Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 50 страниц)

– Всё отлично, куколка. Как жизнь?

И ровно в этот миг моё сердце устремилось куда-то в горло, вызывая резкий приступ тошноты и головокружение, я был готов свалиться в обморок прямо там. Тело сразу стало в несколько раз тяжелее, словно в него закачали свинца, пока сердце вернулось на место, чтобы в следующее мгновенье бухнуть уже где-то в животе, сжавшееся и изъеденное кислотой.

Я смотрел на него в абсолютном шоке.

– Я в порядке, спасибо, – последовал восторженный ответ кассирши. Эти двое полностью погрузились друг в друга. – Нашёл всё, что искал?

Он кивнул, не отрывая от неё взгляда, а на его лице снова расползлась обольстительная ухмылка.

– Думаю, да.

Его такое очевидное раньше женоненавистничество уже не было таким очевидным. Ох, ну ясное дело, что теперь он пытался их идеализировать. Он не ненавидел всех женщин в целом. Говоря откровенно, он даже очень им симпатизировал и вполне наслаждался вниманием, которое они ему уделяли.

Я, блять, не переваривал его самого и его ёбаное очарование. Долбанный ублюдок.

Моросящий дождь превратился в ливень к тому времени, как мы оказались на выходе. Я не удивился бы, если по радио уже успели передать штормовое предупреждение. Надо же, какое интересное совпадение. Будто вся моя злость обрушилась на землю вместе с дождем. Блять, ненавижу его.

– Вперёд, к Бэтмобилю! Мы не можем терять ни минуты!

Я нахмурился на его глупое заявление, но, будучи не сильным поклонником природных катаклизм, бросился к автомобилю, отчаянно нуждаясь в тёплом и сухом приюте. Большие ледяные капли падали на нас с небес с необузданным гневом. Мы врезались в машину, подгоняемые сильнейшими порывами ветра в спину. Наверняка со стороны мы выглядели как груда вещей, крутящаяся в барабане стиральной машинки.

Бег во время дождя ни на долю не спасает вас, если вы стремитесь остаться сухими. Когда-то я даже вычитал, что при быстром перемещении в непогоду вы намокните ещё сильнее, чем при спокойной ходьбе. Дело в том, что капли летят под таким углом, что при беге вы только увеличиваете площадь соприкосновения воды со своим телом и избегаете этого, если продолжаете идти обычным шагом. Я совершенно забыл столь важную информацию, хотя в данный момент меня меньше всего волновали научные факты и прочая ерунда. Я просто хотел спастись от неистового дождя. Одно из самых неприятных ощущений по моему мнению – это оказаться полностью промокшим.

Я не произносил ни слова, когда мы грузили пакеты с продуктами в багажник.

– Ты би? – не выдержал я, обрушивая свой вопрос ровно в тот момент, как дверцы машины были захлопнуты изнутри.

– Что?

О, он решил прикинуться идиотом.

– Ты, блять, би? – прокричал я.

Он уставился на меня удивлённым взглядом.

Ох, даже не думай, придурок.

– Чёрт, нет. А что?

– Ладно, тогда получается, ты обманываешь меня, когда называешь «куколкой»?

– Обманываю тебя? Что за херня, Фрэнки. Что случилось?

– Ты назвал её «куколкой». Ты назвал ту курицу «куколкой»!

– Да. И что?

Джерард продолжал смотреть на меня так, как будто я в очередной раз раздувал из мухи слона, и в моей претензии не было ни капли проклятого смысла.

– Я думал, что это прозвище было только моим, – пробормотал я, отворачиваясь к окну. Я не мог больше выдерживать его недоумевающего взгляда. Я знал. Я, блять, так и знал. Все его якобы особенные прозвища, которые он придумывал для меня, ничего не значили. Ни одно его слово не было правдивым. Я жил во лжи, в море безжалостной лжи. – Иди к чёрту.

Единственное, что заставило меня обернуться к нему, это полная тишина в ответ. Видимо он обдумывал очередное глупое оправдание или ещё что-нибудь.

Джерард сидел с этим своим чёртовым извиняющимся выражением лица. Оно было очень хорошо мне знакомо. Поджатые губы, мягкий взгляд, испуганный сожалеющий вид. Я моментально пожалел о начатом разговоре. Блять. Я просто эгоистичный придурок, не желающий делить его с другими людьми. Даже если речь идет об обычном трёпе с кассиршей.

Мы тронулись с места, не говоря ни слова, и направились к дому.

Блять, мне хотелось сильнее прижаться к окну и просочиться сквозь стекло, потому что тяжёлая атмосфера, повисшая в салоне, лишала воздуха. Всего сутки назад мы помирились после глупейшей ссоры, инициатором которой был я, и теперь я снова делал это. Мы продолжали ехать, а я так и не смел взглянуть на него. Я пялился в своё окно, наблюдая за размытым пейзажем, быстро проносящимся мимо нас, как будто мы замерли на месте, когда всё вокруг стремилось вперёд.

Я не выдержал тишины, я не справился с напряжением. Я не мог поверить, что опять сорвался, и не мог больше молчать. Мне не нравилось, когда между нами вырастала стена. Меня раздражали бьющиеся в стекло капли, которые добавляли несколько очков к моему меланхоличному настроению.

– Итак, как выглядит квартира?

Грустные глаза и поджатые губы без слов говорили о том, что он до сих пор был взволнован.

– Ты больше не сердишься на меня?

Я смотрел на него в течение нескольких секунд, прежде чем выдать ответ.

– Останови машину.

– Остановиться? Зачем?

– Я хочу с тобой поговорить.

Свернув с дороги на ближайшей разрешенной стоянке и припарковавшись, Джерард повернулся ко мне с обеспокоенным взглядом. Я поднял подлокотник, чтобы он не мешал и пересел еще ближе к водительскому креслу, оказавшись лицом к лицу с Джерардом.

– Говорить «куколка» уже вошло у меня в привычку. Прости. Это имя только твоё, я не знаю как, просто… оно вырвалось само, потому что в последнее время я часто его использую. Квартира… – его голос звучал тихо и подавлено, – очень маленькая, со страшными белыми стенами и тремя огромными окнами. Одно в нашей спальне, другое в гостиной, а третье в ванной, так как все эти комнаты расположены на внешней стороне дома. Седьмой этаж, номер квартиры семьсот двадцать три, почти все полы покрыты бежевыми коврами. Она очень классная. И маленькая. Ты это хотел знать?

Не отводя глаз от его лица, я склонил голову набок.

– Назвать тебе настоящую причину, почему я не хочу, чтобы ты уезжал?

– Да.

– Два с половиной месяца не такой уж большой срок, но я столько времени провёл с тобой, что… я привык, что ты постоянно рядом. Я не хочу снова становиться одиноким. И я так боюсь, что ты встретишь кого-то ещё, кого-то другого… и забудешь обо мне. Я эгоист, знаю. Я хочу, чтобы ты вернулся за мной.

Он опять уставился на меня своим чёртовым пронизывающим взглядом, полным неверия и шока.

– Ты действительно думаешь, что я смогу забыть про нас? О том, что мы Бэтмен и Робин? Об единственном человеке в этом грёбаном мире, который искренне захотел стать моим другом? О концерте, на который я тебя позвал и о той ночи, которая была после?

– Ну, я не знаю…

– О всех тех моментах, когда ты плакал передо мной, а я обнимал тебя и успокаивал? О том дне, когда мы сидели на качелях и ты осмелел до такой степени, что засунул руки мне под футболку, чтобы полапать меня?

О, да замолчи ты уже, блять.

– Хорошо, Джерард, я понял…

– О том, как мы однажды всю ночь смотрели Бэтмена и ты заснул с крошками от чипсов на рубашке, а потом я разбудил тебя, чтобы мы могли вместе встретить рассвет? О ловле летучих мышей? О наших комиксах? О моём лучшем грёбаном друге?

– Но, может быть, ты встретишь кого-то лучше меня.

– Советую тебе заткнуться прямо сейчас. Ты в курсе, сколько ты значишь для меня, Фрэнки. Знаешь, что? Это не тот случай, когда нужно разлучиться с человеком, чтобы понять, как он тебе дорог и близок. Мне действительно будет не хватать тебя.

Его голос обволакивал моё тело до кончиков пальцев рук и ног, заставляя меня покрываться мурашками и улыбаться самому себе. Я смотрел на Джерарда с любовью, восхищаясь его таким добрым и открытым лицом. Внимательно изучая его подбородок, щёки, уголки губ, мне хотелось лишь одного – расцеловать каждый миллиметр его кожи. Идея казалась захватывающей; мне стало интересно, покраснеет ли он, как делал это я. Если да, то это будет означать, что я ему на самом деле нравлюсь. Я всегда краснел, когда он прикасался ко мне…

– Можно поцеловать тебя в щёку? – спокойно спросил я, пристально вглядываясь в свою цель.

Он кивнул, закрывая глаза и улыбаясь.

Я мягко и неуверенно прижался губами к местечку чуть выше челюсти и задержался на пару секунд, как молитву шепча в голове одну лишь мысль: «Я люблю тебя». Даже если эти слова не были произнесены вслух, я надеялся, что каким-то волшебным образом они проникнут под его кожу через мои губы. Я пытался вдохнуть их в него. Повторив про себя своё тайное признание в последний раз, я отстранился. Я не отводил взгляда от его лица, мимолетно заметив легкую усмешку на его губах.

Он не покраснел.

Мы снова выехали на дорогу. Небо по-прежнему оставалось тёмным, а воздух влажным. Капли дождя оседали на стёклах, словно прозрачный бисер, чтобы уже в следующий миг быть смытыми сильными порывами ветра. Их заменяли новые капли. И так до бесконечности, снова и снова. Это действительно смотрелось потрясающе.

Я с восторгом наблюдал за такой завораживающей картиной.

– Я люблю летний дождь, – плавая в своих мыслях, произнёс я.

– Я тоже, – ответил Джерард. Он протянул мне руку, но я настолько ушёл в себя, что не сразу сообразил, чего он хотел. Тогда я почувствовал его пальцы на своём запястье, которые задержались там на секунду, а затем скользнули дальше, обхватив мою ладонь.

Ох.

Джерард мельком посмотрел на меня и еле заметно улыбнулся, сжимая мою руку.

– Я верю в тебя, – сказал он.

Я перевёл взгляд с его лица на переплетённые пальцы и тесно прижатые ладони.

– А я верю в тебя.

Следующие несколько минут я сидел молча, изучая наши руки. Его рука, уверенно удерживающая мою, казалась такой нежной и хрупкой. Я накрыл её второй ладонью и, словно это был маленький ребёнок, аккуратно развернул, очарованный новым открытием.

Вены на внутренней стороне его руки просвечивались сквозь тонкую кожу и стремились к длинным изящным пальцам. Я хотел вобрать в рот каждый и не спеша облизать. Его ногти были довольно короткими, и я не сомневался, что он их грыз; по-моему, он вообще получал удовольствие от любой возможности вонзить куда-нибудь свои зубы. Я держал его руку в ладонях так бережно и с таким трепетом, как будто она могла бы навсегда исчезнуть, разожми я пальцы хотя бы на секунду. Я положил это единое сплетение себе на ногу и медленно массировал его кожу, чувствуя сладкую негу, расплывающуюся по телу.

Закусив губу, я поднял на него взгляд. Прямо сейчас я нуждался в этом, как в воздухе. Его рука была расслаблена, он полностью отдавал её в моё распоряжение. Ни напряжённых мышц, ни подрагивающих пальцев. В данный момент она была предназначена только для того, чтобы я мог за неё уцепиться.

– Я буду заботиться о тебе, – произнес он. – Ни о чём не беспокойся.

Я хотел расплакаться. Я чувствовал себя переполненным до краёв тем, что сейчас происходило. Я держал его за руку. Я любил его так сильно… я так отчаянно желал признаться ему. Я хотел прокричать каждое слово, которое не осмеливался сказать раньше, а потом залезть к нему на колени и целовать, целовать эти невыносимо мягкие губы.

– Я тоже буду о тебе заботиться.

*

Сталкиваясь лицом к лицу с ледяным ветром, мы побежали к дому Джерарда. Невыносимый холод только добавил ощущения неприветливости его дома, я внезапно почувствовал себя словно в морге, где было страшно нечаянно чего-то коснуться, а запах смерти витал в воздухе и неприятной прохладой проникал под кожу. Я вплотную прижался к Джерарду и взял его за руку, свободную от пакетов с продуктами.

Мы планировали сразу же подняться в его комнату, но оба замерли, когда проходя мимо гостиной наткнулись на Донну и Гэри, сидящих на диване и держащих в руке по бутылке пива. Но… разве Донна выгнала родного отца Джерарда не из-за того, что тот много пил? Я со страхом посмотрел на своего друга, пытаясь понять, затронула ли его представшая перед глазами картина.

Он выглядел мертвенно бледным. Его брови были нахмурены, а глаза искрились гневом, когда он расцепил наши руки и сделал шаг вперёд. Остановившись практически у самого дивана, он прожигал взглядом родителей, которые едва ли сдвинулись с места.

– Что вы, блять, делаете?

– Мы смотрим кино, Джерард. Поднимайся со своим дружком в комнату и сидите там тихо.

– Что вы, блять, делаете? – пугающе спокойным голосом повторил он. – Что это за хуйня в твоей руке? Разве не поэтому ты выгнала папу, мам? Потому что однажды ты зашла в гостиную точно так же, как я сейчас, и увидела его с бутылкой пива в руках? Ты обвинила его в том, что он алкоголик, и выставила из дома, как теперь оказалось, по ложной причине?

– Джерард, давай не будем об этом говорить…

– Нет, мама, давай поговорим об этом. Потому что я, блять, хочу знать, что даёт тебе право пить, если по той же самой грёбаной причине ты выгнала моего отца?

Я в ужасе смотрел по очереди на каждого.

– Эм, – пробормотал я, поскольку на меня никто не обращал внимания. – Я поднимусь наверх… буду ждать тебя в твоей комнате…

Сжав губы, я взбежал по лестнице в его спальню и захлопнул за собой дверь. Меня это не касалось, я был лишним. Я испытывал неловкость, стоя там в разгаре ссоры и слушая то, что слышать не должен был. Это можно назвать их семейной тайной, и я не горел желанием нарушать её, пусть и был в курсе всего, что творилось у них дома, потому что Джерард рассказывал свою историю в мельчайших подробностях.

Я не мог даже поиграть с его фигурками с целью отвлечься. Чтобы достать их, мне бы пришлось рыться в его коробках, а я не хотел копаться в уже сложенных вещах. Я не имел права доставлять ему ещё больше проблем.

Я попытался просмотреть накупленные сегодня продукты, раскрывая пакеты и читая их содержимое по чекам, но не было никакой возможности игнорировать крики, доносившиеся снизу.

– Какого чёрта он делает в твоей комнате, Джерард? Чем вы там вдвоём постоянно занимаетесь?

– Мы собираемся упаковать мои оставшиеся вещи.

– Тогда вали наверх, и чтобы не было слышно ни звука.

Буквально через несколько секунд Джерард открыл дверь в комнату и со всей силой хлопнул ею, не обращая внимания на образовавшийся шум. Я медленно подошёл к нему, напуганный гневом, сочившимся, казалось бы, из каждой клетки его тела. Его грудь резко поднималась и опускалась, рот перекосила болезненная гримаса, а глаза едва ли не метали молнии из-за только что пережитых эмоций.

Он не сказал мне ни слова, вместо этого пройдя через комнату и усевшись на пол.

Я обнял его так крепко, как не обнимал никогда раньше. Мои руки обернулись вокруг него надежным кольцом, чтобы успокоить и спрятать от творившегося вокруг дерьма, потому что я всё, что у него было, и чёрт возьми, я не собирался оставаться в стороне. Я хотел, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Мы были лучшими друзьями и пообещали друг другу всегда держаться вместе.

Дрожащий хриплый голос прервал мои мысли прежде, чем я успел сформулировать мысль.

– Ты словно ангел, твоя кожа заставляет меня плакать… ты паришь в этом красивом мире как пёрышко… я бы хотел быть особенным… ты такой чертовски особенный. Но я неудачник, я никто… что, чёрт возьми, я здесь делаю? Мне тут не место.

Я хранил молчание, позволяя ему открыть сердце, обнимая его и чувствуя легкую вибрацию в груди от каждого пропетого им слова. Его голос пронизывал холодом.

– Мне плевать, больно ли это, я хочу держать всё под контролем… я хочу красивое тело, я хочу чистую душу. Я хочу, чтобы ты замечал, когда меня нет рядом… ты такой чертовски особенный, я бы хотел быть особенным. Но я неудачник, я никто. Что, чёрт возьми, я здесь делаю? Мне тут не место***.

– Что ты поёшь?

– Это Radiohead, Creep. Потому что я такой чёртов неудачник.

Я откинулся назад, смотря в окно отсутствующим взглядом. Мрачное небо, затянувшееся тучами, было не способно привлечь внимание. Каким всё-таки ужасным оказался этот день…

_______________________________

В следующей главе:

– Ничего себе, твоя комната такая… пустая.

Её едва ли можно было распознать. Игрушечные фигурки сложены в коробки, кровать разобрана, со стен сняты плакаты – тёмно-бордовые обои теперь явились на свет в своём первозданном виде. Не совсем та картина, которую я бы хотел наблюдать. Эта комната перестала быть комнатой Джерарда. Его вещи, его воздух, его личность, его запах, его жизнь – всё это исчезло. Она была совершенно пуста.

И у нас с Джерардом есть только несколько дней, чтобы разделить в этой комнате наши последние совместные моменты.

Единственное, что здесь осталось – это шкаф и матрас с парой одеял, небрежно брошенных сверху. Я лёг на импровизированную постель, больше не осматриваясь по сторонам с жадным интересом, как делал это раньше. Я уже скучал по фигуркам, плакатам и странным книгам. Каждая вещь сейчас ютилась на своём месте в коробках, которые были расставлены у дальней стены и ожидали дня, когда их погрузят в прицеп и навсегда увезут отсюда.

Подойдя к самодельной кровати, он сел прямо напротив меня, не отрывая взгляда от моего лица.

Я затаил дыхание, погружённый в гробовую тишину комнаты. В висках неприятно и громко стучало, во рту пересохло, и я боялся потерять последние крохи самообладания.

Джерард сжал губы в тонкую линию, слегка нахмурился и только спустя минуту, наконец, заговорил.

– Ты был для меня таким хорошим другом, и теперь я бы хотел поблагодарить тебя.

– Оу, ладно… не за что.

– Да, – на выдохе произнес он.

– Ага… – повторил я, издав нервный смешок. Что-то витало в воздухе, такое, что… – Вау… это лето на самом деле выдалось удивительным. Мне было весело с тобой.

Комментарий к Глава 22.1

* Будь ты проклят, Южный парк. Эпизоды, упоминающиеся в тексте (которые к слову, я сначала сама все отыскала, а потом просмотрела, чтобы действительно их “процитировать”):

4 сезон, 2 серия – Зуб за зуб зубной феи;

2 сезон, 12 серия – Домики для игры;

3 сезон, 7 серия – Кошачья оргия;

3 сезон, 10 серия – Чинпокомон;

11 сезон, 2 серия – Картман сосёт;

8 сезон, 3 серия – Обратная сторона стероидов.

** В оригинале Fee (плата), оно же Фи – одно из прозвищ Фрэнка, придуманное Джерардом.

*** Перевод кое-где вольный, кое-где с амальгамы, кое-где самостоятельный, в общем, всё до кучи. Переводчик помирает с этой песни в целом, а от исполнения её Джерардом и вовсе укутывается в пледик и уходит в туман, низко склонив голову.

По традиции: http://vk.com/public_irni_mak

========== Глава 22.2 ==========

Большинство его вещей были упакованы в массивные картонные коробки и угрожающе выстроены вдоль стены.

Джерард сказал, что никогда бы не избавился даже от самой мелкой ерунды из своего барахла, потому что в нём заключалась вся его жизнь; это то, что он собирал на протяжении многих лет, и теперь эти вещи переезжали в его новую квартиру. Она преобразится благодаря им, и не будет выглядеть так же уродливо и пусто, как дом его родителей.

– Ничего себе, твоя комната такая… пустая.

Её едва ли можно было узнать. Игрушечные фигурки сложены в коробки, кровать разобрана, со стен сняты плакаты – тёмно-бордовые обои теперь явились на свет в своём первозданном виде. Не совсем та картина, которую я бы хотел наблюдать. Эта комната перестала быть комнатой Джерарда. Его вещи, его воздух, его личность, его запах, его жизнь – всё это исчезло. Она была совершенно пуста.

И у нас с Джерардом есть только несколько дней, чтобы разделить в этой комнате наши последние совместные моменты.

Единственное, что здесь осталось – это шкаф и матрас с парой одеял, небрежно брошенных сверху. Я лёг на импровизированную постель, больше не осматриваясь по сторонам с жадным интересом, как делал это раньше. Я уже скучал по фигуркам, плакатам и странным книгам. Каждая вещь сейчас ютилась на своём месте в коробках, которые были расставлены у дальней стены и ожидали дня, когда их погрузят в прицеп и навсегда увезут отсюда.

Подойдя к самодельной кровати, он сел прямо напротив меня, не отрывая взгляда от моего лица.

Я затаил дыхание, погружённый в гробовую тишину комнаты. В висках неприятно и громко стучало, во рту пересохло, и я боялся потерять последние крохи самообладания.

Джерард сжал губы в тонкую линию, слегка нахмурился и только спустя минуту, наконец, заговорил.

– Ты был для меня таким хорошим другом, и теперь я бы хотел поблагодарить тебя.

– Оу, ладно… не за что.

– Да, – на выдохе произнёс он.

– Ага… – повторил я, издав нервный смешок. Что-то витало в воздухе, такое, что… – Вау… это лето на самом деле выдалось удивительным. Мне было весело с тобой.

Он улыбнулся.

– Да. Эй, помнишь, я говорил, что у меня есть для тебя сюрприз?

О боже. Наверняка он имел в виду то, что купил для меня, когда я сидел под домашним арестом. Я не хотел получать никаких подарков, потому что знал, что мне станет ужасно неловко, и я начну смущаться и краснеть перед ним, и, чёрт возьми, я бы предпочел избежать этого.

– Помню.

– Дай мне секунду.

Он подошёл к шкафу, открыл дверцу и что-то оттуда достал. Когда Джерард вернулся ко мне, в его руках был внушительных размеров белый подарочный пакет с серебристыми звездами. Красная упаковочная бумага торчала сверху, а я просто сидел на своём месте с приложенной к лицу ладонью и пытался спрятаться от него. Господи Иисусе. Я чувствовал себя очень, просто ужасно недостойным всего этого.

Он остановился рядом со мной, держа пакет в руке.

– Фрэнки, я хочу подарить тебе кусочек себя. Я не имею в виду что-то интимное, как может показаться, – улыбнулся он. – Я просто… ладно, это будет звучать глупо, но мне плевать, – он снова заглянул мне в глаза, – я отдаю тебе половину своего сердца, потому что ты отдал мне половину своего, ты впустил меня в него. Теперь мы всегда будем вместе.

Я нахмурился, желая найти утешение в его словах, но они только сильнее меня запутали.

– О какой половине моего сердца ты говоришь?

Я ничего не делил на части, я отдал ему себя целиком.

– Ты поделился со мной самым ценным – своей дружбой. Ты дал мне то, благодаря чему я никогда не забуду это место.

– Оу.

Горло неприятно сдавило, пока он пристально наблюдал за мной. Я трус… я слабак.

– Я не закончил. Я так долго репетировал эту речь, надеюсь, у меня получится. Послушай… мы оба были разбиты. Мы оба умирали, разваливались на куски. У каждого из нас была только половина сердца, но потом с помощью нашей дружбы мы смогли излечить, дополнить друг друга… теперь мы одно целое.

– Джерард, заткнись, – чуть ли не проскулил я. С одной стороны его слова действительно звучали глупо, но с другой – слишком больно от них становилось.

Блять, я ненавидел всё это дерьмо. Я не хотел говорить «до свидания» и обмениваться прощальными подарками. Это было худшее чувство в мире. Я помню последний день в школе, когда учитель произнёс прощальную речь, и потом на вечеринке, которую устраивал мой класс, я вдруг почувствовал себя настолько привязанным к этому месту, как будто мои одноклассники были самыми лучшими людьми на свете, и я ни под каким предлогом не согласился бы с ними расстаться.

– Я почти договорил, клянусь. Я просто собирался сказать, что… я неудачник, который не может даже нормально выражать мысли. Чёрт, я бы хотел уметь выражаться.

Он передал мне пакет, оказавшийся достаточно тяжёлым, что заметно расстроило меня. Я терялся в догадках, что там могло находиться.

– А я бы хотел, чтобы ты перестал постоянно мне что-то покупать.

Закатив глаза, я взял пакет и сел на пол. Джерард последовал моему примеру, устроившись напротив меня, словно боясь пропустить мою реакцию. Пошел ты к чёрту. К чёрту, к чёрту, к чёрту.

Я вытащил свёрток упаковочной бумаги и шутливо кинул его прямо в Джерарда, чтобы оттянуть момент открытия подарков. По какой-то непонятной причине я особо не торопился. Меня раздражал тот факт, что он снова потратил на меня деньги, причём не только деньги, но ещё и время, пока заворачивал и складывал всё это в огромный пакет. Я был удовлетворен цветами упаковки.

К тому же я ненавидел открывать подарки на людях.

Я уверен, что и подарки-то я получал только от мамы и только на Рождество.

Внутри оказалось ещё больше бумаги, обёрнутой вокруг предметов различных по форме. Святое дерьмо. Я был готов убить его. Эта дерьмовая ситуация выводила меня из себя. Я бесился от того, что он просто сидел напротив и наблюдал за мной, как за подопытным кроликом. Блять.

Первый подарок, который я открыл, был компакт-диск. Я перевернул его крышкой вверх и прочитал название – Smashing Pumpkins.

– На нём есть наша песня, – пробормотал Джерард, улыбаясь лишь уголками губ.

Отыскав перечень песен, я быстро пробежался по нему глазами: “Tonight, tonight” была вторым треком в списке.

Чёртов продуманный мудак.

– Я бы подарил тебе это, даже если бы уезжал один. Я захотел, чтобы у тебя была эта песня, чтобы когда ты слушал её, ты думал обо мне. Да, я эгоист.

– Спасибо большое, – прошептал я, улыбаясь и несмело глядя на Джерарда.

– Не за что. Давай, открывай другие.

Я вздохнул и потянулся за предметом прямоугольной формы, казавшимся со стороны довольно объёмным и тяжёлым. Расправившись с упаковкой и отбросив её в сторону, я понял, что это была энциклопедия по астрономии в твёрдом блестящем переплёте.

– Я подумал, что тебе будет интересно почитать её, потому что ты вроде как увлекаешься звездами.

Я снова улыбнулся, но на этот раз уже самому себе, и с таким же неверием и испугом посмотрел на него.

– Джерард, иди к чёрту. Без шуток. Иди к чёрту.

– Помнишь, когда мы видели метеор? Это было как в кино, Фи. Я гордился, как идиот, что мы застали этот момент вместе. Я имею в виду, мы лежали там, рядом друг с другом, смотрели на звезды… это было так романтично, – его голос становился всё тише и тише, – а потом сверкнул метеор. И мы видели его. Вместе. Ты сказал мне, что свету требуется четыре года, чтобы достигнуть поверхности Земли, а значит то, что мы только что заметили, на самом деле уже давно не существовало. Тогда это действительно заставило меня задуматься о важных вещах. Эм, спасибо, наверно? Я не знаю, ты… ты многому меня научил. Всё, прости, я молчу. Открывай дальше.

Подняв голову, я посмотрел ему прямо в глаза и счастливо улыбнулся. Джерард тоже улыбнулся мне, его щёки покрывал лёгкий румянец, а сам он выглядел весьма взволнованным.

– Есть что-то ещё?

– Ещё пара подарков, да.

Я чувствовал себя придурком с жадностью маленького ребенка снова засовывая руку в пакет. На этот раз я нащупал что-то маленькое и продолговатой формы. Я быстро сорвал тонкую шелестящую бумагу и замер с отвисшей челюстью, испытывая прилив жара, пробирающий до самых кончиков пальцев ног и вызывающий головокружение.

Я недоверчиво уставился на Джерарда, вертя в руках пузырёк.

– Смазка?

– Ага. Тебе пригодится. С ней намного удобнее и приятнее, серьёзно. И это особая, согревающая смазка, так что… да. Пользуйся на здоровье, эм.

Закусив губу, я отложил пузырёк в сторону и смущённо опустил взгляд. Я больше не мог на него смотреть.

– Спасибо за заботу…

– Ты кое-что пропустил, должна быть ещё одна вещь, – он нахмурился, притягивая к себе пакет и запуская в него руку. – Вот оно. Закрой глаза.

Я подчинился и уже в следующее мгновение почувствовал, как моё лицо полностью что-то накрывает.

– Хорошо, а теперь поднимись и пойдём к зеркалу. Сейчас увидишь.

Это то, о чем я думаю?

Я открыл глаза.

Маска Робина.

Джерард на мгновенье исчез из поля зрения, а потом снова появился с маской Бэтмена на собственном лице. Стоя друг напротив друга, мы словно по команде одновременно рассмеялись. Спустя минуту мы вернулись на кровать. Я не переставал благодарить его за подарки, испытывая и вину и удовлетворение. К тому же из-за этой грёбаной забавной маски я не мог перестать улыбаться, как придурок. Хотя в то же время она вселяла в меня чувство уверенности и важности. Подняв маску и оставив её на макушке головы, я сложил своё богатство обратно в пакет, под конец засунув туда и всю разорванную упаковочную бумагу.

Когда я собирался сказать спасибо ещё раз и обратил внимание на Джерарда, то тут же ощутил дикую неловкость, потому что он смотрел на меня. Не просто смотрел, а гипнотизировал, прожигал взглядом. Его рот был слегка приоткрыт, из-за чего между губ виднелся кончик розоватого языка и острые крошечные зубы, а широко распахнутые потемневшие глаза не отрывались от моего лица.

Я не сдержал нервного смешка.

– Почему ты на меня так смотришь?

– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя сейчас поцеловать.

– Это звучит забавно с маской Бэтмена на твоей голове.

– Мне всё равно. Я хочу тебя поцеловать.

– Мы должны сначала…

– Нет, я… я хочу поцеловать тебя. Я просто хочу попробовать.

Он резко подался вперёд, и я, не ожидавший такого напора, откинулся на спину, прямо на матрас, в ту же секунду чувствуя прикосновение его губ к своему подбородку. Отстранившись на мгновение, он заглянул мне, казалось, в самую душу, и я потерял дар речи.

Господи блять Иисусе.

Во второй раз Джерард действовал медленнее: поставив руки по обе стороны от моего тела, он навис надо мной, невыносимо нежно прижимаясь губами к моим щекам и уголкам губ короткими дразнящими движениями. Рвано выдыхая и теряясь в ощущениях, я мог лишь лежать неподвижно, словно парализованный, не в состоянии хотя бы на миллиметр пошевелить одеревеневшей шеей.

В тот момент, когда его губы в полноценном касании опустились на мои губы, моё сердце бухнуло где-то в горле, а потом и вовсе вырвалось наружу. Чёрт, я думаю, оно успело выскочить в дверь и пробежать несколько кругов вокруг дома прежде, чем вернуться обратно на своё законное место. Мозгу потребовалась целая минута, чтобы осознать происходящее, и когда он это сделал, я понял, что горю в предсмертном огне. Меня словно душили, лишая возможности дышать полной грудью.

Джерард целовал меня по-настоящему.

Он ласкал мои губы успокаивающими легкими прикосновениями, в то время как я лежал бревном, понятия не имея, что делать. Пребывая в полном шоке, я просто позволял ему целовать меня в течение следующих нескольких секунд.

– Спасибо, – произнёс он, слегка отклоняясь и смотря на меня с благодарностью.

– За что? – прохрипел я, не в состоянии говорить нормальным голосом.

– За то, что оказался рядом, когда мне это было нужно.

Я не шевелился, до сих пор находясь слишком далеко отсюда, чтобы сформулировать и вслух выдать какие-то связные слова.

– Прости, – пробормотал Джерард, поднимаясь с меня и садясь на скрещенные ноги. Волосы беспорядочно растрепались и закрыли половину его лица, когда он снял маску с головы и бросил её в другой конец комнаты.

Я не хотел чем-то его расстраивать. Я просто сходил с ума и был потрясен тем, что он поцеловал меня. Он делал это и раньше, но не так, как сейчас. Закрытая дверь, расслабляющая тишина… и чёрт возьми я стал хотеть его ещё больше, чем прежде.