Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 50 страниц)

Улегшись на его кровати, я взял одолженные им вещи и прижал к груди, вдыхая их запах. Они едва пахли порошком и его собственным ароматом – минус сигаретный дым и дезодорант. Черт, наверно, я выглядел жутковато со стороны. Я надеялся, что в его комнате не была припрятана скрытая камера или еще что-нибудь в этом роде. О боже, а что если он наблюдает за мной прямо сейчас? Нет, успокойся. Этого просто не может быть. Иначе его родителям уже было бы известно о прошлой ночи…

Прошлая ночь. Святое дерьмо.

Я занялся сексом с Джерардом. Я больше не был девственником. Вчера вечером я, вечно ноющий гей, неудачник по жизни, занимался сексом. Наверно, теперь я не такой уж и лузер, раз у меня есть друг… особенный друг.

И чертовски несправедливо, что он уезжает, оставляя меня. В какой-то мере Джерард поступал так же, как моя мама. Он обещал, что будет заботиться обо мне, а в итоге все закончится тем, что он, как и мама, оставит меня в стороне. Почему все так поступают со мной? Почему я всегда оказываюсь за бортом? Я снова ставил под сомнение намерения Джерарда, даже сейчас, когда я был полностью убежден в том, что он действительно хочет быть моим другом.

После того как он уверял меня, что в последние месяцы я помогаю ему жить, помогаю пройти через все сложности, я начал думать, что возможно он просто использовал меня для того, чтобы менее болезненно провести оставшееся время до переезда. И если это на самом деле окажется так, то я знал, что больше никогда и никому не смогу довериться.

Я вдруг оказался перед необходимостью начинать учиться жить самостоятельно, потому что совсем скоро рядом со мной никого не будет. Два самых близких человека довольно ясно давали мне это понять. Я знал, что должен стать независимым от Джерарда и больше ни на кого не надеяться. Оставалось всего два месяца до момента, когда он навсегда уедет, и хотя он говорил, что нуждается во мне и моем присутствии рядом, все равно собирался сделать это, поэтому спрашивается, какого черта он не может прожить эти два чертовых ничтожных месяца самостоятельно.

Зачем он хотел найти друга и стать с ним настолько близко, как были мы с ним, если он так скоро планировал уехать? Какая могла быть другая причина, кроме той, что он пользуется мной? Позже он встретит множество людей в Нью-Йорке, а пока годился и я, за неимением других удобных вариантов.

Но…

Я не мог оставить его.

Я не могу так легко взять и отдалиться от него. Не после того, как мы были близки в интимном плане и потеряли девственность вместе. Все в нем дарило мне надежду, потому что кто-то наконец заметил меня. Я был шокирован и ужасно смущен, когда узнал, что он следил за мной в течение нескольких месяцев, ожидая, что я сделаю первый шаг. Ну, очевидно же, что я бы никогда на это не решился. И я был так рад, что он все же сам заговорил со мной, потому что я до отчаяния нуждался в близком по духу человеке и даже не думал, что действительно когда-нибудь найду его.

Но этот парень… я так привязался к нему, мои гребаные чувства, спрятанные в самой глубине души невидимыми нитями тянулись от моей груди к его, словно тоненькие проводки капельницы. Я нуждался в нем, чтобы жить, и знал, что для него я представляю то же самое. Никто и никогда раньше не вызывал во мне такую гамму эмоций. Несколько лет назад я болтался со своими так называемыми друзьями, но делал это только потому, что меня вынуждали. Быть с Джерардом означало, что у меня было безопасное убежище, где я всегда могу найти комфорт, любовь. И дружбу. Быть с Джерардом означало, что я живу.

И так несправедливо, что он скоро меня покинет.

Я часто слышал, что если ты любишь кого-то, то в случае необходимости должен с легкостью его отпустить. Но я, блять, просто не могу это понять. Почему и, главное, зачем, черт возьми, бросать того, кого ты любишь? Если у вас есть шанс стать счастливыми вместе, то какого черта нельзя им просто воспользоваться? Подобное дерьмо не имеет смысла. В моем понимании все складывается до банального легко – я хочу быть с тем, кого люблю. Люди говорят, что если этот человек твоя судьба, то вы в любом случае будете вместе. Но Джерард не вернется. Хотя и сказал, что любит меня.

Эта «истинная любовь» мало что для меня значила. Если Джерард любил меня и вся эта ерунда насчет любви была правдой, то он должен вернуться ко мне, когда-нибудь… даже если это будут обычные дружеские визиты в выходные.

Он зашел в комнату тихо, не объявляя о своем присутствии, как делал это обычно. Точнее было сказать, что он трусливо прокрался, потому что я не замечал его присутствие, пока он откуда не возьмись не оказался возле кровати. Я не знал, сколько прошло времени, так сильно я затерялся в своих мыслях, что было для меня абсолютно нормально. Наверно, я был создан для того, чтобы целыми днями впустую тратить время.

Повернув голову, я посмотрел на него, цепляясь взглядом за мокрые волосы, вплотную прилегающие к его голове, с которых медленно стекали маленькие капельки воды.

– Почему ты еще не переоделся? – спросил он, имея в виду, что я до сих пор был в одежде, которую он дал мне для сна.

– Задумался, – мягко ответил я. Поднявшись наконец с кровати, я направился к двери, чувствуя себя измотанным. Тоска внутри еще никуда не делась, поэтому мне не очень хотелось с ним разговаривать.

– Куда ты? – откинувшись на кровать на локти, спросил он. Его чертов взгляд прожигал меня до костей, как будто я был заключенным, пытающимся сбежать.

Я остановился у изножья кровати, кивая на вещи, которые держал в руках.

– Собираюсь переодеться. – Интересно, хотел бы он отнести меня в ванную и помочь сменить одежду.

– Фрэнки, не дури. Ты можешь переодеться и здесь. Я уже все равно все видел.

Открыв рот от удивления, я не хотел верить, что он говорит серьезно. Нет! Нет, нет и еще раз нет!

– Слушай, помнишь… – он затих, смотря перед собой задумчивым взглядом, – помнишь, когда я в первый раз был у тебя дома, и ты подумал, что я прошу устроить мне стриптиз?

Я опустил глаза, чувствуя горячую волну, пробежавшую вдоль позвоночника. Пожалуйста, не говори, что ты хочешь попросить об этом сейчас.

– Да…

– Могу поспорить, у тебя есть задатки… – размышлял он вслух.

Я с испугом уставился на него. О боже, он действительно намекает на то, чтобы я разделся при нем.

– В тебе есть необходимое для этого изящество.

– Я не изящный. И… не стриптизер, – пробормотал я. Почему я никогда не могу ответить ему такой же шуткой? Неспособный на слова, я закрыл лицо ладонями, скрывая вспыхнувшие щеки.

– Тебя смущает, что я говорю такие вещи? – не унимался он, словно желая добить меня окончательно. Я знал, что это он и планировал, поэтому никак не мог бороться с ужасной неловкостью.

– Джерард, перестань… – наивно прошептал я.

– Такие вещи как… разденься для меня? – как ни в чем не бывало, продолжил он, пропуская мимо ушей мою просьбу.

– Да! Пожалуйста… – попросил я отчаянно. Я мог вспыхнуть за долю секунды, ему лишь было достаточно щелкнуть пальцами. Он точно знал, что и когда нужно сказать, как повести себя, как посмотреть, чтобы довести меня до состояния болезненного смущения.

– Ммм, мне нравится, как ты просишь. Знаешь… – его обволакивающий голос так и подталкивал на не очень приличные мысли.

Пожалуйста, замолчи… я посмотрел на него с мольбой в глазах, надеясь, что он сдастся, заметив мое состояние. Кожа горела везде – лицо, шея, спина. Я чувствовал себя пойманным в ловушку зверем, неспособным из нее выбраться. Я понимал, что мог просто выйти за дверь, проигнорировав его, но мне никогда не хватило бы на это ни смелости, ни сил. Поэтому мне лишь оставалось вкопанным стоять на месте и помирать от его слов.

– Возможно, я установлю шест в своей квартире специально для тебя, и ты сможешь приезжать ко мне в гости. Я буду лежать на кровати, а ты будешь пытаться поднять меня… всего, – произнес он, хитро усмехаясь. – Да, думаю, нужно будет поставить его напротив кровати. Это прекрасное место для шеста, ты согласен? Примерно там же, где ты сейчас стоишь.

Шумно выдохнув, я немедленно сорвался к двери. Блять, пожалуйста, кто-нибудь заткните его. Это так неловко. Я знаю, что он делает это нарочно, но я не в состоянии с ним справиться.

Я с тоской посмотрел в сторону окна, прикидывая в голове, как высоко оно находится над землей. Спустя секунду я пришел к выводу – недостаточно высоко, чтобы убиться.

– И ты можешь периодически устраивать для меня небольшие шоу… мда, нужно будет серьезно об этом подумать, – все так же мечтательно проговорил он, с самодовольным видом заведя руки за голову.

– Заткнись, – пробормотал я, чувствуя новую порцию румянца на щеках. Я хотел уйти. Едва дыша, я не мог поверить, что он только что все это озвучил.

– Я придумал это вчера вечером…

Неистово краснея, не произнося ни слова, я резко вышел из комнаты, как будто моя задница вовсе не болела, и направился к ванной, где я мог бы уединиться без посягательств на личное пространство.

Переодевшись, я вернулся в комнату, неспеша закрывая за собой дверь, словно боялся оставаться наедине с Джерардом в замкнутом пространстве. В чистой одежде я чувствовал себя по-новому. Он сидел на кровати, внимательно рассматривал какой-то комикс и лишь улыбнулся мне, когда я неловко встал возле комода.

– Эй, хочешь почитать комиксы? – предложил он.

Видимо, он снова поменял свое поведение, словно полностью забывая все то, что говорил мне пару минут назад. Для меня так было удобнее. Я восхищался его способностью переходить от одного состояния к другому. Он всегда флиртовал со мной, но при этом держал игру под контролем и останавливался до того, как я мог бы получить сердечный приступ.

Я сел около него, как и он, прислоняясь спиной к спинке кровати. Перед ним лежала целая стопка цветастых журналов, и он позволил мне выбрать любой. Я схватил первый комикс, который попался мне под руку, и быстро положил его себе на колени, пока Джерард не успел перехватить меня за запястье или что-нибудь сказать.

Прочитав несколько страниц, я слегка поднял голову и посмотрел поверх журнала, цепляясь взглядом за черную толстовку, висящую на дверце шкафа. Стараясь не привлекать внимание, я взглянул краем глаза на Джерарда, который полностью сконцентрировался на своем комиксе.

– Мне холодно, – тихо произнес я, делая вид, что дрожу.

– Холодно? Серьезно?

– Да, немного, – соврал я, зная, что он обязательно предложит мне что-нибудь, чтобы согреть. Я хотел, чтобы это была его черная толстовка с капюшоном, которую он носил, практически не снимая. Я мечтал закутаться в нее и понять, почему она так ему нравится.

– Дать тебе толстовку?

Победа. Я улыбнулся про себя, когда он поднялся и, взяв объект моих мечтаний, протянул его мне прежде, чем я успел что-то сказать.

– Держи, Фрэнки, – произнес он.

Я тут же нырнул в эту огромную удобную толстовку, наслаждаясь теплом, моментально окутавшим мое тело.

– Готические очки, – указал я, улыбаясь ему.

Он усмехнулся мне в ответ и пожал плечами.

Желая прочувствовать все возможности этой потрясающей вещи, я натянул капюшон на голову. Я тонул в ней, так как она была слишком большой для меня, и упивался фактом, что я сидел в толстовке Джерарда, убаюкивающей меня своей мягкостью. Опустив голову, я обнял себя руками, вдыхая запах ткани, который тут же ворвался в мои легкие. Удивительно. Я снова улыбнулся и, поблагодарив его, вернулся к комиксу.

Чуть позже я внезапно почувствовал что-то странное и почти сразу же понял, что он опять смотрит на меня. Я медленно повернул к нему голову, когда он несмело взял меня за руку.

– Все еще болит? – спросил он.

Конечно, боль никуда не исчезла, но я чувствовал, как медленно заживали все мои раны… пока мой лучший друг сидел со мной бок о бок. Я улыбнулся ему, покачав головой.

– Нет, уже нет.

______________________

В следующей главе:

– Только не смейся. Серьезно. Ты наверно подумаешь, что я идиот.

– Эй, просто покажи! – призвал его я, с неподдельным интересом разглядывая маленький альбом, обложку которого он нервно царапал пальцами.

Глубоко вздохнув и закрыв глаза, он сунул альбом прямо мне в руки. Я сгорал от любопытства, даже не представляя, что там может быть. Перевернув первую страницу, я опустил взгляд и начал рассматривать рисунок. Это были Бэтмэн и Робин. Странно, и что тут такого сверхъестественного? Я не мог понять смущения Джерарда, пока не заметил, что волосы у Бэтмэна намного длиннее, чем я когда-либо видел.

Эти два супергероя стояли рядом, скрестив руки на груди. Едва заметные тени на лицах и костюмах делали их такими естественными и живыми. Они были точь-в-точь как в тех журналах комиксов, которые он мне давал – кроме длинных волос Бэтмэна. Сверху в самом углу прямоугольного листа виднелась надпись «Фи и Джи».

========== Глава 12 ==========

Теперь, когда я знал, на что был похож секс, я жаждал его.

Я не мог утверждать, что отлично провел предыдущую ночь – получив больше боли, чем удовольствия, но сама мысль о том, что он был так близок со мной и воспоминания о тех нескольких приятных моментах, заставили меня хотеть его еще сильнее. Иногда по ночам я просто лежал в своей постели и даже не пытался уснуть, вместо этого развалившись на спине, слегка раздвинув и согнув ноги в коленях, я представлял, как Джерард опускается сверху и начинает толкаться в меня.

Сгорая от желания, я клал руки на живот, потом ладони медленно скользили ниже, к паху, спустя несколько сладко-томительных секунд они оказывались уже на внутренней стороне бедер и двигались дальше – к коленям. Я дразнил себя – медленно, не спеша, и пытался подражать ему. Мечтал, как бы он действовал в данную минуту. Мне нравятся твои ноги…

Я приучил себя засыпать, не вымыв руки и не переодев пижамные штаны после таких коротких моментов откровений, потому что это напоминало мне о том, как его собственная сперма тонкой корочкой засохла тогда на моих бедрах. Было липко и так отвратительно. Грязно и противно; я понимал это и чувствовал себя ужасно пристыженным, но в то же время ничего не мог с собой поделать. Я хотел его снова. Даже пережитая в ту ночь боль не могла меня остановить.

Почти каждый вечер я заползал на кровать и делал вид, что он ждет меня под одеялом. Я ложился на спину и представлял на себе его плотное, горячее тело, практически мог ощущать, как он придавливает меня к постели, одновременно с этим двигая своими бедрами навстречу моим. Я хотел чувствовать его теплую кожу напротив своей, я хотел видеть искры, вызванные интенсивным трением наших тел.

Но ни один мой хитрый прием не мог сравниться с теми ощущениями, которые накрыли меня, когда мы были с ним по-настоящему вместе.

*

Так или иначе, мы стали еще ближе. Новая ступень отношений, на которую мы шагнули после той ночи, только укрепила нашу дружбу, выводя ее на новый уровень, где мы были полностью довольны друг другом, и все было в порядке. Мы не стыдились того, что сделали, потому что мы просто доказывали нашу дружбу, испытывая что-то новое вместе, но в итоге каждый остался при своем. Он не использовал меня, как я первоначально думал. К тому же, разве есть в мире хоть один человек, которым никогда не пользовались? Особенно во время секса – вы используете человека, чтобы кончить. Да и потом, я сам хотел всего этого, так что не мог жаловаться.

Мы оба понимали, что достигли той точки, где никто из нас не должен был переживать или нервничать. Мы все еще были лучшими друзьями. Я был так рад, что он вел себя со мной так же, как раньше, что как и прежде обращал на меня внимание, что в общении между нами ничего не изменилось. Я знал, что мои чувства были настоящими, искренними, такими, где я мог поделиться частью себя со своим партнером.

В физическом плане мы тоже стали ближе, но без какого-то сексуального подтекста. Я стал более уверенным в себе и уже не шарахался от каждого его объятия, потому что он научил меня, что именно это и делают лучшие друзья – выражают привязанность и благодарность друг к другу всеми существующими способами. И в этом не было ничего страшного или неправильного.

При каждой возможности мы отправлялись к нашему холму, взбирались на его вершину и ложились в высокую траву так близко, что наши тела соприкасались. В такие моменты я воспринимал Джерарда как надежный барьер, защиту, потому что я знал, что он всегда был где-то поблизости, где-то за моей спиной. Он мог с легкостью опустить голову мне на плечо или просунуть палец в петлю моего ремня на джинсах. Такой тесный контакт будоражил меня, но в то же время давал именно то, что мне было больше всего нужно. Мне нравились прикосновения. Это напоминало мне о том, что он был рядом, что он вообще существовал на этой земле. Если я мог чувствовать, как он касается моей руки или щеки, то значит, он был настоящим. Не просто глупой мечтой, которую я себе придумал. Не сном, который я видел из ночи в ночь.

Иногда казалось, что он слишком сильно оберегает меня, возвышает над всеми остальными, и я не знал, было ли это из-за того, что мы занимались сексом, но я не возражал. Я давал ему все, чего он хотел.

Мне больше не нужно было его бояться. В то утро я был уверен, что проснусь с нежеланием разговаривать с ним или смотреть ему в глаза, но на самом деле Джерард помог мне понять, что он действительно заботится обо мне и нуждается в дружбе со мной так же отчаянно, как и я. Мы не встречались, не были парой в полном смысле этого слова, однако я все равно чувствовал себя окрыленным.

Порой мне хотелось взять его за руку, игнорируя свою неуверенность, но не просто прикоснуться, а продлить этот физический контакт. Чтобы он тоже разжал пальцы и переплел их с моими, крепко сжав ладонь. Но я не позволял себе этого и в такие моменты продолжал говорить себе, что пока он просто находится рядом, меня ничто не могло волновать во всем мире.

Все чаще и чаще я буквально сгорал от желания снова почувствовать прикосновение его обнаженного тела к моему, грезил о том, чтобы он опять оказался во мне. Но теперь проблема была не в моей застенчивости, и хотя я ненавидел себя за проявление чувств и скрывал их, как только мог, я все равно боялся, что он мог заметить. Проблема была в том, что я отчаянно хотел его каждый раз, когда мы оставались наедине. Особенно когда он приезжал ко мне домой после школы или на выходных и часами валялся на моей кровати, я чуть ли не вспыхивал от всеобъемлющего жара, наполняющего каждую клетку моего тела. В эти минуты я только и мог мечтать о том, что он толкнет меня на постель и оседлает мои бедра.

Я мог все еще ощущать вес его тела на себе, слишком яркими были эти воспоминания. То, как он прижимался ко мне пахом, снова и снова двигаясь навстречу; тогда я мог с уверенностью сказать, что он просочился в мои поры вместе с потом. Я чувствовал, как он постепенно овладевает мной, как заполняет собой пустоту во мне. Он вошел в мое тело, голову и душу и теперь жил там, управляя каждым моим движением изнутри.

Но было и то, что удивило меня больше всего. Даже притом, что он видел мое обнаженное тело, и что я мягко говоря облажался той ночью, он все равно продолжал со мной общаться. Безусловно, меня это ужасно радовало, но все же его благосклонное отношение ко мне не могло компенсировать всю ту боль, которую я испытывал.

Я хотел, чтобы весь мир знал, что между нами произошло, но сильнее всего я хотел, чтобы он сам понял, что значила для меня наша близость. Он и раньше заставлял меня страдать, но теперь он будто проник под мою кожу и, оказавшись там, словно в ловушке, пытался вырваться на свободу, разрывая меня собой. И я готов был открыться так сильно, как ему это было нужно, чтобы показать, что хотя бы там, внутри, я могу быть достаточно красивым для него.

Он стал неотъемлемой частью меня.

Но он все еще не любил меня так, как я этого хотел.

Джерард сказал, что был рад, что его первый раз случился с парнем. Не именно со мной, потому что я тот, кто есть, а просто со мной, потому что я был парнем. По крайней мере, у меня точно была одна вещь, которая ему нравилась – мой член.

Я отдал ему кусок себя, я впустил его в свой мир, потому что мне нужно было кому-то довериться, рассказать свою историю. Я нуждался в помощи. Но в итоге, сделав все это, я получил не ожидаемое облегчение, а наоборот, сжимающую грудь тоску. Несмотря на все мои попытки доказать ему, как он был мне важен и дорог, он все равно не понимал – он не хотел меня. У него не было желания быть со мной.

Я уже действительно начал думать, что моя депрессия стала еще запущеннее после того, как он появился в моей жизни. По иронии судьбы, он делал вещи еще хуже, чем они были до него.

*

Каждый раз после того, как я выплакивался, я чувствовал себя освобожденным от некоторых тягот, как будто все самые отвратительные ощущения вытекали вместе со слезами, оставляя меня пустым. Физические недомогания оставались единственными вещами, которые я мог чувствовать. Мои губы горели, болезненно покалывая. Они становились припухшими, но мягкими. Головная боль постепенно усиливалась и отдавалась пульсирующими ударами где-то в висках.

Я подошел к зеркалу и, присев перед ним на пол, наклонился чуть вперед, осматривая лицо. Губы все еще пекло от слез, они были приятного, темно-красного цвета. Прикусив нижнюю, я с удовольствием отметил, как она опухла еще сильнее. Глаза были такими же красными, растертыми, и немного поблескивали, из-за чего казались похожими на глаза Джерарда, но только слегка. Его глаза, как и весь он сам, всегда были красивыми, а я мог смотреться более-менее привлекательно лишь после очередного эмоционального срыва. Влажные ресницы, ставшие теперь темнее, тоже выглядели неплохо.

Широкие карие глаза, симпатичный нос пуговкой.

Больше всего на свете я сейчас хотел, чтобы Джерард увидел мои губы такими.

Они были опухшими и теплыми, чуть онемевшими. Я хотел прижаться ими к нежной щеке Джерарда и услышать, как он хихикает в ответ. Продолжая покусывать их, я представлял, как неторопливо целую его, скользя вниз по его коже.

Я блять ненавижу весну. Я проходил это год за годом, но только на сей раз все было по-другому, потому что у меня появился настоящий друг, очень дорогой и близкий мне человек, а не очередной малознакомый чувак, на которого у меня текли слюни. Мне не нужно было тайно преследовать его, чтобы знать, где он находится и чем занимается. Но в то же время и того, что у меня было сейчас, мне все равно не хватало.

Вдоволь насмотревшись на свое распухшее лицо в зеркале, я уже хотел, чтобы головная боль, наконец, прошла, а краснота губ и глаз исчезла. Я устал постоянно думать о Джерарде именно в романтическом ключе, и я не знал, для чего продолжал это делать, ведь он довольно ясно дал мне понять, что я не интересую его в этом плане.

Я не спал всю ночь, трогая себя и отчаянно мечтая, чтобы его руки заменили мои.

Вот дерьмо. Мне никто и никогда раньше не нравился так, как Джерард, и если причиной всех моих метаний и страданий была так называемая настоящая дружба, то к черту ее.

Я больше никогда не буду заводить друзей.

*

В течение следующих двух недель нам удавалось проводить друг с другом время, при этом ни разу не упоминая того, что мы занимались сексом. Я все еще пытался обработать тот факт, что я всего лишь один из миллионов людей, участвующих в этом акте, и заставлял себя не слишком зацикливаться. Джерард вел себя так, как будто вообще ничего не произошло. Мое тело прекратило болеть уже на третий день, что только помогало забыть о случившемся. Хотя бы попробовать.

Он старался показать мне, что между нами ничего не изменилось. Он возил меня в центр за мороженым, в парк, или же приезжал ко мне домой и проводил со мной время в моей комнате. Мы даже не обсуждали концерт.

По сути, мы практически вообще ни о чем не говорили. Приближался выпускной, а это означало, что лето неминуемо вступало в свои полные права. Я видел, как он начинал злиться каждый раз, как я упоминал Нью-Йорк, потому что в ту же секунду он впивался в меня не одобряющим взглядом и спешил сменить тему. Таким образом, и об этом тоже я не мог говорить.

– Тебя не беспокоит, что там все улицы забиты одинаковыми желтыми такси? Как ты думаешь, там слишком загрязненный воздух? А где ты будешь работать, когда переедешь?

– Фрэнк, в последний раз прошу, прекрати.

Я хотел знать все о его планах на будущее – что он собирается делать, сколько будет платить за аренду, как будет передвигаться по городу и все в этом роде, но он категорически запрещал мне задавать подобные вопросы. Мне было интересно знать, чем он будет заниматься в определенное время суток, чтобы в тот момент, когда я буду сидеть запертым в своей комнате и прожигать взглядом потолок, мечтая о Джерарде, я мог бы во всех красках представлять себе его жизнь в Нью-Йорке. Я бы пытался угадать, где он сейчас находится, чем занимается и с кем проводит время…

Но я не мог, он не разрешал мне.

Я не знал, хорошо это или плохо, что мы не разговаривали об этом, но я продолжал надеяться, что у нас впереди есть еще целый июль. То, что у нас оставалось чуть больше месяца, действительно угнетало меня. Один последний гребаный месяц и еще несколько жалких дней – и даже несмотря на это, мы не проводили каждую секунду времени вместе. Иногда мне казалось, что я душу его своей компанией, потому что мы встречались и гуляли так часто, как только это было возможно, а я отчаянно цеплялся за него, хотя он, казалось, был совсем не против.

Но даже если мы намеренно не говорили об одном определенном дне августа, то все мои мысли все равно крутились только вокруг него. У меня накопилось столько вопросов. Мне нужно было знать, собирается ли Джерард общаться там с другими людьми… Я понимал, что он будет это делать, ему придется. Ведь это чертов Нью-Йорк. Он начнет работать, как только переедет, и естественно у него появятся коллеги по работе и другие случайные знакомые. А он был таким невероятно приветливым в этой своей чертовой манере вежливо общаться и таким очаровательно симпатичным со своей внешностью, что кто-нибудь обязательно им заинтересуется так же, как и я.

Только в отличие от меня, этот «кто-нибудь» может удосужиться ответного интереса со стороны Джерарда. Сама эта идея пугала меня до безумия. Я даже не мог представить, что он вдруг переведет все свое пристальное внимание с меня на кого-то другого; это блять вызывало во мне приступ паники, но в то же время заставляло кипеть мою кровь от ревности и заочно ненавидеть каждого долбанного жителя Нью-Йорка.

Официанты в кафе, кассиры в продуктовых магазинах, даже его гребаные соседи будут изо дня в день взаимодействовать с ним, в то время как я буду просиживать штаны в доме, в котором провел всю свою жизнь, и изнемогать от желания хотя бы просто посмотреть на него. Все эти люди будут иметь возможность быть в курсе распорядка его дня, видеть, чем он занимается, что ему нравится, куда он ходит и все остальное – и только один я продолжу оставаться в полном неведении.

И я больше никогда его не увижу. Я очень сильно сомневался, что он когда-нибудь приедет в Нью-Джерси, особенно после того, как освоится на земле Великих Возможностей, которой был Нью-Йорк. В Нью-Джерси у него не оставалось ничего, что могло бы заставить его захотеть вернуться, кроме вечно серого неба над головой и некоторых людей, на которых ему всегда было плевать.

Он ненавидел свой дом, он ненавидел этот город, он ненавидел всех вокруг себя. Мне хотелось бы верить, что я был достаточно существенной причиной для того, чтобы он мог остаться тут чуть дольше или хотя бы время от времени возвращаться сюда и навещать меня, но ведь я был всего лишь одним жалким человеком по сравнению с удачными перспективами, которые, как я был уверен, откроются ему в новом городе.

Я хотел значить для него так же много, как он значил для меня. Но черт возьми, я находился на грани безумия со своей чертовой навязчивой идеей влюбить его в себя и был вполне уверен, что в мире больше нет ни одного такого человека, который испытывал чувства, хотя бы приближенные к тем, которые я испытывал к Джерарду. Я мечтал лишь о том, чтобы он просто чувствовал ко мне то же самое. Чтобы он, без каких-либо отговорок, целиком и полностью принадлежал только мне.

Он успел стать для меня всем, и наверно, это было не очень хорошо. Возможно, мне следовало бы немного отступить, ослабить хватку, дать каждому из нас сделать несколько глотков свободы, но я не мог. Я просто не мог. Я отлично понимал, что если бы я начал постепенно учиться обходиться без его дружбы, то тогда я смог бы легче пережить его отъезд и не убивался бы горем, когда он покинет меня, однако я даже боялся об этом думать. Я хотел выжать из него максимум, взять столько, сколько бы он позволил, потому что в моей жизни никогда не будет второго такого человека.

До того как мы познакомились, я никогда не обращал на него особого внимания. Безусловно, я замечал его, но меня даже ни разу не осенило, что у нас с ним могут быть общие увлечения, хотя я никогда не видел, чтобы в кафетерии он сидел с кем-нибудь еще. Я никогда не проявлял слишком большого интереса в его сторону… Серьезно, ну зачем тратить свое время на того, кому ты был безразличен? Это так нелепо, что он надеялся, что я замечу его и подойду к нему, потому что я ждал от него того же самого. Я хотел, чтобы хоть кто-то обратил на меня внимание и стал моим гребаным другом.

Я видел его, но не так, как должен был. Во время ланча я периодически осматривался по сторонам, и мой взгляд иногда цеплялся за Джерарда, изо дня в день сидящего на одном и том же месте, в забавном черном пальто, но он просто был для меня самым обычным парнем, вот и все. Очередным одиноким подростком, посещающим мою школу.

Так было до тех пор, пока он не заговорил со мной.

Он вошел в мою жизнь как чуткий новый друг, как партнер – как герой, решивший спасти меня. Вряд ли тот день, когда он, словно ангел-хранитель, откуда ни возьмись появился около меня в кафетерии, мог стать еще лучше. Я никогда не считал себя религиозным человеком, но если бы я был им, то ни на секунду не сомневался бы, что Джерард пришел ко мне с небес, чтобы спасти. Это все чем-то напоминало стокгольмский синдром, только он не делал со мной ничего против моей воли. Обычно, в это время года, в раннюю весну, я всегда испытывал что-то наподобие обострения чувств, когда я был готов примкнуть к любому, кто мог бы дать мне хотя бы каплю заботы. Но как правило, меня никто не замечал. Никто, кроме Джерарда; с ним все было по-другому.

Он первый, кто отозвался на мои молчаливые мольбы о помощи; и я влюбился в него. Я ждал такого человека, как он, всю свою жизнь, и теперь, когда я встретил его в реальности, я сходил с ума.