своей матери и от меня. Она только моя, ей плевать на тебя. Просто, блять, держись от нее подальше».

*

– У меня были друзья… но теперь все ненавидят меня.

– Почему они ненавидят тебя? – Джерард не сводил с меня глаз.

– Меня приглашали на различные вечеринки, тусовки. Когда на улице ко мне подходили знакомые и звали меня с собой, я всегда отказывался, выдумывая самые глупые отговорки, для того чтобы избежать этого.

– Почему? Разве они тебе не нравились?

– Просто хочу сказать, что да, это так, но я не хотел тусоваться с ними. Я изолировал себя, и это моя гребанная вина, что никто больше со мной не разговаривает. Полагаю, все махнули на меня рукой. Я никогда не перезванивал им и держался сам по себе. Какого черта я это делал? Посмотри на меня сейчас! У меня никого нет! Я, блять, одинок, и да, у меня были друзья, были люди, с которыми мог проводить время, а сейчас… – я замолчал, не зная, как закончить предложение. Я был так зол на себя. И знал, что это моя вина, и от этого было еще больнее. События не должны были сложиться таким образом.

Джерард молчал с минуту, прежде, чем ответил.

– Ты же не собираешься так же поступить и со мной? Потому что, если ты уйдешь, то у меня никого не будет. Я буду один. Я убью себя.

– Нет, нет… никогда. Не говори так.

*

Как только я пришел в себя, то поднял голову с того места, где она лежала и медленно сел. Я посмотрел в сторону и увидел Джерарда, сидящего со скрещенными ногами и тихо напевавшего.

Я посмотрел туда, где покоилась моя голова – Иисус, я лежал у него на коленях.

*

– Что ты пел?

– Песню.

– Знаю, но что это было? Ты написал это?

– Нет, это Smashing Pumpkins. Называется Tonight, Tonight. Одна из моих самых любимых песен.

– Она прекрасна. Не знал, что ты можешь петь.

*

В его голосе было нечто особенное. Он казался слегка охрипшим, но звучал словно колыбельная. Так мелодично. И Джерарду не приходилось прилагать особых усилий, чтобы попадать в ноты.

Это было так, как будто он пел мне серенаду: мысль, от которой в животе начинали порхать бабочки, а сердце выпрыгивать из груди.

*

Лежа в постели, пытаясь уснуть как в парке, я вновь и вновь напевал про себя одну и ту же строчку, потому что это единственное, что я мог вспомнить, но уверен, на это была своя причина.

…Поверь в меня, как я верю в тебя…

*

До сих пор не знаю точно, когда он собирается в Нью-Йорк, но это произойдет до того, как осень вступит в свои права. А значит, остается всего лишь два варианта: июль или август, то есть у меня осталось около двух с половиной месяцев, прежде, чем он уедет.

*

Но я хочу быть целым миром для него. Ну что ж, у меня появилась еще одна причина для бессонницы: страх того дня, когда он уедет, и я снова останусь один.

*

– Джерард, я не знаю, что мне делать с моей жизнью. Хочется стать кем-то путным, понимаешь? Но не знаю, как это сделать. Я все время чувствую себя несчастным от чувства собственной бесполезности.

Он повернулся ко мне, лежа на траве на боку и подперев голову рукой:

– Поэтому мы и уезжаем отсюда, – произнес он, улыбаясь мне. – В городе можно осуществить любую свою мечту.

– Но у меня нет никакой мечты, – грустно ответил я. – Я не знаю, что значит жить. Я существую, но не живу.

*

Интересно, был ли Джерард тем самым человеком, с которым я так желал встретиться и кому хотел поведать свою историю. Может быть, мы бы написали ее вместе.

*

И я зарыдал.

Он быстро сел, изучая меня глазами полными беспокойства.

– Эй, что случилось? – его руки легли на мои подрагивающие в такт рыданиям плечи.

Я хочу, чтобы ты любил меня, хочу, чтобы ты обнимал меня. И мне очень хочется обнять тебя в ответ.

Его руки успокаивающе поглаживали меня, и я повернулся к нему. Схватив в кулаки его большой черный свитер, я тихонько плакал, уткнувшись в его грудь и беспомощно глядя вдаль.

Наконец моя мечта сбылась. Он обнимал меня, но всего лишь от жалости, а вовсе не от любви.

*

– Хорошо, – продолжал он все тем же низким голосом. – Думаю, ты должен осознать тот факт, что ты нужен, Фрэнки. Ты особенный. Но также я знаю, что и тебе тоже нужен кто-то.

– Да, – согласился я, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Позволь мне быть твоим лучшим другом, – шептал он, обнимая меня за талию.

– Ты мой лучший друг. Ты мой единственный друг.

*

– Что ты принес? – с любопытством спросил я.

– Секс-игрушки.

– Ты серьезно?

*

– Что? Вот дерьмо, извини… я думал, что ты имел в виду… мои причиндалы и… показать их… о мой бог, – я закрыл лицо ладонями, качая головой, ведя себя как малолетка.

– Забудь о своих грязных мыслишках, извращенец! – засмеялся он.

*

Но все же я пока не спешил рассказывать ему о своей коробке памяти. Никто никогда ее не видел. Я был вполне уверен, что даже моя мама не знала о ее существовании. В ней я хранил фотографии и всякие каракули, нарисованные во время уроков; иногда я мог смотреть на них и огораживаться от реальности. У меня не было фотоальбома, так что я просто скидывал в коробку все свои фотографии. Она была надежно спрятана под кроватью.

*

– Можешь ли ты, пожалуйста, так на меня не смотреть?

– Почему ты не хочешь, чтобы люди смотрели на тебя? Честно. В чем реальная причина?

– Ты хочешь знать? Отлично. Я отвратительный. И я чувствую себя еще хуже, когда на меня смотрят. Я в порядке, когда один, потому что мне не нужно волноваться о том, какое произвожу впечатление. А когда из всех возможных людей на меня смотришь именно ты, то это еще хуже, потому что ты сканируешь меня взглядом и видишь все, что во мне не так. Я знаю, что говорят обо мне люди.

– Что они говорят? – спросил он, наклоняя ко мне голову.

– Они говорят: «Фу, он уродлив».

*

– Иди сюда, черт возьми, – прошипел он, хватая меня за руку и поднимая на ноги. – Ты просто должен заткнуться, – продолжил он, подводя меня к моему зеркалу во весь рост, которое было прислонено к стене. Он встал позади меня так близко, что я мог чувствовать его прислонившееся тело, а затем обвил руки вокруг моих плеч. – Теперь посмотри на себя.

*

– Как часто ты смотришь на себя?

– Все время.

– Ну, так прекрати это делать! Или в следующий раз сосредоточься на чем-нибудь хорошем. Тебе должно хоть что-то нравиться в себе.

Я сделал паузу и закатил глаза.

– Эм, я не знаю.

– Ты посмотришь на себя прямо сейчас, и, черт возьми, скажешь мне одну деталь, которая тебе нравится.

Я долго вглядывался в зеркало и мог отметить только одну вещь, которая действительно привлекала меня в отражении.

– Мне нравится парень, который стоит за моей спиной.

*

– Я толстый и коротконогий, – сказал я, скрещивая руки на животе. Это напоминало чертову пытку. Я не мог сбежать от него, продвигаясь все дальше и дальше, утопая в море оскорблений. Исключительно плохие вещи – это все, что я мог видеть, я действительно никогда не замечал в себе ничего привлекательного вне зависимости от того, во что был одет, или насколько прямыми были мои гребаные волосы. Я занимался этим постоянно – смотрел в зеркало и выделял черты и детали, которые ненавидел в себе, и теперь кто-то стал свидетелем этого.

*

– Я всегда плачу.

– Это нормально, – мягко произнес он. – Все мы должны иногда плакать. Я тоже плачу, – он придвинулся ближе и снова обнял меня, поглаживая по спине. – Все нормально.

*

– Не уезжай в Нью-Йорк, – внезапно выпалил я.

Он посмотрел на меня, прищурив глаза.

– Фрэнки, я должен.

– Почему? Ты собираешься продолжить там обучение с осени? Я не понимаю, зачем ты должен туда ехать… ты не можешь просто остаться жить со мной?

– Я не собираюсь учиться. Я просто… должен выбраться из своего дома, из этого города. Я хочу начать свою собственную жизнь.

*

– Нет, плохо. Ты словно мой доктор, и без тебя я сойду с ума, – у меня сбилось дыхание от переполняющих меня эмоций, поэтому я просто выдавал сразу все, что держал в себе. – Я свихнусь, богом клянусь. И у нас есть всего два месяца!

– Тогда нам лучше наслаждаться каждой минутой времени, пока я все еще здесь.

*

Я поднялся, чтобы снова подойти к зеркалу так, как недавно меня заставлял это сделать Джерард. Смотря на свое отражение, я воображал, что он стоит за моей спиной, указывая на детали, которые ему во мне нравятся. Он сказал, что у меня симпатичные глаза. Он сказал, что мой дряхлый живот милый. Мой нос был в форме пуговки, по его словам. Он хотел бы быть похожим на меня, потому что считает меня идеальным.

*

Я все еще не мог поверить, что влюбился в этого странного парня, сидящего под часами.

*

Присмотревшись чуть лучше, я вдруг заметил кое-что, что не видел прежде. Под его правым глазом было маленькое розовое пятнышко, похожее на рану. До этого момента Джерард выглядел для меня таким мягким и хрупким, что заметить сейчас на его бледной коже какой-то изъян казалось чем-то странным.

– Что это? – спросил я, очарованный меткой. Может его кто-то ударил?

– Где? – тут же отозвался он, обдавая меня своим дыханием, все еще пахнущим печеньем, которое мы ели.

– Здесь, – ответил я, приближая палец, чтобы коснуться его лица. – Маленькое пятно под твоим глазом. Откуда оно?

– Ах, это… это просто лопнувший кровеносный сосуд, – произнес он, наблюдая за моим пальцем краем глаза.

*

– Знаешь, ты можешь ко мне прикоснуться, – сказал он, упираясь подбородком в мое плечо. – Я не заразный.

– О, извини, – ответил я, обнимая его в ответ. Мое лицо уткнулось в его шею, а сам он был таким теплым и большим, что мне не хотелось его отпускать.

*

– Фи? Куда ты смотришь? – нарушил он тишину.

– Фи? Что за Фи? – с любопытством спросил я, поворачиваясь к нему.

– Твое новое прозвище.

– Почему? Что это значит?

– Ну, это сокращенно от «Фрэнки». Я думаю, оно тебе подходит… да и к тому же ты как раз низкий, – ответил он с усмешкой.

*

Я также поднял глаза к небу, погружаясь в то же забвение, что и несколько минут назад.

– Пустяки. Я думал, что оно похоже на мою жизнь. Такое же бесконечное, серое и мрачное, и нет никакого выхода из этого гребаного вакуума, – ответил я.

Он повернулся ко мне, удивленно приподнимая брови.

– Ничего себе, Фи, да ты поэт.

*

– Это запах жизни. Все вокруг сейчас оживает, – объяснил я.

– Ты такой гот, – рассмеялся он.

– Нет, гот – это ты, Джерард. Это у тебя черная одежда, жуткие волосы и гребаные вампирские зубы.

Он улыбнулся, действительно широко открывая рот.

– Мне нравится кусаааться!

*

Я последовал его команде, а вскоре почувствовал, как его руки коснулись моей спины. Он задержал их буквально на секунду, а затем толкнул, позволяя мне качнуться вперед. Снова подключая ноги, я отталкивался ими от земли в унисон его движениям, чтобы подняться еще выше. Раз за разом опуская руки на мою поясницу, он снова и снова раскачивал меня. Как только я взлетел достаточно высоко, он отошел в сторону, оставляя меня наедине с самим собой. Я закрыл глаза и позволил чувству свободы принять меня в свои объятия, представляя, что я действительно парю в небе, как вольная птица, взлетая все выше, выше и выше над землей, почти касаюсь облаков, и ничего не преграждает мне путь.

Я не ощущал ни его прикосновений, ни холодный металл боковых цепочек. Я улыбнулся и нарисовал перед собой яркое синее небо с горящим солнцем, теплую погоду и легкий ветер, помогающий мне подниматься еще дальше. Я представил, что мне больше никогда не будет грустно. Это было сочетание наслаждения и удовлетворения; вы вдруг начинаете чувствовать себя так, как будто за вашу оставшуюся жизнь больше ничто и никогда не преградит вам дорогу. Никто не выведет меня из равновесия, никто не встанет на пути, я был свободным… свободным…

… пока сила тяжести не вернула меня вниз, и я должен был снова открыть глаза, волоча ноги по пыльной земле.

*

– Фи, угадай, что будет на следующей неделе! – взволновано провизжал он.

– Pixies! – таким же голосом прокричал я в ответ, не обращая внимания на прозвище, которым он продолжал меня называть.

*

– Джерард… – я запнулся и развернулся, чтобы посмотреть на него. – Ты как будто, эм… сам не свой. Ты в порядке? Я что-то сделал не так?

– Дело не в тебе, Фрэнки, – он покачал головой и скривил губы, смотря в пол. – Просто Гэри снова вел себя как мудак.

Черт возьми, я должен был догадаться. Мое сердце болезненно ныло, когда он находился в таком состоянии. Джерард часто жаловался на Гэри, но никогда прежде не казался таким разбитым.

– Что произошло? – я был действительно заинтересован. Также в тайне я надеялся, что он попросит его обнять.

– Просто наорал на меня. Сказал что-то типа: «Убирайся отсюда, никчемный кусок дерьма», – он печально улыбнулся, посмотрев на меня. – Не могу дождаться, когда уеду в Нью-Йорк.

– Мне очень жаль.

*

– Ты можешь приезжать ко мне в любое время, когда захочешь. Каждый раз, когда тебе нужно будет сбежать из дома, ты всегда можешь приехать сюда и остаться здесь. Даже если тебя заметят, это не страшно.

Мне было грустно из-за того, что ему приходилось терпеть отчима, и я готов был сделать все, чтобы он приходил ко мне за комфортом и спасением.

– Спасибо, – прошептал он. – Прости, что я сегодня не самый лучший гость, – он отвел глаза, выглядя задумчивым.

– Эй… все иногда плачут, ведь так?

Если бы сейчас плакал я, то уверен, он бы обязательно обнял меня. Но я сам был не настолько храбр для такого поступка. Я хотел утешить его, заставить чувствовать себя лучше так, как он постоянно это делал со мной, но все, что я мог предложить, это лишь бессмысленные слова.

*

– Фрэнки… – начал он, – есть кое-что, что я действительно хочу, чтобы ты знал. Я думал об этом некоторое время, и я просто не знал, как спросить тебя, но я собираюсь сделать это сейчас. До того, как будет поздно.

– Что такое? – с опаской спросил я.

Он полностью повернулся ко мне, но пока ничего не произносил. Чтобы не начать задыхаться от волнения, я громко сглотнул. Я понятия не имел, что он запланировал, но это должно было быть чем-то очень важным, потому что никогда он не разговаривал со мной с такой осторожностью и неуверенностью в голосе.

– Ты поедешь со мной в Нью-Йорк?

*

– Я не могу в это поверить. Ты, правда, хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Я чувствовал, как он кивнул, кончики его волос мягко щекотали мое лицо, когда он немного приподнялся и полностью залез ко мне на колени.

Если я отправлюсь с ним, то, что тогда произойдет со мной? С нами? Одно я знал точно – я не впаду в траур, когда наступит август. В этом мире он всегда будет рядом со мной.

– Значит… я больше не буду один?

– Я не оставлю тебя. Никогда, – прошептал он.

*

– Джерард, – прошептал я, – у меня сейчас такое чувство, будто я лечу.

*

– Ты делаешь меня очень счастливым… – мягко произнес он.

– Ты тоже делаешь меня счастливым. Спасибо, что позвал с собой.

*

– Итак, когда ты собирался переезжать? – спросил я.

– Мы уедем во вторую неделю августа, я думаю. Я уже говорил с хозяином о комнате, так что, думаю, ее уже можно считать нашей!

– Вторая неделя августа? Это так скоро.

*

– Ты читаешь комиксы?

– Нет… а что?

– Ну, вообще-то ты должен, – ответил он, поднося ближе коробку из угла комнаты. – Комиксы изменят мир.

– Серьезно? Как? – спросил я, желая узнать больше.

– В мире происходит много всякого дерьма, но дети не хотят узнавать об этом из газет, – начал он, страстно жестикулируя руками и принимая самый что ни на есть серьезный вид. – Они хотят читать комиксы из-за благородных героев, неповторимых историй и ярких картинок. Им интересней фантастика, и именно на ней они хотят учиться, – продолжал Джерард, полностью погруженный в собственные мысли.

*

А с тех пор, как он поделился со мной своими комиксами, ни одна слеза не скатилась по моей щеке. Также я больше не мог вспомнить ни один из своих снов, когда просыпался утром. В течение вот уже нескольких ночей мне не снились кошмары.

*

– Он спросил меня, не хочу ли я поехать с ним, – с напускным спокойствием ответил я.

Выражение маминого лица мгновенно изменилось, и в ту же секунду на меня смотрели гребаным авторитетным взглядом, говорящим: «Милый, это не лучшее для тебя решение».

– В Нью-Йорк?

– Да.

– Чтобы помочь ему там устроиться? – продолжила она. Ее взгляд больше не казался таким участливым. Только взглянув на нее, становилось понятно, что ей не нравилось, к чему вел этот разговор.

– Нет, мам. Я хочу переехать туда вместе с ним.

– Фрэнк, – начала она, обращая на меня унижающий взгляд, используя такой же оскорбительный тон речи. – Это смешно.

*

– Я, наконец, нашел того, кто делает меня счастливым! – во весь голос прокричал я, окончательно выходя из себя. Гневные слезы размывали картинку перед глазами, ручьем стекая по моим щекам. – Почему ты забираешь у меня это? – спросил я, пытаясь оставаться сильным.