Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 50 страниц)

– Я могу доверить тебе тайну? – неожиданно прошептал он, как будто в этих густых зарослях затерялась пара нежелательных ушей.

– Да, – на выдохе произнес я. Мое сердце заколотилось как бешеное, а все тело пронзило горячей волной – он собирается признаться, что хочет меня?

– Ты уверен?

– Да, ты можешь рассказать мне все. Я хочу знать.

– Я не пытаюсь выпросить твоего сочувствия и я не хочу, чтобы ты думал, что должен испытывать ко мне жалость или еще что-то в этом духе. Я просто хочу признаться кое в чем, потому что доверяю тебе как никому другому, – он сделал паузу, коротко вздыхая.

– Джерард, просто скажи мне, – мягко побудил его я, так как дурное нехорошее предчувствие бухнуло где-то в моем животе, словно якорь. Почему я должен испытывать к нему жалость?

– Гэри ударил меня.

– Что?! Куда? О боже, покажи мне. – Мои глаза обеспокоенно забегали по его лицу и шее, потому что это были единственные открытые участки тела. Все остальное скрывалось под толстовкой с капюшоном и обтягивающими джинсами. Я заметил, что эти штаны он надел именно сегодня, их, а не те, что носил обычно. Он оделся так специально? Чтобы скрыть следы от побоев на своем теле?

Но… почему он не сказал мне раньше?

– Нет-нет, ничего серьезного… Просто остался небольшой ушиб… Но он дождался, пока мама выйдет из комнаты и прошипел сквозь стиснутые зубы «лучше бы тебе не быть педиком, мелкий грязный сукин сын», а потом он сказал что-то о СПИДе в его доме, я не знаю…

Я с отвращением покачал головой.

– Когда он тебя ударил?

– Сразу после того, как я сказал ему отвязаться от меня и заниматься своими делами.

– Я рад, что ты, по крайней мере, смог постоять за себя, – ответил я, все еще выискивая на его лице хоть какие-то следы. Но я ничего не замечал, кроме маленького розового пятнышка под его глазом. Когда-то он сказал, что это был лопнувший кровяной сосуд… Вот дерьмо, это тоже сделал Гэри?! – До этого он причинял тебе боль?

Джерард посмотрел на меня испуганным взглядом.

– До сегодняшнего дня – нет.

– Ты уверен? – спросил я, сомневаясь в правдивости его слов.

– Да.

– Ты можешь показать мне, куда он тебя ударил?

– Нет! Черт, я вообще не должен был тебе об этом рассказывать. Я не хочу, чтобы ты меня жалел.

– Дело не в этом, я просто хочу увидеть…

То, что я действительно хотел сказать – это «я хочу увидеть твои ушибы, я хочу поцеловать их все, чтобы облегчить твою боль. Я хочу знать, насколько серьезный он причинил тебе вред, и тогда я смогу отплатить ему сполна за все то, что он тебе сделал». Я хотел, чтобы Джерард чувствовал, что может открыться мне. В какой-то степени данная ситуация мне даже нравилась – он рассказал о том, что творилось в его доме и что он испытывал при этом. Мне нравился этот разговор, который отвел внимание от меня и моих воображаемых проблем.

Джерард имел дело с куда более реальным дерьмом, чем я. Да, моя мама не разрешала мне переехать с ним; да, возможно она мало со мной общалась, из-за чего я чувствовал себя брошенным. Но по сравнению с ситуацией Джерарда дома, где эти люди фактически находились рядом, но при этом оставались совершенно чужими, я чувствовал себя гребаным счастливчиком с легкой беззаботной жизнью.

Однако они не всегда его игнорировали; я знал, что Гэри цеплялся к Джерарду каждый раз, когда Донны не было поблизости. Это действительно пугало меня. Иногда я боялся, что Гэри творил с ним и другие ужасные вещи, о которых я даже не хотел думать, но в то же время не мог выбросить их из головы.

И судя по тому, что я никогда не замечал ушибов или синяков, этот ублюдок был не так глуп. Я был в курсе, что он говорил Джерарду гадости за спиной Донны, убедившись для начала, что она его не услышит. Я знал, что он был трусливым, хитрым, осторожным в плане всего, что он делал, чтобы никто и никогда не смог поймать его с поличным. А так как я очень редко видел Джерарда голым (по сути, только один раз), я не мог проследить за отметинами на его теле. Гэри не стал бы бить его кулаком в глаз, он не настолько идиот. Он, скорее всего, ударил Джерарда по ноге или же зарядил ему прямо в живот.

– Джерард, разреши мне посмотреть.

Я молился богу, чтобы все оказалось не так страшно. Он не хромал, когда мы поднимались сюда, хотя может быть он просто пытался быть сильным и не показывать мне, что ему больно? Он даже не сразу мне признался.

Для него было не свойственно выкладывать все напрямую; обычно я должен был выпытать что-то из него сам. Точно также поступал и он по отношению ко мне. Джерард будто обладал шестым чувством – всегда мог сказать, что было не так со мной, и никогда не ошибался. В такие моменты он просто находился рядом, обнимал меня и много говорил, пока мне не становилось лучше. Сейчас я хотел ему помочь. Я знал, что он не горел желанием показывать свои ушибы, он даже сначала не хотел говорить мне, что Гэри поднял на него руку. Однако я был рад, что он все-таки сделал это. Я должен быть в курсе того, что с ним происходит, чтобы иметь возможность помочь и заставить его чувствовать себя лучше. Я хотел полностью отвлечь его от всего этого дерьма.

Если только он позволит…

Тем временем он медленно сел и, вздрогнув, тут же прижал руку к животу.

О боже, пожалуйста, скажи мне, что я был не прав. Пожалуйста, скажи, что он не ударил его кулаком в живот, господи…

Я смотрел на него с плохим предчувствием и жалостью, хотя он и просил меня этого не делать. Но я не мог не испытывать сочувствия, когда он без резких движений начал снимать толстовку, стягивая рукав за рукавом. Он застыл на какое-то время, все еще сидя с не до конца снятой толстовкой и беспомощно глядя на себя.

Неужели все было настолько плохо, что он даже не мог раздеться? Это пугало меня. Испытываемая боль была такой сильной? Я вдруг задумался – а не был ли Гэри причиной того, что Джерард почти всегда носил что-то с длинными рукавами? Да, серьезно, он редко когда надевал лишь одну футболку. Независимо от погоды снаружи, он облачался в свое самодельное пальто или же в черную толстовку с капюшоном, которую иногда давал носить мне.

– Эй, – мягко прошептал я, боясь его потревожить, – тебе нужна помощь?

Я надеялся, что я не выглядел так, как будто мне не терпелось избавить его от одежды. Я не был извращенцем, я просто хотел ему помочь. Я должен был увидеть, через какой ад он прошел.

– Мне жаль, что я рассказал тебе. Черт… я поклялся себе, что никогда не буду с тобой об этом говорить…

– Это продолжается какое-то время?

– Нет, но… Я всегда болезненно реагирую на все, что он мне говорит.

– Джерард, позволь мне осмотреть твое тело.

– Ты просто мечтаешь меня раздеть.

– Я бы не хотел раздевать тебя, чтобы увидеть, что он сделал с тобой, – я попытался с легкостью ответить на его шутку, но как обычно потерпел неудачу.

– Я доверяю тебе, – уже серьезно произнес Джерард, не сводя взгляда с моих глаз, – я доверяю тебе как никому другому.

Я кивнул и приблизился, аккуратно берясь руками за горловину его толстовки и так же осторожно таща ее вверх. Как только с ней было покончено, я пристально вгляделся в его тело – какие следы я мог найти на нем, какие истории оно могло рассказать. Но на Джерарде все еще была футболка, которую мне тоже, видимо, придется снять. Я зря надеялся, что до этого не дойдет – я действительно просто хотел найти крошечную красную отметину где-нибудь на руках, где угодно, но только не на теле, не на этой прекрасной бледной коже.

Яркая картинка, как он перегибается пополам и кашляет кровью, после того как Гэри бьет его, врезалась в мой мозг, заставляя с ужасом поежиться.

– На руках ничего нет…

Я снова потянулся вперед, чтобы стащить с него футболку, но Джерард вдруг хлопнул меня по рукам.

– Фрэнки, все не настолько серьезно, я в порядке.

– Нет, ты не в порядке! Как раз перед тем, как лечь, ты сказал, что твой живот больше не болит. Ты поэтому не хотел, чтобы я к нему прикасался?

– Черт, Фрэнки, я не хочу, чтобы ты смотрел. Блять! Почему я не мог просто держать свой гребаный язык за зубами?

– Это я виноват, я сам тебя спросил.

– Нет, куколка, ты ни в чем не виноват. Просто никому не говори об этом и никогда больше не поднимай эту тему при мне.

– Хорошо.

Он скрестил руки и взялся за низ футболки, выгибая спину. Такая знакомая, но совершенно неожиданная горячая волна пронзила мое тело, окутывая позвоночник и шею. Я не должен был так реагировать, особенно когда ему причинили боль, и он собирался показать последствия, хотя и не хотел этого делать. Но даже несмотря на все это, я не мог не смотреть на него и не чувствовать, как тяжелеют мои веки от того, как он еще сильнее выгнул спину, и медленно потащил вверх черную футболку.

Мышцы его живота напрягались по мере того, как тонкий материал легко скользил по телу. Я уже хотел потянуться к нему, прикоснуться, почувствовать под пальцами нежную кожу, но я знал, что он не позволит. Мне пришлось лишь крепче сжать руки, потому что я даже непроизвольно дернулся к его тугому животу, когда он наконец избавился от одежды.

Я искал следы, но по-прежнему ничего не мог видеть. Грудь, шея, живот, теперь я имел зрительный доступ ко всему. Он снял свою толстовку так невинно, трогательно, сначала стянув рукава, позволяя мне помочь ему стащить ее полностью, и сейчас к ней присоединилась футболка –эти две вещи лежали грудой рядом с нами, такие разные по форме, но одинаковые по цвету; они казались потерянными. И Джерард на самом деле терял – он терял, сбрасывал свой внешний слой, чтобы мне ничего не мешало увидеть то, что находилось под ним.

Я знал, что был слишком зациклен на этом, но я расслабился, когда заметил, что у него была маленькая прослойка жира над поясом его джинсов. Это на секунду заставило меня мысленно обрадоваться и отметить, что он, как и я немного полноват. Но потом, черт возьми, я понял, что в отличие от меня, он был в слишком обтягивающих штанах, которые так плотно обхватывали его ноги и буквально впивались в талию, что из-за этого на животе и образовалась складка кожи. А это значит, что я все-таки толще него. Черт бы тебя побрал. По крайней мере, не я был вынужден снимать сейчас верхнюю одежду.

– Знаешь, тебе не обязательно так рассматривать меня, – пробормотал он, скрестив руки на груди.

– Что? Я и не рассматривал…

Он думал, что я пытаюсь разглядеть ушибы, но на самом деле я лишь пытался найти изъяны в его теле, чтобы более выгодно смотреться на его фоне. Блять, и это худшее, чем я мог заниматься в данный момент! Домашние проблемы Джерарда были намного серьезнее моих, и это вполне достаточный повод, чтобы заставить меня задуматься и переосмыслить свою жизнь, но черт возьми, я такой конченый идиот, зацикленный только на себе, что я даже забыл главную причину, по которой Джерард разделся.

– Я до сих пор ничего не замечаю… – Подождите минутку, я уже видел большую часть живота, когда целовал его. И тогда я не обнаружил ничего необычного…

Он опустил руки и откинулся на спину, а я остался сидеть, ссутулившись и исследуя его тело, насколько он позволял. Я с жадностью всматривался в каждый сантиметр обнаженной кожи, борясь с желанием прикоснуться к ней. Все мое внимание было сконцентрировано на поисках отметины противного синего или зеленого цвета, которую оставил на нем Гэри. Коротко взглянув на лицо Джерарда, я увидел, что он смотрел на меня в ответ и казался уставшим.

– Где оно?

– Ты ищешь синяк или что-то в этом роде?

– Ну да.

– Его нет.

Я нахмурился.

– Почему?

– На животе не остаются синяки. Ну, по крайней мере, на моем точно.

Любопытство накрыло меня с головой. И это именно оно заставило протянуть руку и провести пальцами по животу – аккуратно, успокаивающе. Я не знал, куда пришелся удар, поэтому действовал как можно осторожнее. Кожа под ладонью казалась чересчур мягкой и бархатной. Подняв взгляд на Джерарда, я убедился, что движения не вызывали боли, что я мог продолжить.

Его руки по-прежнему лежали вдоль тела, а глаза были закрыты. Я принял это в качестве положительного знака – несомненно, он наслаждался. Этот факт взволновал меня. Я также водил рукой по бледной коже, в первую очередь, думая о том, что я облегчаю его страдания, а не просто нагло лапаю, воспользовавшись ситуацией.

Я все еще хотел знать точно, что произошло; он до сих пор не рассказал мне подробности. Гэри причинил ему боль, и я не мог отделаться от ощущения, что полностью был виноват в случившемся, потому что моя сексуальная ориентация была настолько очевидной, что это замечали, блять, все вокруг, и родители Джерарда не стали исключением. До такой степени очевидной, что они думали, что это я «сделал» его таким же.

Я задумался, должны ли мы продолжать столько времени проводить вместе… Я зависал с Джерардом не намного больше, чем когда-то с Колином, например, но мне нравилась его компания, и я не хотел прекращать наше общение. Единственное, чего я хотел, так это чтобы у людей не создавалось неправильное впечатление насчет нас. Мы не встречались. Мы предпочитали кого-то своего пола, но какое все это имело значение? Почему эти простые факты должны были заставлять вас охотно причинять боль ребенку женщины, которую вы любите? Разве вы не обязаны любить все, что хоть как-то связано с этой женщиной? Например, мальчика, которого она родила?

Гэри обязан был любить Джерарда. Он должен понимать, что Джерард всегда будет той неотъемлемой частью своей матери, которой никогда не сможет стать он сам. Понятно, что Гэри руководила далеко не ревность. В первую очередь, он был обозленным гомофобом.

И вообще, они не ладили с самого начала – я знал, что Гэри периодически нелицеприятно отзывался о родном отце Джерарда, и как он пытался управлять приемным сыном, вовлекая его в свою игру под названием «счастливая семья», чтобы кормить Донну иллюзиями и как можно дольше оставаться в ее глазах гребаным ответственным семьянином.

Я так затерялся в собственных мыслях, унося себя в море гнева и вины, что совсем не заметил, как моя ладонь, возможно, надавила слишком сильно – Джерард вскрикнул и перехватил мою руку, чтобы остановить.

Я посмотрел на него, сбивчиво извиняясь и чувствуя себя последним идиотом. Я причинил ему еще большую боль.

– Ты не делаешь мне больно, все в порядке, – вздохнул Джерард. – Он все равно никогда не оставляет следы.

– Как долго это продолжается? – спросил я.

Он проигнорировал мой вопрос, отвечая тихим и спокойным голосом.

– Фрэнки, сними рубашку и ложись рядом со мной. Так приятно чувствовать голой кожей траву под спиной… Она теплая и сухая, как солома.

Его поведение расстраивало меня. Я точно мог видеть, что он нуждается во мне, в моем присутствии, но в то же время отказывается посвящать меня в подробности. Я просто, блять, хотел помочь ему, но я понятия не имел, как именно можно это сделать. И это пугало меня, я боялся, что за его молчанием стояло что-то большее, около чего первоначально кружились мои мысли. Он отлично умел скрывать вещи, просто никогда не поднимать неловкие темы, как будто они и не волновали его вовсе.

Вздохнув, я закрыл глаза.

– Джерард, Гэри часто причиняет тебе боль?

Я не знал, имел ли я право задавать подобные вопросы, но раз у нас состоялся разговор по душам, то тогда мы могли доверить друг другу чуть больше.

– Он не делает это все время. Но сегодня вечером он ударил меня кулаком, и это действительно очень сильно меня напугало. Я несколько секунд не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, и блять, он просто взял и врезал мне кулаком! Что я, черт возьми, должен был сделать? Ответить ему? Сопротивляться? Я знал, что в итоге он выкрутит ситуацию под себя и накормит мою маму очередной порцией лжи. Но это все равно больно и странно… Не знаю. И факт остается фактом – он никогда не причиняет мне физическую боль, потому что я могу пожаловаться маме, показывая ей наглядные доказательства в виде синяков. Хотя я даже не знаю, поверит ли она мне, однако я точно уверен, что это – единственная причина, по которой он меня не трогает. И только сегодня… не знаю, все было по-другому. У него как будто сорвало крышу, – он замолчал на секунду, а потом повернул голову ко мне. – Спасибо, что заставляешь меня чувствовать себя лучше, куколка.

Я неловко улыбнулся.

– Прости за твоих родителей, – произнес я, не совсем веря, что мои слова в состоянии улучшить ситуацию.

– Ты ни в чем не виноват! Я не понимаю, почему они думают, что мы вместе. Я ведь даже не хочу с тобой встречаться.

Я попытался проигнорировать острое жало, которым эта фраза вонзилась в мой живот, давление, которое сжимало мою голову, и чувство тошноты и огорчения, которое медленно разлилось по всему моему телу.

Не было произнесено ни единого слова, когда я снял с себя рубашку – не совсем охотно, так как я знал, что он наблюдал за мной. Я ясно помнил, как он рассказывал, что поставит шест в своей новой квартире специально для меня, а я буду танцевать для него стриптиз. Я бросил свою рубашку рядом с кучей его одежды, следуя его примеру. И пусть у меня не было физических ран, ноющая боль тягуче заполняла собой мои внутренности. Его слова будут преследовать меня вечно – я даже не хочу с тобой встречаться.

Я лежал в траве рядом с ним.

Джерард оказался прав: она была теплая и сухая, как солома.

___________________________________

В следующей главе:

– Эм, – я запнулся на секунду, не сразу вспоминая, о чем изначально шел наш разговор. О да, точно. О том самом. – Когда Колин узнал, что я гей, он начал… о господи, окей, я не знаю когда, как и где, но он сказал, что Мэтт Шилинджер собирается тебя избить, – быстро выдал я.

Выражение лица Джерарда напомнило мне, почему я так долго не осмеливался рассказать ему об этом. Он выглядел так, как будто его вот-вот охватит паника. Боже, зачем я вообще заговорил… теперь, кажется, я буду чувствовать себя последним кретином из-за всего, что причиняло или могло причинить ему боль. У нас все было так хорошо, мы спокойно и мирно болтали, но нет, я просто обязан был разрушить этот момент.

– Знаешь, однажды, я получил предупреждение, где говорилось, что кто-то собирался сделать это со мной.

У меня перехватило дыхание.

– Но я так и не узнал, от кого оно было. Ничего такого не произошло, но знаешь, все это отчасти напоминало кино, я думал, такое не может случиться в реальной жизни.

– Я, мне очень жаль… я не хотел рассказывать тебе, потому что…

– Фи, все в порядке, люди ненавидят меня.

========== Глава 14.3 ==========

Некоторое время в воздухе висела тишина. Думаю, мы оба провалились в свои собственные миры.

Я волновался о нем, а у него были проблемы дома. Мне уже хотелось предложить ему остаться у меня с ночевкой, но все-таки я не стал этого делать. Он был против моей жалости.

– Что ты собирался мне сказать? – вдруг спросил Джерард.

Вот дерьмо. После всего того, что он рассказал мне сегодня, как я мог сообщить ему, что кто-то, возможно, хочет избить его из-за его же сексуальных предпочтений? Это было бы слишком жестоко по отношению к близкому человеку. Поэтому вместо слов я просто обнял его, не собираясь отпускать. Я знал, каково это, когда весь твой мир внезапно рушится к чертям собачьим, и как важно в этот момент успеть за кого-то удержаться. Я надеялся, что ему нравится держаться за меня.

Лично я получал удовольствие. Всю свою жизнь я справлялся с проблемами самостоятельно, но с тех пор, как у меня появился Джерард, я вдруг узнал, что иногда вдвоем легче преодолевать трудности. Сейчас он нуждался в поддержке и внимании, а я хотел дать ему все это.

– Ничего, – прошептал я. – Ничего.

Моя ладонь все еще обхватывала его руку, в то время как я лежал вплотную к его телу. Я не знал, с чего вдруг стал таким смелым и за что заслужил такое доверие, но я и не собирался об этом думать. Я просто хотел чувствовать тепло, исходящее от него, находясь рядом и не отпуская руки.

– Что ты собирался мне сказать, Фрэнки? Я хочу знать.

– Не волнуйся. Это неважно, правда.

– Нет, важно. Что ты хотел сказать?

– Я могу сначала задать один вопрос?

– Конечно.

Наконец я отпустил его и медленно сел, вздыхая.

– Это нормально… быть теми, кто мы есть?

– Что значит «кто мы есть»?

– Нормально ли быть геем?

Он приподнялся на локтях и пристально посмотрел на меня.

– Да, а почему это должно быть ненормальным?

Я затих на минуту, не смея поднять голову и встретиться с его взглядом.

– Не знаю. Кое-кто просто… Кое-кто напал на меня со всеми этими обвинениями, – торопливо произнес я, – но это уже неважно.

– Кто на тебя напал? – прищурив глаза, спросил он.

– Эм, да так… один парень. Ладно, проехали.

– Не говори мне «проехали», когда речь идет о чем-то настолько важном. Если к тебе кто-то пристает, я хочу знать. Я вышибу из него всю дурь, чтобы он отстал от тебя.

– Вышибешь дурь? Хах, – повторил я, пытаясь улыбнуться, но потерпел неудачу.

Я не хотел думать, что произошло бы, если бы Джерард действительно стал преследовать Колина, чтобы защитить меня. Я не сомневался, что Колин сам в первую очередь без особого труда навредит Джерарду. Он был сильным, крепким и не считался ни с чьим мнением. Я знал это достаточно хорошо, потому что болтался около него каждый день в течение многих лет. По сравнению с ним, Джерард был очень мягким человеком. Я даже представить не мог, как он с кем-то дерется.

А также я был в курсе планов Мэтта, и если он услышит, что Джерард избил одного из его лучших друзей, то у него будет еще больше причин разобраться со своим неприятелем. Я не хотел, чтобы Джерарду причиняли боль. Блять, особенно после того, что случилось с Гэри. Я не хотел, чтобы он волновался еще из-за одного человека, собирающегося использовать его в качестве боксерской груши.

– Да черт возьми, просто расскажи мне, что произошло, Фи.

– Ладно, хорошо, – вздохнул я, мысленно выбрасывая вверх белый флаг и, если честно, даже не веря, что Джерард позволит соскользнуть с темы. – Я тут вышел прогуляться… и внезапно, Колин, один из парней, с которым я раньше болтался, встретился мне на пути. Он окликнул меня.

– А потом начал говорить тебе все это дерьмо?

– Нет, не совсем. Я не думаю, что он планировал сказать что-то подобное… потому что… Окей, он спросил меня, чем я собираюсь заниматься летом.

– Ты ответил, что проведешь его со мной… и тогда он взъелся на тебя? Я прав? – усмехаясь, произнес он.

Забавная вещь состояла в том, что сейчас он находился под прицелом. И блять, это было совсем нелегко принять. Я не хотел доставлять ему проблем – он был моим единственным другом-геем, вообще единственным другом, если говорить начистоту, поэтому мне было важно лишь одно – знать, что с ним все будет хорошо.

Я всегда считал, что тяга к парням это то, что было во мне с рождения и что вырвалось наружу, когда я вырос. Стоило моему возрасту перейти в двухзначное число, я вдруг испытал сомнения по поводу того, почему мне всегда хотелось находиться как можно ближе к своим друзьям-парням. Естественно, я даже не смел признать это и в то же время искал утешение в вере, что я такой не один. Возможно, я был прав – никому не суждено быть в этом мире единственным, ведь так?

Но разговор с Колином вдруг заставил меня подумать, что здесь больше нет таких, как я. Что я изолирован. Я всегда чувствовал себя комфортно со своей ориентацией, пока я был предоставлен самому себе. Наверное, если бы я продолжал молчать о своем главном секрете и приложил усилия, чтобы завести друзей, тогда я мог бы стать «нормальным». Никто бы надо мной не издевался, никто бы меня не высмеивал. Я находился бы в безопасности.

И я бы точно хотел, чтобы вчерашний инцидент с Колином никогда не происходил. Мои сексуальные предпочтения – это то, что я скрывал в самом себе. А потом вдруг объявился бывший друг, который, ни на секунду не сомневаясь, не одобрил тот факт, что я был геем, и посчитал это странным. На самом деле, он счел это отвратительным и подумал, что сможет меня изменить.

Обычно я не обращал внимания на подобные выпады, но Колин был раньше моим лучшим гребаным другом. Даже при том, что мы очень давно перестали общаться, нас все равно когда-то соединяла сильная связь, и именно поэтому меня задели его слова. Но я не могу бороться с тем, кто я есть.

Очевидно, что мы с Колином уже не были так близки и вряд ли станем когда-нибудь снова, и именно по этой причине мне было очень жаль, что чувство собственного достоинства у меня находилось где-то ниже плинтуса из-за таких придурков, втирающих мне подобное дерьмо. Мы больше не разговаривали, он остался в прошлом, и я не буду иметь с ним никаких общих дел в будущем… Тогда почему же его слова так меня зацепили?

– Я не сразу сказал ему о тебе, – пробормотал я. – Как ты понял, что ты гей?

– Мы не выбирали этот путь.

– Я знаю…

Он тяжело вздохнул.

– Так же как и ты, я начал замечать, что меня тянет к мальчикам странным способом. Например, каждый раз, когда мы делали лабораторную работу, я старался находиться как можно ближе к ним, флиртовал с ними, пытался непринужденно дотронуться. Не думаю, что они понимали, потому что обычно люди не говорят: «Он прикоснулся ко мне, значит, он – гей, фу». И тогда я удивлялся: «Черт возьми, почему они не отвечают мне тем же?». А потом… Мне было одиннадцать, когда я понял, что по уши влюбился в одного мальчика по имени Тоби. Вообще «Тоби» – это самое прекрасное имя для парня, серьезно. О, и он был просто охрененно милым. У него были темные волосы, потрясающие голубые глаза, аккуратный маленький рот, и я не знаю, черт, я реально сходил по нему с ума. А вот я ему совсем не нравился. Он ненавидел меня, как и все остальные дети, но меня это не волновало, пока я имел возможность просто на него смотреть. На уроках я садился за ним или перед ним. Когда мне удавалось занять парту перед ним, я подвигал свой стул так, чтобы сидеть прямо напротив его стола. Я хотел, чтобы он играл моими волосами, как делал это иногда с волосами девчонок, но этого, естественно, никогда не происходило.

Внезапно, желание прикоснуться к его волосам укололо меня прямо в кончики пальцев, но я сумел сдержать волну ревности. Почему меня, блять, звали не Тоби? Ему вообще нравилось мое имя? Я никогда не слышал его от Джерарда. Мое имя было каким-то старческим. И нихрена не милым. Возможно, именно поэтому он всегда называл меня «Фрэнки» или «Фи». Ему не нравилось мое имя.

– Обычно ты понимаешь, что ты гей или би, когда начинаешь чувствовать к человеку своего пола определенное влечение. Ну, или, говоря проще, когда ты начинаешь мечтать о сексе с ним.

– О, да, – усмехнулся я, кивая головой. Ему лучше не мечтать о ком-то другом. – Но как ты понял, что это нормально?

– Не знаю. Я просто учился с этим жить и никому не рассказывал о своей тайне. Однажды я сказал маме, помню… Я сказал ей, что мне нравится Тоби. Я просто небрежно ляпнул: «Мам, мне очень нравится Тоби. Он хороший». И то, что она мне сказала, было не самым лучшим ответом. Может, она всегда знала, как твоя мама. Она не сказала, что моя детская симпатия была милой, она выставила мои чувства чем-то плохим. Поэтому тогда я очень запутался… Я, думал, что делал что-то неправильное и должен это изменить… Но я ничего не мог с этим поделать. Мне, блять, просто нравился Тоби. Это не значит, что я хотел трахнуть его или еще что-то в этом роде, господи, мы были в четвертом классе! Я всего лишь хотел держаться с ним за руки. Это все, о чем я тогда мечтал – просто держать кого-нибудь за руку. Каким должен быть для тебя идеальный парень? – внезапно спросил он, смотря прямо мне в глаза.

Я отвернулся, отчаянно засовывая ревность как можно глубже.

– Мне все равно.

Весь этот разговор о его первом влечении вызывал у меня самые отрицательные эмоции. Я знал, что он больше не пересекался с Тоби и вряд ли до сих пор любил его, но я все равно был обижен на этого непонятно откуда взявшегося парня и не горел желанием о нем говорить. Это вполне ощутимо портило мне настроение.

– Неправда, тебе не все равно, у всех есть образ идеального партнера в голове. Я знаю, что первое место в твоем списке определенно занимает большой член, и это то, чем я могу похвастаться… Но мы не встречаемся, поэтому, по счастливой случайности, если тебе будет нужен кто-то, кто удовлетворит тебя, это могу быть я. Шучу, малыш, не смотри так на меня. Ладно, серьезно, чего бы ты хотел?

Я закатил глаза и выдал первое, что пришло на ум.

– Хорошего человека, с которым я смогу говорить обо всем на свете. Кого не будет волновать то, как уродливо я выгляжу, кто захочет помочь мне, – я замолчал, встряхнув волосами, чтобы выключить этого гребаного романтика внутри себя.

– Это я.

После недолгой паузы, я снова продолжил:

– Возможно кого-то с крепким мускулистым телом, чтобы он мог без труда поднимать меня на руки. И да, большой красивый член тоже не помешал бы, – рассмеялся я, пряча дискомфорт за шутку. Я не хотел относиться к этому серьезно, потому что тогда, скорее всего, все закончится тем, что я начну нервничать, излишне эмоционировать, окунаясь в суровую реальность, в которой Джерард не был во мне заинтересован. И в лишний раз убеждаться, что никто и никогда не будет заботиться обо мне так же, как и он.

– Тоже я.

– Я хочу кого-то, кто бы любил обниматься, – спокойно закончил я, хмурясь и опуская взгляд на землю. Зачем он затронул эту гребаную глупую тему? Почему мы вообще должны говорить об этом? Если он забыл, то мы обсуждали совсем другое. – Кто творил бы забавные вещи, кому я бы смог полностью довериться, кто стал бы мне другом и…

– И снова я! О, знаешь? Я идеально тебе подхожу! – воскликнул он, смеясь и увлекая меня в быстрое объятие. – Ты такой безнадежный романтик.

О, отвяжись. Я знаю, что ты мне идеально подходишь. Как раз это и причиняет мне боль.

– Да, я такой, – улыбнулся я, стараясь не выдать себя с потрохами.

– Я такой же, – он затих на мгновение, давая мне возможность свободно выдохнуть, но потом вдруг снова подал голос, – это все, о чем ты хотел со мной поговорить, куколка?

Нет, мне определенно не нравилось, что он называл меня «куколкой». Я не его гребаная кукла. Раньше я думал, что все эти ласковые прозвища что-то значат для нас обоих, например, что я был особенным для него и поэтому он считал меня своей куклой. Но сейчас мне уже казалось, что он называл так всех подряд, и не был я никаким особенным, раз он даже не хотел со мной встречаться.

– Ну, есть еще кое-что, но это просто… О боже, Джерард, это действительно фигня, ладно? Я не хочу сегодня об этом говорить.

Я злился на то, как резко он мог менять темы. Мне нужно было морально подготовиться к главному вопросу, но он, черт возьми, не давал мне времени.