Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц)

Я опустил взгляд на свою руку, пытаясь рассмотреть в ней то, о чем он говорил. Но я не смог. Моя кожа выглядела как самая обычная кожа. Не такая мягкая, как у него, без какого-то экзотического оттенка. По цвету она была чуть темнее, чем у Джерарда, скорее всего из-за моего загара, как я думаю, но сюда еще можно приплести мои итальянские корни. И все же это не означало, что у меня была какая-то особенная кожа. Я совершенно не понимал его.

– Целовать тебя довольно забавно, – добавил он, ожидая моего ответа.

Бога ради, цель его жизни была спасти меня? От чего, черт возьми, он собирался меня спасать? От себя самого? Он сказал, что будет спасать меня от всего, что может причинить мне боль, но я способный малый и отлично справился бы сам, просто заперевшись в своей комнате и ни с кем не разговаривая.

С тех пор как мы встретились, он стал единственным источником всех моих проблем. В школе меня редко запугивали, чаще вообще не обращали никакого внимания, но теперь, с ним, все было по-другому. И я не знал, изменится ли из-за него отношение моих одноклассников ко мне. Я проводил с Джерардом практически все свое свободное время, но каждое его даже самое безобидное на первый взгляд замечание, хотя бы отдаленно касающееся темы секса, заставляло мои мышцы невольно напрягаться (а иногда и другие части тела). Он уделял мне столько внимания, что я буквально тонул в нем.

Я не понимал, почему я заслужил быть на этом месте. Он постоянно флиртовал со мной, что чаще всего злило и выбивало из колеи, и к чему я все еще не мог привыкнуть. Как бы я хотел просто научиться брать себя в руки в такие моменты и относиться ко всему спокойно. И по каким-то непонятным причинам он не чувствовал ко мне отвращения, изо дня в день продолжая разговаривать со мной и всячески прикасаться.

Это больше походило на какую-то навязчивую идею – в любой момент времени подмечать каждые самые незначительные изменения в моем поведении. Мне нравилось, когда он начинал безостановочно болтать и флиртовать; это заставляло меня чувствовать себя значащим и желанным. В то же время я не переставал дрожать от страха, боясь, что он с такой же легкостью мог рассмотреть во мне какое-нибудь отрицательное качество.

Хотя я не сомневался, что ему даже не нужно было особо сближаться со мной, чтобы раскрыть все мои долбанные комплексы.

– Фрэнки хочет поцелуй? – внезапно спросил он, заставляя меня очнуться и понять, что я промолчал и не ответил на его последнее замечание.

Я перевел на него взгляд, подмечая, что он уже склонил голову и смотрит на меня, улыбаясь. У меня не было времени что-то сказать, потому что уже в следующую секунду он придвинулся еще ближе и быстро поцеловал меня в щеку.

А затем снова отстранился и расслабился.

– К чему столько вопросов, детка?

Поерзав на месте, я уставился на свои руки. Место, куда он чмокнул меня, отдавалось приятным теплом, как будто его рот все еще прижимался к моей щеке. Его губы были бархатными и слегка розоватыми. Было так приятно чувствовать их мягкое чуть влажное прикосновение на своей коже. Они всегда были немного припухшими, словно он постоянно надувал их из-за чего-то, даже когда не выражал никаких эмоций. И не имели совершенно ничего общего с моими.

Мои губы были тонкими, темно-красными, и выглядели неестественно. Верхняя губа Джерарда казалась тоньше, чем нижняя, и когда они складывались вместе, в одну сплошную линию, то по бокам проявлялись крошечные просветы. Это смотрелось так, как будто он постоянно нацеплял на свое лицо вид бесконечной печали. Я пристально разглядывал его рот, эти маленькие впадинки, внезапно вспоминая, как в одной из них исчезла его слеза, когда он плакал, признаваясь, что любит меня. В то утро мы поцеловались.

– Не знаю, – полушепотом ответил я, – просто интересно.

– Ну-ну.

Он затих, разглядывая детскую площадку, расположенную у подножия холма.

Я наблюдал за ним в течение некоторого времени, а он кажется, даже не замечал, что я так откровенно пялюсь на него. Вытянув ноги и свободно раскинув руки в стороны, он сидел в расслабленной позе, немного сгорбившись, и перебирал пальцами травинки.

Неожиданно мне стало очень грустно. Он словно находился где-то далеко отсюда, закусив губу и еле заметно нахмурив брови, но в тоже время выглядел так, как будто ему было легко и комфортно. Совсем скоро я лишусь возможности смотреть на него так, как сейчас. У меня даже не было ни одной фотографии с ним, на которую я мог бы любоваться, когда он уедет. Черт, мне нужна его гребаная фотография.

– Джерард, – тихо позвал я.

Он повернулся сразу же, как только услышал свое имя, и с беспокойством посмотрел на меня.

– Да, Фрэнки?

– Я буду скучать по тебе.

– Фрэнк, – пробормотал он. Я мог чувствовать, как он стиснул зубы.

Мне не оставалось ничего, кроме как беспомощно вздохнуть. При каждой моей попытке затронуть эту тему, он резко прерывал меня. Я просто хотел сказать: «Эй, мы ведь больше никогда не увидимся, и правда, ничего серьезного, просто я по уши в тебя влюблен, а так все нормально».

– Извини. Я молчу.

– Я все еще буду твоим другом. Мы не потеряем нашу дружбу только из-за того, что я уеду. У нас будут телефоны, почта, ты же знаешь.

Я лишь глупо усмехнулся.

– Знаю.

Да, конечно, паршивой листок бумаги в полной мере компенсирует твое отсутствие.

– Друзья навсегда, Фи? – спросил он, поднимая раскрытую ладонь в воздух.

Я безусловно надеялся на это. Раньше я думал, что смогу существовать один, что мне никто не нужен, но потом появился он и изменил всю мою жизнь. Оказалось, что на самом деле я никогда не был независимым, и Джерард это доказал. Я нуждался в нем.

Вяло усмехнувшись, я хлопнул его по ладони.

– Не только друзья. Партнеры.

Знакомая тонкая линия его губ медленно расплылась в широкую довольную улыбку.

– Бэтмен и Робин, навсегда, – добавил он. – Ах ты, маленький хитрый засранец.

Я так гордился собой – мне удалось придумать уникальную фишку, которая пришлась ему по душе. Но самое главное, как только я захотел отстраниться, кто-то взял меня за руку.

И безмолвно пообещал никогда не отпускать.

_____________________________

В следующей главе:

– Поздравляю, – произнес он, быстро обнимая меня.

– Спасибо, и я тебя. Слава богу, эта дерьмовая школа закончилась.

Мы отстранились друг от друга, но он продолжал держать меня за руку, как будто боялся, что нескончаемый поток учеников и родителей сможет нас разлучить. По его неуверенному выражению лица, я понял, что он хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. Он выглядел обеспокоенным и нервным.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Фрэнки, у нас будет самое замечательное лето, ты мне веришь? – сказал он, игнорируя мой вопрос. – Мы будем развлекаться каждый день. Я хочу научить тебя водить машину, я хочу пригласить тебя на ужин в ресторан, мы будем ходить в кинотеатр или смотреть фильмы дома, ездить куда угодно, кататься на качелях или гулять по парку… Все, что ты захочешь, Фрэнки.

О, нет…

Я знал, что это было. Он просто планировал занять все то время, которое осталось у нас до второй недели августа. Внезапно я понял, что даже не знал точную дату его отъезда.

Может это и к лучшему – у меня не будет возможности отсчитывать дни в обратном порядке. Но я хотел знать. Я предпочел бы знать заранее, когда именно наступит то утро, в которое он появится у моего дома в заполненной коробками машине, чтобы обнять меня на прощание.

– Когда точно ты уезжаешь, Джерард? – осторожно спросил я, стараясь выглядеть не слишком навязчивым.

– Девятого августа. Но мы не будем думать об этом, хорошо? Я хочу, чтобы мы весело проводили время, ни о чем не беспокоясь, – он наклонился ко мне чуть ближе, потому что гул голосов вокруг стал громче. – Мы будем притворяться, как будто этим летом ничего не изменится, и наслаждаться каждым проведенным вместе днем, хорошо?

Комментарий к Глава 12

* A&W – международная сеть ресторанов быстрого питания.

========== Глава 13 ==========

Его рисунок занял почетное место в моей коробке памяти. Я не хотел вешать его на стену, потому что знал, что мама обязательно начнет задавать вопросы. И, несмотря на то, что я ужасно гордился этим рисунком, мне все равно хотелось сохранить его в тайне. Я не горел желанием показывать его кому-то еще. Кроме того, каким бы я был супергероем, если бы раскрыл свою истинную личность?

Когда я открыл коробку, чтобы убрать туда рисунок, мой взгляд невольно зацепился за записку, которую дал мне Джерард. Если честно, я почти забыл о ней и вспомнил только сейчас, когда увидел. Я хотел прочитать ее, черт возьми, я так хотел узнать, что там написано, но если я сделаю это сейчас, то моя совесть потом не даст мне покоя. Он сказал мне ждать его отъезда, и я собирался послушаться. Решив не искушать себя, я положил рисунок в квадратную картонную коробку так, чтобы он полностью накрывал этот маленький злобный бумажный листок, который так бросался мне в глаза.

Эта новая идея о том, что я был супергероем, вызывала во мне чувство гордости. Мы с Джерардом были силой, были важной единицей в этом мире. Точно так же как и после концерта Pixies, я снова чувствовал себя частью чего-то существенного. И в обоих случаях это происходило благодаря моему лучшему другу.

Мне нравилось, что он всегда был рядом, особенно в школе. Многие ученики кидали на него подозрительные и порой презрительные взгляды, наверно, потому что Джерард немного смахивал на сына Сатаны в этой своей постоянно черной одежде и с этими зелеными сверкающими глазами. Я любил слоняться по школе вместе с ним. Я дружу с парнем готом, и все нас боятся. На самом деле, это было очень смешно.

Каждый раз, когда мы шли по коридорам, я чувствовал себя сильным. Рядом со мной был мой верный Бэтмен, поклявшийся защищать меня. Я едва замечал вокруг кого-либо еще. Все мое внимание направлялось исключительно на Джерарда, о, и как, должно быть, чертовски круто я смотрелся возле такого таинственного странного чувака.

Раньше путь из класса в класс был для меня чем-то кошмарным. Чаще всего я засовывал наушники в уши, чтобы изолироваться от всех окружающих, но когда у моего плеера разряжалась батарея, или я был слишком ленивым и не хотел лезть за ним в рюкзак, мне приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы дойти до нужного класса, избегая зрительного контакта со всеми, кто встречался мне по дороге.

Это было невероятно сложно и неприятно, почти так же, как каждый день сидеть в одиночестве во время ланча. Но когда я был на ногах, то дела обстояли еще хуже, потому что я чувствовал себя неловко, как будто все вокруг пялились на меня. Так, пройдя по коридору в одиночку, я добирался до класса, отсиживал там урок – так же в одиночестве, а потом снова шел по коридору. Один.

Джерард взял в привычку пропускать свои занятия, чтобы тайком пробираться ко мне в класс и сидеть рядом со мной за одной партой. Он отвлекал меня от уроков, рисовал шариковой ручкой всякие симпатичные каракули на моих руках. Он постоянно трогал меня, флиртовал, дурачился, тыкал пальцами мне в бок и бесцеремонно закидывал ноги на мои колени. Как правило, такие игры всегда заканчивались примерно одинаково – моими раскрасневшимися пылающими щеками и его горящим любопытным взглядом, которым он в итоге меня одаривал.

Но, видимо, слишком поздно я научился с уверенностью пересекать длинные пустые коридоры, потому что мое время пребывания в этом месте медленно подходило к концу. Казалось, что в последние недели все в моей жизни стремилось к этому. На дворе стоял конец июля; школа была почти в прошлом.

Во время моего второго урока в последний день учебы я неожиданно почувствовал легкое беспокойство. Погода становилась все жарче, вследствие чего воздух в школе был нагрет до предела. Я, как обычно, отсчитывал минуты до звонка, который на этот раз известит о том, что мои дни в средней школе были окончены. Навсегда. Еще сто четыре минуты – и все.

И вдруг в какую-то секунду меня резко накрыло осознанием, что я никогда больше сюда не вернусь. Это вызвало волну паники внутри меня. Школа была чем-то уже давно знакомым и привычным, тем, что придавало моей жизни стабильность. Независимо от того, как часто я проклинал уроки, учителей и своих одноклассников, когда просыпался ранними утрами (намного раньше, чем это делали остальные нормальные люди), некоторая часть меня все равно была накрепко привязана к этому месту.

Я неожиданно понял, что теперь должен буду, наконец, поднять свою задницу и взяться за свою никчемную жизнь. Однако мне не хотелось этого делать. Мне нравилось валять дурака, бездельничать целыми днями и сидеть на шее у матери. За последние несколько лет у меня ни разу не было работы, но это не имело значения, потому что мне все равно ни за что не нужно было платить. Я хранил все свои сбережения на банковской карте, а в комнате держал немного наличных на случай чрезвычайных ситуаций. И все потому, что я действительно не нуждался в деньгах.

Но мысль об окончании школы пугала меня своей сутью. Ведь это означало, что мне нужно будет начинать делать что-то более существенное, чем изо дня в день тратить время впустую.

Хотя я совру, если скажу, что мне не нравилась идея независимости. Я всегда мечтал жить сам по себе, в какой-нибудь скромной квартирке, зарабатывая ровно столько, сколько мне нужно было для выживания, и при этом иметь возможность заниматься любимыми делами в свободное время. Я мог бы читать, гулять, есть то, что мне хотелось, и слушать музыку так громко, как этого требовала моя душа. Рядом не было бы ни людей, беспокоящих меня, ни вопросов, требующих решений. Я никому не буду должен, и смогу делать то, что мне нравится. Мое время, мои деньги, моя жизнь.

Но теперь, когда у меня не было никакого другого выбора, кроме как начать работать, браться за карьеру и все прочее дерьмо, я очень сожалел, что не распланировал все это раньше.

Извинившись, я отпросился в туалет, но, как и в большинстве других случаев, мне просто нужно было выйти из класса и прогуляться. Мы все сидели в кромешной темноте, потому что смотрели какой-то научный фильм, поэтому я воспользовался возможностью как можно скорее свалить отсюда.

Я бесцельно блуждал по коридорам, не заботясь о том, куда иду или сколько осталось времени до звонка. Конечно, ходить было не столь удобно, чем лениво распластаться за партой, но спертый запах вместе с невыносимо высокой температурой воздуха в классе затрудняли дыхание. И это было отвратительно.

В конечном итоге я стал просто нарезать круги по коридорам, которые были настолько тесными, что мне не хватало места, чтобы как следует размять ноги.

Черт, мне срочно нужно подышать…

Там и тут бродили кучки странных учеников, которые, скорее всего, были либо выгнаны с урока, либо скрывались от учителей. Я свернул за угол и направился к необитаемой сейчас части здания, где находились классы технических наук. Кабинеты пустовали, а все приборы были выключены. Стояла почти устрашающая тишина.

Пройдя еще несколько классов, я уже был готов снова повернуть за угол и вернуться на свой урок. По внутренним ощущениям я отсутствовал довольно долго, и последнее, что мне хотелось в заключительный учебный день, так это писать объяснительную или еще что-нибудь в этом роде.

И тут я внезапно почувствовал чье-то горячее дыхание напротив затылка, а потом ушей достиг возбуждающий низкий полустон:

– Бу-у-у.

Он вонзился мне в позвоночник и медленно побежал вверх, окутывая голову, словно сигаретный дым, наполняя перепонки сладким хриплым шепотом. Я нервно дернулся, не сомневаясь, что это было не просто мое воображение. Щеки моментально вспыхнули, а сердце колотилось так бешено, что я не мог отделаться от ощущения, будто этот горячий вздох, поразивший мои уши, проник прямо мне под кожу, опаляя мои нервные окончания резким приступом сексуального желания.

Как можно осторожнее, я повернулся, чтобы убедиться, что мне не привиделся этот эротический тембр голоса.

– Привет, Фрэнки!

Джерард, черт бы его побрал, стоял позади меня и улыбался во все тридцать два зуба.

Ну и откуда он блять взялся?

Последние минуты я не слышал шагов, кроме своих собственных, однако мой Бэтмен стоял сейчас здесь, напротив меня, как будто все это время прогуливался рядом.

– О, привет… Джерард.

Мне потребовалось пару секунд, чтобы выговорить его имя. Я был смущен, что именно он оказался источником этого шума, так некстати вызвавшего различные фантазии, хотя с другой стороны – кто бы еще это мог быть, если не он?

– Эй… Ты в порядке? – спросил он.

У меня не было ни одного сомнения насчет того, что я раскраснелся как помидор и выглядел так, как будто вот-вот грохнусь в обморок.

– Да, все нормально, – быстро соврал я. – Эм… Что ты здесь делаешь?

Просто держи себя в руках и прекрати думать о губах, которые почти коснулись задней части твоей шеи. И об этом чертовом шепоте тоже забудь.

– Я был в автоклассе и увидел, что ты тут ходишь.

– Почему не позвал меня? – спросил я, возвращаясь мыслями к тому местечку на шее, чуть ниже кончиков моих волос.

Он ничего не ответил, только вопросительно выгнул бровь.

У меня не встанет, у меня не встанет, он не может настолько возбудить меня своими трюками.

– Давай прогуляемся? – предложил он, становясь по правую сторону от меня.

– Давай.

Я возобновил свой путь, так же как и Джерард. Очевидно, что он шел за мной все это время.

Я все еще чувствовал его горячее дыхание, так внезапно опалившее мою шею. Пройдя несколько шагов, я понял, что это не он сделал нечто слишком вызывающее, а скорее всего я был настолько испорченным, что отреагировал чересчур бурно. Я отчаянно нуждался в душе. Внутри горело все так, что вызывало почти физическую боль; хотелось просто пойти в парк, лечь на траву и остыть.

– Как же жарко, – пожаловался я, натягивая вырез своей футболки на нос, чтобы избежать душного воздуха. Лучше я буду дышать запахом собственного потного тела.

– Ага, это точно, – он обмахивался руками, что вряд ли приносило результаты. Повернувшись ко мне, Джерард вдруг округлил глаза, словно только сейчас разглядел меня. – Ох, Фрэнки-гренки! Опусти ее, детка. Тебе сразу станет легче.

Закатив глаза, я все же послушался его и стянул футболку с носа.

– Я так рад, что менее чем через два часа мы навсегда уберемся с этого гребаного места, – сказал он.

– Да, я тоже, – согласился я, улыбаясь. – Если честно, мне тяжело представить, что осенью не нужно будет сюда возвращаться… Просто мы ходили в школу большую часть своей жизни, с таких ранних лет, а теперь все закончилось. Ну, до колледжа, по крайней мере.

– Я понимаю. Но в этом году я не могу дождаться осени. Просто не верится, что в это время меня тут уже не будет. Я так нервничаю… Я ведь наконец стану свободным. Смогу работать, где захочу, проводить свободное время, как захочу, приходить и уходить, когда мне захочется. Черт, не могу дождаться.

– Чем ты думаешь заняться?

– Я хочу спасти мир. Хочу создавать комиксы. Думаю, для начала просто подыщу какую-нибудь дерьмовую работенку, чтобы подзаработать денег, а потом пойду в колледж. Я хочу рисовать все свободное время, чтобы обзавестись приличным портфолио, и уже тогда устроюсь на работу, связанную с искусством, которая будет приносить мне настоящее удовольствие.

– Звучит круто.

– Надеюсь. Я собираюсь вложить всю душу и мозги в сюжет комикса, который кто-нибудь захочет издать. Вот моя мечта.

Не очень приятно было признавать тот факт, что я ревновал Джерарда к его собственным мечтам, но это было что-то, что я не мог контролировать. Он знал точно, чего хотел от жизни и куда нужно двигаться, у него был даже чертов план относительно дальнейших действий. У меня же не было ничего. Наверное, это круто – стать художником; особенно, если Джерард собирался работать над комиксами и придумать что-то свое. Когда-нибудь его имя станет известным. Я бы тоже хотел добиться славы. Я мечтал заниматься по жизни чем-то, благодаря чему буду чувствовать себя важным. Он мечтал спасти мир. Так или иначе, я знал, что у него были все шансы на это.

Повисло короткое молчание, когда мы свернули за очередной угол и оказались в более просторном, однако в таком же невыносимо душном коридоре. Казалось, что вокруг не осталось ни капли свежего воздуха, только густой тяжелый туман, окутывающий все пространство паром похожим на тот, который появляется в ванной комнате после принятия горячего душа. Только после душа вы чувствуете себя чистым. Черт возьми, мне срочно нужно окунуться во что-нибудь холодное.

Не передать словами, как я был рад, что больше никогда не вернусь в это здание, и насколько рассчитывал, что в колледжах дела с кондиционированием воздуха обстоят лучше.

– Ну что, ты готов к выпускному? – спросил Джерард, когда мы поравнялись с кафетерием.

– Думаю, да. У меня есть костюм и прочая ерунда.

– У меня тоже. Я смог достать один очень крутой пиджак, который мне уже не терпится надеть, – заявил он.

– А что же стало с твоими старыми пиджаками? – улыбнулся я.

– У меня их всего два, – ответил он.

– Ну, да. Хотя это не важно. И какого он цвета? – с усмешкой спросил я. – Черный?

– Неа.

Я изобразил искренний ужас в своих глазах и театрально приложил ладонь ко лбу.

– Ты наверно шутишь! Какой же он тогда?

– Увидишь, когда придет время.

Он всегда вынуждал меня чего-то ожидать. Сначала ждать его отъезда, чтобы прочитать записку, теперь мне нужно было терпеть, чтобы увидеть его чертов костюм, приобретенный специально для выпускного вечера.

– Ты сам его сшил? – не унимался я, надеясь выведать хотя бы незначительные детали.

– Нет, купил. Боже, Фрэнки, ты только подумай об этом… Меньше, чем через неделю, мы станем совершенно свободными.

Если честно, мне не очень хотелось об этом думать. И хотя я был рад окончанию средней школы, я ни на секунду не забывал, что как только мы получим свои аттестаты, август неминуемо начнет приближаться; все быстрее и быстрее.

– Да, это круто, – пробормотал я.

Вскоре мы добрались до моего кабинета и перед тем, как я скрылся внутри него, Джерард в очередной раз повторил, что мы встречаемся у шкафчиков после уроков. Мы делали это каждый чертовый день, но он всегда считал необходимым напомнить мне, чтобы я ждал его там.

Как будто я мог забыть. Как будто у меня было столько важных дел, что я мог забыть прийти к этим гребаным шкафчикам.

*

Наконец наступил вечер церемонии вручения аттестатов, который был наполнен пролитыми слезами и грустными вздохами. Я же в целом отнесся ко всему достаточно равнодушно. Подумаешь. Я оканчивал школу, где по большей части никогда не чувствовал себя комфортно. И вступал на большую дорогу навстречу новой жизни. Нет, это просто смешно.

Единственное, что привлекало мое внимание весь вечер, это Джерард. Только он волновал меня в этой огромной толпе народа.

Еще заранее мы с ним договорились встретиться перед дверями актового зала. Я стоял там, с тревогой осматриваясь по сторонам, и ждал его. Мои одноклассники и их родители то и дело проходили мимо, одаривая меня странными взглядами. Но стоило ему появиться в поле зрения, как я свободно выдохнул, сразу же чувствуя себя спокойнее.

– Ничего себе, Джерард, ты отлично сегодня выглядишь, – как можно сдержаннее произнес я.

Он был одет в темно-бордовый вельветовый пиджак и шикарные черные брюки, из-за чего я невольно чувствовал себя паршиво в своем скромном блейзере и таких же жалких штанах. Я едва мог отвести от него взгляд. Его темные блестящие волосы, зачесанные назад, в сочетании с этим костюмом делали его еще бледнее обычного.

– Спасибо, ты тоже хорошо выглядишь, – ответил он, слабо улыбнувшись.

Окей, все нормально.

Его мраморного цвета кожа заставляла его глаза выделяться и быть еще восхитительнее, если это вообще было возможно; они светились, клянусь богом, сверкали, словно блики заходящего солнца на волнах моря. А ресницы… Такие аккуратные и длинные. Весь он казался в этот вечер каким-то безупречным созданием.

Я чувствовал себя неуютно, стоя рядом с ним, когда наши родители решили сфотографировать нас еще даже до того, как мы вошли в зал. Каждый из них снимал нас то по отдельности, то вместе. Мне не хотелось этого признавать, но я был немного удивлен тем, что на выпускной Джерарда пришли Донна и Гэри. Я знал, что он находился в натянутых отношениях с каждым из них, но в то же время был рад, что в этот вечер у него имелась хоть какая-то семейная поддержка.

А еще я пребывал в чертовом восторге из-за того, что мама специального в честь сегодняшнего события купила одноразовый фотоаппарат, чтобы сделать памятные снимки. Я очень надеялся, что она сфотографирует нас с Джерардом вместе, а потом отдаст эти фотографии мне, чтобы я мог хранить их в своей коробке памяти с остальными важными и дорогими мне вещами. Мне нужны были эти снимки, чтобы смотреть на них, когда он уедет.

Мы сидели рядом во время торжественной части вечера, и Джерард только раз наклонился ко мне, прошептав: «Какой отстой». Его голос был хриплым и низким, а лицо находилось так близко к моему, что я еле сдерживался, чтобы не развернуться хотя бы на сантиметр и не коснуться носом его щеки, ведь он произнес эту фразу прямо мне на ухо. Я точно расслышал его слова, хотя был полностью сосредоточен на непосредственной близости между нами. Я должен был сдерживать себя, потому что желание уткнуться подбородком в его плечо усиливалось с каждой секундой. Кое-как взяв себя в руки, я все же смог выпрямиться и перевести все свое внимание на сцену, откуда продолжали звучать поздравительные речи.

Так скучно, так бессмысленно.

Я не добился ни наград, ни каких-то дипломов отличия, но зато мне удалось подтянуть оценки до уровня, которого вполне было достаточно для поступления в колледж. Мысленно я сделал пометку, что не стоит об этом забывать, если я когда-нибудь вдруг захочу продолжить обучение.

Мой средний бал за последние месяцы поднялся на десять процентов и теперь составлял семьдесят восемь баллов – и я ни на секунду не сомневался, что я достиг этих успехов только благодаря Джерарду, который воодушевлял меня на поступки. Он каждый день делал меня таким счастливым, что это послужило мощной мотивацией для того, чтобы взяться за учебу хотя бы в выпускном классе. К тому же Джерард сам неплохо учился, поэтому мне хотелось соответствовать ему еще и в этом.

Конечно, все это заметили – он, моя мама, даже учитель английского, который как-то раз похвалил мои рвения.

Это в очередной раз напоминало мне о том, почему я когда-то разорвал связи с теми, с кем раньше постоянно болтался. Они лишь хотели напиваться на вечеринках и быть беззаботными подростками, медленно прожигающими свою жизнь. В школе, на совместных уроках, мы только и делали, что болтали о всякой ерунде, а вечерами у меня никогда не оставалось времени на выполнение домашнего задания, потому что мы всегда где-то ошивались и творили всякое дерьмо. Я определенно не скучаю по тем дням.

Сейчас, с Джерардом, мы тоже много времени проводили вместе, часто гуляли, но при этом запросто могли завалиться к кому-нибудь из нас и начать делать уроки. Это были не самые веселые часы, но, черт возьми, он действительно помогал мне в учебе. Так круто иметь друга, который положительно на тебя влияет.

Необходимость выходить за аттестатом на сцену выбивала из колеи. Когда директор начал называть фамилии в алфавитном порядке, я сидел с липкими от пота ладонями и нервно колотящимся сердцем, ожидая пытки под названием: «Пройди через весь зал на глазах у сотни людей, чье внимание будет привлечено только к тебе».

Шаткими шагами я все-таки добрался до трибуны и принял аттестат с выдавленной через силу улыбкой. Моя мама не поленилась сфотографировать меня сначала во время вручения, а потом и вместе с остальной частью класса, уже получившей свидетельство об окончании средней школы.

Я окинул взглядом толпу, чтобы отыскать Джерарда, и наткнулся на его взгляд. Он смотрел на меня, не отрываясь, а затем улыбнулся и кивнул, что на нашем тайном языке жестов означало, что все в порядке.

Его фамилию назвали предпоследней, и он наконец также поднялся на сцену, чтобы с самой обворожительной улыбкой забрать свой аттестат и присоединиться к другим выпускникам.

Торжественная часть закончилась, и все кинулись друг к другу, чтобы обнять и поздравить. Люди плакали, смеялись, улыбались и без остановки тараторили. Этот «восторженный» шум, доносившийся со всех сторон, порядком раздражал, и мне не терпелось быстрее свалить отсюда.

Мы с Джерардом шли друг за другом, как и все остальные, направляясь к выходу из зала, но вдруг он взял меня за руку, из-за чего я резко остановился на месте. Суета вокруг нас продолжалась; кто-то визжал, кто-то не прекращал фотографироваться, но мне было плевать на них всех. Ничто не имело значения, когда я посмотрел на Джерарда грустным взглядом и несмело улыбнулся ему, получая в ответ такую же робкую улыбку. Он не отпускал мою руку.

Пожалуйста, поцелуй меня, прямо сейчас. Перед всеми. Пусть они знают, что ты только мой.

– Поздравляю, – произнес он, быстро обнимая меня.

– Спасибо, и я тебя. Слава богу, что эта дерьмовая школа закончилась.

Мы отстранились друг от друга, но он продолжал держать меня за руку, как будто боялся, что нескончаемый поток учеников и родителей сможет нас разлучить. По его неуверенному выражению лица я понял, что он хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. Он выглядел обеспокоенным и нервным.

– Все в порядке? – спросил я.

– Фрэнки, у нас будет самое замечательное лето, ты мне веришь? – сказал он, игнорируя мой вопрос. – Мы будем развлекаться каждый день. Я хочу научить тебя водить машину, я хочу пригласить тебя на ужин в ресторан, мы будем ходить в кинотеатр или смотреть фильмы дома, ездить куда угодно, кататься на качелях или гулять по парку… все, что ты захочешь, Фрэнки.

О, нет…

Я знал, что это было. Он просто планировал занять все то время, которое осталось у нас до второй недели августа. Внезапно, я понял, что даже не знал точную дату его отъезда.

Может это и к лучшему – у меня не будет возможности отсчитывать дни в обратном порядке. Но я хотел знать. Я предпочел бы знать, когда именно наступит утро, в которое он появится у моего дома в заполненной коробками машине, чтобы обнять меня на прощание.

– Когда точно ты уезжаешь, Джерард? – осторожно спросил я, стараясь выглядеть не слишком навязчивым.

– Девятого августа. Но мы не будем об этом думать, хорошо? Хочу, чтобы мы весело проводили время, ни о чем не беспокоясь, – он наклонился ко мне чуть ближе, потому что гул голосов вокруг стал громче. – Мы будем притворяться, как будто этим летом ничего не изменится, и наслаждаться каждым проведенным вместе днем, хорошо?