Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

– Сун, это переворачивает всю ситуацию, – придя в себя от шокирующих слов Мими, повернулся к нему Му Цзинь. – Что будем делать? Скажи что-нибудь!

– Дай мне подумать, – опуская взгляд на лежащий перед ним план, ответил Сун.

– О чем тут думать? Ту Кашэ никогда не осмелился бы на подобное по собственной воле, только под подстрекательством!..

– Замолчи! – оборвал его Сун, не желая снова слышать обвинения в сторону Великого Хана.

Му Цзинь тяжело вздохнул и сделал еще одну попытку убедить тегина:

– Даже если мы выживем, – он старался говорить тихо и спокойно, – победим в этой войне, и в этот раз он отпустит нас – что будет в следующий? Какое будущее нас ожидает?

«Только когда Соколиное войско исчезнет, они прекратят преследовать и пытаться избавиться от нас», – прозвучали в голове Суна слова Чангэ. Она была права, и, если он хотел спасти своих людей, другого выбора у него не оставалось.

– Выйдите оба, – не терпящим возражения голосом сказал он. – Мне нужно немного побыть одному.

Му Цзинь открыл было рот, чтобы возразить, но, поколебавшись мгновение, подчинился и увел Мими Гули.

…

Когда Сун появился из шатра получасом позже, Му Цзинь, стоя неподалеку, приобнимал Мими Гули, успокаивающе похлопывал по спине, и что-то негромко ей говорил.

– Му Цзинь, идем со мной, – отведя от них взгляд, скомандовал Сун.

Ничего не объясняя Му Цзиню, он направился в лагерь Медвежьего войска.

Ту Кашэ лениво обозревал уложенные штабелями под импровизированным навесом мешки с зерном, присев на стоящий рядом ларь с овощами.

– О, вы пришли, – довольно пропыхтел он, поднимаясь им навстречу.

– И это все ваше продовольствие? – окинув взглядом мешки, с подозрением спросил Му Цзинь. – Здесь же всего дня на три-четыре, не больше.

– Угу. Больше и не понадобится, чтобы справиться с этими слабаками из Мобэй, – презрительно фыркнул Ту Кашэ.

– Мобэй прислал нам дары и просил мира, – сказал Сун. – Что будем делать с этим?

– Примем дары, и все равно расправимся с ними. Чтобы неповадно было, – нагло ухмыльнулся предводитель Медвежьего войска.

– Тегин такой благонадежный! – съязвил Му Цзинь. Ту Кашэ лишь хмыкнул, не снисходя до ответа. Глядя на его самодовольное, заносчивое выражение лица, Сун все сильнее утверждался в своем решении.

– Я собираюсь начать наступление завтра утром, – самоуверенно заявил Ту Кашэ, не дождавшись возражений. – Мои десять тысяч конных воинов без труда сметут пять тысяч воинов Мобэй. А потом Мобэй просто упадет к нашим ногам… Что ты думаешь об этом, тегин Сун?

Му Цзинь с беспокойством посмотрел на Суна, ожидая, должно быть, его несогласия. Он еще не знал, что намерение Ту Кашэ как нельзя лучше вписывалось в план Суна.

– Согласен, – спокойно ответил Сун. – Только этого недостаточно.

– То есть?

– Начиная атаку утром, ты дашь им целую ночь, чтобы подготовиться. Они запасутся силой и энергией для длительного сражения, и у тебя будет меньше шансов на победу.

– Тогда что ты предлагаешь? – насмешливо спросил Ту Кашэ.

– Мы можем сообщить им, что битва будет утром, а сами начнем атаку ночью. Они будут не готовы и не смогут быстро отреагировать. Это даст нам значительное преимущество.

– О, скрытая атака, интересно… – хитро прищурившись, оценил тот. – Хорошо. Сделаем, как ты говоришь.

…

Мими ждала на том же месте, где Му Цзинь оставил ее, отправляясь с Суном в лагерь Медвежьего войска.

– Зайди, – поймав на себе ее боязливый взгляд, кивнул Сун в сторону шатра.

Девушка неуверенно последовала за ними внутрь и снова остановилась возле стола тегина, ожидая решения своей судьбы. Му Цзинь попытался подбодрить ее взглядом, но она была слишком напряжена, слишком сосредоточена на задумавшемся тегине, чтобы заметить его.

– Мими, – после недолгого молчания обратился к ней Сун. – Тебе не место среди воинов. Отправляйся к Чангэ. Рядом с ней ты будешь в безопасности. Передай ей точно мои слова для правителей пустыни: «Помогите Соколиному войску изобразить гибель. Ашилэ Сун готов дать войскам пустыни шанс на победу в сражении сегодня ночью». И еще… – он протянул ей перевязанный тонкой бечевкой свиток со своим планом, – это отдай ей так, чтобы никто не видел.

Мими недоверчиво уставилась на него, широко распахнув глаза.

– Тегин, вы… после того, что я сказала… вы посылаете меня к Чангэ? Разве вы не боитесь…

– Я доверяю своим людям, – перебил ее Сун. – Какими бы ни были обстоятельства, ты не причинила вреда Соколиному войску… А кроме того, за тебя уже давно поручились два самых близких мне человека.

Он перевел взгляд на Му Цзиня, который широко улыбался, с благодарностью смотря в ответ.

========== 6.5 Покушение ==========

Комментарий к 6.5 Покушение

timeline: 38-39 серии

Стрела прилетела из ниоткуда. Еще мгновение назад они перебрасывались шутливыми замечаниями и немного флиртовали друг с другом, наконец освободившись от тревог и волнений прошедшей ночи, от исхода которой зависели тысячи жизней, в том числе их собственные, потому что многое могло пойти не так. И вдруг, стоило Чангэ на мгновение отвести взгляд, Сун запнулся на середине слова, тяжело завалился назад, круша своим весом стол, за которым они только что пили чай, и из горла его густым потоком хлынула темная кровь. Из его груди, прямо там, где сердце, торчала пробившая тело стрела, оперение которой указывало на то, что стрелок был лучником Мобэй.

Выкрикнув его имя, Чангэ подбежала к Суну, уже потерявшему сознание, но с каждым выдохом продолжавшему терять идущую горлом кровь. Она ничем не могла помочь ему. Бросив быстрый взгляд туда, откуда был сделан выстрел, она заметила метнувшуюся в проеме смотровой башни, расположенной в ли от дворца, тень стрелка.

– На помощь! Стража! Скорее! – закричала она на пределе возможного.

Внезапно стража, все еще охраняющая ее покои, оказалась спасением. Двое стражников осторожно перенесли Суна на ее постель, в то время как еще двое спешно удалились, чтобы известить короля Мобэй и привести лекаря.

Лекарь появился быстро и, пробурчав на местном наречии несколько слов, заставивших стражников вывести Чангэ из помещения, немедленно занялся раной Суна. Он все еще был там, когда спустя какое-то время появился Пуса. Король Мобэй держался по-обычному невозмутимо, но Чангэ, обратившая к нему напряженный вопросительный взгляд, заметила, что он едва сдерживает гнев.

– Где он? Вы схватили его? – не размениваясь на приветствия, спросила она.

– Мои люди окружили его. Когда он понял, что ему не уйти, он убил себя.

– Его тело?

– Снаружи. Мы обыскали его, но не нашли ничего, что указало бы на отдавшего приказ.

Чангэ нахмурилась, мучительно соображая, где могла крыться ее ошибка, как кто-то смог узнать, что тегин Соколиного войска жив. Почувствовав на себе изучающий взгляд короля, она вопросительно посмотрела на него.

– Тот человек не из моих людей, – чеканя слова, произнес Пуса. – Это род Ашилэ, кто желает смерти тегина. Его пытался убить один из своих.

– Знаю, – кивнула она, слегка озадаченная его словами. Потому что ни на миг не усомнилась в том, кем был послан стрелок. С опозданием до нее дошло, что вызвало гнев короля Мобэй, чего он опасался. – Тот человек подчинялся приказу Главного Шатра. Только кого из?.. Во всяком случае, если они осмелятся еще раз навредить Суну, я заставлю их расплатиться десятикратно.

В голову Чангэ пришла еще одна мысль.

– У меня есть просьба, – сосредоточенно произнесла она. – Тот человек наверняка не единственный соглядатай, посланный в Мобэй. Наверняка, они захотят увидеть тело, чтобы убедиться, что тегин Сун мертв. Вы можете пустить огонь через поле сражения, чтобы сжечь тела без остатка?

Гнев короля Мобэй несколько утих, как только он понял, что Чангэ не подозревала его в покушении на жизнь тегина. Теперь он смотрел на нее с уважительным одобрением.

– Даже в такой трагической ситуации ты способна думать о деле. Потрясающе. Не волнуйся. Я позабочусь об этом.

Чангэ вернулась к размышлениям о дальнейших действиях, усилием воли запрещая себе думать о том, что происходит в соседней комнате. Она боялась, что не выдержит, сорвется в слезы или погрузится в отчаяние. Такой слабости она не могла позволить себе. Не сейчас. Не перед королем Мобэй, который, отдав приказ о сожжении места ночной битвы, остался рядом дожидаться, когда лекарь завершит свою работу.

Тому понадобилось больше часа.

– Сердце не задето, – немного коверкая язык Центральных равнин, отчитался он. – Я сделал все, что возможно. На теле много глубоких шрамов. Думаю, он привычен к выживанию. Если не умрет до завтрашнего утра, то должен справиться.

– Благодарю вас. Я послежу за ним, – поклонилась Чангэ и, проводив лекаря и Пусу, вернулась к Суну.

Лекарь не только обработал рану, но и переодел Суна в легкую рубашку из мягкой ткани бледно-голубого оттенка, еще сильнее подчеркивающую смертельную бледность его смуглого лица и посиневшие губы. Грудь его едва приметно вздымалась, выдавая слабое, неровное дыхание. Чангэ почувствовала подступающую панику и до крови закусила губу, чтобы болью отрезвить себя и прогнать плохие мысли. По щекам ее покатились слезы, сдерживать которые она больше была не в состоянии. Игнорируя их и не отрывая взгляда от неподвижного лица, Чангэ присела на край кровати и осторожно обхватила руками лежащую поверх одеяла руку Суна.

– А-Сун. Ты ведь слышишь меня, правда? – негромко заговорила она, глотая слезы. – Пуса поможет Соколиному войску разместиться в Мобэй. Как только ты очнешься, мы вместе уедем отсюда. Отправимся куда-нибудь, где нет войн. Где пасутся овцы и козы, а вокруг много зелени и цветов… Еще я слышала, что, если проехать немного дальше на север, можно увидеть величественные горы, круглый год покрытые снегом. Ты ведь поедешь посмотреть на них вместе со мной, А-Сун?.. Когда мы впервые встретились, я только потеряла свою семью… но потом так получилось, что я подружилась с Ачжунем. Ты появился и помог мне выстоять в худшее время моей жизни. А-Сун. Мы так много пережили вместе… И еще многого не сделали. Мы ведь договорились, что в будущем будем вместе справляться со всеми трудностями… Я обещаю, что буду рядом и никогда в этой жизни не покину тебя. Но, А-Сун, ты должен дать мне шанс! А-Сун, пожалуйста, не умирай. Не оставляй меня одну. А-Сун… Очнись поскорее, ладно?

Чангэ говорила и говорила, – останавливалась только чтобы перевести дыхание, утереть непрестанно текущие слезы и убедиться, что Сун все еще дышит, – почти не осознавая, о чем, и лишь снова и снова повторяла его имя и отчаянную просьбу вернуться к ней. К середине ночи у нее не осталось слез, а голос стал хриплым, но она продолжала выталкивать из себя слова, словно остановиться означало отказаться от Суна. И в какой-то момент сознание просто незаметно покинуло ослабевшую от переживаний и двух бессонных ночей девушку.

… Подушечки пальцев невесомо гладили ее по щеке, едва касаясь кожи. Еще не совсем осознавая, что происходит, она услышала неровный выдох и голосом чуть громче шепота произнесенное имя:

– Чан…гэ…

Чангэ подняла голову. Сун смотрел на нее затуманенными то ли от боли, то ли после сна глазами и слабо улыбался.

– А-Сун, ты очнулся! – восхищенно выдохнула Чангэ, часто моргая, чтобы удержать вновь наполняющие глаза слезы. – Я знала, что ты не оставишь меня одну! Ты правда очнулся!

– Ты правда… никогда в этой жизни… не покинешь меня? – борясь со слабостью, спросил Сун.

– Ты… слышал, что я говорила? – смутилась Чангэ.

– Ради того, чтобы услышать твои искренние слова, не жалко и десяток стрел поймать… – поддразнил он.

Чангэ возмущенно шлепнула его по руке, которую не отпускала всю ночь.

– Не говори глупости! Знаешь, как я переживала за тебя прошлой ночью? Я боялась, что ты можешь… можешь просто умереть…

– Я тоже думал, что умру, – стирая покатившуюся по ее щеке слезу, признался Сун. – Но я слышал, как ты зовешь меня, и смог вернуться оттуда, где бог Сириуса… Чангэ… знаешь… я просто хочу вернуться с тобой домой…

– Да, А-Сун, – кивнула Чангэ, счастливо улыбаясь сквозь слезы, – мы вернемся домой. Теперь все будет хорошо.

…

– Помнишь, ты сказал, что не хочешь плохо думать о Великом Хане? – покачивая в руке чарку, на пятый день спросила Чангэ поднявшегося, вопреки протестам лекаря, с постели Суна. – Похоже, ты был прав. Как бы он ни опасался мощи Соколиного войска, ты никогда не давал ему повода сомневаться в своей верности. Он не стал бы избавляться от сильного инструмента в своих руках. Но если…

– Если это та женщина, – подхватил Сун, опускаясь на скамью напротив и наливая себе вина, – то все встает на свои места. Она прекрасно знает, что Соколиное войско никогда не станет служить ей.

– Значит, ты уже понял это… Сун. Сегодня утром я получила письмо от господина Цинь. Там есть и сообщения от Му Цзиня.

Чангэ протянула ему сложенное послание и с сочувствием смотрела на его мрачнеющее по мере прочтения лицо.

– Яло мертв, убит в тот же день… – дочитав, глухо произнес Сун. – Отец серьезно болен. Главный Шатер… перемещается в Динсян{?}[Динсян – главная резиденция округа Юнь во времена династии Суй. Располагалась на южной границе Внутренней Монголии.].

– Да. Если я правильно понимаю, Ичэнь уже захватила контроль в Главном Шатре и продолжает подчинять другие кланы, находящиеся под влиянием рода Ашилэ. Пустыня отказалась повиноваться, нарушив ее планы. Но вряд ли она сдастся так просто. Перемещение в Динсян может означать только одно: после того, как подчинит другие кланы, Ичэнь намерена выступить против Тан.

Сун долго смотрел на Чангэ, прежде чем задать вопрос:

– Чангэ. Ты… предлагаешь мне вступить в сговор с Тан? Нет, не так… Ты собираешься предложить вступить в сговор с Тан королям пустыни?

– Сун, если мы хотим мира, у нас нет другого выхода кроме союза с Тан. Кланам пустыни нужен сильный союзник, но и Тан нуждается в союзе, чтобы предотвратить развязывание принцессой Ичэнь новой войны.

– Что, если это ее не остановит? Я не могу позволить Тан нападать на род Ашилэ.

– Я тоже этого не хочу, но… мы должны сделать все, что можем. Только с помощью третьей стороны мы можем остановить эту войну.

– Ты слишком упрощаешь, – покачал головой Сун. Чангэ поняла, что ее доводы не показались ему убедительными, и скорее всего он не поддержит ее, когда она предложит свой план королям.

– Дело не в простоте, – вздохнула она. – Подумай об этом, Сун. Если мы ничего не сделаем сейчас, потом может быть слишком поздно.

========== 6.6 Предложение о союзе ==========

Комментарий к 6.6 Предложение о союзе

timeline: 39 серия

Душевная боль, сомнения и неуверенность, – Сун привык скрывать эти проявления слабости от посторонних, позволяя им видеть только силу и непоколебимость. Му Цзинь понимал его лучше всех остальных, но Сун никогда не говорил с ним о своих переживаниях. С Чангэ было по-другому. Принцесса обладала сильным духом, – порой Сун даже эгоистично желал ее слабости, чтобы иметь возможность проявить заботу, – но она могла понять, что творится у него в душе, потому что сама не раз испытывала подобное. Он не искал сочувствия, просто не хотел таить от нее своих чувств. Развернувшись к Чангэ спиной, Сун окропил вином землю перед собой в память Яло и заговорил, глухо и без эмоций в голосе обнажая перед ней душу.

– Яло был убит, едва пересек порог ханского шатра. Отец никогда не стал бы убивать его. Значит, в тот день она уже забрала власть в Главном Шатре… Отец был таким сильным. Какая болезнь могла подкосить его так внезапно? Ее подозревали в отравлении отца Шээра, хана Шулэ. Скорее всего, болезнь отца тоже подстроена ею… Как тегин Соколиного войска, я не смог защитить Яло. И не остановил Ичэнь от причинения вреда отцу, не выполнив обязанности сына… Если бы не этот план с поражением Соколиного войска, сейчас мы мчались бы к Главному Шатру, чтобы спасти отца и остановить ту женщину. Не уверен, что нам хватило бы для этого сил, ведь она распоряжается от имени отца, а значит, смогла бы направить достаточно войск, чтобы истребить «предателей»… Но сейчас я не могу даже попытаться… Я не знаю, как скоро мои люди смогут вернуться в степь и смогут ли вообще, или я спас их жизни только для того, чтобы они провели их в унизительном плену… Женщины и дети, оставшиеся в лагере Соколиного войска… Му Цзинь предупредил их, но я сейчас могу только надеяться, что их оставят в покое, хотя бы из-за недавней чумы, поразившей лагерь. Но что, если нет? Я ничем не смогу им помочь… И Му Цзинь… То, что он задумал, очень опасно… Я не остановил его… Мне кажется, что я совершаю одну ошибку за другой. Теряю уверенность… Это отвратительное чувство…

Ладонь Чангэ легла на его плечо, чуть сжала его в немом жесте поддержки. Принцесса присела рядом и тихо сказала:

– Я рядом, А-Сун. Мы справимся.

Сун поднял на нее взгляд и увидел в ее глазах, да, сочувствие, а еще веру в него, и непоколебимую уверенность. «Вместе мы преодолеем все трудности». Он сам говорил ей эти слова. Еще ничего не кончилось. Они найдут решение.

– Нам придется подождать подходящего момента. Ичэнь пока не убьет Великого Хана, – убежденно продолжила Чангэ, – потому что нуждается в нем, чтобы подчинить кланы Ашилэ. Мы спасем твоего отца и отомстим за Яло и за все Соколиное войско. Вместе. Ухм?

Сун кивнул. Совсем немного, но ему словно стало легче дышать.

…

– Как я и говорил, у степного волка девять жизней, его не убить так просто, – удовлетворенно хмыкнул Пуса, когда на следующий день Чангэ и Сун ступили во дворец, чтобы встретиться с королями пустыни. Король Мобэй, занятый до их прихода разговором с королем Монаня, махнул рукой, приглашая Суна и Чангэ занять места за столом напротив себя и Йинаня. – Что ж, давайте сразу к делу… Ашилэ Сун, я знаю, ты человек прямолинейный. Так что скажу без обиняков: тот, кто пытался убить тебя, был подослан родом Ашилэ. Больше нет нужды сомневаться. Я обещаю, если Соколиное войско станет служить Мобэй, к тебе будут хорошо относиться.

Чангэ не скрывала, что тегин вряд ли поведет Соколиное войско против Ашилэ. Предложение, на которое согласились короли пустыни, говорило о его невмешательстве в конфликт между родом Ашилэ и кланами пустыни. Пуса ставил на то, что почти удавшееся покушение на его жизнь могло изменить решение тегина.

– Король Мобэй милостив, – невозмутимо ответил Сун. – Однако, раз мы притворились мертвыми, я не позволю моим людям снова рисковать жизнями ради кого-то другого.

– Куда ты можешь податься, кроме северной пустыни? – не проявляя недовольства, спросил Пуса.

– Куда угодно. Даже быть в изгнании лучше, чем проводить дни на поле боя.

– Но тогда твой талант в ведении войск будет потерян, – возбужденно вмешался Йинань. – Если захочешь, Монань…

– Соколиное войско не будет никому служить! – чуть громче повторил Сун со стальными нотками в голосе, жестко пресекающими дальнейшие попытки переубеждения.

На некоторое время повисло молчание. Чангэ наблюдала за безмолвным сражением пристальных взглядов, которое вели между собой король Мобэй и Сун, сравнивая про себя этих непохожих внешне, но схожих духом мужчин.

– Хорошо, – прервал наконец молчание король Мобэй. – Если ты поручишься, что Соколиное войско не станет вмешиваться в военные конфликты против нас, твои люди могут оставаться в Мобэй.

– Благодарю, король. – Сун должен был чувствовать облегчение, что воины Соколиного войска оставались на свободе, но в его спокойном, полном достоинства ответе это никак не отразилось. – Так или иначе, наше пребывание на землях Мобэй не продлится долго. Я даю слово, что Соколиное войско не будет выступать против кланов пустыни.

Чангэ посчитала, что теперь пришло ее время.

– Раз все высказали то, что думают, я бы тоже хотела кое-что сказать.

– Продолжай, – разрешил Пуса.

– Идея уничтожения Соколиного войска принадлежит не Великому Хану. Мы думаем, катунь подчинила себе Главный Шатер. Именно поэтому происходит его перемещение в Динсян. Действуя от лица Великого Хана, она намеревается развязать войну с Тан. Сейчас кланы пустыни оказали сопротивление, нарушив ее планы. Но не думаю, что Ичэнь сдастся. Все больше людей в роду Ашилэ верят ее лживым утверждениям и втягиваются в предстоящую войну. В настоящее время, если мы хотим сохранить мир, у нас есть только один выход – заключить союз с Тан.

Короли пустыни переглянулись между собой, потом взгляд Пусы переместился на Суна, однако, тегин никак не отреагировал на слова Чангэ, невозмутимо глядя перед собой. Чангэ же продолжала:

– Союз с Тан означает появление третьей стороны в конфликте. В таком случае Ичэнь подумает дважды, прежде чем решит развязать войну. Вмешательство третьей стороны может предотвратить военный конфликт.

– Другими словами, ты изначально хотела встречи с нами ради Тан? – сделал вывод Йинань.

– Нет. Ради всех мирных жителей, которые страдают от войн, – уверенно ответила Чангэ. – Будь то в Великой пустыни, в роду Ашилэ или в Тан. Потому что простые люди не должны зависеть от воли тех, кто готов жертвовать тысячами, чтобы получить желаемое. Мы в ответе за своих людей.

– Я думал, у тебя есть блестящий план, – разочарованно хмыкнул Пуса. – Союз с Тан? Вспомни-ка, мы все были врагами Тан.

– Точно, – согласно кивнул король Монаня. – Кто поручится, что в лице Тан мы не получим второй род Ашилэ?

– Этого не случится! – горячо заверила Чангэ. – В нынешней ситуации только Тан может помочь кланам пустыни и остановить Ичэнь. Насколько я знаю Ли Шимина, Тан никогда не станет вести себя, как род Ашилэ. Если вы позволите Тан сдерживать род Ашилэ, кланы пустыни выйдут из противостояния без потерь. Разве это не лучшая стратегия? К тому же, вы уже объединились со многими кланами против Ашилэ. Как можно отказываться от такого сильного союзника?

– Ашилэ Сун. Ты не сказал ни слова, – с легким пренебрежением обратился к Суну король Мобэй. – Твой военный советник ведет смелые речи. Значит ли это, что хотя ты отказал Мобэй, Соколиное войско готово служить Тан?

Чангэ замерла. Она не ожидала подобного вопроса и, зная мнение Суна, боялась услышать резкий ответ, который оттолкнет королей пустыни и нарушит ее план.

Сун несколько мгновений сверлил короля Мобэй нечитаемым взглядом, потом, скорее всего реагируя на высокомерие Пусы, холодно ответил:

– Я повторю: Соколиное войско никому больше не будет служить… Стремления Чангэ близки и мне. Это значит, если возникнет необходимость, Соколиное войско окажет поддержку тому, кто старается сохранить мир. И мне известно, что Тан не жаждет войны.

Чангэ незаметно выдохнула с облегчением, а Йинань быстро заговорил, стараясь разрядить возникшее между королем Мобэй и тегином напряжение:

– Замечательно, мы тут все это обсуждаем, но меня волнует другой вопрос: ради чего Тан вступать с нами в союз?

Три пары глаз вопросительно уставились на Чангэ. Она кивнула и убежденно ответила:

– Думаю, мы узнаем об этом через несколько дней.

…

Ждать так долго им не пришлось. Уже на следующий день в Мобэй прибыл посланник Чанъаня, некий Вэй Шуюй, своим появлением вызвав задумчивое: «Тан? Так быстро?» от короля Мобэй и недовольное: «Ли Чангэ что-то скрыла от нас!» от короля Монаня. По словам Вэй Шуюя, императорскому двору Тан стало известно о том, что род Ашилэ принудительно набирает солдат в пустынных кланах, поэтому он был послан, чтобы пригласить кланы пустыни в Чанъань для обсуждения дружественного союза.

Король Мобэй предложил посланнику задержаться на несколько дней, чтобы без спешки обсудить приглашение вместе с главами союза пустынных кланов, и вышел проводить его. Именно в этот момент мимо проходили Чангэ и Сун, решившие проведать Соколиное войско.

– Вэй Шуюй! – удивленно воскликнула Чангэ, увидев посланника. – Что ты здесь делаешь?

– Чангэ! – тот мельком взглянул на Суна и, вежливо поклонившись королю Мобэй, увел Чангэ к пустующей беседке напротив. Сун за ними не пошел, оставшись стоять возле одной из колонн, обрамляющих вход во дворец. Ему не нравилось, как другой мужчина смотрел на Чангэ, к тому же, он вспомнил, что тот был посланником в Ючжоу, и Чангэ лила слезы из-за потерянной дружбы с ним. Но сейчас ее глаза сияли от радости. Не ему решать, с кем ей дружить. Он просто не собирался спускать с них глаз.

– Чангэ, как ты оказалась в Мобэй? – спросил Вэй Шуюй. Благодаря своему тонкому слуху Сун слышал практически каждое произнесенное напротив слово. – Мы с Лэйянь очень беспокоились, когда ты исчезла в Лояне.

– Лэйянь, как она?

– Принцесса в полном порядке. Наблюдает за работой земледельцев и заботится о простых людях. Она очень сильно изменилась за последнее время.

– Это хорошо… Шуюй, скажи, Ли Шимин… нет… скажи, что ты здесь делаешь?

– Его Величество получил тайное донесение. Прочитав его, он направил меня сюда обсудить возможность формирования союза… То донесение было от имени Шочжоу. Это ты послала его?

Вэй Шуюй смотрел на Чангэ с плохо скрытой нежностью. Чангэ улыбалась ему. Сун стиснул зубы, кроме хищного взгляда ничем больше не выдавая своего неудовольствия.

– Да, я.

– Не ожидал, что ты все еще заботишься о Тан.

– Тан все еще моя родина.

– Этот мужчина – твой друг? – спросил Вэй Шуюй, поглядев в сторону Суна.

– Да, это мой друг Сун, – ярко улыбнулась Чангэ, и взгляд Суна на мгновение смягчился. – Это он предупредил, что Хао Ду устроил засаду, и помог мне в Лояне.

– Кажется, я ему не нравлюсь, – проницательно заметил Вэй Шуюй. – Этот Сун… Постой, Сун? Ашилэ Сун?

– Да, он – тегин Соколиного войска Ашилэ Сун, – легко призналась Чангэ. «Она слишком доверяет этому человеку», – раздраженно подумал Сун, тут же мысленно одергивая себя. Вэй Шуюй ее давний друг, конечно, Чангэ доверяет ему.

– Я видел донесение, что Медвежье и Соколиное войска рода Ашилэ были полностью уничтожены во время войны в Мобэй. Как вышло, что он жив?

– Это долгая история. Шуюй, то, что Сун жив, пожалуйста, сохрани в тайне. Прежде чем заключим союз, нам не нужны дополнительные сложности.

– Хорошо, я никому не скажу. Но Чангэ, послушай дружеский совет: он не добрый человек, лучше держись от него подальше.

Взгляд Суна заледенел, и Вэй Шуюй, будто почувствовав это, непроизвольно поежился. Чангэ только снисходительно улыбнулась:

– Я понимаю, ты говоришь так ради моего блага. Но я знаю, что делаю, Шуюй. Не переживай.

– Что ж, тогда нет смысла говорить что-то еще… Чангэ, у меня еще есть дела. Я пойду.

Снова бросив быстрый взгляд на Суна, Вэй Шуюй ушел, провожаемый его пристальным недобрым взглядом. Вернувшаяся к Суну за это время Чангэ несильно потянула его за рукав:

– А-Сун. Нет причины для ревности. Шуюй мне как брат. Не больше того. Никогда не было и не будет.

Сун перевел на нее мгновенно потеплевший взгляд, улыбнулся и молча притянул принцессу к себе.

Комментарий к 6.6 Предложение о союзе

Каким великолепно злобным, ревнующим взглядом прожигал тегин Вэй Шуюя, пока Чангэ любезничала с ним, хватая за руку и мило улыбаясь! Так бы и порвал на мелкие кусочки, не будь тот другом Чангэ. Просто песня!

========== 6.7 В Чанъань! ==========

Комментарий к 6.7 В Чанъань!

timeline: 39 серия

Обсуждение предложения, привезенного Вэй Шуюем, не заняло много времени. Главы союзных кланов пустыни молча выслушали то, что он прежде говорил королю Мобэй, и высказали примерно те же опасения, какие Чангэ уже слышала от королей пустыни. Шуюй вел себя доброжелательно, спокойно и убедительно объясняя, почему союз с Тан будет выигрышным для обеих сторон. Его доводы во многом походили на те, что приводила Чангэ, но отличались большей продуманностью. Неудивительно, ведь Вэй Шуюй представлял в Мобэй тщательно рассмотренное императором Тан и его советниками решение.

Когда Шуюй закончил с объяснениями, взгляды глав обратились к королю Мобэй. Его знали как умного и дальновидного вождя, к тому же он был главой союза, поэтому его мнение было решающим.

– Мы объединились, чтобы противостоять произволу рода Ашилэ, – веско произнес Пуса. – В борьбе с этим сильным противником не помешает заручиться поддержкой сильного союзника, каким является Тан, тем более, если предложенные условия послужат защите интересов наших народов. Я выскажусь за принятие приглашения.

Король Монаня первым поддержал его, а там закивали, соглашаясь, и остальные. Союз кланов пустыни принял решение послать своего представителя на встречу с императором Тан в Чанъане, которая должна была состояться через три недели.

После окончания обсуждения Чангэ дождалась, пока главы кланов и посланник Чанъаня покинут дворец. Изучающие взгляды, которые оба короля то и дело переводили с Вэй Шуюя на нее, не избежали ее внимания. Она чувствовала себя обязанной дать объяснения. А кроме того, было еще кое-что, что она хотела предложить королю Мобэй.

Йинань выжидающе смотрел на застывшую посреди зала девушку. Пуса полировал краем рукава снятое с пальца кольцо с желтым камнем и нарочито игнорировал ее присутствие.

– Посланник Вэй и я встречались ранее, – начала Чангэ. – У королей, должно быть, есть вопросы.

– Так расскажи нам сама, – нетерпеливо махнув рукой, откликнулся Йинань.

– Я выросла в Восточном Дворце. Нынешний император убил всю мою семью. Мне удалось сбежать, и во время побега я встретилась с Ашилэ Суном. Мы подружились. Так получилось, что я не только давний друг посланника Вэй, но и военный советник Соколиного войска.

– Интересно, – уставившись на нее, бесстрастно протянул Пуса.

– Уверена, что Тан не собирается тебя убить? – недоверчиво спросил Йинань.

– Иначе как я могла бы открыто встретиться с королями пустыни? – тонко улыбнулась Чангэ.

– Я поверю твоим словам, – король Мобэй поднялся и подошел к Чангэ. – Как ты правильно сказала, мы не можем потерять сильного союзника. Однако… кого я должен послать в Чанъань? Хочу знать, что ты думаешь.

Это было неожиданно, но затрагивало именно то, о чем она хотела поговорить с ним.

– Если короли доверяют мне, я бы хотела стать посланницей пустыни и представлять союз пустынных кланов в Чанъане.

– Ты? – удивился Пуса.

– Я уже вела переговоры с главами других кланов, и убедила их присоединиться к союзу. Думаю, они должны немного доверять мне. Короли могут не беспокоиться. Я постараюсь выговорить условия, поддерживающие интересы пустыни.

– Ты же не отсюда родом, – спросил, подходя к ним, Йинань. – Почему тебя так заботит заключение этого союза?

– Я надеюсь, что с войной будет быстро покончено, и люди вернутся к мирной жизни, без страданий и потерь. Все люди – на Центральной равнине, в пустыне и в степях.

– И это все? – глядя на нее нечитаемым взглядом, ровно спросил Пуса.

– Разве этого недостаточно? – искренне удивилась Чангэ.