Текст книги "While I'm Still Here (ЛП)"

Автор книги: killerxshark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 50 страниц)

– Ох, ладно… прости.

– Все в порядке, – ответил он, накрыв ладонью мое колено. – Просто улыбайся почаще. Послушай, я могу тебе кое-что сказать? Мне правда нужно выговориться, я хочу, чтобы ты знал, как я себя чувствую. Я и так уже много сказал тебе прошлой ночью, но есть еще что-то, о чем я промолчал. Это не так уж и важно, если честно… и я точно потом об этом пожалею…

– Эм, ладно, все нормально.

Вот дерьмо, о чем он? Блять, не говори ничего, нет, пожалуйста, о боже, мое сердце бьется так быстро, почему в машине так жарко, я не могу дышать…

Вздохнув, Джерард сжал губы, как будто не хотел давать себе слова.

– Ты причиняешь мне боль. Я знаю, что не специально, но иногда ты действительно делаешь мне больно.

Я уставился на него, чувствуя, как мое сердце стучит где-то в ушах.

– Я?

– Я понимаю, что у тебя это получается случайно, ты слишком добрый, чтобы делать что-то назло. И наверняка ты даже не догадывался об этом, но я говорю правду. Я твой лучший друг, и я лишь хочу сделать тебя счастливым. Просто… я не знаю… ты всегда одариваешь меня испуганным загнанным взглядом, когда я прикасаюсь к тебе, либо отстраняешься и всем своим видом показываешь, что хотел бы быть подальше от меня. Из-за этого я чувствую себя отвергнутым, – его голос вздрогнул на последних словах, прозвучав слабо и неуверенно. Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, и продолжил уже смелее. – Ты действительно боишься, что я могу навредить тебе? Ответь честно.

– Нет. Ну, то есть может немного… мы говорили об этом на днях, и дело в том, что я не привык к наличию людей, которые обращают на меня так много внимания. Поэтому для меня все это кажется странным. Но это совсем не значит, что я не хочу, чтобы ты был рядом… я хочу. Просто я очень скромный, а ты очень активный. Ты постоянно в движении, ты открыто выражаешь свои чувства, и мне всего лишь нужно немного времени, чтобы привыкнуть, я думаю, – я закусил губу и окинул Джерарда смущенным взглядом, ожидая ответа.

Он покачал головой.

– Ты не должен бояться, я никогда не причиню тебе боль. К настоящему времени ты уже мог в этом убедиться. Ты думаешь, что в Нью-Йорке я буду отвлечен новыми людьми, работой, жизнью и прочим дерьмом, но это не так. Ты очень, блять, сильно ошибаешься, Фрэнк, – Джерард хихикнул и снова заговорил. – Все как раз наоборот, этот город будет постоянно напоминать мне о тебе, потому что я буду ждать твоего переезда. То, что мы с тобой имеем на данный момент, – это все настоящее и особенное, Фрэнк. Я не собираюсь забывать о тебе. Ты мой, черт возьми, партнер. Я никогда не забуду о том, что ты сделал для меня. И спасибо за прошлую ночь, кстати. Спасибо, что был рядом со мной. Эта ночь была лучшей в моей жизни, несмотря на всю неловкость. Не только из-за того, что ты трахнул меня, но еще и потому, что мы поговорили и спустя столько времени ты наконец узнал, какой я на самом деле. Нам еще так многому придется научиться, но эта ночь стала особенной. Ты был так нежен, ты обнимал меня; ты смог подобрать столько правильных слов; ты сказал, что ты мой. Фрэнк, ты не принадлежишь мне. Никогда даже думать не смей, что ты можешь кому-нибудь принадлежать. Ты независимый человек, и ты не моя вещь. Я слишком тебя уважаю, чтобы хотеть владеть тобой.

– Джерард, ты, блять, удивительный, – на эмоциях выдал я, испытывая за него неподдельную гордость. – Серьезно. Ты мне так помог. Ты помог мне вырасти.

– Нет. Ты вырос сам. Я лишь наблюдал за тобой.

Я усмехнулся и покачал головой.

– Кто ты, мой чертов ангел-хранитель?

– Эм, по-моему, это очевидно.

_______________________

В следующей главе:

– Ты говорил, что мы занимались любовью. Зачем ты сказал это, если ты не хочешь…

– Фрэнк, я сказал правду, все так и было, но… но мы не можем… о, боже…

– В первую гребаную ночь ты сказал, что мы разделяли дружбу, в другую ночь ты сказал, что мы занимались любовью. Что это, блять, значит, Джерард? Что значит вся эта хуйня? Друзья не трахают друг друга!

– Но мы лучшие друзья… мы партнеры… мы доверяем друг другу, и это все значит намного больше, чем…

– Нет! Даже, блять, не начинай! Оставь эту ебаную чушь про друзей! Ты, блять, знаешь, что я хочу большего! «Мы делимся дружбой», ну что ж, все, что тебе удалось сделать, это дать мне гребаную надежду, а потом причинить мне боль… это не дружба!

– Все, что я имел в виду, это то, что мы заботимся друг о друге, доверяем и… и мы не… боль…

Он всхлипнул. Я точно это слышал. Его голос всегда становился слабее и тише, когда он пытался удержаться от слез, но нет, пошло все к черту, я больше не мог это выносить. Я видел, как расширяются его глаза, а взгляд становится помутневшим на фоне музыки, которая все еще громко играла в комнате. Ну что ж, мне совсем его не жаль, может, он наконец испытает ту проклятую боль, которая разъедала меня последние четыре месяца.

– Фрэнки, ты не понимаешь, ты очень важен для меня…

– Тогда, блять, прекрати флиртовать со мной, потому что друзья не флиртуют. Эти тупые заигрывания просто укрепляют сексуальное напряжение, что заставляет тебя хотеть другого человека совсем не в дружеском плане. Ты, черт возьми, должен это знать! Ты, блять, должен! Как ты можешь кусать меня, облизывать, обнимать и целовать, постоянно лапать меня, а потом утверждать, что мы просто друзья? Это все ебаная ерунда! Я, блять, люблю тебя! – прокричал я; мой голос становился более хриплым с каждым новым словом.– Ты мне нужен. Ты нужен мне здесь, рядом, а не в Нью-Йорке. Пожалуйста… – умолял я отчаянно, сжимая его колени, уже не обращая внимания на собственную гордость.

Комментарий к Глава 23.1

А у меня сегодня праздник! Сегодня ровно пять лет, как я перевожу :) вот как то так.

Подробности тут http://vk.com/wall-102703580_417

Я вас очень-очень люблю, спасибо, что вы есть :3

========== Глава 23.2 ==========

Комментарий к Глава 23.2

*Каламари – похожая на рыб раса земноводных гуманоидов – из Вселенной Звездных войн, а также “кальмары” с итальянского

** A&W – международная сеть быстрого питания

*** Композиция “Everything will be alright” от The killers, перевод взят с сайта amalgama-lab.com

**** Композиция “Galapagos” от The smashing pumpkins, перевод взят с сайта amalgama-lab.com (я очень-очень советую включать эти песни по мере их появления в тексте и читать под музыку)

Двадцать минут спустя, примерно к девяти часам вечера, проехав городскую границу, мы вырулили на автостоянку ресторана. Место выглядело чудовищно. Здание в форме треугольника высоко возвышалось и уходило острой крышей в небо, освещенное полной Луной. Автостоянка была переполнена, но нам удалось втиснуться между двумя дорогими и блестящими внедорожниками. Господи, какая нелепость. Стекла ресторана были затемненными, но сквозь окна я все же кое-как мог рассмотреть очертания интерьера, необычные люстры и целую кучу людей. Одного взгляда хватило, чтобы понять: я абсолютно не вписывался в эту атмосферу.

Джерард обошел машину, встал напротив меня и протянул руку, усмехаясь.

– Ты не возражаешь?

– Эм, да… конечно.

Я сделал несколько неуверенных шагов, чувствуя себя не к месту и слишком юным для того, чтобы находиться здесь.

– Это напоминает мне один из тех ресторанов, куда ходят старые женатые парочки, чтобы отвалить круглую сумму за крошечный кусок стейка с гребаным листом салата. Надеюсь, тут меню будет поразнообразнее. Я чертовски голоден.

Джерард тихо рассмеялся. Этим вечером его окутывал легкий шарм и аура элегантности, что напоминало мне выпускную ночь. Он выглядел очень взрослым, учтивым и, блять, просто совершенным, точно зная, что делать, в то время как я чувствовал себя ребенком, неуверенно вцепившимся в юбку матери. Я должен отметить, что мы снова заняли каждый свое место.

– Ты не один голоден, малыш.

Было очень приятно знать, что он снова в порядке. И я усмехнулся самому себе, понимая, что после прошедшей ночи, когда он выговорился и раскрыл многие свои секреты, он стал чувствовать себя намного легче и лучше.

Он подвел меня к парадному входу, где мужчина в стильном смокинге приветливо улыбнулся, открывая перед нами большую деревянную дверь. Я предположил, что это было красное дерево или еще какой-нибудь дорогущий материал, хотя я мог и ошибаться, потому что не разбирался в этом. Я привык к фанере и дешевому ламинату. И подождите, люди действительно до сих пор делают это? Стоят на входе и встречают гостей? Какой отстой.

Как только мы переступили порог, мои подозрения подтвердились. Я совершенно не принадлежал этому месту.

Тут и там сидели пожилые пары, очевидно, из более высоких слоев общества. Глаза болели от изобилия шикарных черных дамских платьев и горящих светильников, низко висящих над экспансивными столами. Однотонный гул светской болтовни, смешавшийся со звяканьем столовых приборов и бокалов, сделанных, скорее всего, из самого дорогого вида хрусталя, заполнил мои уши; звук, к которому я определенно не привык. В центре зала находился широкий танцпол, а неподалеку разместился живой оркестр, господи боже…

– Скажи мне, что мы не будем танцевать.

– Нет, я запланировал кое-что получше.

В какой-то момент мне захотелось отпустить руку Джерарда, чтобы у гостей ресторана не возникло желание назвать нас педиками, например, но, кажется, никто не обращал на нас внимания. К тому же Джерард сам продолжал держать мою ладонь. И я подумал, что, видимо, в подобном месте собирались только с одной целью: одевались как богатые, разговаривали как богатые, вели себя и ели… как богатые. Хорошо. Я смогу с этим справиться, нужно просто попробовать. Я выпрямился и последовал за Джерардом туда, где в линию выстроилось как минимум человек тридцать в ожидании свободного столика.

– Как, черт возьми, мы собираемся здесь куда-то сесть? – спросил я, шокированно уставившись на живую очередь.

Джерард не потрудился ответить, продолжая вести меня к стойке регистрации. Администратор стоял на небольшой платформе, смотря на нас свысока. Его взгляд, однако, не был осуждающим. Он не замечал наших сцепленных рук.

Джерард улыбнулся ему.

– Уэй, на девять часов.

Просмотрев список зарезервированных столиков, администратор взял со стойки два меню и жестом показал, чтобы мы следовали за ним. Моя ладонь все еще находилась в руке Джерарда. Мне нравилось это. Я был поражен непривычной для меня обстановкой, но, по крайней мере, я чувствовал его поддержку.

– Когда ты запланировал все это? – поинтересовался я.

– Я заказал нам столик около двух недель назад.

– Вот же хитрый засранец, – произнес я, слегка подталкивая его локтем, пока мы шли за администратором.

– Ага.

После того, как мы сели за стол друг напротив друга, мне было предложено заправить салфетку за воротник на случай, если понадобится «перехватить любую еду, выпавшую с моей вилки по пути ко рту» или что-то такое.

Да, ведь я нуждаюсь в гребаном нагруднике. Спасибо, придурок.

Ну что ж, я был настолько голоден, что не возражал перейти уже к закускам. Я мог с уверенностью сказать, что это было одно из тех мест, где ваш заказ будут готовить примерно вечность, независимо от того заказали вы самый простой салат или же порцию свежепожаренных ребрышек. Я взял меню, что положили перед нами, и начал просматривать его на наличие чего-нибудь горячего, вкусного и приятного на вид.

Господи, черт возьми. Список пестрил каким-то несусветным дерьмом.

– Разве у них нет начо или чего-нибудь такого? – громко спросил я, надеясь, что официант услышит меня и придет на помощь.

– Куколка, я привез тебя сюда не для того, чтобы ты заказывал начо. Ты должен попробовать местную кухню. Закажи, например, эм… – он притянул к себе свое меню, пробегаясь быстрым взглядом по открытой странице. – Каламари*! О мой бог, Звездные войны! Фу, это что, кальмары? – он посмотрел на меня. – На что ты настроен сейчас?

– На что-нибудь сырное. Ммм, как насчет сырной корзинки?

– Как будто тебе и так мало сыра, жирдяй, – он продолжил изучать меню в поисках чего-нибудь интересного, когда вдруг пораженно ахнул. – Телятина? Звучит просто ужасно.

Я приподнял бровь и удивленно уставился на него.

– Почему?

– Это ребенок коровы.

– Да, и что? Его убили молодым, так что ему не пришлось долго ждать смерти.

– Это довольно противно, Фрэнк.

– Нет, это гуманно. Ох… посмотри, как эта лазанья выглядит на картинке, видишь? Блять, я такой голодный. Я хочу овощной суп. О боже, куриная нарезка звучит так аппетитно… черт, медовая горчица, серьезно? Джерард, блять, ты только посмотри, у них есть пенни с водочным соусом, фу. Мы можем взять сырную корзинку на закуску? Они такие крошечные.

– Да, хорошо.

Как только подошел официант, Джерард попросил ассорти с постной итальянской закуской, а затем мы сделали полноценный заказ, состоящий из основных горячих блюд.

– Ты теперь вегетарианцем стал? – я глянул на Джерарда.

Он закусил губу и кивнул.

– Знаешь, что? Единственное мясо, которое я ел, это курица, но я думаю, что и без него обойдусь.

– Оу. А как же мой “петушок”?

Его челюсть буквально отвисла, из-за чего перекосились черты лица.

– Успокой-ка своего “петушка”, Ромео.

Я поиграл бровями, не сводя с него насмешливого взгляда. Это все должно было смотреться соблазнительно, но уверен, что на деле я выглядел как гребаный педофил. Блять.

Разговор был неловким, пока мы ожидали заказ. Он продолжал улыбаться мне, а я отчаянно хотел смыться из этого места. Жаль, что мы не пошли в какой-нибудь A&W**, где бывали довольно часто – купили бы еды на вынос и съели бы все, сидя в машине. Я не был неблагодарным, просто я чувствовал себя словно не в своей тарелке. Мне не нравилось, что меня пытались накормить всеми этими дорогущими блюдами. Особенно здесь, в этом гребаном пафосном ресторане. Я не знал, что говорить, чтобы поддержать нашу неловкую беседу, поэтому то и дело повторял, что был невероятно голодным.

Мне становилось все менее и менее комфортно, особенно когда мы одновременно потянулись за одним и тем же кусочком сыра и долькой красного перца. Я не понимал, почему так сильно нервничал, но по некоторым неясным причинам я испытывал давление.

– Ну что… тебе здесь нравится?

– Да, тут правда очень круто, – я осмотрелся по сторонам, пробегаясь взглядом по причудливым светильникам и необычному ковру. – Большое спасибо за то, что привез меня сюда. Это действительно… круто, да.

Голова Джерарда была слегка наклонена вбок, и он с удивлением наблюдал за мной.

– Что?

– Ты прекрасен, Фрэнк.

Я не мог мыслить резонно. Головная боль на фоне голода съедала мой мозг живьем, отчего мне было больно даже моргать. В животе громко урчало. Слава богу, в ресторане было достаточно шумно, так что никто не мог услышать.

Мне хотелось как можно быстрее запихнуть что-нибудь в рот, оправдывая свое молчание. Я нервно осматривался по сторонам, иногда пересекаясь взглядом с мальчиком, сидящим напротив меня и все время улыбающимся в ответ. Я закинул в рот еще один кусок сыра.

Я хотел сорвать проклятую салфетку с воротника. Она душила меня.

*

Было уже около одиннадцати часов вечера, когда мы наконец покинули ресторан, все еще находясь на грани дискомфорта, но в то же время счастливые от переизбытка сахара в крови, который обеспечил нам невероятно сладкий тирамису на десерт. Как только мы заехали на дорожку возле моего дома, я заметил, что мама до сих пор отсутствовала. Я не хотел прощаться.

Он не глушил мотор машины, но мне нужно было потянуть время. Я повернулся лицом к Джерарду.

– Сегодня был замечательный вечер…

– Да, это точно.

– Спасибо тебе за ужин. Все прошло просто круто.

– Не за что…

Казалось, он сидел и ждал, пока я наклонюсь и поцелую его, потому что его внимательный взгляд был прикован к моему лицу. Сама эта мысль пронзила меня миллионами крошечных уколов, сбивая дыхание. С одной стороны, ситуация давила на меня, подталкивала к самому краю, и я испытывал острое желание как можно быстрее выйти из машины, вырваться на свежий воздух. Но с другой стороны, я понимал, что больше не мог убегать. Если я хотел быть с ним, то трусливое бегство – не вариант.

Наконец я заговорил.

– Войдешь?

– Куда, в тебя?

– В дом, придурок.

– Я пошутил, Фрэнки, – засмеялся он. – Хорошо.

Сверчки встретили нас своим стрекотанием, едва мы ступили на гравийную дорожку, ведущую к парадной двери. Наши пальцы дрожали от нетерпения, хотя никто из нас не знал, что произойдет дальше.

– Я уже боялся, что ты не предложишь мне остаться, – пробормотал Джерард, когда я открыл дверь и пропустил его вперед. – Правда, я без пижамы. Но, блять, я готов спать и голым, лишь бы не возвращаться домой.

– Думаю, ты будешь несильно против спать голым.

– Думаю, ты будешь несильно против, если я буду спать голым.

Мы поднялись по лестнице, по пути сняв пиджаки, и бросили их на кровать, как только оказались в моей комнате. Я не включал свет, так как избавиться от верхней одежды было у меня в приоритете. Только-только я направился к выключателю, как Джерард вдруг остановил меня.

– Не надо света.

Он закрыл жалюзи, моментально погрузив спальню в кромешную тьму, слегка разбавленную легким свечением Луны, которую даже не было видно из моего окна.

– Фрэнки, – его мягкий голос и умоляющий взгляд буквально приковали меня к тому месту, где я стоял. – Это наша последняя ночь.

– Я знаю, Джерард, я просто, я… огромное спасибо тебе за все, правда. Ты так сильно мне помог. Со всей моей жизнью…

Он улыбнулся.

– О, серьезно?

– Да. И еще… я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, поэтому я просто мимолетно упомяну… все, что ты мне сказал ночью, ну, в общем, это заставило меня понять, что моя жизнь не так уж плоха, как я думал. И я только сейчас начал понимать, как я был эгоистичен по отношению к тебе.

– Нет, это не так.

– Да, так, все абсолютно так, и я хочу извиниться за это. Мы практически никогда не говорили о чем-нибудь действительно важном. Я знаю, насколько тяжело тебе было рассказать мне все это, но я бы хотел поблагодарить тебя за то, что ты открыл мне глаза. Я чувствую, что теперь понимаю тебя, и просто… я не знаю. Я на самом деле начал задумываться о целом мире, о том, какой он проблемный и как испорчены некоторые люди. Ты знаешь, что я хочу теперь сделать?

Он пристально смотрел в мои глаза, будто ответ был отражен в них.

– Что?

– Я собираюсь спасти мир. Честно, я серьезно думаю об этом. И все из-за тебя. Ты даришь мне надежду и придаешь сил ждать чего-то с нетерпением. Я вдруг понял, что должен заботиться о тебе, что есть огромное количество других людей, так же нуждающихся в помощи. Я собираюсь начать революцию. Все эти темы, которые мы поднимали в наших комиксах, все разговоры…

Чувствуя собирающиеся в уголках глаз слезы, я остановился на мгновение, чтобы перевести дух.

– Все это просто подвело меня к тому моменту, когда я вдруг начал чувствовать, что вырос. Я имею в виду, что как только я перееду к тебе, то, блять, начну ходить по Нью-Йорку с транспарантами, на которых будет написано «Мир, Равенство, Свобода и Любовь», потому что… это самые важные вещи, что есть у человека. Ты просто, ты научил меня столькому, и иногда мне кажется, что мы только познакомились, хотя на самом деле знаем друг о друге абсолютно все… я сделал столько открытий…

Джерард притянул меня в объятия и улыбнулся, шепча куда-то мне в щеку.

– Я тоже… я так горжусь тобой. Я всегда буду рядом, всегда буду поддерживать тебя, Фрэнк, любовь моя…

– Спасибо за все, Джерард, – пробормотал я, с трудом произнося каждое слово.

Мне пришлось отстраниться, потому что он вдруг развернулся к моему проигрывателю и вставил в него диск, который, оказывается, все это время лежал во внутреннем кармане его пиджака.

Тут же комнату наполнил чёткий ритм барабанов, разбавленный синтезированным органом. Я кинул на Джерарда удивленный взгляд, поскольку эта песня не была мне знакома.

Я верю в нас с тобой… Я иду, чтобы найти тебя, даже если на это мне понадобится целая ночь. Всё неверно, пока ты это не исправишь. И я не забуду тебя, по крайней мере, я попытаюсь…***

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я смог разглядеть, как Джерард расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Стоило ему только повернуться ко мне лицом, волна паники мгновенно окатила меня с головой, потому что я видел его оголенные ключицы. Он шагнул вперед и положил ладони на мою поясницу, притягивая к себе.

– Джерард, что это играет? Я не знаю эту песню.

– Фрэнки… я хочу… пожалуйста… я хотел спросить у тебя кое-что.

Я едва дышал, не сводя с него любопытного взгляда и восхищаясь тем, как волосы обрамляли его лицо, спадая на глаза, как была расстегнута его рубашка.

– Что?

– Ты можешь мне пообещать?

– Да, – медленно кивнул я, – что?

– Ты можешь пообещать мне, что всегда будешь моим Робином? – спросил он, наклоняя голову и просовывая ладони в задние карманы моих брюк. Его пальцы лениво играли с тонкой тканью.

– Хорошо, я обещаю, – ответил я; странно, но драматический проигрыш песни отвлек меня. Эта мелодия походила на ту, что можно было бы сыграть на похоронах. Она производила какой-то жуткий эффект, особенно когда глубокий голос повторял снова и снова «в порядке… в порядке… в порядке».

– Ты хорошо провел сегодняшний вечер? Тебе действительно понравился тот овощной суп?

– Да, Джерард… большое спасибо за ужин.

– Я так не хочу оставлять тебя… – вдруг сказал он, прижимаясь ко мне еще ближе.

– Но тебе придется. И ты больше никогда не будешь иметь дела со своими родителями… только подумай об этом, – было больно подталкивать его к отъезду. Я знал, что он в любом случае уедет, но думаю, лишняя уверенность ему не повредит. Я просто пытался быть хорошим другом. – И кроме того, твоя квартира уже готова и ждет тебя, ты договорился с арендодателем насчет даты.

Я ходил в магазин за куклой…

– Да, я знаю… и я рад этому. Любимый, обними меня, и давай потанцуем. Мы вроде как пропустили танец на выпускном, м?

Я обернул руки вокруг его шеи, не зная, как плотно мне можно было их сцеплять, не уверенный, насколько близко мне позволялось находиться. Я невольно начал дрожать.

– Я бы пошел на выпускной с тобой, – прошептал я, едва переводя дух. Такое чувство, что мои легкие решили отказать, потому что дышал я с трудом. Сердце тоже барахлило, заходясь в бешеном ритме. Что-то происходило, и я мог это ощущать; что-то, блять, наполняло каждую клеточку моего тела и грозилось вырваться наружу, это фантастическое чувство…

– Так мне нравится больше, – ответил он, притягивая меня к себе. – Выпускной вечер переоценен. Это всего лишь глупое оправдание для подростков, чтобы устроить ненужный вечер мод, напиться и потрахаться с кем-нибудь.

Я набрался смелости и чуть наклонил голову вперед так, что мой подбородок едва касался его плеча. Я чувствовал себя таким легким в его нежном объятии, мы медленно двигались, переставляя ноги маленькими шажками.

Я не знал, я не знал…

Было в темноте, окружающей нас, что-то такое, что заставляло меня… ежиться от холода. Черная как смоль… я не знал, было ли в комнате правда холодно или же это просто его дыхание, щекочущее мою шею, посылало мурашки по спине и рукам. Я сжал ладони чуть крепче и прижался ближе, чтобы тепло его тела проникало под кожу и согревало меня.

Мы двигались настолько нерасторопно, что едва ли перемещались с места. Я почти ничего не видел перед собой. Я чувствовал себя беззащитным, как будто кто-то мог запросто напасть на меня со спины или же кто-то наблюдал за мной из темного угла; я был уязвим, практически слеп, но в то же время я чувствовал себя в безопасности, потому что он держал меня в своих руках.

Мы были на равных. Он прижал меня еще ближе, и мои локти практически полностью выпрямились, когда я скрестил руки за его шеей, буквально падая в объятия.

Мне снятся эти мечтательные глаза… я не знал, я не знал, но всё в порядке… Все будет хорошо…

Я ничего не видел, и потому обострились все мои остальные чувства. Я знал, что он добивался именно этого, когда попросил не включать свет. Все еще держа глаза закрытыми, пребывая в мире и гармонии, я смелее прижался щекой к его плечу. Мой нос касался его шеи. Я заставил себя сосредоточиться на тексте песни, улавливая смысл – там говорилось о двух влюбленных, которые либо расстались, либо скончался один из них. Слова в каком-то смысле оскорбляли меня, но я никогда еще не был настолько полон надежд.

В любом случае мы не испытывали никакой потребности что-либо видеть; вокруг была беспросветная тьма. Ощущения стояли на первом месте. По логике вещей я понимал, что все это происходило по-настоящему. Это была не иллюзия. Я держал его в своих руках, медленно раскачивал и цеплялся за то, что, по сути, было всем для меня.

От проигрывателя исходило немного жутковатое свечение – единственный источник света в комнате. Луна сейчас висела с противоположной стороны дома, не оставляя после себя ничего. Кажется, снаружи не горели даже уличные фонари. Я чувствовал тепло Джерарда. Это напоминало мне о концерте Pixies, когда мы находились в толпе разгоряченных тел, от которых исходил подобный жар и впитывался в нашу кожу вместе с аурой и чужим потом – пусть на первый взгляд это и казалось не слишком приятным, но в целом приносило ощущение комфорта. Он был знаком мне, и я испытывал невероятное желание быть к нему как можно ближе. Мы двигались в такт песни.

И эта странная музыка, депрессивная, но в то же время обнадеживающая, бросала меня в холод. Голос солиста, обработанный в программе, звучал так одиноко, словно зов призрака, брошенный своему возлюбленному.

Я покрылся мурашками. Я никогда не слышал ничего настолько глубокого и холодного. Его рука успокаивающе скользила вверх и вниз по моей спине, и я не смог сдержать мягкой улыбки. Мы были так близки в этот момент – только он, только я и только музыка. Мы были единственными, кто существовал в нашей крошечной Вселенной, которую мы только что создали. Песня подходила к концу, но я не осмеливался отпускать его. Он поставил трек на повтор.

Я ходил в магазин за куклой; по меньшей мере, мне показалось, что я видел их всех…

Я уткнулся носом ему в шею, вдыхая естественный запах его кожи, что заставило мое сердце буквально выпрыгивать из груди. Это все реально. Это все очень, блять, реально. Это не просто сон, не просто мечта. В большей степени это было желание, чистое желание, которое чудесным способом сбывалось, но, как и все приятные вещи, имело свойство заканчиваться; и песня закончилась снова, делая обстановку еще реальнее. Мы не ускорялись, это делали наши сердца. С каждым неторопливым шагом мы становились все ближе, сливались в одну форму, одно целое.

Мне нужно было больше Джерарда.

Мне нужно было попробовать его.

Мне нужно было все.

Прежде чем я осознал, что делал, мои пальцы сами по себе скользнули ко второй пуговице на его рубашке и расстегнули ее, оголяя шею еще больше. Его ключицы соблазнительно выпирали, а кончики волос задели мою руку, когда я обхватил ворот и отодвинул его немного в сторону, открывая маленький участок плеча, чтобы лучше чувствовать его запах и коснуться кожи, а не ткани, скрывающей его тело.

Я становился жадным. Я не мог остановиться. Я потерялся в эмоциях. Я снова и снова вдыхал его, наслаждаясь теплотой, которую мы создали, – наша собственная небольшая аура, наш собственный воздух вокруг нас, как изолированный пузырь – красивый и сияющий.

Наши колени и бедра постоянно соприкасались, пока мы лениво переставляли ноги. Мы не планировали движения, все происходило совершенно естественно, пока мы танцевали посреди комнаты.

Я цеплялся за него все отчаяннее, прижимался все ближе, заполняя свои легкие странным комфортом при каждом вдохе. Сегодняшним вечером он не пах сигаретами. Мне нравилось, когда от него пахло чем-то другим, не дымом, потому что тогда его запах не напоминал запах смерти. В такие моменты он был слишком живым. Я продолжал таять в его объятиях, обнимая и зарываясь лицом в шею.

Сегодня я должен сказать ему все. Эта гребаная песня словно посылала моему сознанию тайные сообщения, перекрывая силу воли. Мое тело дрожало с каждым ударом взволнованного сердца.

Я не хотел, чтобы мной повелевало только лишь отчаяние, я не хотел опускаться до этого. Я хотел бы произнести эти слова в другом месте и при других обстоятельствах, чтобы они не звучали так, как будто я был вынужден их произнести… он просто может подумать, что я пытаюсь привлечь внимание, но я не мог бороться с собой… я нуждался в нем так чертовски сильно…

Музыка вызывала во мне чувства и слова, которые я отвергал в течение всего лета, и вытягивала их наружу. Я больше не мог контролировать все это. Мы были поглощены, растворены в мелодии, мы парили под музыку, словно духи, растворяясь в словах. Он сам был тем тайным сообщением в моем подсознании, потому что он был в музыке. Он был моей музыкой. Он был причиной, почему я сейчас находился здесь и слушал эту музыку, и оно – тайное послание в голове – снова и снова повторяло мне, что я был в отчаянии, что он скоро уедет… все это, скорее, выглядело, как напоминание.

Волна глупого любопытства накрыла меня; и уже в следующий момент кончик моего языка, протолкнувшись через губы, вдруг медленно заскользил по его плечу. Единственной реакцией на этот жест были мурашки, мгновенно покрывшие его кожу. Я пытался ненавязчиво качаться бедрами навстречу его телу, как можно аккуратнее и медленнее. Мне было трудно координировать свои движения.

Испытывая непонятно откуда взявшуюся храбрость, я засосал маленький участок кожи на его плече. Я чувствовал, как она натягивалась между губами, слегка солоноватая на вкус. Но мне нравилось это. Я просто хотел ощутить каждую эмоцию, проходящую сквозь меня, я хотел запомнить его кончиками пальцев и линиями наших соприкасающихся тел. Я знал, что он защитит меня.

Орган продолжал преследовать меня. Он словно несся по моим венам и выталкивал наружу чувства, сидящие глубоко под кожей, а песня все играла и играла… снова и снова…

Я убрал с его шеи одну из рук и просунул ее между нашими телами, а затем коснулся его. Мягко накрыв ладонью его ширинку, я слегка надавил, сгибая кончики пальцев.

– Почему ты трогаешь меня там? – спросил он, моментально напрягаясь. – Фрэнк, не делай этого… пожалуйста.

Мои чувства постепенно выстраивались и мчались на поверхность, словно пузырьки в кастрюле с кипящей водой. Кожа горела и чесалась, когда они все собирались под ней, ожидая подходящего момента, чтобы наконец вылиться на свободу. В итоге эти пузырьки просочились через глаза и потекли по щекам горячими струйками под непрекращающуюся музыку, которая и стала их причиной.

Вторая рука также ослабила хватку на его шее и открытой ладонью оперлась на плечо Джерарда.