Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 50 страниц)

– Хорошо, – согласился я, не уверенный, что у меня вообще был выбор.

Он только что накормил меня таким количеством обещаний, что просто хотелось ему поверить. Я очень надеялся, что у него действительно получится отвлечь меня от постоянных мыслей о его скором отъезде.

Я знал, что он говорил мне все это не просто так. Я понимал, что он думал так же, как и я – теперь, когда школа была официально окончена, мы лишились того последнего чувства надежности, что она нам давала. В то время, как мы ходили на занятия, у нас еще была гарантия на то, что до августа оставался целый месяц и пара недель. Теперь же, после вручения аттестатов, было страшно представить, как быстро полетят дни.

Внезапно я почувствовал себя сильно смущенным под его пристальным взглядом, он буквально заглядывал мне в глаза, не давая отвернуться.

– Мы проведем это лето вместе, – как клятву произнес он. – Нам еще так многое нужно сделать.

Прежде чем я успел спросить, что именно он имел в виду, Джерард быстро сжал мою ладонь еще раз и пообещал, что мы поговорим об этом позже. Гэри и Донна стояли недалеко от дверей – их недовольные хмурые лица давали понять, что ему лучше было бы поторопиться, потому что вряд ли они хотели задержаться в этом месте хотя бы на одну лишнюю минуту.

По пути домой моя мама была вся в слезах.

– Ты и Джерард… Вы так красиво смотрелись вместе.

– Спасибо.

Мне нравилось слышать, что мы хорошо выглядели рядом друг с другом.

– Так жаль, что отец не смог увидеть тебя таким. Ты так быстро вырос… И я знаю, что сейчас он наблюдает за тобой, я знаю, что он гордится своим сыном… – ее голос дрогнул, и вот дерьмо, она снова начала плакать.

Я только что, черт возьми, окончил среднюю школу, но по каким-то непонятным причинам я не ощущал ничего, кроме апатии. Я всего лишь принял этот факт как должное, как что-то, что приходит и уходит, оставаясь в прошлом; просто очередной шаг навстречу взрослой жизни, которая чертовски пугала – мне было почти восемнадцать, скоро я должен буду искать работу, поступать в колледж, планировать карьеру. Моя жизнь, по сути, только начиналась. Блять.

Я отлично понимал все это, но почему-то оставался убийственно безразличным. Моя мама сидела за рулем с красным носом и слезящимися глазами, и что, блять, я должен был сделать? Почему она раздувала такую трагедию из сегодняшнего вечера? Я просто получил какую-то жалкую бумажку с оценками… вот и все, ничего сверхъестественного.

Наверно, причина в том, что я был занят совсем другими мыслями.

Ее слова об отце нашли незамедлительный отклик в моей голове. Я ненавидел говорить о нем. И дело не в том, что я все еще скорбел или замыкался в себе, просто любые упоминания о нем приводили меня в отчаяние. Я был лишен возможности расти на глазах у своего папы, я потерял его, когда мне было восемь.

Единственное, что у меня осталось от него, это всего лишь одна наша совместная фотография. Я хранил ее в своей коробке памяти. Мы сидели на земле, мне было семь лет, и мы оба широко улыбались, смотря в фотоаппарат, который держала мама. Я был рад, что она сделала тогда этот снимок, потому что теперь, посмотрев на него, я мог оглянуться назад и восстановить в голове некоторые воспоминания, которые со временем постепенно стирались.

Их было не так много. Например, я помнил, как однажды ехал с ним на машине. Мы направлялись к магазину видеопроката. Я сидел на заднем сиденье, а папа расспрашивал меня, какой фильм я бы хотел посмотреть.

Я был так взволнован тем вечером. Наша семья не часто могла позволить себе лишние расходы, но когда имелась такая возможность, мой папа всегда придумывал для меня что-нибудь особенное. В большинстве случаев я просто хотел, чтобы он брал меня с собой в какое-нибудь кафе с фаст-фудом. Он знал, как я обожал открывать бумажный пакет с едой и находить там очередную игрушку.

Все остальные детали, которые я мог вспомнить о своем отце в повседневной жизни, казались бы привычными и обыденными, но сейчас они значили для меня все, потому что больше у меня ничего не было. И я определенно не хотел думать об отце, сидящем за рулем. Он погиб в автокатастрофе. Пьяный водитель врезался в него, проезжая на красный свет. Мой папа умер мгновенно; серьезный перелом шеи оказался травмой несопоставимой с жизнью. Тот человек, который убил его, был доставлен в больницу в критическом состоянии и скончался в ту же ночь.

Мне было всего восемь. Я действительно не понимал, что папа больше никогда не вернется домой. Даже на его похоронах я непонимающе смотрел на закрытый гроб и постоянно спрашивал у мамы, что было «в этом большом ящике».

– Мам, что здесь делает этот большой ящик? Что в нем?

Мне хотелось раскидать в стороны огромное количество лежащих сверху букетов, таких ярких и пушистых, и когда я дотянулся своими маленькими руками до одного из них, то замер на месте. Я держал цветы прямо перед своим лицом и с любопытством разглядывал их, а потом посмотрел на маму, все еще ожидая ее ответа.

Но она ничего мне не ответила. Я видел ее глаза, распухшие от слез, и, как и любого другого ребенка, вид расстроенной мамы расстроил и меня самого. Положив руку мне на плечо, она крепко прижала меня к себе, а потом сказала поцеловать этот черный деревянный ящик. Как только я сделал это, мама увела меня на место до того, как началось отпевание.

Я не мог понять, почему всем вокруг меня было так грустно, и почему мы находились в просторном зале со стройными рядами деревянных скамеек и красивыми шторами. Эти богатые на вид шторы висели прямо позади большого черного ящика.

Я помню свою маму, которая невнятно пыталась объяснить мне, что папа, мой родной папочка, был там.

– Нет! Папа не может там быть! Это неправда! Почему он там лежит? Почему он не выходит?

Я сорвался с места и, подбежав к гробу, стал отчаянно стучать в него своими маленькими кулачками.

– Папа, папочка, выходи! Мы с мамой хотим тебя увидеть!

Но он так и не вышел.

Некоторое время после похорон я почти не разговаривал, долго стараясь понять, почему все это произошло. Теперь, когда я вспоминал себя в тот период, я чувствовал неловкость из-за того, что многое тогда не понимал.

– Мам, не плачь. – Сейчас ее слезы это последнее, что я хотел видеть.

Потеря отца в раннем возрасте не причинила мне какой-то сильной психологической травмы, возможно из-за того, что я уже привык жить без него. Конечно, было больно об этом вспоминать, но я знал, что я ничего не могу изменить или повернуть время вспять.

– Я горжусь тобой, Фрэнк. Я действительно тобой горжусь.

Я был рад видеть, что мама постепенно успокаивалась. Это означало, что мы могли вернуться в настоящее и не вспоминать прошлое. Понятное дело, что она провела много лет с моим отцом и, безусловно, любила его, поэтому ей причиняло большую боль то, что произошло, но я не хотел, чтобы она поднимала эту тему в мой выпускной вечер.

– Ты уже задумывался о будущем? Потому что совсем скоро ты начнешь взрослую жизнь.

Я закатил глаза. Удивительно, как быстро она умела менять тактику поведения – сначала плачет из-за отца, а уже в следующую минуту начинает действовать мне на нервы. Она, блять, издевается?

– Да, у меня даже есть конкретная цель. Я собираюсь переехать в Нью-Йорк.

– Фрэнк, не заставляй меня повторять снова.

– Мам, пожалуйста…

– Я уже сказала «нет». На каком языке мне нужно это произнести, чтобы ты наконец понял?

Я, блять, ненавидел, когда она начинала разговаривать со мной подобным тоном. Такое чувство, что она думала, будто у меня слишком толстая черепная коробка, поэтому нужно было по несколько раз повторять какие-то элементарные вещи. Казалось, все, чего ей хотелось – это выставить меня идиотом. Так может быть это у нее проблемы с головой, потому что она даже не замечала, что все последнее время я был сосредоточен только на переезде.

– Мама!

– Хватит, – коротко оборвала она меня тоном, не терпящим возражений.

Что ж, отлично, блять, просто замечательно. Теперь она точно разозлилась, и я ненавидел ее за это.

Боже, этот человек страдал перепадами настроения еще чаще, чем Джерард.

*

Позже в тот же вечер я находился в своем привычном обиженном на весь мир состоянии. Моя мать так просто рушила мои мечты и абсолютно не хотела понимать меня. Я был в шаге от нервного срыва.

Да пошла она нахрен.

Я спустился вниз, чтобы набрать стакан воды, и снова столкнулся с ней на кухне. Мы не обмолвились ни словом. Я не многое мог сказать ей, кроме очередных слезливых просьб о переезде в Нью-Йорк или же парочки отборных проклятий, которые хранил специально для нее. Однако я предпочел держать рот на замке, чтобы она не обозлилась на меня еще сильнее. Молча наполнив стакан водой из-под крана, я направился в свою комнату, чтобы увидеть во сне Джерарда.

Я хотел быть с ним всегда.

Вдруг меня осенило, и я снова побежал вниз. Спустившись по лестнице, я быстро схватил домашний телефон и рванул обратно, не желая попадаться на глаза маме. Забравшись на кровать, я выждал несколько секунд, чтобы отдышаться, а потом набрал номер Джерарда, который каким-то образом сразу обо всем догадался.

– Фрэнки? Ты что, снова спорил с мамой?

Я чуть ли не рассмеялся, потому что это было буквально первой фразой, которую он мне сказал. Он знал, что что-то произошло. Конечно, чаще всего я звонил ему только по этой причине, но, тем не менее, он всегда чувствовал, если я был не в порядке.

– Поможешь мне разработать план по ее убийству?

– Что случилось?

– Мы ехали домой и вдруг разговорились… Она была в хорошем настроении, поэтому я снова спросил у нее про Нью-Йорк.

– Фрэнки…

– И она сказала «нет». Так что сейчас мы дома, она со мной не разговаривает. Я только что спускался вниз, и, зная, что я нахожусь в дерьмовом настроении, она даже не поинтересовалась, как я. Что, блять, творится у нее в голове? – я увлекся, не заботясь, как Джерард воспримет мои слова. – Она никогда не замечает, когда у меня что-то происходит. Тогда какого черта она еще смеет указывать мне, как жить? Она не имеет право этого делать, потому что ей наплевать на меня.

– Я думаю, что она чувствует себя беспомощной рядом с тобой. Ей кажется, что ты ее отталкиваешь.

– Ну, я все равно ее ненавижу.

Он вздохнул.

– Ладно, это все, о чем ты хотел со мной поговорить?

– Эм… – Это была главная причина моего звонка, хотя мне бы хотелось болтать с ним по телефону вечно, будь такая возможность. – Ну… Вот мы и закончили школу, – как бы невзначай произнес я, лишь бы поддержать разговор.

– Ох, да, я помню. Даже как-то не верится, правда?

– Ага. Не скажу, что чувствую особую разницу, но я рад, что больше не нужно будет туда возвращаться.

– Да уж. Черт, я точно не буду скучать по этому месту.

– Я тоже. – Зато я буду скучать по тебе.

Я знал, что долго задерживаться на этой мысли было опасно, поэтому поспешил сменить тему.

– Итак… Чем ты сейчас занимаешься?

Это, наверное, был самый глупый вопрос в моей жизни, потому что, очевидно, – в данный момент он разговаривает со мной.

– Да так, по мелочи… Развлекаюсь с дилдо.

Волна тепла моментально пробежалась по моему телу, и я чуть не выронил телефон.

– Что?

Мне просто показалось, верно?

– Я сказал, что развлекаюсь с дилдо.

Он не шутит.

– Джерард?

– Да, Фрэнки? – отозвался он соблазнительным голосом, который как сладкий густой мед капал мне прямо на ухо. – Хочешь приехать ко мне и составить компанию?

Господи Иисусе. У него есть дилдо? И он с ним развлекается? Блять! Значит, прямо сейчас он лежит в постели абсолютно голый, держит в руках эту вещицу и одновременно разговаривает со мной? Или же он уже засунул ее в задницу?

Наверное, он стоит на коленях, согнувшись над кроватью, одной рукой обхватывает свой член, а второй… медленно проталкивает игрушку внутрь себя, при этом тихо стонет и подрагивает.

Я резко тряхнул головой, как будто это поможет избавиться от ярких вызывающих картинок перед глазами.

– Ты ведь шутишь, правда? – выдавил я из себя, кое-как сглотнув.

Я действительно надеялся, что он не сможет догадаться по моему голосу, в каком состоянии я сейчас находился. С огромным усилием я пытался выкинуть из головы все, что уже успел нафантазировать, и очень боялся себя выдать…

– Ага.

И-и-и… Финиш.

Для чего вообще нужно было говорить мне такие вещи? Эй, Фрэнки, я играюсь с дилдо, не хочешь присоединиться ко мне? Ради всего святого, прекрати это делать!

– Оу, ладно. Черт, чувак, ты…

– Тебя на самом деле очень легко смутить, – перебил он меня прежде, чем я успел договорить.

– Выкуси, – не желал сдаваться я, представляя, что бы последовало дальше, если бы мы сейчас сидели друг напротив друга. – И я знаю, что на этот раз ты меня не укусишь, потому что тебя здесь нет.

Ох, у меня игривое настроение.

– Да, но я сделаю это, когда мы снова встретимся.

– Ты забудешь, – парировал я, улыбаясь.

– Уверен, что не забуду. Куда ты хочешь, чтобы я укусил тебя в этот раз, Фрэнки? Давай посмотрим… Я уже кусал тебя в шею, за палец, в живот, грудь, губы, подбородок… Что осталось?

Я буквально видел, как он по очереди загибает пальцы. Те пальцы, которыми он по одному медленно меня подготавливал, перед тем, как трахнуть… Пальцы, которые были во мне.

– Не знаю. Куда ты сам хочешь меня укусить? – подыграл я, с ног до головы охваченный сладкой эйфорией.

– Ах ты, маленькая грязная шлюшка.

Мне отчасти нравился весь этот телефонный флирт. Я чувствовал себя в безопасности. Моя дверь была плотно закрыта, в комнате находился только я, а это значит, никто не мог меня услышать. Джерард не смущал меня одним своим видом. Во всем этом присутствовала доля анонимности, и я знал, что потом не буду испытывать неловкость, потому что, закончив разговор, я просто повешу трубку и лягу спать.

Я уже невероятно завелся и не мог остановиться.

– Я могу быть твоей маленькой грязной шлюшкой, если ты хочешь… – предложил я, улыбаясь. Я говорил медленно, понижая голос почти до шепота. – Ты можешь укусить меня куда угодно.

– Куда угодно?

– Да, – ответил я, даже не раздумывая. Жар, скапливающийся в моих штанах, все равно не давал мне возможности логически размышлять. Он хочет меня укусить… Очень мило. Пожалуйста, пусть он это сделает. М-м-м…

– Договорились. И я прослежу, чтобы ты выполнил свою часть сделки.

– Да? – чуть ли не промурлыкал я, продолжая экспериментировать со своим голосом. – Хочешь, чтобы я тебе подчинялся? Думаю, мне могло бы это понравиться.

На другом конце провода вдруг повисла полнейшая тишина, на какой-то миг я даже подумал, что он бросил трубку, однако я еще чувствовал его присутствие. Из динамика доносился тихий фоновый шум, но я не слышал его дыхания. Может, он швырнул телефон и убежал в туалет, потому что его стошнило от моих откровений?

Я не произносил больше ни звука, боясь его реакции, и просто ждал, когда он что-нибудь ответит. После долгих минут тишины, я наконец расслышал его тихое бормотание.

– Черт.

И он снова замолчал еще на какое-то время.

Неужели я ляпнул что-то лишнее?

– Фрэнки, прекрати говорить все это… – вдруг прошипел он. – У меня сейчас встанет.

– В этом и смысл, Бэтмен.

В любом случае, я чувствовал то же самое. Улыбнувшись, я переложил телефон и зажал его левым плечом, чтобы освободить руки и скользнуть ими к поясу джинсов. Я знал, что не должен был делать этого, но мне так хотелось почувствовать себя переполненным, довести до края, потерять голову от этих фантазий, в то время как я буду слышать его голос по телефону. Возможно, в этой игре неплохо бы смотрелись трико и плащ… О, и еще маски, да.

– Значит вот как, Робин? Ты поэтому хочешь быть моим партнером? Чтобы звонить в любое время и дразнить меня, когда я, вообще-то, занимаюсь своими неотложными делами?

– Какими неотложными делами? Развлекаешь себя дилдо? – ответил я, пытаясь сохранить свой голос максимально ровным.

– Нет, Бэтмен, я раскрою свою личность только после того, как ты трахнешь меня вслепую.

– Робин, давай сейчас…

– Нет. Я хочу, чтобы ты начал перечислять имена всех, с кем ты когда-либо был, и я остановлю тебя, когда ты назовешь правильное имя.

– Я хочу увидеть, кто ты…

– Ты знаешь, кто я…

– Сними свою маску, Робин.

– Сними свое трико, Бэтмен. Но плащ не трогай… Закутай меня в него, в его таинственный мрак, когда заставишь меня видеть звезды. И не снимай маску… Я хочу, чтобы меня трахнул Бэтмен, а не Брюс Уэйн.

– Я не Брюс Уэйн, я…

– Нет, тш-ш-ш, тихо. Не используй слова, используй свое тело… Заставь меня кончить, Бэтмен. Я хочу видеть твое сильное тело, уверен, ему можно найти хорошее применение. Покажи мне, каким страстным ты можешь быть.

– Да, и эти дела тоже, – ответил он.

Я едва ли его слышал. Он продолжал что-то говорить, но меня это уже не волновало. Мое гребаное богатое воображение сыграло со мной злую шутку.

– М-м-м, да, – прошептал я, прижимаясь раскрытой ладонью к промежности, все еще скрытой джинсами. Я продолжал сжимать свой моментально твердеющий член и не спешил расстегнуть молнию, потому что грубая ткань придавала совершенно новые и удивительные ощущения. Все мое естество чуть ли не кричало, желая быстрее вырваться на свободу.

– Фрэнки? Что «да»? Ты блять серьезно? Ты делаешь это сейчас?

– Д-делаю что… Да, – заикаясь ответил я, не задумываясь над обрывками его слов, смысл которых едва ли доходил до меня. Горячие волны удовольствия накатывали на меня с каждым новым движением ладони. Я знал, что потом пожалею об этом, и очень надеялся, что он не станет возвращаться к этой теме. Эй, может, он даже не догадывался, чем я тут занимаюсь. Это ведь не могло быть так очевидно.

– Ты действительно сейчас…

– Бэтмен-Бэтмен, почему у тебя такие мускулистые ноги…

– Это чтобы крепче тебя обхватывать.

– Ничего себе, Бэтмен-Бэтмен, почему у тебя такие острые зубы…

– Чтобы больнее тебя кусать.

– Бэтмен-Бэтмен, почему у тебя такое шикарное тело…

– Чтобы сильнее тебя изводить.

– Какой большой у тебя член, Бэтмен, а теперь засунь его в меня и заставь меня кричать.

– Блять, – проворчал я, приподнимая бедра и отчаянно толкаясь ими в руку, еле удерживая телефон в другой руке.

– Что такое? Ты в порядке?

– Я очень в порядке, – заплетающимся языком промямлил я.

– Ладно. Но эй, можешь немного успокоиться, а то Гэри поднимается по лестнице.

– Почему я должен успокаиваться? – недовольно прохныкал, мечтая сейчас лишь об одном – как можно быстрее кончить.

– Не знаю, я просто не хочу, чтобы он услышал нас.

– Я не делаю ничего плохого…

Нет, только не останавливайся, пожалуйста, продолжай со мной разговаривать… Я хочу притвориться, что мы больше, чем просто друзья…

– Да, но ты тут возбужденно дышишь мне прямо в ухо, а я говорю тебе всякие грязные словечки. Так что тш-ш-ш.

– Пф-ф-ф, ладно.

Подождите, что он делал?

Ну что за облом. Хотя, может это и к лучшему, не думаю, что действительно готов дрочить себе, когда он находится на другом конце телефона.

– Ой, да, извини… – донесся до меня голос Джерарда.

– Что? За что ты извиняешься? – запутавшись, спросил я, но в следующую секунду понял, что он говорил уже не со мной.

В его комнате был Гэри.

– Дай сюда телефон! С кем ты треплешься?

– Это мой друг – Фрэнки.

Я не на шутку испугался за него. Я хотел, чтобы он не сдавался, хотел оказаться сейчас рядом с ним, чтобы защитить, как и полагается настоящему Робину.

– Фрэнки? У какого нормального подростка будет такое имечко?

– Я просто… Мне нравится так его называть… – голос Джерарда звучал кротко и послушно.

– Твой дружок что, такой же гребаный педик, как и ты? Сейчас же отдай мне телефон.

– Хорошо, прости. Я только быстро попрощаюсь с ним. Эм, пока… Фрэнк. Я позвоню тебе завтра.

Я догадался, что он больше не мог разговаривать, поэтому не стал его задерживать, ответив короткое: «Пока».

Раздался тихий щелчок, и в телефоне воцарилось молчание.

Ну а я чувствовал себя немного дергано.

Как будто лапал себя в то время, как разговаривал по телефону.

Поставив телефон на зарядное устройство на первом этаже, я вернулся в свою комнату. Меня действительно беспокоило то, как Джерард отвечал Гэри, и как тот с ним обращался. Успокаивала лишь мысль, что скоро он избавится от общества этого человека.

Я подошел к окну, задумавшись, действительно ли шутил Джерард, когда говорил, что у него есть дилдо. Конечно, он часто специально смущал меня, но никогда раньше он не заходил так далеко.

Вечер медленно подходил к концу; полностью стемневшее небо кое-где освещали недавно зажженные фонари. Я посмотрел на часы, которые показывали десять часов. Решив принять душ, я захватил пижаму и направился в ванную. Мне еще следовало законно закончить то, что было начато. Одна мысль об этом заставляла меня дрожать в предвкушении.

Повернув кран и настроив оптимальную температуру, я подставил лицо горячим брызгам воды, льющимся на меня сверху. Спустя минуту я закрыл глаза, прокручивая в голове разговор с Джерардом, последствия которого, как я надеялся, не заставят себя долго ждать.

Я улыбнулся и медленно заскользил ладонью вниз, обхватывая пальцами член и начиная водить ими по всей длине.

Эй, Бэтмен… Позволь мне помочь тебе с дилдо.

______________________________

В следующей главе:

– Эй, подожди, – остановил меня Колин. – Я могу тебе помочь. Познакомлю с какой-нибудь девчонкой и прослежу, чтобы она тебе дала. Чувак, серьезно, я очень, очень хочу тебе помочь.

– Блять, лучше заткнись. – Мне не нравились девчонки, они мне не нужны.

– Просто послушай. Ты подкатишь к ней, сделаешь парочку стандартных комплиментов о том, что она хорошо выглядит и все в этом духе, поверь, она растает уже через пять минут и позволит тебе делать с ней все, что захочешь. Ты не можешь путаться с парнями, это просто не правильно, друг. Тебе нужна девчонка, чтобы быть настоящим мужиком. Поэтому ты должен…

– Хватит, заткнись! – раздраженно прокричал я. – Закрой свой рот! Я уже сказал тебе, что не собираюсь делать то, чего не хочу!

– Фрэнк, просто поверь мне. С девчонками все не так сложно. Тебе всего лишь нужно знать, что им говорить и прочую ерунду. Давай, чувак, я помогу тебе.

– Просто, блять, прими меня таким, какой я есть!

Я резко развернулся в сторону дома и пошел прочь, чуть ли не закипая от злости. Какого черта он ко мне привязался? В этот момент я как никогда был рад, что порвал со своими старыми друзьями, потому что если бы я этого не сделал, то моя жизнь превратилась бы в сущий ад.

– Тогда иди трахать своего дружка и больше никогда ко мне не подходи, – прокричал Колин мне в след, когда я отошел от его дома на приличное расстояние. – Только развлекитесь от души, потому что Мэтт собирается прибить твоего гребаного педика!

========== Глава 14.1 ==========

Нет ничего похожего на летние каникулы.

Лето – самое жаркое время года, и я ненавидел необходимость выходить наружу, покидая комфортный дом. Летние каникулы в то же время означали то, что все, кого я знал из школы, активно начинали скитаться по улицам, поэтому я сильно рисковал случайно с кем-нибудь столкнуться.

Вместо этого я всегда предпочитал запираться дома и умирать от скуки, потому что мне было совершенно нечем заняться.

Но к черту все, этим каникулам суждено стать самыми крутыми.

С вновь возникшим чувством свободы и спокойствия я прилип к своему окну, восхищаясь видом множества острых крыш в нашем районе, залитых солнечным светом.

Я продрал глаза около одиннадцати утра и сразу же улыбнулся, осознав, что мне никуда не нужно идти. Я не должен был тащиться в огромное серое здание, наполненное сотнями людей, присутствие которых я не мог выносить. Я больше никогда не увижу никого из них.

Сейчас день уже медленно перетекал в вечер, и я с абсолютно чистой совестью прожигал свое время. Это так расслабляло. Никаких тестов, домашних заданий, контрольных, которые всегда держали в напряжении… Никаких раздражающих сверстников, постоянно пытающихся пробиться вперед. Может быть, если бы у меня было больше друзей, то я бы не чувствовал себя таким одиноким, но какая к черту разница – я такой, какой есть, и я ненавижу всех вокруг.

Я больше никогда не вернусь в школу.

Я бы хотел, чтобы моя жизнь была похожа на нынешнюю погоду – теплая и солнечная. Черри-Хилл сегодня выглядел почти привлекательно. Я чувствовал себя хорошо и спокойно, зная, что в моем распоряжении было все время этого мира, которое мне совершенно не на что тратить.

В конце концов, наступили летние каникулы, и хоть я проживал этот сезон не первый год, я все равно с нетерпением ждал их, заранее зная, что именно эти каникулы не будут похожи на предыдущие.

Раньше я бодрствовал до самого рассвета – бессмысленно слонялся по дому, смотрел телевизор или читал. Потом я ложился спать, просыпался далеко за полдень и снова находил какой-нибудь способ, чтобы занять себя до поздней ночи. Ночь была моей любимой частью суток. В это время на улице было не жарко и не холодно, а прохладно, в самый раз, чтобы позволить себе носить обычную футболку и тонкие штаны. Мне нравились летние ночи, я действительно наслаждался ими. Я не должен был отправляться в постель, когда город накрывали сумерки, и мог свободно гулять столько, сколько хотелось, потому что на следующий день мне никуда не нужно было вставать. Я находил огромный плюс в этом – само осознание того, что я не обязан ложиться спать в определенно строгое время, словно придавало мне сил.

Лишь идея о том, что мне нужно просыпаться утром и идти в школу заставляла меня нервничать, поэтому обычно всю ночь я ворочался в постели. К счастью, теперь все это закончилось.

И самое главное – этим летом у меня есть тот, с кем я могу проводить каждую минуту своего времени. Я был чертовски рад, что мне не придется весь июль тухнуть на уроках, как это было в прошлом году. Боже, кому только в голову могло такое прийти.

Я подобрал с пола обувь, быстро обулся и открыл входную дверь, делая шаг навстречу все еще яркому солнцу и душному воздуху. Идя по улице, я слышал, как у кого-то вдалеке звонит телефон, а где-то на противоположной стороне работает газонокосилка, из-за чего сладковатый аромат скошенных цветов и травы наполнял воздух вокруг.

Я не шел куда-то конкретно, я просто двигался вперед.

Я позволил ногам нести меня вниз по улице. Пиная мелкие камушки, я смотрел, как они откатываются на небольшое расстояние, оставляя после себя облачка пыли. Как же здорово чувствовать себя таким беззаботным.

Периодически мне на пути кто-нибудь попадался, но я переходил на другую сторону улицы еще до того, как мы сталкивались. Не из-за того, что мне было сложно поздороваться, тем более по большей части люди слишком грубы, чтобы приветствовать незнакомца. Я просто на самом деле ни с кем не хотел разговаривать, потому что, во-первых, мой голос звучал слишком хрипло от долгого молчания, а во-вторых, меньше всего на свете я нуждался в людях, пялящихся на меня.

Я действительно уже устал от этого места. Здесь не было ничего, что могло бы побудить меня к действиям. Не было ничего, за что можно бороться, никаких возможностей и перспектив. Немалое количество районов города считалось бедными, в том числе и тот, в котором я жил, а это значит, что у такого молодого и амбициозного парня не было ни одного шанса чего-то добиться. Я, конечно же, ценил комфортные стены родного дома, но рано или поздно я должен буду выбраться из своего панциря, чтобы продолжить разумное существование.

Как только я завернул за угол, я понял, что невольно приближаюсь к дому Колина. Вот черт.

Ну, я сомневался, что он вдруг выйдет на улицу именно в этот момент, а даже если и выйдет, то вряд ли заговорит со мной, поэтому я по-быстрому убедил себя, что нет никакой необходимости волноваться. Я просто прохожу мимо… Ничего страшного… Еще несколько шагов, и все снова будет в порядке…

Я начинал слишком нервничать. Почему-то стало тяжело дышать, а голову как будто сдавило тисками.

Он не дома. А если и дома, то он все равно не будет с тобой разговаривать. Он проигнорирует тебя так же, как это делают все остальные.

Воспоминания захлестывали с каждым сделанным шагом. Я боролся с желанием остановиться и резко развернуться, потому что тогда уже точно буду похож на параноика. Таким образом, я просто шел прямо, добивая себя той мыслью, что прямо сейчас он может увидеть меня, проходящего мимо его дома.

Он был моим лучшим другом на протяжении четырех лет. Мы встретились в пятом классе, когда он только перевелся в нашу школу и был новичком. Оказавшись за одной партой, мы довольно быстро нашли общий язык.

Было что-то в Колине, что привлекало меня. Он никогда не имел проблем с высказыванием и проявлением личного мнения, несмотря на свой юный возраст. Сколько раз он оставался после уроков за то, что слишком упорно спорил с учителями. Мне нравилась его позиция. А еще он постоянно клеился к девчонкам. Понятно, мы были всего лишь детьми, и, черт возьми, именно поэтому его попытки закадрить кого-нибудь казались еще более забавными. Мне действительно нравилось то, что он мог заставить меня смеяться, и я думаю, что я тоже нравился ему, поэтому он никогда не издевался надо мной.

По мере того, как шли годы, мы сближались все больше: постоянно гуляли вместе, отпускали глупые шутки или дерзили учителям, из-за чего потом несли наказание в виде отработок после занятий. К седьмому классу мы уже заработали репутацию маленьких вредных заноз в заднице. Мне нравилось строить из себя жестокого, непослушного подростка, хотя в глубине души я знал, что все то дерьмо, которое я творил, казалось забавным и веселым лишь в присутствии Колина.

Мы могли блуждать в самых дальних районах города и разрушать вещи ради острых ощущений, демонстрируя всем вокруг своеобразный протест. Мы скидывали столы для пикника в пруды, писали маркерами всякие гадости о других людях на любой пригодной поверхности, даже разбивали гирлянды во время рождественских праздников. Мы чувствовали власть в своих руках.

Несмотря на то, что мы постоянно что-то вытворяли, нас никогда не ловили на месте преступления. И какими бы агрессивными мы ни были, нам никогда не приходило в голову что-нибудь типа поджогов или причинения физического вреда окружающим, должно быть из-за того, что в первую очередь мы преследовали идею разрушения того места, которое ненавидели.

Колин также ненавидел округ Камден. Рядом с ним все казалось таким естественным и правильным. Я ощущал себя нормальным подростком, ведь жаловаться на одиночество и выплескивать наружу гнев – это так типично для них, разве нет? Мне нравилось чувствовать себя обычным в то время, когда я не был таким. Мне нравилось притворяться и врать самому себе. Я мог выпустить всю злость только по ночам, когда мы рушили и наносили ущерб всему, что раздражало нас. Бушующая в моем молодом теле энергия губила, но в то же время спасала меня.