Текст книги "Руками не трогать (СИ)"

Автор книги: Каспарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 107 страниц)

Поттер успел подняться и схватить палочку, однако даже с туманом в голове он прекрасно понимал, что бой уже проигран, поэтому искал возможности для побега.

Однако их не было.

– Что, кто теперь тебе придёт на помощь? – Долохова забавляла сложившаяся ситуация.

«Отлично, Антонин тоже любит поговорить. Теперь, если тот, как Лорд, решит устроить разные конкурсы и дуэли, то Блэк может успеть прийти на помощь… правда, Сириусу против Долохова тоже ловить нечего».

Гарри огляделся. Джастин лежал без сознания, Чжоу прыгала между телами, ища себе новую волшебную палочку.

«А ведь, кстати, может и найти».

– Вот он, – Гарри показал пальцем на мозг, находившийся в метрах трёх от Долохова.

Антонин без особых раздумий и подозрений развернулся и разрезал мозг на две части. Два полушария прямо получилось.

Мозг Поттера в отличие от мозга разрезанного ещё соображал, даже несмотря на травму. Поэтому Гарри таки смог решить дилемму, как ему победить Долохова.

Если тот может отбить любое из выпущенных Поттером заклятий, то атаковать его надо по-другому. С умом.

Единственный, кого Долохов никак не смог бы защитить от атаки, был сам Поттер. И этим можно было воспользоваться.

Гарри приставил палочку к своей спине, сделал шаг вперёд и тихо произнёс:

– Шейкл.

«Связка, хорошее название, да?» используется для того, чтобы связать врага, но на самом деле она связывает две цели, одна из которых – цель заклинания, а вторая – ближайшее к ней живое существо. А значит, можно неожиданно связать самого себя без всяких птиц и ожидаемой подготовки.

Долохов, впрочем, показал класс и успел защититься, поменяв себя местами с валяющимся без сознания Джастином, но «Связка, хорошее название, да?» уже попала в Поттера до того, как тот ушёл из её зоны действия. «Связка, хорошее название, да?» уже нацелилась на Антонина, поэтому куда бы тот ни ушёл, верёвки ему не удалось избежать. Поттера и Пожирателя Смерти связал один плотный канат, который потянул их друг к другу. Гарри был готов к этому больше, чем его враг, поэтому первый ход был за ним и его удар подбородком в лицо Долохову сопровождался хрустом.

Пожиратель Смерти перед тем, как его связало, успел отправить в кого-то бесцветную вспышку заклинания – Чжоу? – и после получения удара в лицо присоединился к Поттеру в рукопашном бою.

Вернее не совсем рукопашном. Скорее, головопашном, ведь руки у них были крепко связаны и сражались они исключительно головами.

Ни Гарри, ни Антонин наносить удары головой правильно не умели, поэтому результат их сражения полностью зависел от того, у кого крепче череп. Ибо они просто стукались головами, как яйца на Пасху. Череп Поттера недавно пережил падение потолка на себя, поэтому эту битву он проигрывал, однако Гарри продолжал сражаться через боль, надеясь выиграть время для Чжоу.

Но его планам не суждено было сбыться.

– Империо, – Поттер услышал голос Селвина у себя под ухом, и способность мыслить пропала.

Как бы Грюм не гонял Гарри, сопротивляться этому Непростительному заклятию у того так и не получилось.

Факты. Констатация фактов без способности собственного анализа. Всё, что он мог делать под Империусом.

Он слышал слова, но не понимал их значения.

– Проблемы? – спросил Селвин, разрезая верёвку.

– Грюма победить было легче. Тот хотя бы предсказуем, а этот же вообще без тормозов. Мощный парень, – отметил Долохов, взмахом волшебной палочки вправляя себе нос. – О, она опять палочку нашла.

Оба повернулись к Чанг, которая храбро смотрела в лица мужчин, держа в кулаке волшебную палочку.

– Она с тобой тоже пряталась по углам и кидалась оттуда мелочью? – спросил Селвин.

– Ничего сильнее слабого Конфундуса от неё не увидел, хотя будь на её месте ещё один Поттер, я бы проиграл. Если у тебя к ней счёты, можешь сам с ней расправиться, я не против.

– У меня есть идея получше, – ухмыльнулся Селвин и взмахнул палочкой.

«Убей её», – раздался в голове Гарри голос.

«Там был ещё один голос, но кому какое есть дело?

Убить? Да без проблем».

– Авада Кедавра! – закричал Гарри, направив палочку на Чжоу.

Та вздрогнула и даже не попыталась увернуться, однако ей и не пришлось. Зелёной вспышки из палочки Поттера не вылетело.

«Убей её, не использовав смертельное проклятие», – новый приказ возник в голове у Поттера, и тот немедленно подчинился.

– Секо! Силенцио! Ступефай! – закричал Гарри, взмахнув палочкой.

Чанг увернулась от первого заклинания и выставила щиты на следующие два.

– Гарри, борись! Ты же этого не хочешь! Будь со мной! – закричала Чанг, тем не менее успевая выставить необходимый щит против мощнейшего Редукто Поттера, способного одним попаданием разнести Чжоу на кучу кусков мяса.

– Хм-м, забавно, она пытается… – произнёс Селвин, но не закончив свою фразу, резко замолчал и, повернувшись к двери, направил на неё палочку и застыл.

Тут же дверь распахнулась и оттуда вышел седовласый старик в белом одеянии и с большой бородой и мужчина с кудрявыми тёмно-коричневыми волосами и внушительными усами.

– Дамблдор мой, – закричал Долохов и взмахнул палочкой.

Засверкали вспышки, всё покрылось огнём и сразу же потухло, феникс рванул в сторону Долохова, а усатый мужчина закричал:

– Держись, Гарри!

Но Поттеру было наплевать на все происходящие вокруг него события. У него была важная миссия. Убить Чжоу Чанг.

Та сначала попыталась убежать через дырку в стене, но Поттер рванул за ней и тут же заблокировал режущее. Следующее оглушающее он рассеял, таранталлегра, от которой в голове у Поттера появились странные чувства, ушло в сторону от щита Паверика, Гарри же начал бомбардировать Чжоу наиболее эффективными тёмными проклятиями, часть которых узнал от Реддла.

Чанг держалась секунд пятнадцать, но после этого допустила первую и последнюю ошибку, не правильно заблокировав Бомбарду максима.

Вдобавок прозвучал взрыв со стороны сражающихся Дамблдора с Долоховым. Дамблдор тоже пробил оборону последнего, но Долохов был достаточно опытным, чтобы рассеять большую часть энергии и получить лишь небольшое ранение в плечо.

Чжоу же таким опытом не обладала, поэтому ощутила на себе все последствия сработавший рядом Бомбарды.

Чанг упала на пол и больше не пыталась подняться.

Не было на что.

Ноги превратились в сплошное кровавое месиво: кости, кровь, плоть – всё было словно вдавлено в землю невероятной силой. Ноги словно запихнули в блендер, превратив их в кашицу, лишь только кость, торчащая из таза, напоминала о существовании частей тела человека.

Чанг, впрочем, была ещё жива. Она не только не умерла от шока, но и не потеряла сознание и даже была в состоянии говорить:

– Гарри… подумай… о времени…

Империус не подразумевал то, что Поттер должен был слушать последние слова Чжоу, поэтому он подошёл к ней и приставил палочку к её голове:

– Редукто!

Куски головы Чанг разлетелись по сторонам. Большая часть угодила на лицо Поттеру, из-за чего тот перестал видеть, но видеть Гарри и не нужно было. А зачем?

Миссия выполнена. Цели никакой нет. А значит, зрение не нужно, по крайней мере, пока ему не прикажут иначе.

Гарри встал столбом, ожидая следующих указаний. Их не было около двух минут. И вот наконец…

«Убей Дамблдора! Скорее!»

Сняв с глаз красно-белые хреновины, напоминающие трубочки, бывшие когда-то частью мозга Чанг, Поттер с палочкой наготове ринулся в бой.

Селвин загнал в угол усатого мужчину и был в шаге от того, чтобы добить его, а Дамблдор, которого Поттер должен был убить, в это же время с тем же тотальным преимуществом побеждал Долохова.

– Секо! Силенцио! Ступефай! – закричал Гарри, бросившись в атаку на Дамблдора.

Долохов был в шаге от поражения, но директор Хогвартс не стал добивать врага, а отвлёкся на Поттера и…

Белая вспышка. Ощущение, как от Конфундуса, только в несколько раз мощнее.

«Что? Что?»

Дамблдор едва не лишился руки, а Аваду Кедавру у его носа поймал феникс. Тот пожертвовал своим преимуществом, чтобы спасти Гарри, снять с него Империус и даже немного очистить разум.

Блэк получил удар в челюсть от трансфигурированного голема из топоров, другой топор Селвина вспорол ему живот. Но Селвину не суждено было добить Блэка, теперь у него появились проблемы посерьёзней.

– Авада Кедавра! Инсендио! Секо! – закричал Гарри.

Всё оказалось заблокировано.

Дамблдор в метре, тёмные заклятия запрещены, но кому какая разница! Селвин должен умереть! Метод не важен!

– Кигхн септ! Кривэ Крепитантс Вирус! Ифтельта!

«Убить. Убить Селвина. Убитьубитьубитьубить!»

Вероятно, младший Реддл лазал уж совсем в глухих местах, где и находил эти жуткие заклятия, потому как Селвин, кажется, не знал ни одного из них. Он даже не пытался блокировать, а просто уворачивался, причём довольно успешно, и даже вызвал вращающиеся топоры, готовясь провести контратаку. Гарри понял, что яростной атакой он добьётся меньше, чем разумным подходом, но когда он только попытался проанализировать ситуацию, ему вспомнились слова Джастина: «Просто знай, что ты мог его убить! Когда ты в следующий раз встретишь его на поле битвы… Нет, когда он убьёт ещё кого-то из нас! Знай! Ты мог это предотвратить!»

Кое-как подавив в себе дикую злость и горечь, Гарри попытался вернуть себе контроль над эмоциями и выбрать нормальную тактику, несмотря на желание превратить Селвина в лепёшку самыми мощными заклинаниями, но в ту же секунду Селвин сам атаковал. Вместе с Долоховым, который смог на секунду выбраться из-под прессинга Дамблдора.

Семь разных заклинаний и шесть топоров полетели в Поттера.

На анализ ситуации времени не было, но всё же Гарри попытался, понимая, что, возможно, защититься удастся не от всего.

«Свефт. Он медленный, пока плевать. Ещё один Империус, движение вправо. Топор. Щит Паверика, остальные не пройдут. Бомбарда. Рассеять. Секо. Летит мимо, плевать. Оглушающее. Протего. Замедляющее тоже о него ударится. Какая-то модификация испаряющего. Рассеять. Не рассеивается? Увернуться? Можно. Времени хватит. Теперь возврат к свефту, а вот тут уже времени никак не хватает».

Заклятие, лишающее магии, уходило Поттеру в плечо. Гарри ничего не почувствовал, но был уверен, что оно сработало, и теперь в бою от него нет никакого толку и он беззащитен.

Этим сразу же воспользовался Селвин. Какая-то модификация отталкивающего и тёмное режущее полетели в Поттера, он попытался увернуться от обоих сразу, но не смог. Секо прошлось по горлу, даже несмотря на то, что Поттер сильно отклонил голову, а отталкивающее подбросило его в воздух.

Подлетев почти до потолка, Гарри понял, что не может дышать, и почувствовал жуткую боль в горле. Перед тем, как начать падать, Гарри с высоты смог поймать в обзор сразу всех участников битвы.

Ещё живой Блэк, неудачно пытающийся залечить смертельное ранение, лежал на полу. Уже почти не истекающий кровью Джастин валялся без сознания неподалёку. Долохов с руками, похожими на воздушные шарики, пытался сбежать с поля битвы. Его руки болтались взад-вперёд, сходство с воздушными шариками, очевидно, было не только внешнее, но ещё и по строению, будто бы из рук Пожирателя вытащили все кости, а затем заменили кровь на воздух. За ним бежал Селвин, живой и здоровой, он призывал топоры и бросает их наперерез Дамблдору, на случай, если тот будет их преследовать. Но Директор не обращал внимание на сбежавших врагов, жизни своих для него были важнее жизни чужих, приоритеты у Альбуса составлены довольно ясно.

И летящая в Гарри белая вспышка из палочки Дамблдора говорила ему о том, что умирать ему, кажется, рановато.

Комментарий к Глава 129. Настоящее пророчество Это точно не NC21?

====== Глава 130. Снова в Мунго, правда уже без Грюма ======

Дамблдор отлевитировал Гарри в палату Мунго и ушёл, оставив его на попечение целителей. Сознание Поттер не терял, но и сказать, что он в своём уме, было нельзя; директор наложил на него заклятие наркоза – или что-то на него похожее, – поэтому Поттер прекрасно видел, что вокруг происходит, но не мог никак на это отреагировать. Однако вскоре лекари наложили на него сон, и в следующий раз он уже очнулся полностью собой.

Сперва Гарри многое интересовало: чем закончилось сражение, кто погиб, насколько серьёзны ранения остальных и другое. Он бы обязательно обо всём порасспрашивал, но, оставшись наедине со своими мыслями, осознал, что натворил, и потерял ко всему интерес.

Чжоу была убита его рукой. И дело было даже не в том, что он произнёс заклятие, ставшее для нее смертельным. Хотя и в этом тоже, он ведь так и не научился сопротивляться Империусу. Это была только одна сторона. Главная проблема была в том, что это он сам создал Отряд Фреда и Джорджа и направил его в бой против Пожирателей Смерти. Во всех смертях членов Отряда виноват он. И в смерти Чжоу, разумеется, тоже.

Но и это ещё не всё. Селвин. Именно Селвин наложил на него Империус и отдал ему приказ «Убить Чжоу». Можно сколько угодно размышлять о том, чем бы закончилась битва между ним и Долоховым, если бы Селвина не было. Скорее всего, шанс у Поттера был, нет, не на победу в схватке, а на выигрыш времени до того момента, пока Чжоу не нашла бы слушающуюся её палочку.

Но Долохов в последний момент поднял Селвина, которого Гарри побеждал уже два раза, а тот в свою очередь обеспечил Антонину победу.

Если бы только Гарри послушал Джастина. Если бы только подумал. Хоть раз. Сделал бы правильный выбор.

Но нет.

Очередной выбор провален. Грюму он доверился правильно, но потом решил участвовать в третьем испытании и подписал себе смертный приговор, который, впрочем, смог отменить Северус Снейп ценой собственной жизни. И вот ещё один неправильный выбор. Казнить или помиловать? Гарри выбрал помилование, и Селвин, который должен был умереть ещё давно, сначала задержал Поттера на подходе к Долохову, потом спас Долохова, наложил Империус, убил, можно сказать, Чжоу, смертельно ранил или убил Сириуса Блэка и в последней битве взял реванш у Гарри, распоров ему горло.

Джастин… Джастин был прав.

«Ты мог это предотвратить!» – сказал он, тогда ещё не догадываясь, насколько быстро исполнится его пророчество.

Да. Это всё его вина. Гарри Поттер убил Чжоу Чанг. Непреднамеренно, но убил.

Гарри перестал интересоваться событиями реального мира.

Почему он жив, если тёмные проклятие невозможно залечить? Да какая разница. Чжоу это не вернёт.

Впрочем, целители почему-то решили, что всё обстоит иначе и его страсть как волнует этот вопрос. Через несколько часов после пробуждения Гарри к Поттеру подошёл его «старый знакомый» с ирокезом и очками. Тот довольно чётко объяснил ситуацию:

– Послушай меня, Гарри, тёмные заклятия много чем отличаются от светлых, – целитель поправил свои очки. – Вам должны это были рассказывать в школе, но я повторю тебе ещё раз. Тёмные заклятия не могут применяться во благо, в то время как светлые заклинания – наоборот, даже столь любимое в ваших дуэльных клубах оглушающее заклятие. Оно создавалась для медицинских целей и только потом его начали применять в сражениях, тёмные же заклинания изначально создавались для нанесения повреждений врагам… и так вышло, что на текущий момент в целительстве не существует никаких средств от подобных заклятий.

Целитель поправил очки. Опять.

– Поэтому тёмные заклинания и запрещаются к применению. В тебя как раз попало одно из таких запрещённых заклинаний. В часть тела, которая необходима для поддержания жизнедеятельности организма. Летальные исходы при таких повреждениях наступают в девяноста девяти процентах случаях, но тебе повезло, мистер Дамблдор оказал тебе первую помощь, которая смогла… Я, если честно, не разбираюсь в боевой магии, я целитель; могу лишь сказать, что он сделал что-то, что позволило ране сразу же зажить. Однако последствия никуда не делись, и нам приходится справляться с ними без использования магии. В данном случае мы смогли зашить рану и предотвратить угрозу жизни. И мы вынуждены запретить тебе говорить, пока ситуация не станет лучше. А чтобы не провоцировать тебя на подобные разговоры, посетители к тебе пока допускаться не будут. Надеюсь, ты меня понимаешь. Как только ситуация станет легче, мы на короткий срок пропустим твоих друзей. Это что касается горла. Сотрясение мозга тоже некоторое время доставит тебе неудобства, но ты их даже не заметишь.

Поттер ему не ответил.

Говорить он не хотел. И кого-то видеть – тоже. Да и жить у него желания поубавилось. Пожалуй, у него было только одно желание. Поттер хотел знать, кто пережил это сражение. Тонкс, Финч-Флетчли, Джинни Уизли. скорее всего, живы, но кто ещё? Пожалуй, только этот вопрос ещё оставался в голове Гарри в окружении множества ненавистных мыслей.

Запрет на посетителей долго не продержался.

Вернее, не так. Запрет на посетителей действовал ровно до того момента, как к Поттеру пришёл Дамблдор.

Возможно, именно этой встречи Гарри боялся больше всего.

Раньше он боялся директора совершенно по другой причине: тот знал слишком много из того, что Поттер предпочёл унести с собой в могилу. Сейчас чувства Поттера были другими.

Ему сложно было разобраться в себе, понять, что он чувствует, что знает и что хочет сделать. Он одновременно хотел, чтобы Дамблдор пришёл и наорал на него, объяснил, какая он сволочь и что его ожидает заслуженная смертная казнь за все те многочисленные прегрешения. С другой же стороны, Поттер хотел отложить всё это, перенести эту встречу на как можно более поздний срок, а лучше, чтобы та и вовсе не состоялась. Он не хотел никогда в жизни смотреть в голубые глаза Дамблдора, которые прекрасно знали, что он сделал и в чём виноват.

Поттеру было стыдно.

– Ты понимаешь, что ты сделал и какую цену заплатил? – спросил Альбус Дамблдор.

Простой вопрос. Простое предложение. И голубые глаза великого волшебника, сверлящие Гарри Поттера, изучающие его целиком и полностью.

Но Гарри было всё равно. Скрывать что-то и от кого-то ему уже надоело. Ему уже всё надоело.

Гарри кивнул.

– Выводы сделал?

Гарри кивнул, хотя никаких выводов он не сделал.

Времени было много, но в то же время слишком мало, чтобы уделить пару минуток на делание каких-либо выводов. А зачем?

Ненавидеть себя было гораздо легче.

Никаких мыслей.

Чистая ненависть, вот ответ. И плевать вообще, какой был вопрос.

– Хорошо, – кивнул Дамблдора. – Никто не в состоянии обругать человека сильнее, чем он сам. Я не смогу. Никто не сможет. Знай только лишь, что в смерти Чжоу Чанг твоей вины нет.

Говорить Поттеру строжайше запрещалось, но Поттер всё же постарался выдавить из себя: «Спасибо».

Но у него ничего не получилось.

Только боль вспыхнула с новой силой. На этот раз физическая. Горло. Впрочем, душевная тоже была. Она и не пропадала.

Дамблдор кивнул, словно понимая, что хотел сказать Поттер, и ушёл.

Вот и весь разговор. Два с половиной слова, а сказано столько, что не уместить в целой книге.

После его ухода посещения вновь запретили.

Дамблдор был прав. Никто в этом мире не сможет теперь оскорбить его. Куда там Малфою с его глупыми подколками? Всё, что он мог сказать, уже приходило в голову Поттера, и он со всем был согласен. Выводы? Да пофиг вообще. Есть дела поважнее.

Например, винить себя. Ненавидеть. Уничтожать изнутри и снаружи.

«Тварь.

Сволочь.

Идиот».

Два дня прошли как секунда. Единственное развлечение Поттера заключалось в том, чтобы смотреть в стену.

Это было даже интересно. И познавательно. Почему он никогда не думал, что стены бывают такого цвета? Не белые, а желтоватые, при этом если посмотреть легонько и ничего не запоминая, то кажется, что они белые, иллюзия в реальном мире. И такие красивые, может, магия?

Смотреть на стены было интереснее, чем ненавидеть себя. Но ненавидеть себя было полезнее, по крайней мере, так думала совесть. Гарри был с ней согласен.

На третий день Пожиратели совершили налёт на Мунго. Подробностей Гарри не знал, так как смотрел в стену. А зачем? Стена интересней. Если ему надоест, он мог продолжит себя ненавидеть, а потом снова смотреть в стену.

На четвёртый день Гарри прошёл обследование, и ему наконец разрешили разговаривать. Мило, теперь стало можно ненавидеть себя вслух.

Гарри попытался ненавидеть себя вслух. Горло жутко заболело. Непродуктивно. Ненавидеть себя в мыслях куда легче.

Пятый день. Пятый день Поттер планировал провести так же как и раньше: стена – ненависть. Либо ненависть – стена. Порядок был не важен. День долгий, успеет и то, и то.

Гарри решил начать с ненависти, вот только стена своего часа так и не дождалась. Где-то около полудня к Поттеру пожаловал посетитель. Когда-то их, кажется, успели разрешить. Посетителем был Джастин Финч-Флетчли.

То, как он выглядел, заставило Поттера временно прекратить ненавидеть себя и с удивлением воззриться на прибывшего.

А выглядел тот нормально. Вообще нормально, это Гарри здесь страдал и мечтал о том, чтобы предыдущего месяца просто не было, а сам он пропал из мира, но Финч-Флетчли – в норме.

Просто Финч-Флетчли. Красная футболка с надписью «Ползучие Быки», что бы это ни значило, и джинсы. Картина маслом: Джастин приходит на урок истории магии, когда ему лень надевать мантию. Улыбка на лице, позитивное расположение духа, ран от тех птиц как не бывало, такое ощущение, что Финч-Флетчли и вовсе не участвовал в той роковой схватке. Просто проспал пару занятий и сейчас торжественно входит в кабинет на последний урок.

– Хреново выглядишь, – отметил Финч-Флетчли, усаживаясь на кровать Поттера.

Поттер не знал, как выглядит, так как зеркала у него в комнате не было, но подозревал, что «хреново» – подходящее определение. Впрочем, даже если бы зеркало и было, то он всё равно скорее всего не стал бы смотреть в него… стена ведь интереснее.

Когда Гарри подумал об этом, то сразу же решил, что прибытие старого друга – не повод отвлекаться от распорядка дня, так-то стена будет поинтереснее и самого Джастина.

Гарри повернулся к стене и уставился на своё любимое место.

Что бы Джастин ни сказал, он не сможет перехватить его внимания от стены.

– Как ты относишься к критике?

Или сможет.

Наверное, только такое сочетание букв и интонации смогло отвлечь Поттера от стены. Если бы Финч-Флетчли начал диалог с чего-нибудь другого, то Гарри бы и ухом не пошевельнул. Но во фразе Финч-Флетчли было слово «критика», а что Гарри любил больше, чем смотреть в стену? Правильно, ненавидеть себя.

– Слушаю, – произнёс Гарри.

Одно слово, и он почувствовал жуткую боль. Говорить ему разрешили, но боль имела другое мнение.

– В смерти Чжоу виноват ты, – сказал Джастин, окончательно переиграв стену в номинации «заслужи внимания Гарри Поттера». – Причём только ты один. И не только в смерти Чжоу. В смерти всех остальных тоже. Я в тебе сильно разочаровался. Ты повёл себя как последний дегенерат.

Удивительно, но Джастину оскорбления в его адрес удавались лучше, чем ему самому. Неплохо.

– Согл…

Боль. Сильная боль. Но Чжоу было больнее, нужно продолжать говорить.

– …асен.

– Согласен? – Джастин был удивлён. – Я думал, ты всё. Отпираться будешь. Тут тебя… Ты точно понимаешь, почему?

– План, – с третьего раза произнесения слова боль была слабее.

Нелогично. С чего это вдруг боль слабее? Горло же за пару секунд не залечилось. Но смерть Чжоу тоже не логична, так что пускай.

– Ни хрена ты не понял, Гарри, – Джастин разочарованно скривился. – План нормален. Мы либо сражаемся, либо нет. Если да, то ты всё сделал правильно, атака, вторая команда в невидимости, поддержка Дамблдора с Орденом. Я бы такого не придумал. Если мы хотели сражаться, надо было сражаться, если нет, то на хрена нам тогда свой отряд? Нет, дело не в плане. Дело в твоём отношении.

– Селвин? – спросил Поттер.

А зачем спросил-то? Можно было констатировать факт. Гарри же решил примерить на себя роль Дамблдора и провалился по всем статьям.

– Да. Ты не убил его. И не убил кучу других Пожирателей. Все, кого вы наоглушали, встали и перебили множество людей. Хороших, плохих? Да насрать. Я тебе говорил про Селвина. Ты не послушал. Вот теперь Чжоу мертва. Получай, значит. Ты получил то, что заслужил, знай это.

Да. Заслужил. Он всё заслужил.

– Ну раз уж ты не отпираешься, я даже оскорблять тебя больше не буду. Хотя я тут заготовил речь, даже думал самому главой остатков Отряда стать. Но я надеюсь, ты не такой тупой, каким показал себя в той битве. Давай поправляйся, нужно что-то новое придумывать. Там полный пипец творится. Ко мне подходил чувак один, Зингред… как-то так его зовут. Спрашивал по поводу того, что мы услышали в Отделе тайн. Волдеморт сейчас пытается захватить Южную Америку. Я бы тебе всё рассказал, раз уж не оскорбляю, но у меня время ограничено. Посетителей к тебе пускают только на минуту, которая, кстати уже прошла. Идиотские правила, мне и говорить с тобой не разрешили, ну да пофиг.

– Кто?

– Что «Кто»? Кто не разрешил? Давай по-быстрому, я не понимаю.

– Кто умер… Отряд Близнецов.

Четыре слова. Новый рекорд для него. Боль жуткая, но к боли Гарри уже давно привык.

– Кто умер? Легче сказать, кто жив. Я вот жив, смотри, все раны от этих ебаных херовин мне залечили в один миг. Даже сознание не потерял, ну, может, ненадолго. Ты тоже жив, вот только ранен серьёзно… Впрочем, как и все остальные. Тонкс жива, но она, как и ты, до сих пор в Мунго. Тут недалеко. Топор-то с сюрпризом оказался, она ни ходить, ни магию применять не может, и превращаться тоже. Селвин в итоге всех порешал. Впрочем, она, кажется, на поправку идёт…

Финч-Флетчли посмотрел себе за спину и, удовлетворившись тем, что за ним никто никто не идёт, продолжил:

– Джинни живая. Но вот у неё всё плохо даже по сравнению с вами. Я не знаю, что там такое, с головой что-то, она в Хогвартсе у мадам Помфри лежит, это вроде по её части, хотя насколько я знаю, завтра её переведут в Мунго. Джордж тоже живой, но у него руки нет и восстановить невозможно. Из Мунго в первый же день выписали, рука, как оказалась, не самая серьёзная опасность, он, правда, от потери крови чуть не умер, но сейчас всё позади. Ещё на дом Уизли вновь напали. Вот только там никого не было, поэтому дом просто сожгли, и Джордж временно у меня живёт. Но он пока ещё ни одного слова не сказал. Фред-то погиб. И это, кстати, всё. Все остальные мертвы. Фред, Рон, Грегори, Колин, Чжоу, Ли. Нас пятеро осталось, и это если Джинни не загнётся, я просто вообще не знаю, насколько там всё плохо. Так что теперь ошибаться больше нельзя. Ну ты подумай об этом, хорошо?

Финч-Флетчли покинул палату.

Да, он подумает.

====== Глава 131. Выводы ======

Комментарий к Глава 131. Выводы Как же дохера мне ещё эту хрень писать, вы бы знали.

Выводы.

Выводы.

Выводов можно было сделать огромное множество. Любую ситуацию можно истолковать десятью разными способами. Даже больше, наверное.

И от того, каким способом её истолковать, могла измениться жизнь человека.

У Джастина получилось сделать то, чего не смог сделать Дамблдор. Нет, Дамблдор сказал всё правильно. Директор Хогвартса – великий человек. Но этот великий человек слишком много времени уделял милосердию и слишком мало – достижению результата.

Кто важнее? Гарри Поттер, несовершеннолетний волшебник, который привёл половину своего Отряда к трагической гибели, или Антонин Долохов, умудрившийся победить Дамблдора и перебить кучу народу? Очевидно, второй. Дамблдору не нужно было спасать Гарри, ему нужно было сосредоточить свои силы на то, чтобы не дать уйти Антонину, но директор Хогвартса решил спасти парня и Сириуса Блэка. И сразу же вместе с ними отправился в Мунго, дав остальным Пожирателям благополучно отступить.

На следующий день к решительному Гарри пришёл агент Зингфред. Черноволосый мужчина с худым и предельно серьёзным лицом назвался представителем и одним из глав некой объединённой Европы, а именно: всех волшебников Франции, Италии, Германии, Швеции, Болгарии, Испании и Украины – которая каким-то образом умудрилась затесаться в этот список. Зингфред любезно рассказал Поттеру всю обстановку на войне.

Против захватнических действий Волдеморта начал объединяться весь мир, правда, лишь частично, Северная Америка уже под контролем Тёмного Лорда, Южная – пятьдесят на пятьдесят, половина Южной Америки уже на стороне Волдеморта, вот только Аргентина портила ему все карты, успешно отражая все атаки, а Боливию тот вообще захватывал уже четвёртый раз. Как только основная военная сила уходила из страны, боливийские волшебники перебивали всех противников, перезахватывали страну и вновь уходили в подполье. Африка и Африканские волшебники в полном составе выступили против Волдеморта и уже европейскими самолётами и аппарацией направлялись в зону ведения боевых действий.

Объединённая Европа – своеобразный генерал всей движухи, который контролировал тактику и стратегию на основных фронтах. Но были, разумеется, и те, кто в новую мировую войну пока не вступил. Россия военных действий не вела, волшебники засели у себя на границе и ушли в глухую оборону, заявляя, что скоро зима, а зимой их никто не захватит, русские же маглы активно срались с подконтрольной Волдемортом Америкой. США и Россия угрожали друг другу ядерным оружием… Ну, то есть тут ничего не изменилось. Остальная часть Европы рекрутилась в состав Объединённой Европы в качестве боевой силы, и с каждым днём их мощь всё возрастала. Зингфред сказал, что они уже почти договорились с Бельгией.

Ещё два континента также остались в стороне.

Океания слишком малочисленна и не для кого интереса в войне не представляла, а азиатам просто плевать, у них есть Япония, а у Японии – аниме, им нормально. Кроме того, те после Второй мировой войны не хотели иметь никаких дел с США. Воевать уж тем более.

Англия и входящие в состав Соединённого Королевства шли отдельно от всех остальных по причине, что у Волдеморта, очевидно, имелись особые планы на эту страну. Его лучшие люди до сих пор жили в Лондоне и проводили одну боевую операцию за другой. Например, Пожиратели Смерти совершили налёт на дом Грюма. Вернее, правильно будет сказать «поубивались», поскольку то был не дом, а крепость. А когда те наконец смогли уничтожить все защитные чары, выяснилось, что Грюм вместе со всеми вещами и документами свалил оттуда ещё после первой неудачной попытки.

Пожиратели Смерти вообще умирали постоянно, вот только Волдеморт нашёл способ привлечь маглов к магической войне. Как именно, Зингфред говорить отказался, возможно, сам не знал, кажется, тот предполагал, что речь идёт о каких-то хранилищах магии.

В связи с уничтожением дома Грюма и постоянным участием в войне главы Аврората, тот отказался от опекунства над Поттером. Следующим опекуном Гарри должен был стать Сириус Блэк, вот только преемник Амелии Боунс в качестве главы Магического правопорядка, некий Антуан Гондуль, впечатлился действиями Поттера в войне против Волдеморта и признал Гарри дееспособным и полноправным членом магической Британии.