Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Она пришла к нему, пылая праведным гневом, ненавистью и жаждой мести, только чтобы узнать, что многотысячная армия Тан – лишь блеф, тонкая и опасная игра с несравнимо более сильным врагом. Отвергая личную безопасность, император под развернутым знаменем дракона{?}[Знамя дракона – знамя с изображением дракона, обозначающее личное присутствие императора на поле битвы.] появился перед войском Великого Хана, чтобы вдохновить своих солдат, деморализовать противника, убедить его в превосходстве и несокрушимости армии Тан, и тем самым уберечь империю от кровопролитной войны и неизбежного поражения.

Ли Шимин держался уверенно и уверял принцессу в своей удаче. Удача действительно была в тот день на его стороне, Великий Хан был впечатлен бесстрашием императора Тан и обманут его показной уверенностью в победе. Впрочем, с присущим ему хитроумием и не знающим пределов коварством, хан не пожелал так быстро сдаваться.

– Не думаю, что в этом походе мы можем сразиться и победить многочисленную армию Тан. Император предложил заключить мирное соглашение, и я согласился. Так что завтра на мосту через реку Вэй мы будем вести переговоры о союзе… – Хан ненадолго замолчал, потом вдруг расхохотался и с жестокой уверенностью продолжил: – Как будто я и правда желаю мира… Мне нужна его смерть. Подготовьте лучших лучников, устройте засаду. Завтра, во время переговоров, как только мы выпьем вина, убейте императора. Стрела решит исход этой войны. Другого выхода я не вижу.

Тегин перехватил принцессу, когда она возвращалась с южного берега Вэй, из ставки армии Тан, и привел в свой шатер, в очередной раз желая заставить ее не вмешиваться в военные действия между Тан и Ашилэ. Там принцесса, вынужденная спрятаться при неожиданном появлении Великого Хана и шада, и услышала эти не предназначенные для чужих ушей, но важные для Тан слова.

– Ты говорил, что никто не хочет воевать, – негодующе набросилась она на принявшего приказ хана тегина, как только двое других покинули шатер. – Но завтра Ашилэ собираются нарушить перемирие! О каком доверии тогда можно будет говорить? Думаешь, если убьете Ли Шимина, вам удастся победить многочисленные войска и завладеть Тан?

– Приказы Великого Хана не обсуждаются, – нахмурившись, сдержанно произнес тегин. – Даже если не я, есть еще шад, Ту Кашэ, Циби До. В роду Ашилэ много превосходных стрелков. Это убийство произойдет в любом случае.

В другой ситуации она, возможно, приняла бы его доводы, даже согласилась бы с разумностью его требования оставаться в стороне. Она знала, что он хочет уберечь ее жизнь. Но речь шла о будущем Тан, которое, – она вынуждена была это признать, – сейчас полностью зависело от жизни того человека. Она не могла позволить плану Великого Хана осуществиться. «Иногда приходится действовать, даже зная, что это невозможно».

– В таком случае, наши пути разойдутся здесь и сейчас, – холодно произнесла принцесса, разворачиваясь к выходу.

Тегин неожиданно грубо перехватил ее руку и, в момент растеряв свое хладнокровие, гневно воскликнул:

– Куда собралась? Не забывай, твоя жизнь принадлежит мне! Ты больше никуда не пойдешь!

Он не дал ей уйти, приказав двоим воинам связать и охранять ее, но когда принцессу останавливали подобные мелочи? Тегин заблуждался: ее жизнь принадлежала только ей самой. И она не собиралась оставаться в стороне, когда Тан был в опасности.

Когда на следующий день император Тан и Великий Хан встретились на мосту, принцесса, успешно сбежавшая из-под охраны, незаметно присоединилась к ожидавшим в засаде лучникам Волчьего войска.

После недолгих переговоров кубки были наполнены вином. Едва император поднес свой кубок ко рту, как с тонким свистом с лука в руках принцессы сорвалась стрела, ударила точно в кубок, вышибая его из руки Ли Шимина, и задрожала, вонзившись в ограждение. Мгновение замешательства с обеих сторон было кратким.

– Защитить Его Величество! – раздался громкий приказ командующего. Перед императором немедленно встал ряд солдат, щитами прикрывая его от возможных выстрелов с берега, а еще два десятка воинов, обнажив мечи, окружили хана и его посланника.

Раздался лязг выдвигаемых из ножен мечей ожидавших на берегу воинов Ашилэ. Быстро оценив ситуацию, Великий Хан резко приказал: – Не двигаться!

– Как вы посмели покушаться на жизнь императора?! – возмущенно воскликнул военный советник.

– Это недоразумение! – напряженно следя взглядом за невозмутимо-суровым императором Тан, движением руки хан подал сигнал вложить мечи в ножны и отступить.

Происходящего далее принцесса уже не увидела. Сидящие рядом в засаде лучники заломили ей руки, вжали лицом в траву. Она не сопротивлялась, ни когда ее связали и отвели в один из шатров, ни когда ее потребовал привести к себе разъяренный хан.

Принцесса знала, что жить ей осталось недолго.

========== 3.1 Пробуждение ==========

Комментарий к 3.1 Пробуждение

timeline: 16 серия, начало 17 серии

Давая обещание Гунсун Хэну, Сун еще не думал забирать Шисы из Шочжоу. Она отказалась от его предложения отправиться с ним в степи, и он хорошо понимал, что ее вежливый отказ означал нежелание оказаться во враждебном Тан окружении. После того, как Соколиное войско займет город, он хотел позволить ей уйти.

Но, спровоцированная призывами его воинов к убийству, принцесса раскрыла свой план сжечь город, если тегин не сдержит обещания, а он не собирался давать ей шансов продолжать рисковать собой. Мысль возникла внезапно, Му Цзинь быстро сориентировался и направил жажду крови воинов в новое русло. У Шисы не было выбора, ей пришлось стать залогом жизней горожан.

Беснующаяся от страха и ненависти толпа на площади, осыпающая Шисы обвинениями и проклятиями, только укрепила его решение. К тому же, как всегда настороженный и внимательный, он заметил и нескольких замешавшихся в толпу мужчин с военной выправкой, и не сводящего с Шисы взгляда парня, который хотел захватить ее в Ючжоу. Значит, принцессу все еще преследовали, и оставаться в Тан ей было опасно.

Му Цзинь по его просьбе позаботился о том, чтобы горожане считали командующего Ли погибшим при попытке нападения на тегина Соколиного войска. Заодно это решало и проблемы, которые мог создать Ту Кашэ, зная, что практически разгромивший его Медвежье войско командующий все еще жив.

Суна тревожило, что Шисы, выполнив свой долг по отношению к Шочжоу, словно потеряла волю к жизни. Она едва произнесла десяток слов: ни оскорблений, ни ненависти, ни упреков, которых он ожидал. Все три дня перехода от Шочжоу до лагеря Соколиного войска она молча шла среди других рабов, отрешенно глядя перед собой, отходила в сторону на привалах, отворачивалась от еды, которую пытался предложить ей сердобольный Яло, время от времени прижимала связанные руки к раненому плечу, морщась от боли. Сун старался не смотреть в ее сторону, но видел достаточно.

Она даже не подняла головы, чтобы оглядеться, когда Соколиное войско наконец добралось до лагеря, и безразлично последовала за другими к бараку, где ютились рабы-мужчины. Сун, остановившийся, чтобы отдать распоряжения о ревизии оружия и доспехов командирам воинских отрядов, проводил ее задумчивым взглядом.

– Сун, – негромко заметил Му Цзинь, глядя в ту же сторону, – смотри, какой Ли Шисы хлипкий, еле на ногах держится. Может, не стоит оставлять его с этими здоровыми мужиками?

– Мгм, позже, – неопределенно ответил Сун. – Ты заметил, что за нами следят?

– Да, человек из Тан, он всю дорогу шел за нами.

– Он следит за Шисы… Му Цзинь, сделай кое-что для меня. Нужно убедить его, что Шисы мертв.

Му Цзинь вопросительно приподнял бровь, но, так как дальнейших объяснений не последовало, подумав, кивнул:

– Ладно, сделаю. А что с Ли Шисы?

– У Нуэра шатер достаточно большой, и живет он один. Отведи его туда, пусть Нуэр пока за ним присмотрит.

Му Цзинь не всегда одобрял действия Суна и не стеснялся высказывать свои сомнения или неудовольствие, зная, что он прислушается к его мнению, даже если и поступит в конечном итоге по-своему. Но он никогда не спорил с уже принятыми решениями и не откладывал их выполнение. Поэтому следующей же ночью соглядатай покинул их лагерь, абсолютно убежденный в том, что Ли Шисы был убит у него на глазах, а принцесса, которую Му Цзинь вырубил в ходе разыгранного представления, очнулась некоторое время спустя в шатре немногословного Нуэра, который ответил коротким: «Распоряжение тегина» на ее вопрос о том, что произошло, и больше не обращал на нее внимания.

Однако, на следующий день Нуэр появился в шатре Суна, выглядя крайне озадаченным.

– Тегин, тот… Ли Шисы, он с ночи с места не двинулся, сидит и смотрит в одну точку. Яло принес ему укрепляющий отвар, но он даже не пошевелился.

Сердце Суна тревожно забилось, но он сохранил внешнее спокойствие. Поразмыслив, поднялся с места.

– Идем. Я поговорю с ним. Последи, чтобы у этого разговора не было свидетелей.

– Да, тегин.

Прижав руку к ране, Шисы действительно сидела на покрытой шкурами лежанке, немигающе уставившись перед собой и никак не реагируя на вошедшего Суна. Безучастное, осунувшееся лицо, темные круги вокруг глаз, потрескавшиеся губы, – смотреть на нее было страшно. Сун с трудом проглотил вставший поперек горла ком, быстро подошел к ней и, взяв за подбородок, приподнял ее голову, заставляя Шисы посмотреть на него.

– Ты был на грани уже в Шочжоу, потом всю дорогу сюда ничего не ел, – с опасной вкрадчивостью в голосе произнес он, наклоняясь ближе и отводя ее руку от раненного плеча. – Ли Шисы, только не говори мне, что решил таким образом свести счеты с жизнью?!

Взгляд ее ожил, в нем на мгновение промелькнул… страх?.. Шисы вздрогнула и дернулась от него прочь. Сун задержал свою руку на отвороте ее серого халата раба.

– Боишься, что я с тобой что-то сделаю? – ровно спросил он. – Не переживай, принуждать женщин не в моих правилах. Кажется, рана беспокоит тебя. Я погляжу, что можно сделать.

– Откуда ты?.. – глядя на него расширенными глазами, выдохнула Шисы.

– Я знал, что ты девушка, почти с самого начала. Но, поскольку ты хотела это скрыть, я не стал разоблачать тебя.

– Так ты… забавлялся все это время! – горько прошептала она, снова опуская голову.

– Думай как хочешь. – Сун решительно стащил халат с ее плеч, отодвинул повязку. Рана затянулась, но все еще была сильно воспалена. – Так и думал, – тихо пробормотал он, доставая захваченную из своего шатра склянку с заживляющей мазью на травах, которой его регулярно снабжала собирательница трав тетушка Юэй.

Пока он осторожно наносил и втирал мазь, возвращал на место повязку и запахивал на ней халат, Шисы не двинулась и не издала ни звука. Выпрямившись, Сун сказал:

– Заканчивай голодовку и выпей укрепляющий отвар, который принес Яло.

Но она только отвернула голову, упрямо сжав губы. Сун горько усмехнулся и сухо произнес:

– Ли Шисы, я удивлен, что ты оказалась такой слабой. Люди в Шочжоу целы и невредимы. Я сдержал свое обещание. Теперь твой черед. Не забывай, твоя жизнь теперь принадлежит мне.

– Хочешь, чтобы тебе служил человек Тан? Это просто смешно, – глухо отозвалась принцесса. – Лучше убей сразу, чтобы не пожалеть потом.

– Повторю еще раз: твоя жизнь принадлежит мне. Если хочешь это изменить – сначала выживи, – сказал Сун.

Он заметил быстрый взгляд, метнувшийся к ножнам у него на поясе, намеренно пропустил движение ее руки, схватившей кинжал. В ее нынешнем ослабленном состоянии у Шисы не было и тени шанса ранить его. Сун почти без усилия перехватил ее руку, потом еще раз, когда она вывернулась из его захвата, чтобы направить кинжал к собственной шее, и резко встряхнул, заставляя кинжал отлететь далеко в сторону.

– По-другому ты проблемы решать не можешь?! – теперь он по-настоящему разозлился.

– Это лучше, чем жить в бесчестии и терпеть от тебя унижение, – сквозь зубы процедила Шисы, гневно сверкнув на него глазами и, наконец, почти похожая на себя. Не хватало лишь последнего толчка.

– Унижение?! Да я просто не хочу, чтобы ты вот так умерла! – возмущенно воскликнул Сун. – Ли Шисы! Умереть проще всего. А ты найди способ выжить! Чтобы однажды посчитаться со мной. Чтобы отомстить за смерть Гунсун Хэна!

– Отомстить?..

Сун видел, что его слова пробили кокон безнадежного отчаяния, которым она окружила себя еще в Шочжоу, и попали точно в цель. Шисы словно пробудилась от затяжного кошмарного сна.

– Да, отомстить, – уже спокойнее подтвердил он. – За Гунсун Хэна. За воинов и жителей Шочжоу. Уже забыла?! Как мог Гунсун Хэн довериться такой трусихе? На твоем месте я постарался бы удержаться в Соколином войске, завоевал доверие окружающих и дождался момента, чтобы нанести удар… Если не хочешь подвести его, стисни зубы и живи!

– Да, – после короткого молчания тихо сказала Шисы, – я не могу умереть вот так. Только не здесь.

Сун еще несколько мгновений смотрел на задумавшуюся принцессу, которая больше не походила, как еще несколько минут назад, на живой труп, потом подобрал свой кинжал и молча удалился.

…

– Тегин, мы закончили перепись захваченных в Шочжоу трофеев, – доложил Су Ишэ, своим приходом прервавший разговор Суна с Му Цзинем. – Отослать ее в Главный Шатер?

– Да, и подбери для этого нескольких надежных людей, – распорядился Сун.

– Не поедешь сам? – спросил Му Цзинь, когда Су Ишэ вышел. – Это же твой успех. И преданность Великому Хану показать не мешает. А то, с его подозрительностью, он может решить, что ты замышляешь недоброе.

Сун хмыкнул, прогоняя непрошенную горечь, вызванную упоминанием недоверия, постоянно выказываемого ему приемным отцом, и бесстрастно ответил:

– Обычно я не езжу сам. Если появлюсь на этот раз, он точно заподозрит что-нибудь.

Му Цзинь бросил на него быстрый сочувствующий взгляд и согласно кивнул. Но сказанное навело его на новую мысль.

– Как ты собираешься поступить с Ли Шисы? Я не понимаю. Ты столько сделал, чтобы вытащить его из Шочжоу, даже инсценировал его смерть. Он же тебе ничуть не благодарен, смотрит с ненавистью. А теперь ты и сам не обращаешь на него больше внимания, позволяешь братьям его задирать. Зачем ты вообще привел его в степи?

Сун коротко взвесил, не рассказать ли Му Цзиню всю правду. Но, хотя он доверял другу как самому себе, что-то удерживало его от излишней откровенности.

– Мне не нужна его благодарность, – ответил он. – Чем больше внимания с моей стороны, тем ему тяжелее. Вместо того, чтобы ненавидеть себя, пусть лучше перенесет свою ненависть на меня.

– Ты ведешь себя странно. Он тебя околдовал? Позвать шамана? – полушутливо возмутился Му Цзинь.

Сун привычно игнорировал его выпады. На самом деле Му Цзиня беспокоила возможная реакция Великого Хана на то, что он не выполнил приказ убить всех жителей Шочжоу. Ли Шисы была одной из причин, почему он так поступил.

– Я не могу следить за каждым его действием. Он должен сам закрепиться в Соколином войске, – спокойно сказал он.

– Да кто он такой?! Подумаешь, умный парень с Великих равнин. Хрупкий и слабый, он просто здесь не выживет. Стоит ли он твоей заботы?

Серьезно глядя на друга, Сун ответил: – Он сильнее, чем кажется. Я надеюсь, он сможет выжить.

За последние дни он несколько раз видел Шисы на улице, наблюдающую жизнь в лагере, улыбающуюся при виде играющих ребятишек, задумчиво бродящую среди пасущихся на лугу овец. Она выглядела гораздо лучше, чем в день их последнего разговора. Сун не подходил к ней, зная, что если ей будет что сказать, она придет сама.

Словно в ответ на его мысли полог шатра распахнулся, впуская невысокую фигурку, сопровождаемую звоном цепи на ножных оковах.

– Эй, ты что тут забыл? – бросился ей навстречу Му Цзинь, но Шисы, не обращая на него внимания, обратилась прямо к Суну.

– Я должен тебе что-то сказать.

Сун на мгновение отвел взгляд. Судя по решительному голосу, Шисы, возможно, собиралась высказать все, что думает. О нем, о Соколином войске, обо всем роде Ашилэ. Было бы лучше поговорить с глазу на глаз, без присутствия Му Цзиня.

– Видел? Сун не хочет с тобой разговаривать. Уходи.

Му Цзинь попытался оттеснить ее к выходу, но Шисы ему было не остановить.

– Я буду твоим военным советником, – уверенно отчеканила она.

«Интересно!» – усмехнулся про себя Сун, поднимая голову, и оценивающе взглянул в ее пылающие решимостью глаза.

========== 3.2 Военный советник ==========

Комментарий к 3.2 Военный советник

timeline: 17 серия

Тегин Сун с самого начала знал о том, что она девушка. Знал и не воспользовался своим знанием. Могло ли быть, что именно поэтому он помогал ей в Ючжоу, поэтому предупреждал, что идти в Шочжоу опасно, – ведь он, конечно же, знал о предстоящем нападении? И может быть, только может быть, предложение подчиниться и стать рабом было сделано вовсе не ради того, чтобы поглумиться над потерпевшим поражение, а чтобы спасти ей жизнь, когда воины Соколиного войска жаждали смерти командующего Ли.

Признаваться себе в этом было непросто, но после хлестких и не очень приятных слов, заставивших отступить летаргию, в которой она пребывала последние несколько дней, Чангэ начала по-другому воспринимать некоторые события в Шочжоу, и больше не могла видеть в тегине только врага.

Мазь, оставленная тегином, оказалась очень действенной, хорошо снимая воспаление и унимая боль. Помогли и отвары, которые продолжал, вместе с едой, приносить словоохотливый Яло, каждый раз пытавшийся вовлечь ее в разговор, но вынужденный довольствоваться лишь парой слов, сказанных Нуэром, хозяином шатра. Тот был молчалив, но не враждебен, и Чангэ чувствовала себя с ним в безопасности.

На четвертый день пребывания в лагере Соколиного войска Чангэ решилась выйти из шатра. Никто не обращал на нее внимания, никто не останавливал. Она впервые видела, как живут в степи обычные люди. Незнакомый язык, другая одежда и непривычные по виду жилища, – а в остальном все не так уж и отличалось от жизни в Тан. О чем-то судачили между собой женщины, занимаясь домашней работой, гоняли по пустырю плетеный мяч мальчишки, несколько мужчин возводили новый шатер, девчушка лет десяти гладила пасущихся овец, пропуская меж пальцев густую шерсть…

В другой раз она увидела, как стайка ребятишек окружила вышедшего из своего шатра тегина, оживленно что-то выспрашивая у него. Он улыбнулся, что-то ответил, потом кивнул на своего друга, и тот поставил перед ними короб с игрушками. Наблюдая последовавшую веселую кутерьму, за которой взрослые наблюдали с мягкими снисходительными улыбками, Чангэ с грустью вспомнила, как в детстве они с Лэйянь радостно бросались к вернувшемуся Ли Шимину в предвкушении всегда привозимых им из военных походов подарков.

Снова и снова она повторяла про себя слова Гунсун Хэна: «Сражаться или сдаться – всего лишь стратегические решения. Важно, чтобы люди жили стабильной жизнью, не страдая от военных действий». Сражения, завоевания – это не было тем, чего желали простые люди, неважно, на Центральных равнинах или в степном канагате. Так же, как подданные Тан, жители степей радовались спокойному мирному времени и страдали от войн. Чангэ надеялась, что тегин Сун так же заботился о безопасности своих людей, как это делал Гунсун Хэн. И постепенно она приходила к пониманию того, чем могла быть полезной, не предавая себя.

Как только план у нее в голове обрел четкие очертания, и не осталось сомнений, она не стала медлить и решительно направилась к шатру тегина.

…

– Военным советником? – оскорбленно воскликнул Му Цзинь, втайне чрезвычайно гордившийся своей должностью военного советника Соколиного войска. – Ну ты и наглец! За кого ты себя принимаешь?!

Шисы едва удостоила его взглядом, надменно бросив: – Ты здесь принимаешь решения? – и, отведя в сторону руку, которой он пытался преградить ей путь, подошла к столу.

«Возвращение принцессы», – забавляясь про себя, подумал Сун, сохраняя внешнюю невозмутимость. – «А как же насчет ‘лучше убей сразу, чтобы не пожалеть потом’, Шисы? Что ты теперь задумала?»

– Почему? – спросил он, обрывая очередное возмущенное восклицание друга.

– Раз я подчинился тебе, то должен делать что-то нужное. Должно быть оправдание тому, что тегин привел меня сюда. Я хорош в стратегических планах. Так что могу быть твоим советником.

– Мой побежденный противник, ты действительно самонадеян, – скептически прищурился Сун. – Скажи, с чего бы мне брать в советники постороннего человека?

Принцесса глубоко вдохнула и, с вызовом глядя ему в глаза, произнесла:

– Я тут кое о чем подумал. Великий Хан послал Соколиное войско атаковать Шочжоу. Но твое войско раньше не воевало против укрепленных городов Тан, у вас нет опыта осады городских стен. Значит, результат вашего нападения Великому Хану был не так уж и важен. Возможно, наоборот, ожидалось, что вы потерпите поражение.

– Что ты несешь! – вмешался было Му Цзинь, но Сун, бросив на стол свиток, который держал в руке, и откинувшись назад, приказал:

– Продолжай.

– Между Соколиным и Медвежьим войсками не было слаженности, вы мешали и даже открыто действовали наперекор друг другу. По своей воле Ту Кашэ не посмел бы идти против твоих решений, в конце концов, ты ведь приемный сын Великого Хана.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я полагаю, что положение тегина в Ашилэ не так устойчиво, как многие думают. Но ты приемный сын Великого Хана. И под твоей командой огромное войско. Наверняка у тебя имеются свои планы.

– Я предан Великому Хану. А он доверяет мне, – весомо произнес Сун, прекрасно осознавая, что в этом утверждении верна лишь первая часть. Он чувствовал себя уязвленным, хотя не услышал ничего нового. Но Шисы оказалась слишком внимательной и сумела разглядеть горькую для него правду даже будучи занятой в сражениях. – Не пытайся встревать между нами.

– Ты так говоришь. Но верит ли твоим словам Великий Хан? Верит ли в это шад? – спокойно отозвалась Шисы. Сун продолжал сверлить ее внимательным взглядом, и через пару мгновений, не дождавшись отклика, она спросила: – Ну, как ты думаешь, я достаточно хорош, чтобы быть твоим советником?

– Твои условия? – бесстрастно спросил он, усилием воли задвигая поглубже не к месту поднявшиеся эмоции.

– Пока буду твоим советником, я готов выполнить любые три твоих желания. Но ты не можешь требовать чего-то непристойного или отвратительного, а также чего-то, что может навредить Тан. Когда выполню их, ты позволишь мне покинуть степи.

– Ты осознаешь, что я могу годами откладывать оглашение своих желаний? – задумчиво спросил Сун, отмечая, как Шисы едва заметно вздрогнула и быстро отвела в сторону на мгновение выдавший неуверенность взгляд.

После недолгого молчания голосом, лишенным эмоций, она ответила:

– Полагаюсь на благородство тегина.

– Хорошо, договорились, – сказал Сун, подходя к ней. – С этого момента ты больше не раб. Но не жди от меня помощи. Чтобы выжить здесь, ты должен использовать свои силы и способности. После того, как выполнишь три моих желания, я отпущу тебя. Если потом все еще захочешь отомстить мне, я дам тебе шанс.

Он повернулся к Му Цзиню, который, кипя от негодования, переводил неверящий взгляд с него на Шисы и обратно.

– Му Цзинь, позаботься, чтобы с него сняли цепи.

Му Цзинь молча мотнул головой в сторону выхода и ненадолго вышел следом за Шисы. Вернувшись, он застал Суна стоящим все на том же месте.

– Сун, ты в самом деле позволишь ему стать твоим военным советником? – возбужденно спросил он.

– В чем дело, переживаешь за свое положение? – стряхнув с себя задумчивость, поддел друга Сун. – Согласись, он неплох.

– Но ты не можешь ему доверять!

– Почему?

– Да потому что люди с Центральных равнин коварны и вероломны! – выпалил Му Цзинь и замер, сообразив, как это прозвучало. Он тоже слышал однажды брошенное Великим Ханом шаду в порыве гнева: «Хочешь, чтобы степью правил человек Центральных равнин?» Тяжело сглотнув, он виновато произнес: – Прости, я не это имел в виду.

Сун снисходительно усмехнулся и успокаивающе похлопал его по плечу.

– Хочу посмотреть, на что он способен.

…

Случай представился уже на следующий день, когда лагерь Соколиного войска неожиданно посетил Великий Хан.

– Сун, дальние дозорные сообщили о прибытии Великого Хана, – взволнованно сообщил почти вбежавший в шатер тегина Му Цзинь. – С ним Шээр. Великий Хан никогда не приезжал сюда сам. Что-то надвигается… Как думаешь, это из-за Шочжоу?

Тегин отложил недописанный отчет и поднялся.

– Что касается Шочжоу, – с нажимом произнес он, – это был мой личный уговор с Гунсун Хэном. Ты ничего не знал. Соколиное войско тоже ни при чем. Ясно?

– Что ты собираешься делать?

– Договариваясь с Гунсун Хэном, я понимал, какие могут быть последствия. Если Великий Хан хочет кого-то наказать, тебя это не должно коснуться. Я постараюсь выпутаться… Приготовь список трофеев для встречи Великого Хана.

Они вместе вышли из шатра. Позвав с собой Яло и Су Ишэ, тегин ушел к воротам встречать хана, а Му Цзиня перехватила Чангэ.

– Что происходит? – спросила она, оттащив его в сторону.

– Не знаю. Какое тебе дело? – грубо огрызнулся Му Цзинь.

– Перестань дурака валять. Скажи мне правду, – не отступилась Чангэ, удерживая его за руку.

– Правду? Хорошо, слушай правду, – почти закричал Му Цзинь. – Может, Сун и выглядит холодным и безжалостным, но он человечнее большинства. Переживал за тебя, спасал, но ты разве это оценил?! А, без разницы!.. Великий Хан приказал не оставлять в Шочжоу никого в живых. Пощадить Шочжоу было собственным решением Суна. Он ослушался приказа Великого Хана. А еще шад. Они с Суном заклятые враги. Если он успешно осуществит свои планы, жизнь Суна будет в опасности… Все, отстань от меня. Мне нужно быстро придумать, как его спасти.

Он вырвал у нее свою руку и стремительно убежал.

Чангэ задумалась. «Хотя Ашилэ Сун не совсем выполнил приказ Великого Хана, он все же одержал победу, и при том малой ценой. Нет, больших неприятностей это ему принести не может. Великий Хан прибыл собственной персоной, чтобы допросить его. Должно быть что-то очень серьезное. Но что?»

========== 3.3 Визит Великого Хана ==========

Комментарий к 3.3 Визит Великого Хана

timeline: 17 серия

Великий Хан Яньли был амбициозен. Планы завоевания Центральных равнин он начал строить еще в то время, когда во главе рода Ашилэ стоял его старший брат, хан Шулэ. Соколиному войску, как самому многочисленному и хорошо обученному, отводилась значительная роль в его планах. Поэтому во главе его должен был стоять сильный и умный стратег, ценимый и уважаемый своими солдатами. Ашилэ Сун был именно таким предводителем. Вот только хан Яньли не доверял приемному сыну, все время опасаясь, что, имея в своем распоряжении мощную военную силу, тот может отбиться от рук и пойти против него. Из-за этих подозрений, которые при каждом удобном случае старательно подпитывал шад, Суну приходилось часто оправдываться и с доказательствами в руках убеждать хана в правомерности своих действий, чтобы успокоить приемного отца и в очередной раз подтвердить свою преданность.

В этот раз все казалось гораздо серьезнее, чем обычно, поскольку хан сам приехал в лагерь Соколиного войска, и, со сдерживаемым гневом поглядев на встречавшего его Суна, молча прошел к его шатру, сопровождаемый злорадно усмехающимся Шээром.

Сун ни на мгновение не усомнился, что именно шад опять наговорил на него, только не думал, что его самоуправство в Шочжоу могло вызвать столь сильный гнев хана. Очевидно, было что-то еще более серьезное.

– Отец, ты приехал лично. У тебя есть какие-то распоряжения? – спросил он почтительно, как только хан уселся в его кресло в шатре, небрежным взмахом руки указывая им с шадом сесть.

– Мы давно не виделись, сын, так что я решил заглянуть. Соколиное войско, смотрю, прекрасно обучено и вооружено, твои люди воодушевлены. Это радует.

– Род Ашилэ процветает благодаря тебе, отец, – немного кривя душой, отозвался Сун. – Соколиное войско также полагается на твою милость.

Хан наконец улыбнулся, довольный.

– Не скромничай, сын. Слышал, люди в степях называют тебя Богом войны. Я не верил, но, к моему удивлению, первое большое сражение Соколиного войска против Тан принесло нам победу. Шочжоу был взят меньше чем за десять дней. Так что ты достоин такого звания.

– Род Ашилэ известен своими победами, – отклонил Сун похвалу. – Было ожидаемо, что Соколиное войско успешно захватит Шочжоу.

– Ашилэ Сун, – вмешался Шээр, – ты хорошо играешь словами и умело льстишь. Но не думаю, что сейчас ты говоришь правду. Дядя атаковал Шочжоу многие годы, но так и не смог захватить его. Почему же они так запросто открыли ворота для тебя? Не странно ли это?

Взгляд хана снова стал холодным и отчужденным.

– Не ходи вокруг до около, – неприязненно произнес Сун, ненавидевший такое поведение шада. – Что ты хочешь сказать?

– Великий Хан приказал после взятия Шочжоу убить людей. Шочжоу – важный пункт на севере. Только полностью уничтожив его, мы обеспечим свободный проход и не дадим Тан восстановиться. Но я слышал, ты не только пощадил всех жителей, но и солдат. Скажи-ка, что заставило тебя предать наш род?

Шээр упивался собой, глядя на Суна с выражением превосходства на лице.

– Сун. Это правда? – ледяным тоном спросил хан.

Сун гордо поднял голову: – Да, я отдал такой приказ.

– Дядя, ты слышал это? Он лично признался, что предал тебя и весь род Ашилэ, – обрадовался шад, уже предвкушая победу.

– Отец, ты сомневаешься в моей верности? – прямо спросил Сун, не опуская взгляда.

Как обычно, это немного смутило хана.

– Если бы я не доверял тебе, то не дал бы тебе шанса объясниться.

– Благодарю за доверие, отец. – Бросив еще один неприязненный взгляд на шада, Сун поднялся, вытащил из-за пазухи обращенное к нему письмо Гунсун Хэна о сдаче Шочжоу, и, преклонив колени, протянул его хану. – Губернатор Шочжоу написал мне это письмо. Прошу отца взглянуть. – Передав письмо, он поднялся и продолжил: – Гунсун Хэн охранял границу многие годы. Наши люди атаковали, но все время терпели поражения и несли значительные потери. В этот раз Гунсун Хэн предложил мир и пожертвовал собой ради своих людей. Армия Шочжоу сильно пострадала, остались старики и раненые, они потеряли силу для сражений. Будь это иначе, Гунсун Хэн не пошел бы на крайние меры. Его смерть избавила нас от будущих сложностей и позволила одержать большую победу с малыми потерями. Поэтому я согласился. – Сун помолчал, потом, приложив руку к груди, добавил: – Как было обещано, Гунсун Хэн покончил с собой, открыл ворота и сдал город. Будучи сыном Великого Хана, я обязан был сдержать данное слово! Надеюсь на твое понимание, отец.

Словно специально дожидался, в этот момент в шатер вошел Му Цзинь, поставил на стол перед ханом сундук с головой губернатора Шочжоу и шкатулку с переписью трофеев, предлагая хану убедиться. Некоторое время хан задумчиво смотрел перед собой, поглаживая ладонью край сундука, потом кивнул своим мыслям.