Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"
Автор книги: killerxshark
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 50 страниц)
О господи.
Слегка приподнявшись, я потянул его штаны ниже, снимая их до конца. Я не мог перестать пялиться на его член. Он был толстым и мягким, расслабленно лежал между его бедрами, служа напоминанием тому, что он был очень реальным и очень заинтересованным в продолжении. Или возможно пойманным в ловушку, но я совсем не хотел об этом думать. Я чувствовал себя ужасно неловко, как будто я не должен был этого делать. Я по-прежнему оставался полностью одетым, в то время как Джерард лежал подо мной в одной футболке и ждал, когда я засуну в него свои пальцы и в лучшем случае принесу наслаждение.
Боже, я никогда не думал, что доставить кому-то удовольствие это такая чертовски сложная задача. Я даже не знал, с чего начать? Я должен приподнять его? Или попросить перевернуться на живот? Или мне нужно просто раздвинуть ему ноги? Господи, что?
Я так и продолжал растерянно сидеть на месте и беспомощно смотреть на его пах. Мой взгляд медленно прошелся по округлой головке члена до самого его основания, теряющегося в темных завитках волос, а затем плавно поднялся выше, отслеживая дорожку, тянущуюся к пупку. А потом ожидаемо наткнулся на подол его футболки, который очень резко вернул меня в реальность. Ох, блять. Черт.
Он лежал молча, давая мне возможность рассмотреть его во всей красе. В тот единственный раз, когда он предстал передо мной абсолютно голым, у меня не было шанса изучить его тело. Я помнил, как пристально он разглядывал меня той ночью, так что думаю теперь пришла моя очередь.
– Я больше не позволю этому придурку управлять моей жизнью. Мы сделаем это.
– Ладно, – тяжело дыша, выдал я.
Он продолжал молча и терпеливо лежать на месте, пока я пялился на него, разинув рот.
– Ладно, – повторил я, заставляя себя действовать. – Хорошо. Итак…
Я окинул его лицо быстрым взглядом и получил в ответ ободряющую улыбку.
Смотря мне прямо в глаза, Джерард обхватил мое запястье и поднеся ладонь к губам, прикусил костяшки моих пальцев.
– У тебя такие тонкие пальцы, – он опустил мою руку, а выражение его лица мгновенно стало серьезным. – Давай, Фрэнки. Прикоснись ко мне.
Не было ни единого гребаного шанса на отступление, я действительно собирался взять в руки его член. Хотя я не уверен, что он на самом деле имел в виду именно это. Я выдавил из себя ответную улыбку – слишком натянутую, и положил руку на его живот, на опасно близкое расстояние от паха. Я пробежался ладонью вверх, нежно оглаживая пальцами выпирающие тазобедренные косточки и получая незамедлительную реакцию – Джерард резко выдохнул и откинулся на матрас.
Я должен сделать это. Я пообещал ему, и мы уже зашли так далеко, что мне остается только закончить начатое. Я не маленький ребенок, я подросток. Все остальное – ерунда. Он мой лучший друг, и мы очень близки. Я смогу сделать это, я смогу.
Преодолевая внутреннюю неуверенность, я попросил его перевернуться. Как только он лег на живот, я придвинулся к нему вплотную.
Я оказался намного ближе, чем должен был.
Господи Иисусе, о чем я, блять, думал? Почему я не мог просто обнять его и успокоить словами?
– Ты хочешь, чтобы я начал с одного пальца? Или сколько я должен…
– Нет, начни с двух, – шумно выдохнул он, кладя руки под голову и одним своим видом побуждая меня действовать.
– О, хорошо, – кивнул я, пытаясь успокоиться и не сводя взгляда с его спины, затянутой в футболку.
Почему я так нервничал, если он уже делал это со мной, а я сам не раз практиковался на себе? Ничего грандиозного. Я просто собираюсь доставить ему удовольствие, заставить чувствовать себя лучше. Вот и все. Жаль, что мои внутренние диалоги не могли успокоить меня на самом деле, когда я окончательно решился. Смущение или даже отвращение в какой-то степени, не давали мне расслабиться. Я надеюсь, что справлюсь. Я убью себя, если сделаю все только хуже.
Моя ладонь опустилась на бедро Джерарда, а затем медленно и несмело поползла вниз, к ягодицам. Этим вечером его кожа казалось немного грубее, но задница до сих пор выглядела чертовски привлекательно.
Дотянувшись второй рукой до смазки, я открыл колпачок и поднес пузырек ближе, наклоняя так, чтобы его содержимое попало точно в цель. Тело Джерарда отреагировало мгновенно – он дернулся и зашипел.
– Сначала согрей ее в ладони. Блять, такая холодная!
– Прости!
Мое лицо обдало жаром, и я наверняка покраснел. Черт возьми, ну почему я не пользовался смазкой, когда проделывал это с собой дома несколько недель назад? Не могу поверить, насколько я глуп! Я помню, как Джерард сначала нагрел флакон в ладони и только потом начал растягивать меня. Точно!
Дрожащими пальцами я подобрал с его кожи столько смазки, сколько смог и растер ее между ними. Меня так ужасно всего трясло.
– Нужно было использовать твою согревающую смазку, – пошутил Джерард.
Приятно знать, конечно, что хотя бы у одного из нас двоих приподнятое настроение.
Плотно закрыв крышку пузырька, я отложил его в сторону, глубоко вздохнул и снова поднес к нему руку. Сложив ладонь в кулак, я оттопырил указательный и средний пальцы, на которых осталось больше всего смазки, и медленно просунул его между ягодицами. Я чувствовал себя каким-то дерьмовым доктором, ненавидящим свою работу и отчаянно нуждающимся в паре резиновых перчаток. Господи, мне правда очень и очень нужны перчатки. Я наугад провел пальцами, нащупывая вход, а затем спросил Джерарда, готов ли он, когда с его губ сорвался рваный вздох.
– Да, я готов, – прошептал он, шумно дыша. – Просто просунь их внутрь.
Отлично.
Все это больше не выглядело как что-то интимное и возбуждающее. Мне было определенно жаль, что я не могу взять и проснуться. Возможно, будь я немного удачливее, то все происходящее сейчас оказалось бы всего лишь гребаным сном.
Я не был уверен, как быстро я должен действовать, поэтому я просто протолкнул пальцы вперед. Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо делал в своей жизни. Теперь я понимал, почему он тоже явно не получал удовольствие в ту ночь, когда мы впервые занялись сексом.
Мышцы в нем сокращались, сопротивлялись моим пальцам, но все же продвигали их дальше, когда я максимально расслабился и отдался на волю инстинктам. Все происходящее казалось немного грубоватым. Мои пальцы были в его заднице. Я даже не знал, как глубоко мне нужно просунуть их, поэтому я просто проталкивал их до тех пор, пока они полностью не исчезли внутри.
– О боже, боже, боже мой, господи, – вдруг прошептал Джерард, путаясь в словах.
Я слышал надрывные и беспорядочные вдохи и выдохи, вырывающиеся откуда-то глубоко из его груди, когда он пытался спрятать лицо в подушку, чтобы приглушить звуки. Он не использовал голос, до моих ушей доносились лишь глубокие хаотичные полувздохи – полустоны.
– Ты в порядке? – спросил я, стараясь разглядеть хотя бы часть его лица.
Он немного повернулся – его глаза были крепко зажаты, а рот, которым он так жадно глотал воздух, наоборот, слегка приоткрыт. Ничего не говоря, Джерард только отчаянно закивал головой.
Я ухмыльнулся, зная, что по крайней мере до этих пор делал все правильно, и медленно потянул пальцы на себя, после чего снова протолкнул их обратно – они легко скользнули вперед, благодаря смазке. Невольно я задался вопросом – было ли ему хотя бы немного больно, поскольку по собственному опыту я помнил, что лично сам точно не питал любви именно к этой части.
Получилось ли это случайно, либо это была естественная реакция тела, но Джерард вдруг приподнялся, упираясь коленями в матрас. Возможно, в нем говорили инстинкты – он желал большего, неосознанно пытаясь быть ко мне ближе, всем своим телом подстраиваясь под мои движения.
Вау, могу сказать, что мой друг этим вечером ведет себя довольно развязано. В какой-то степени даже отчаянно.
Два моих пальца медленно, но верно, двигались в нем, не меняя ни угла, ни темпа, пока мой взгляд был прикован к его затылку. Я мог лишь догадываться, что ему действительно нравилось. По крайней мере язык его тела говорил именно об этом.
Когда кончики пальцев коснулись упругой стенки внутри него, Джерард громко и судорожно выдохнул, еще сильнее прогибаясь в спине и подаваясь мне навстречу. Я замер на мгновение, не зная, что делать, но не услышав протестов, решил продолжать. Возможно на этот раз я действовал слишком резко, отчего Джерард непроизвольно толкнулся вперед – в противоположную от меня сторону, и, соскользнув с моих пальцев, упал на матрас, издавая звук, похожий на шипение. Такое поведение тут же поставило меня в тупик, поэтому я медленно сел и в шоке уставился на Джерарда.
Я снова вспомнил, как больно и неприятно было мне, когда я находился на его месте. Отстранившись полностью, я аккуратно опустился рядом с неподвижно лежащим Джерардом, снова и снова шепча извинения.
Моя голова покоилась на мягкой подушке, наполовину скрывающей лицо, в то время как его глаза медленно открылись; тень от его трепещущих ресниц падала на щеки, пока он растерянно моргал, видимо пытаясь осознать, что происходит и где он находится. Падающий из окна луч фонаря освещал лицо Джерарда – на его висках блестели капельки пота, а раскрасневшееся лицо буквально пылало жаром. Его потерянный вид в лишний раз напомнил о тяжести, давящей мне на плечи. О чувстве вины и сожаления. Я не должен был заходить так далеко.
Он перевернулся на бок, оказываясь еще ближе ко мне, и взял мою руку. Его глаза заглядывали мне прямо в душу, и в них я не заметил ни намека на недоверие или обвинение. Небрежно отмахнувшись от потока бессмысленных извинений, он все также не отпуская моей руки, потянул ее обратно, туда, где она находилась мгновение назад. Он смотрел на меня спокойно, но умоляюще.
Его тихий уверенный голос, ничем не выдающий страстного пристального взгляда, больше напоминал хриплый шепот, наполненный отчаянием.
– Продолжай, пожалуйста, – он обнял меня за шею.
– Мне добавить еще смазки? – осторожно спросил я, не сразу осознавая, что моя ладонь в ожидании застыла на голом бедре Джерарда.
Он закрыл глаза и прикусил нижнюю губу, выглядя одновременно таким невинным и таким сексуальным. Прежде чем я понял, что делал, мои пальцы сами отыскали верный путь, вернувшись на свое прежнее место – мне пришлось согнуть руку в запястье, чтобы добиться лучшего угла.
Повторно привыкая к моим прикосновениям, Джерард прижался ко мне ближе, закидывая ногу на мое бедро. Теперь мы оба лежали на боку, лицами друг к другу, переплетя ноги и дыша одним воздухом на двоих. В какой-то момент Джерард внезапно замер, а затем максимально расслабился, топя дрожащий стон в подушке.
Человеческое тело все-таки удивительная вещь. Нам хватало лишь природных инстинктов, чтобы вызвать абсолютно чистые и естественные реакции на то, что заставляло нас чувствовать себя хорошо.
Я ободряюще улыбнулся и слегка развел пальцы, которые уже полностью были в нем. А дальше меня ждало приятное открытие, потому что я нащупал ту самую точку, маленький бугорок; я выжидал примерно две секунды между каждыми движениями, надавливая и наблюдая за тем, как закатываются его глаза. Это было захватывающее представление, достойное того, что наблюдать за ним, не отрываясь.
Я получал чистое удовольствие от того, как ресницы Джерарда хаотично дрожали, словно танцевали, как будто он не мог решить – хочет ли он смотреть на меня или закрыть глаза. Решение скорее пришло само и казалось совершенно естественным, когда он все-таки закрыл глаза после того, как я еще несколько раз подряд задел простату.
Черт побери, все это слишком нереально и прекрасно. Так легко.
Поскольку мы лежали вплотную друг к другу, я внезапно (либо же вполне ожидаемо) почувствовал его возбуждение, которое буквально упиралось в низ моего живота, все еще скрытого футболкой. Я мог только представить, насколько неприятно ему было, когда его член касался грубой ткани.
И все же… я не мог прекратить улыбаться. Я, блять, так горжусь собой.
Я хотел быть больше вовлечен в процесс, быть причастным к тому, что между нами происходило. И хотя два моих пальца находились внутри него, я все равно чувствовал себя обделенным. Поэтому я наклонился вперед и спросил, нравилось ли ему.
Джерард не озвучил свою оценку, но по тому, как он впивался ногтями в заднюю часть моей шеи, я мог сказать, что его все устраивало. Он обнимал меня так крепко, чтобы удостовериться, что я настоящий, что я рядом. Мои пересохшие губы оставили легкий поцелуй на его собственной шее, после чего я отстранился, чтобы снова полюбоваться им.
– Ф-фрэнки, остановись, – задыхаясь, произнес он. Каждое слово давалось ему с трудом. – Подожди.
– Все нормально? Я сделал тебе больно?
– Н-нет, – он замолчал на несколько секунд, а потом быстрым шепотом заговорил снова. – Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
– Блять, что? То есть, эм… ладно… но я не знаю, как и… как ты хочешь? Джерард, что мы делаем, Господи Иисусе, ты серьезно? Я ничего в этом не смыслю.
– Пожалуйста… ты сказал, что мы попробуем это. Пожалуйста, Фрэнки, я хочу попробовать.
Поскольку его ноги были плотно сжаты вокруг моего тела и до этого, то ему не составило особого труда слегка приподняться и оседлать меня. Вполне ожидаемо мое сердце яростно забилось в моей груди, моментально пробуждая во мне чертово любопытство. Сама мысль о том, какими интимными и сексуальными вещами мы могли заняться, заставляла меня гореть. Это все не происходит на самом деле. Это сон, я сплю. Я не могу рассмотреть числа на электронных часах за его спиной, потому что сплю. Почему все такое расплывчатое…
Действуя на автомате, я зачем-то приподнялся на секунду и только потом понял, что в этот момент он стянул с меня штаны до лодыжек, а потом взял за руку.
– Джерард? Нет, Джерард… подожди…
– Что?
– Я никогда этого не делал. Ты уверен, что хочешь? То есть… я могу случайно причинить тебе боль и… блять, у меня даже нет смазки на моем… на моем… члене, – растерянно прошептал я.
Словно не обращая внимания на мое жалкое бормотание, Джерард обернул свободную ладонь вокруг моего члена, который, как оказывается, время зря не терял, и несколько раз провел по нему рукой, отчего я неосознанно сжал в пальцах простыни и закрыл глаза. Думаю, моей собственной смазки было достаточно…
Часть меня была не согласна с тем, что мы делали. Я начал все это в первую очередь для того, чтобы доставить ему удовольствие, но теперь я и сам очевидно наслаждался происходящим. Я не хотел этого.
Распахнув глаза, я больше не смог закрыть их, поскольку прямо передо мной разворачивалась абсолютно захватывающая картина… все мое внимание было обращено к Джерарду, пока он медленно опускался на мой член. Не теряя времени на привыкания он сразу начал двигаться, его тело извивалось так плавно и красиво, как будто через него проходили какие-то неизвестные миру сексуальные волны. Вверх и вниз, по кругу, вверх и вниз…
У меня не укладывалось в голове, как ему удавалось так хорошо держаться. Мы оба все еще были в футболках, избавившись только от штанов. Со стороны мне представлялось все это чем-то грязным и дешевым, хотя я знал, что слишком преувеличивал. Может мы и действовали отчаянно, но ни в коем случае не оскверняли своим поступком наши отношения. Наоборот, мы отдавались друг другу со всей преданностью и любовью, только украшая нашу дружбу, и внезапно я понял, что это действительно, на самом деле было чем-то очень необходимым.
После этого грандиозного открытия, я прикрыл глаза, испытывая слабое головокружение, и отдался на волю Джерарда, чьи движения становились быстрее. Я практически не мог шевельнуться, и вместо того, чтобы пытаться двигаться в одном темпе с ним, я лежал почти неподвижно, лишь слегка подаваясь бедрами ему навстречу. Он словно взял управление в свои руки, и сам заставлял мое тело подстраиваться под него… это было чем-то совершенно новым и необыкновенным. Плавные движения и зарождающееся между нами тепло приближало нас к кульминационному моменту. Я чувствовал, как мои плечи и пах буквально горели, кровь в моем теле бурлила при каждом глубоком толчке, осыпая все вокруг искрами.
Быстрее, да… еще быстрее, давай, быстрее…
И пусть на его лице не было никаких признаков возможной боли, я не мог не думать о том, причинял ли я ему боль на самом деле. Теперь я понимал, почему он не мог остановиться в ту ночь, когда мы находились в противоположном положении.
– Разве тебе не больно? – прошептал я, откидывая голову назад и прогибаясь всем телом.
– Нет. Нет-нет-нет… ты такой идеальный, все хорошо… – бессмысленно повторял он охрипшим голосом, – так хорошо…
Я чувствовал триумф – словно я не лежал в этой комнате на этом матрасе, а был где-то совсем в другом месте, парил в воздухе, раскачиваясь в порывах нежного ветра. Единственное, на что оставались у меня силы, – это держать его за руку. Несмотря на то, что я был под Джерардом, его тело казалось таким легким, практически невесомым – мы будто плыли в одном темпе, превращая движения каждого из нас в одно общее.
Так тепло…
Внимание, которое Джерард получил в течение последних нескольких минут, заставило его кончить раньше меня; я чувствовал, как он убрал руку с моей груди и зажал ее вокруг своего члена, чтобы не испачкать меня. Однако даже в этот момент он продолжал сжимать мою ладонь.
– Прости, Фрэнки, я не хотел кончать так быстро…
– Все в порядке, – пробормотал я, мой рот пересох настолько, что я едва ли мог говорить. – Я могу сам о себе позаботиться. Просто ты устал, и я должен…
– Нет. Кончи в меня.
И с этими словами он сжал мою руку еще крепче, двигаясь вместе со мной, когда я толкнулся в него еще раз на грани подступающего оргазма.
*
Когда я на дрожащих ногах, с вымытыми руками, с коробкой салфеток и ужасным привкусом во рту вернулся из ванной, то обнаружил неподвижно лежащего на матрасе Джерарда, чье лицо было скрыто подушкой настолько сильно, насколько это было возможно. До этого мы десять минут провалялись рядом друг с другом, отчаянно пытаясь отдышаться от только что пережитого оргазма.
Подойдя к постели ближе, я смог лучше разглядеть свернувшегося калачиком Джерарда, одинокий и беззащитный вид которого разбивал мне сердце. Он дрожал всем телом от каждого болезненного всхлипа.
Ох, блять.
Я думаю, что сломал его.
Я вернулся закрыть дверь, а затем снова подошел к матрасу, по-прежнему держа в руках салфетки. Как можно аккуратнее я присел рядом с Джерардом, не уверенный в том, что он вообще хотел видеть меня после того, что я с ним сделал.
– Джерард? Ты в порядке?
Я мягко толкнул его локтем, одновременно доставая салфетку и вытирая его влажные глаза, разглядеть которые в темноте было едва возможно.
Он посмотрел на меня, и мое сердце остановилось.
– Просто… я просто, о боже… ты подумаешь, что я последний неудачник, но ты… ты, черт…
– Я что? Что я сделал?
– Ты сделал все, что только мог. Ты заставил меня чувствовать себя хорошо… такой красивый мальчик, как ты помог такому, как я, чувствовать себя особенным. Ты… ты смог…
– Джерард, тебе не нужно плакать из-за этого.
Он выхватил из моих рук новую салфетку, вытер свой живот и бедра, и, бросив ее в сторону маленькой урны, аккуратно сел. Потом достал из пачки еще одну и громко высморкался. Это была самая печальная картина, которую я когда-либо наблюдал. Он не переставал бесшумно плакать, ручейки слез спокойно стекали с его щек.
– Но это было так хорошо, – прошептал он дрожащим голосом. – Я никогда не думал, что кто-то захочет заняться со мной этим. Я такой грязный… я отвратительный.
– Ты из-за этого плачешь? – осторожно спросил я. – Потому что думаешь, что не заслуживаешь этого?
Какой-то непонятный инстинкт, проснувшийся сегодня ночью внутри меня заставил наконец понять, как сильно Джерард нуждался во мне. Осознание этого факта пугало, но в то же время я никогда даже мечтать не смел, что однажды стану для какого-то незаменимым человеком. И он плакал не из-за того, что я воспользовался его слабостью в своих интересах. Он плакал из-за того, что чувствовал себя виноватым, так как ошибочно считал, что не заслуживает подобного. Он был поражен.
Думаю, Джерард облажался со своей жизнью еще сильнее, чем я. Почти не сомневаюсь.
– Я просто не могу поверить, что ты сделал это со мной. Ты заставил меня чувствовать себя так хорошо. Боже, мое тело купалось в эйфории. Мне очень понравилось… и я никогда не думал, что однажды кто-то такой идеальный, как ты, захочет даже просто прикоснуться ко мне, не говоря уже о чем-то большем.
– Но как же наш первый раз? Ведь тогда тебе тоже было хорошо, разве нет?
– Да, но это было по-другому, потому что в тот раз я был инициатором, а сейчас ты сам захотел этого.
Наши голоса можно было едва различить в убийственной тишине комнаты.
– Ну, я рад, что тебе понравилось. Если честно, я до конца не был уверен, хотел ли ты этого на самом деле.
– А тебе понравилось, Фрэнки?
– Да, конечно. Вау… мы точно должны будем повторить это в Нью-Йорке.
– Сколько слёз, бывало на твоих на бледных я видывал щеках, – процитировал он что-то, что было мне незнакомо.
– Что это значит?
– Это значит, что ты всегда плачешь.
– Я понял смысл, но что это значит для тебя? – спросил я снова, начиная не на шутку волноваться, что сделал ему действительно больно.
– Слезы – это невысказанные слова, Фрэнки. Иногда ты не можешь найти способ рассказать о какой-то проблеме, и тогда ты освобождаешься от нее через слезы, надеясь, что тебя поймут.
– Да, – согласился я. – Откуда это?
– Шекспир, «Ромео и Джульетта».
– Тебе на самом деле нравится Шекспир, верно?
– Ага. У него такой красивый слог. Настоящее волшебство.
– Вы проходили это на уроках английской истории?
Внезапно я почувствовал себя так, словно мне нужно было постоянно держать руку на пульсе Джерарда, чтобы контролировать любые признаки жизни и делать заметки при каждом изменении в его состоянии. Мне не нравилось рассматривать его в качестве пациента.
Он молчаливо кивнул в ответ.
Жаль, что я отказался от курса английской истории. Мало того, что мы с Джерардом, возможно, были бы в одном классе, так еще и сам предмет казался интересным. В выпускной год я выбрал только общие обязательные курсы, от которых не особо приходил в восторг, но это все, что могла дать нам школа. У меня никогда не было хобби, кроме как валяться весь день на полу, слушать музыку и злиться на весь мир. Я действительно наслаждался художественным классом, но даже в искусство я не мог окунуться с головой. А Джерард мог. Он, кажется, был приспособлен ко всему – дружить, петь, рисовать, приносить смысл в мою жизнь, любить английский – я невольно ревновал его к каждому увлечению.
Его жизнь была такой интересной – он знал все о комиксах; он придумывал и рисовал собственные сюжеты; он коллекционировал фигурки супергероев; он увлекался Шекспиром. Я бы хотел иметь такое же разнообразие хобби. Возможно тогда моя жизнь перестала бы быть такой скучной. Но теперь Джерард стал моим самым главным интересом, тем человеком, о котором я заботился; он делился со мной своими увлечениями, просвещал меня в некоторых вопросах, наводил на размышления, побуждал формировать свои мнения и идеи. Я до сих пор не вернул ему комиксы, более того, я и не собирался этого делать. Они были единственной вещью, которая останется у меня от него – маленькая частичка Джерарда; я буду всегда очень бережно хранить их. И притворяться, будто он все еще рядом со мной.
Потом я начну покупать новые выпуски, и мы будем обсуждать их по телефону. Комиксы придавали мне силы и заставляли чувствовать себя важным. Пока я обладал этими потрепанными журналами и имел возможность перечитывать их снова и снова, я не сомневался, что даже в одиночку смогу ощущать уверенность и твердость духа.
Я узнал, что его жизнь была не такой беззаботной, как я себе представлял, и его реакция на мои ласки – да, мы занялись любовью, – только доказывали это. Было так странно открыть для себя то, что этот удивительный красивый мальчик, которого я обожал, каждый день проходил через такой ад.
Также я понимал, что он не единственный человек, испытывающий на себе подобную несправедливость; мое сердце оплакивало каждого ребенка, который сталкивался с жестокостью в повседневной жизни. Я словно наконец открыл глаза и увидел то, от чего многие предпочитают отворачиваться.
Мне было очень жарко, а мое вспотевшее тело буквально прилипало к влажным простыням, но я не сильно волновался по этому поводу.
– Эй, давай немного поспим, хорошо? – предложил я, помогая Джерарду распутать штаны и надеть их.
Он выглядел как грустный беззащитный ребенок. Медленно кивнув в знак согласия и, подложив ладони под голову, он лег на бок, оказываясь лицом к лицу со мной.
– Фрэнки, ты мне нужен…
Было так непривычно поменяться ролями, но теперь я даже не представлял, могло ли все вернуться на свои места. Наверняка, все это время он притворялся сильным только для того, чтобы помочь мне, сделать меня смелее, чтобы однажды я сам смог позаботиться о нем, поскольку он знал, что не продержится в таком состоянии слишком долго.
Подняв край одеяла и укрыв нас обоих, я чувствовал себя на удивление уверенно, когда вплотную придвинулся к дрожащему рядом парню. Теперь я должен буду защищать его. Он нуждался во мне. И я всегда смогу прийти ему на помощь.
– Обнимешь меня?
– Ох, Джерард… – вздохнул я.
Как только мои руки обернулись вокруг его плеч, он проговорил умоляющим тоном голоса лишь два слова.
– Не отпускай.
– Я никогда не отпущу тебя, – пообещал я прежде, чем быстро поцеловать его в слегка приоткрытые губы, стараясь воспроизвести этот милый «чмокающий» звук, который так нравится Джерарду.
– Фрэнки… – снова пробормотал он в мою шею.
– Да? Что такое?
– Прямо сейчас все имеет смысл.
Каждая клеточка моего тела буквально вибрировала от счастья, когда мы оба пришли к единому пониманию дружбы. Никто не мог нас победить.
Расправив одеяло и убедившись, что Джерарду было удобно, я прошептал ему на ухо:
– Сладких снов.
– Спасибо, Фрэнки. Ты мой лучший друг.
Я не представлял, как буду жить, когда он уедет. Хотя в какой-то степени я даже предвкушал это – я смогу примерить новую роль, потому что останусь совсем один и буду вынужден сам заботиться о себе. Но, очевидно, я ошибался, пусть и было то, чего я с нетерпением ждал и смог бы сделать только после его отъезда – прочитать записку. Я действительно хотел узнать, что было в его письме.
И о мой бог, мы только что снова занялись сексом. Хотя нет, на этот раз мы занимались любовью.
В конце концов я отвернулся от Джерарда, готовый заснуть в любую минуту, чувствуя себя удовлетворенным и довольным. Однако, против моих ожиданий, сон не спешил навестить меня. Я предположил, что Джерард не спал тоже, потому что его дыхание не походило на спокойное размеренное дыхание только что уснувшего человека.
Спустя десять или пятнадцать минут я почувствовал, как его пальцы нырнули ко мне под футболку и начали аккуратно вырисовывать непонятные узоры на моей спине. Его касания едва ощущались, из-за чего мне было немного щекотно. Практически в то же самое время я услышал, как он позвал меня.
– Фрэнки? Фрэнки, ты спишь? Нет? Ладно, это хорошо. Я должен кое-что тебе сказать.
Я дышал максимально спокойно и совсем-совсем не двигался.
– Во-первых, я хочу, чтобы ты понял, почему я не могу уехать без тебя. Я знаю, что нам нужно переждать всего три месяца до твоего совершеннолетия, но есть одна причина, по которой я не хочу оставлять тебя здесь. Ты как-то говорил, что чувствуешь, будто твоя мама отворачивается от тебя и оставляет одного наедине с самим собой, но разве я не поступлю также, если уеду один? Но ты ведь знаешь, что я вернусь за тобой, правда? Хотя это не то же самое. Я не хочу прощаться и бросать тебя здесь. Это несправедливо. Есть одна вещь, которую я никогда не сделаю – я не откажусь от тебя. Я обещаю. Мы лучшие друзья, навсегда. Я надеюсь, ты не возненавидишь меня за это, хорошо? Я не пытаюсь избавиться от тебя, я просто должен выбраться отсюда. И прямо сейчас я собираюсь рассказать тебе, почему мне нужно уехать; я хочу, чтобы ты понял, почему я не могу ждать тебя. Я хочу объяснить, почему я должен сделать это именно сейчас, а потом позже вернуться за тобой. То есть, я уже рассказал об этом в своей записке, но я больше не могу сдерживаться.
– Я помню, как однажды ты сказал мне, что я могу приходить к тебе каждый раз, когда мне нужно будет убраться из дома, так что, да, спасибо за это. Но знаешь что? Один раз ты не смог мне помочь. Ты был под домашним арестом. Я не уверен, слышал ли ты, как я в тот вечер приехал к тебе, но заметил ли ты, как поздно это было? Я пообещал, что заеду за тобой в полседьмого, но на самом деле явился только около половины девятого. Гэри задержал меня тогда. Прости. А потом твоя мама захлопнула дверь прямо перед моим лицом, и я понятия не имел, что происходит… я даже подумал, что может ты сказал ей что-нибудь плохое обо мне…
– Я не хотел возвращаться домой, особенно после того дерьма, с которым только что там столкнулся… о боже, ты не представляешь, насколько все плохо. Почему все ненавидят меня, Фрэнки? Почему ты не ненавидишь меня? Знаешь, мне кажется, что ты все-таки недолюбливаешь меня. Я действительно иногда так думаю. Должно быть во мне что-то не так, раз я никому не нравлюсь. Поэтому я не могу понять, почему ты до сих пор со мной разговариваешь и даже… ты даже… о боже, я не могу поверить, что мы снова это сделали, Фрэнки. Ты заставил меня чувствовать себя так хорошо. Где ты этому научился? Ты просто изменил меня собой. Ты сделал это, забрал мою невинность, думаю, это можно назвать так. Ты первый и… ох, ничего себе, ты первый и единственный и это было так, так… блять, я даже не знаю. Мне было чертовски хорошо, это все, что я могу сказать. Хотя, все закончилось слишком быстро, наверно. В Нью-Йорке мы не будем торопиться, хорошо? Мы будем целоваться, прикасаться друг к другу, и никто нам больше не помешает. Потому что я хочу в совершенстве изучить твое тело, я хочу трогать тебя и доставлять тебе удовольствие. Здесь мы не можем себе этого позволить, ведь нас в любой момент могут поймать.
– Рядом с тобой мне всегда хорошо. Меня не волнует, чем именно мы занимаемся и насколько это правильно. Это не имеет значения, то есть… знаешь, вообще-то я думал, что это будет намного больнее. Но видимо твои пальцы позаботились обо мне сполна, если ты понимаешь, о чем я. Эй, я тут подумал кое о чем. Это прозвучит просто ужасно, но как… что ты чувствовал, когда был внутри меня? Тебе было приятно? Я не знаю… то есть… боже, забудь, что я сказал. Прости. Все произошло так быстро и сумбурно, а я, наверно, вообще выглядел, как отчаявшийся псих. Надеюсь, ты не думаешь, что мы сделали это только из-за того, что я был расстроен до такой степени, что согласился бы на все. Мне нравится быть с тобой, и в таком смысле тоже. Наверно, причина в том, что я очень долгое время был одинок, пока не появился ты, и теперь я хочу узнать тебя всего и полностью. Знаешь, если задуматься, то секс отвратителен по своей сути. Это что-то грязное и ужасное, но ты и я, мы с тобой… мы, блять, словно нарушаем все правила. Я не знаю, как у тебя это получается, но ты делаешь секс… не отвратительным? Сегодня было настоящее безумие, но знаешь что, мы занялись любовью. Это просто произошло, взялось из ниоткуда. Я понимаю, что виноват сам, но черт. Ты… как же ужасно неловко говорить об этом, но ты чуть ли не свел меня с ума, пока растягивал, и в какой-то момент, мне просто… просто захотелось, чтобы ты тоже чувствовал это, чтобы ты был причастен ко всему происходящему. Я в свою очередь хотел сделать что-то для тебя. И потом я вдруг действительно почувствовал это? Ты был возбужден, да, и это было так удивительно. Святое дерьмо, ты занялся со мной любовью. Ты же не против, что я называю это именно любовью?
