Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Шисы замерла на мгновение, потом перевела настороженный взгляд на Суна, рассеянно ворошившего угли в костре.

– Когда ты узнал об этом?

– В Ючжоу. Еще когда ты свободно вошла в дом губернатора, я понял, что ты из высшего сословия. Потом услышал, как они называли тебя принцессой Юннин, и все стало ясно.

– Почему же ты не разоблачил меня? Хотел использовать? – взволнованно спросила Шисы, глядя на него так, словно подобное предположение причиняло ей боль.

Сун напомнил себе, что это предположение не было совсем беспочвенным. В Чанъане ему ненадолго приходила в голову мысль, что было бы неплохо сблизиться с врагом Ли Шимина. Но он быстро отбросил ее, заинтересовавшись Ли Шисы в другом плане.

– Использовать… – медленно повторил он, а потом чуть насмешливо улыбнулся ей. – Точно. Я использовал тебя… чтобы себя помучить. Я спас тебя в Чанъане, спас в Ючжоу, да и в Шочжоу тоже. Теперь вот здесь, в степи, жарю мясо для обычного раба… «Использую» тебя по полной…

Шисы пристыженно опустила голову, с преувеличенным вниманием разглядывая сорванную с ближайшего куста веточку, которую она держала в руках.

– Ты обо всем этом забыла? – спросил Сун.

– Нет… – выдохнула она.

Некоторое время прошло в молчании, потом Сун достал кинжал и ткнул несколько раз в мясо, убеждаясь в его готовности.

– На, ешь, – он протянул ей прут с мясом, а сам уселся рядом.

Шисы осторожно откусила немного горячего сочного мяса и без особого аппетита принялась жевать.

– Больше нет смысла скрывать, – глядя на показавшуюся из-за облаков луну, решила поделиться она, – в Тан меня все равно считают мертвой… На самом деле, меня зовут Ли Чангэ. Мне нравится мое имя.

– Чангэ, – словно пробуя на вкус, медленно повторил Сун и улыбнулся. – Хорошее имя. Чангэ?

Она повернулась к нему с вопросительным взглядом, и почти ответила на его улыбку, но внезапно ее лицо резко побледнело, исказилось от боли, и, выпустив из рук прут с мясом, она скорчилась с тихим стоном, прижимая руки к животу.

– Чангэ, что такое? – обеспокоенно склонился к ней Сун.

– Больно… – едва слышно прошептала она.

Ему хватило нескольких мгновений, чтобы осознать.

– Ты… у тебя…

– Мгм, – выдохнула она, не давая ему закончить.

Не раздумывая, Сун подхватил ее на руки и понесся к ее шатру, облегченно выдыхая при виде уже вернувшейся рабыни.

– Шисы, что с тобой случилось? – испуганно бросилась к ней Мими Гули, когда Сун осторожно положил Чангэ на кровать. – Это… кровь?.. Почему у него кровь?

– Мими… – начал Сун, но следом за ними в шатер ворвался Му Цзинь.

– Что с ним? Он ранен? – встревоженно спросил он, пытаясь взглянуть на Чангэ через плечо Суна.

– Все с ним в порядке, – ответил Сун и, схватив друга за руку, практически вытащил его из шатра.

– Но он бледный как смерть! Как он может быть в порядке?! – настаивал Му Цзинь.

– Му Цзинь! Успокойся! Я же сказал, с ним все в порядке! – прикрикнул Сун, переводя дыхание. Биение собственного сердца все еще гулко отдавалось у него в ушах.

– Но он… – Му Цзинь запнулся, разглядев почти нежное выражение лица Суна. – То есть… не может быть! Поэтому ты к ней так относился? Ты знал, что она девушка?

Сун кивнул.

– Значит, они обе девушки, – счастливым голосом тихо пробормотал Му Цзинь. – Я чувствовал, что ты ведешь себя странно. Сун, ты… что ты еще от меня скрывал?

– Ее зовут Чангэ, – ограничился Сун важным, по его мнению.

…

– Я думала, ты мужчина, – чуть не плача, сетовала Мими. – Даже решила стать твоей женой.

Чангэ, ее заботой уже чувствовавшая себя гораздо лучше, усмехнулась на это откровение.

– Что в этом смешного? – обиженно спросила Мими. – Не смейся! Я правда расстроена.

– Мими, не переживай так, – постаралась успокоить ее Чангэ. – Мы все равно можем быть одной семьей. Нет никакой разницы.

– Как же нет?! – возмутилась Мими. – Мужчины должны защищать свои земли и женщин, а женщины – заботиться о доме, стариках и детях. Ты настолько привыкла быть мужчиной, что забыла, что на самом деле ты женщина!

– Я никогда по-настоящему не думала об этом, – тихо сказала Чангэ. – Моими учителями были мужчины. Управлять страной, принимая политические решения, защищать ее, возглавляя армию, – этому меня учили. Чем я отличаюсь от них? Моя мама, придворные дамы – женщины. Они одеваются в роскошные одежды, внимательны и деликатны. Но какое это имеет отношение ко мне?

– Но, хотя бы, в такие дни оставайся и отдыхай дома, не мучайся на уличном холоде, – потерянно посоветовала Мими. – И еще, если ты мне лгала, твое имя не может быть Шисы.

– Меня зовут Ли Чангэ, – второй раз за вечер повторила Чангэ.

– Ли Чангэ, – старательно выговорила Мими. – А тегин Сун, получается, уже знал твой секрет? И никому не раскрыл… Может, он в тебя влюблен?

Чангэ покачала головой.

– Он просто считает, что я могу быть ему полезной, поэтому немного заботится обо мне.

По какой-то причине, говоря это, она испытала глубокое сожаление.

========== 3.7 Внимание тегина ==========

Комментарий к 3.7 Внимание тегина

timeline: конец 18 серии, 19 серия

Легкий прохладный ветерок приятно обдувал лицо вышедшей из нагретого за день солнцем шатра Чангэ. Лето ненадолго вернулось, позволяя людям насладиться последним теплом перед предстоящей холодной зимой.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как Чангэ оказалась в лагере Соколиного войска, события осады и поражения Шочжоу еще не забылись, но память понемногу начала сглаживать самые жестокие воспоминания, смягчая душевную боль. Глядя на клонящееся к закату солнце, она почему-то вспомнила стылый день сдачи Шочжоу и неожиданный снегопад, так же внезапно прекратившийся после произнесенного тегином Соколиного войска обещания пощады. Будто подтверждение обещания умиротворило беспокойный дух защитника Шочжоу Гунсун Хэна.

Чангэ хотела бы узнать, что стало с Шочжоу после того, как тегин Сун покинул его со своим войском, и что происходило сейчас в Тан. Едва ли Великий Хан упустит возможность беспрепятственно ступить на территорию Тан. И он не станет надолго откладывать поход, чтобы не успели подойти войска из столицы. Хотя есть еще Цзинчжоу, последний оплот Тан, способный какое-то время сдерживать противника…

Опустившаяся на плечи тяжелая ткань вырвала Чангэ из размышлений. Тегин, набросивший на нее подбитый мехом плащ из дорогой ткани, должно быть из трофейных запасов, прошелся взглядом сверху донизу, оценивая результат, и удовлетворенно кивнул.

– Ты не совсем здорова. Не простудись, – ответил он на ее вопросительный взгляд.

Чангэ стянула плащ с плеч и попыталась отдать его обратно:

– Не нужно, я не настолько слаба.

– Оставь себе, скоро придут холода, – невозмутимо отозвался тегин. – Ты пока ничего не добилась. Я не заключаю убыточных сделок, не хочу все потерять.

Чангэ не желала спорить.

– У тебя есть для меня какие-то распоряжения?

– Нет. Я совершал обход лагеря.

– Один?

– Мгм, – он оглянулся на распахнутый полог шатра. – Где твоя рабыня сегодня?

– Пошла к реке стирать.

Тегин с сомнением заметил:

– Поздновато. Еще немного, и совсем стемнеет.

Чангэ испытующе поглядела на него.

– Не нужно подозревать Мими, тегин. К тому же, Му Цзинь повсюду следует за ней как привязанный, так что она ничего не смогла бы сделать, даже если бы что-то замышляла.

– О, так ты доверяешь ее Му Цзиню? – беззлобно усмехнулся тегин.

Чангэ пожала плечами.

– Он твой друг… И, кажется, Мими ему нравится.

– Твоей рабыне повезло с хозяйкой, – заметил тегин.

– Она не рабыня, – тихо сказала Чангэ. – Мы с ней друзья, которые заботятся друг о друге. Окружающие постепенно покидают нас. Проститься со старыми друзьями и довериться новым людям в настоящей жизни не так просто. Это не ей, скорее, мне повезло встретить кого-то, о ком я хочу позаботиться.

– Мне тоже, – произнес тегин. Чангэ вопросительно взглянула на него, но он смотрел перед собой, о чем-то задумавшись.

– Тегин, продолжай свой обход, – нарушая его задумчивость, сказала она.

– Я закончил на сегодня. Но, если решишься, хочу отвести тебя в одно место.

– Почему бы нет, – ответила Чангэ, не пытаясь разобраться, почему ее обрадовала возможность провести еще немного времени в его компании.

Солнце скрылось за горизонтом, и почти полная луна заменила его на небосклоне, неясно пробиваясь сквозь невесть откуда приплывшее облако, когда тегин, уверенно пробиравшийся через заросли кустарников, наконец вывел ее к небольшому озеру. Чангэ замерла от восхищения. Вокруг и над озером, даже в темноте отливающим небесной голубизной, словно всплески зеленоватых волн вились мириады светлячков.

– Как красиво! – вбирая в себя увиденную красоту, выдохнула Чангэ.

– Я нашел это место случайно, – сказал тегин, переводя на нее взгляд. – Тебе нравится?

– Да… – улыбнулась Чангэ. – Наверно, в этом году мы видим светлячков в последний раз.

– В следующем году они появятся снова, – успокаивающе произнес он. – Если захочешь увидеть их, только скажи, я приведу тебя сюда.

Улыбка медленно сползла с лица Чангэ, в сердце непрошенно просочилась глухая тоска.

– Кто знает, где мы будем через год. Я вряд ли смогу прийти сюда еще раз. Да и какой смысл в желаниях столь же мимолетных, как сами светлячки.

Она продолжала смотреть на мечущиеся в воздухе огоньки, чувствуя на себе взгляд тегина, но так и не решилась встретить его взгляд. Почему-то он решил привести сюда именно ее. Впервые Чангэ готова была поверить, что тегин Сун действительно мог испытывать к ней чувства, отличные от дружеских. Это объяснило бы не только сегодняшний его поступок. Но что это меняло? Сейчас они не могли быть даже друзьями. Тегин тоже понимал это, и, наверно, поэтому не произнес больше ни слова, даже когда Чангэ предложила вернуться в лагерь.

…

Му Цзинь непривычно мялся, подыскивал оправдания и убедительные причины, но суть его просьбы Сун, перебирающий свитки в поисках подробных карт окрестностей Цзинчжоу, уловил почти сразу: друг хотел поехать в Юньчжоу вдвоем с Мими Гули. Не прекращая поиски, Сун спокойно дал Му Цзиню помучиться до конца его сбивчивой речи, и обернулся с выражением насмешливого интереса только на заключительном:

– Нам все равно нужно пополнять припасы. Я… я хочу взять с собой Мими Гули.

– Вот как? Все еще подозреваешь ее? Если возьмешь ее с собой, тебе будет спокойнее? – спросил Сун, с трудом сдерживая улыбку.

– Нет-нет, все не так, – засмущался Му Цзинь, – просто… просто, женщины лучше умеют торговаться, и она довольно проницательная… И еще, в Юньчжоу как раз будут отмечать праздник середины осени{?}[Праздник Середины Осени отмечается в 15-й день 8-го месяца лунного календаря, и означает для китайцев воссоединение семьи и гармонию.], заодно я хотел показать ей, как празднуют в Центральных равнинах…

Видеть такой просительный взгляд и застенчивую улыбку на лице друга Суну еще не приходилось. Му Цзинь был влюблен, никаких сомнений.

– Ладно, если она не против, – согласился Сун. – Но ты не можешь ей приказывать.

– Конечно! Спасибо, Сун! – счастливо воскликнул Му Цзинь, почти выбегая из шатра.

Сун проводил его взглядом, немного завидуя в душе, и, вздохнув, вернулся к своим поискам.

…

На следующий день Му Цзинь и сияющая от восторга Мими Гули уехали в Юньчжоу, небольшой торговый город, официально относящийся к Тан, расположенный к юго-западу на расстоянии дневного перехода от лагеря. Благодаря заключенным с родом Ашилэ особым торговым соглашениям Юньчжоу до сих пор избегал нападений.

Вечером тегин позвал Чангэ к себе в шатер помочь с расчетами предстоящих трат.

– Му Цзинь постарается купить ткани и лечебные травы, которые нам необходимы, так что их не учитывай, – сказал он, передавая ей проверенные им списки необходимых покупок. – Да, еще, для приобретения боевых лошадей придется дожидаться весны, мы закупаем их на ежегодном аукционе в Мобэй, цены там каждый год меняются.

– Хорошо, тогда я посчитаю их отдельно по прошлым ценам, – согласно кивнула Чангэ.

Долгое время они работали в молчаливом согласии, пока, уже почти закончив, Чангэ не наткнулась взглядом на аккуратно выведенную в конце списка дату.

– Что-то не так? – спросил тегин, заметив ее остановившийся взгляд.

– Сегодня 15-й день восьмого месяца, – ответила Чангэ.

– Да, зима не за горами, – кивнул он. Чангэ тихо вздохнула и стала сворачивать свитки. Тегин слегка нахмурился и продолжил, с участием глядя на нее: – Сегодня праздник середины осени, да? Я слышал, в этот вечер люди Центральных равнин любуются луной, запускают в небо бумажные фонари и едят лунные пряники. Интересно, знает ли Су Или, как печь лунные пряники. Попрошу ее попробовать.

– Не надо беспокоиться, – грустно остановила его Чангэ. – Суть праздника середины осени не в этом. Он имеет смысл, только когда ты дома, в кругу своей семьи… Я закончила. Если у тегина нет других заданий…

– Подожди, – остановил ее тегин. – У меня есть кое-что для тебя.

Он протянул ей небольшую коробочку.

– Светящийся камень, – зачарованно выдохнула Чангэ, вынимая из нее округлый камень в пол-ладони, излучающий мягкое свечение.

– Посмотри на этот свет. Похож на свет светлячков, которых мы видели той ночью, – сказал тегин. Чангэ подняла на него глаза, и он, удерживая их в плену своего теплого внимательного взгляда, продолжил: – Пока следуешь своему сердцу, оно будет хранить все прекрасное и важное для тебя. И еще, дом – это место, где царит мир, и где спокойно твоему сердцу. Степь тоже может стать твоим домом.

Чангэ поняла, что он хотел ей сказать, что готов был предложить. Но в том и заключалась проблема – в ее сердце не было покоя. Поэтому она ответила со всей искренностью и честностью, которые у нее были:

– Я хочу верить, что и в степи, и на Центральных равнинах воцарятся мир и спокойствие, и не будет новых войн. Спасибо за твой подарок. Я пойду.

Но, уже подойдя к выходу из шатра, она задержалась на несколько мгновений, потом снова повернулась к нему.

– Тегин, ответишь честно на один вопрос?

– Ты можешь звать меня по имени, хотя бы наедине, – то ли попросил, то ли предложил он, и, не дождавшись отклика, коротко разрешил: – Говори.

– Что сейчас происходит в Тан?

Он молчал так долго, что Чангэ почти отчаялась получить ответ. Но потом снял с полки несколько свернутых вместе кожаных свитков, кинул на стол и указал на них рукой.

– Это последние доклады лазутчиков. Можешь сама прочитать.

…

Не торопя и не вмешиваясь, Сун наблюдал за читающей Чангэ. Она хорошо держала лицо, сосредоточенно изучала каждое донесение от начала до конца, прежде чем раскрыть следующее, лишь однажды гневно сжала свиток в руке и надолго задержала на нем взгляд. Даже не глядя, тегин знал, что это было сообщение о коронации Ли Шимина. Он хорошо понимал ее: хотя принцесса считала себя вправе мстить за убитых родителей новому наследному принцу, идти против законно занявшего трон императора было бы предательством Тан.

Закончив, Чангэ долго молчала, задумавшись, потом тихо сказала:

– Восстание в Цзинчжоу на руку Великому Хану, особенно теперь, после падения Шочжоу. Он скоро начнет поход. И Соколиное войско будет вовлечено. Ты тоже так считаешь, тегин?

– Возможно, – ответил Сун.

– Спасибо, что показал мне донесения. Я пойду.

Не взглянув на него, она повернулась и вышла из шатра. Сун не нашел слов, чтобы остановить ее.

========== 3.8 Поход против Тан ==========

Комментарий к 3.8 Поход против Тан

timeline: 20 серия

«Армия Тан прибыла в Цзинчжоу. Приказываю Ашилэ Суну выступать немедленно, чтобы присоединиться к объединенному войску». Му Цзинь дважды перечитал приказ хана, едва веря своим глазам.

– Великий Хан решил отправляться прямо сейчас?! – возбужденно воскликнул он. – Ничто же не предвещало!

– Снизь голос! – резко приказал Сун. – Великий Хан планировал этот поход уже давно… У Циби До и Угун Бая{?}[Циби До, Угун Бай – военачальники войск Великого Хана.] в основном пешие воины, вместе около восьмидесяти тысяч, плюс десять тысяч конных. Я возьму только конницу, Шээр приведет Волчье войско. Ты остаешься здесь. Отдай распоряжение: три часа на сборы, командирам отрядов доложить о готовности выступить.

– Да, тегин, – Му Цзинь посерьезнел и направился к выходу.

– Му Цзинь, – окликнул его Сун. – И пришли сюда Чангэ. Мне нужно ей кое-что сказать.

Чангэ появилась, едва он разложил на столе карты, чтобы определиться, какой путь будет наилучшим для движения конных воинов.

– Тегин, ты хотел меня видеть? – спросила она.

Сун не стал ходить вокруг да около.

– Великий Хан отдал приказ. Я ухожу, как только конница будет готова к выступлению. Пока меня нет, ты подчиняешься Му Цзиню. Не доставляй ему неприятностей. Не покидай лагерь, – сухо перечислил он.

– Ты… идешь на Цзинчжоу? – голос Чангэ едва заметно дрогнул.

Он сдержал порыв как-то утешить ее, боясь скатиться к невыполнимым обещаниям, и отстраненно сказал, глядя ей в глаза:

– Это дело тебя не касается. Не вмешивайся.

– Не касается?! Ты собираешься напасть на мою родину! – с болью в голосе произнесла Чангэ. – Как это может меня не касаться?

– И что? – жестко спросил Сун. – Что ты можешь сделать? Ли Чангэ, эта война неизбежна. Не пытайся прыгнуть выше себя – один человек не в силах спасти всех и каждого. Просто дождись моего возвращения.

Она дважды пыталась что-то ответить или возразить, но снова закрывала рот, не сказав ни слова, и только с третьей попытки выдавила из себя:

– Я услышала тебя, тегин. Будут еще распоряжения?

– Нет. Можешь идти.

…

Однако, Чангэ и не думала следовать приказу тегина. Тем же вечером она сбежала из лагеря, поделившись своими планами только с Мими Гули. Ей даже удалось вывести из лагеря лошадку, которую использовали для всяких хозяйственных целей. Верхом она к ночи догнала вставших на привал воинов Соколиного войска и дальше следовала за ними, скрытно наблюдая со стороны. Недостаточно скрытно, как оказалось, когда ее неожиданно схватили два незнакомых воина и приволокли к остановившемуся войску.

Тегин смотрел на нее сузившимися от гнева глазами.

– Отпустите его, – приказал он державшим ее воинам, легко соскочил со своего коня и, схватив ее за плечо, толкнул в сторону. – Отойдем.

Чангэ подчинилась, потому что он сжимал плечо стальной хваткой, и сделала несколько шагов прочь от решивших воспользоваться остановкой и немного размяться всадников.

– Ты сказал, что услышал меня, но на самом деле даже не пытался, – холодно произнес тегин. – Решил следить за нами, чтобы выяснить план Соколиного войска и передать послание в Тан, так?

– Да, – коротко ответила Чангэ.

– Любой другой за такое немедленно лишился бы жизни.

Чангэ смело посмотрела ему в глаза.

– Так убей меня, тегин. В моих жилах течет кровь династии Тан. Пусть я не в силах спасти всех и каждого: даже если остановлю Соколиное войско, его место займут другие; даже если остановлю вас в этот раз, вы снова начнете войну в следующий. Но не жди, что я буду бездействовать… – Против воли голос ее приобрел просительные нотки. – Тегин Сун. Разве Соколиному войску плохо живется в степи? Почему тебе обязательно нужно участвовать в этой войне? Задержись ненадолго, и тебе не придется воевать с Тан.

– Кроме Соколиного войска, в распоряжении Великого Хана более ста тысяч воинов. Эту войну уже не остановить, – бесстрастно произнес тегин. – К тому же, ты забыл, кто я такой.

– Если ты причинишь вред Тан, я никогда тебя не прощу, – выдохнула Чангэ, тут же осознавая, насколько жалкой была эта угроза. Неужели она думала, что ее слова заставят его пойти против Великого Хана? Что они вообще будут что-то для него значить?

Тегин лишь подтвердил ее мысли, приказав Су Ишэ вернуть ее, связанную, обратно в лагерь Соколиного войска, а войску – ускорить движение.

Чангэ помогло то, что Су Ишэ знал об особом отношении тегина к новому военному советнику, и потому был недостаточно осторожен. Ей удалось сбежать и даже повезло обнаружить свою лошадку пасущейся на том же месте, где она ее оставила. Стараясь больше не приближаться к большим дорогам, принцесса направилась к Чанъаню.

…

Ослабленная после подавления мятежа крепость Цзинчжоу пала быстро, Гаолин был оставлен отступающими войсками Тан после недолгого сопротивления. Соколиное войско объединилось с остальными силами Ашилэ возле Цзинъяна, крепости, построенной на холмистой местности и с трех сторон защищенной горами. Несколько дней армии Тан в изматывающих сражениях удавалось сдерживать войска хана, но затем воины Суна сумели обойти Цзинъян и прорваться в крепость с тыла.

После этого, полоща на ветру ханскими знаменами, флагами Волчьего и Соколиного войск, объединенные войска Ашилэ прошли по землям Тан около двух сотен ли{?}[1 ли равен примерно 0,5 км.], не встречая никакого сопротивления. До Чанъаня оставалось меньше сотни ли.

– Странно, – заметил Угун Бай, оглядывая берега показавшейся вдалеке реки Вэй, – почему на той стороне не видно никаких укреплений. До Чанъаня всего ничего, неужели Ли Шимин не собирается защищаться?

– Думаю, он решил бросить город и сбежать без боя, – презрительно процедил заносчивый Циби До, считавший всех, кто не Ашилэ, недостойным жалости или уважения сбродом.

– Надо быстрее пересечь реку, пока они не подготовились. Тогда уже завтра наши шатры будут стоять у стен Чанъаня, – нетерпеливо вмешался в разговор шад, игнорируя брошенный на него уничижительный взгляд Суна.

– Сун, что ты думаешь? – спросил хан, в вопросах наблюдательности и рассудительности обычно полагавшийся на приемного сына.

Тегин как раз размышлял о том, что их поход протекал слишком гладко и быстро. Было похоже, что армия Тан специально заманивала их в ловушку. Но Сун не мог напрямую сказать о своих опасениях. Окончательные выводы надлежало делать хану. Поэтому он ограничился расплывчатыми фразами:

– Мы уже близко. Ни к чему спешить. Лучше проявить осторожность.

В этот момент им навстречу с криком «Донесение!» на всем скаку приблизился всадник. Судя по форме, он был из стражи посланника Шисинь Сыли. Едва подъехав, он соскочил с коня и преклонил колено перед ханом, протягивая ему свиток послания. Вид у стражника был донельзя взволнованным.

– Дядя, Шисинь Сыли был схвачен Ли Шимином, – забрав свиток и прочитав его, сообщил Шээр.

– Что? – в ярости воскликнул Циби До. – Они все смерти хотят?! Если сегодня же не захватим Чанъань, это будет позором для рода Ашилэ!

– Во время военных действий посланникам войск обычно не причиняют вреда, – сдержанно заметил Сун. – Но Тан схватили Шисинь Сыли. Отец, обдумай, что за этим кроется.

Хан молча размышлял.

– Передать приказ! – наконец распорядился он. – Мы не идем дальше. Разбить лагерь прямо здесь!

– Дядя, почему ты решил остановиться? – непонятливо спросил Шээр.

– Это ловушка, – с досадой проговорил хан. – Нужно как следует обдумать, что делать дальше.

– О чем тут думать? Мы потратили много сил, чтобы зайти так далеко, – недовольно процедил Циби До. – Неужели теперь отступимся и вернемся ни с чем?

– Отец, мы не знаем точно, какова военная мощь Тан, – рассудительно возразил Сун, все еще надеясь избежать сражения. – Неблагоразумно слепо бросаться в атаку.

Шээр решил, что пришло время выделиться на фоне «нерешительности» тегина.

– Дядя, я возьму своих людей и попытаюсь. Возможно, нам удастся сломить армию Тан одним ударом.

Хан одобрительно кивнул:

– Хорошо. Но одного Волчьего войска недостаточно. Сун, пойдете вместе. Соберите свои войска и атакуйте лагерь Тан ночью. Хочу увидеть, на что способна армия Тан.

«Если ты причинишь вред Тан, я никогда тебя не прощу», – вспомнил Сун ранящие слова, которые сказала ему Чангэ. Ничего. Они с Су Ишэ уже, должно быть, вернулись в лагерь Соколиного войска. Там принцесса, по крайней мере, будет в безопасности.

Но его надеждам не суждено было сбыться. Когда к вечеру он вернулся в походный лагерь Соколиного войска, Су Ишэ с виноватым видом бросился ему навстречу.

– Су Ишэ, почему ты вернулся? Что случилось с Чангэ? – встревоженно спросил Сун.

– С ним все в порядке. Прошу прощения, тегин, я нечаянно попал в его ловушку. Он сбежал с полпути.

Сун на мгновение закрыл глаза. Ему следовало этого ожидать.

– Ладно, забудь, – вздохнув, успокоил он Су Ишэ. – Иди сначала отдохни, ночью отправишься на битву со мной.

========== 3.9 Встреча с императором ==========

Комментарий к 3.9 Встреча с императором

timeline: 20 серия

Первой мыслью Чангэ, узнавшей Фан И, личного стража Ли Шимина, среди двух десятков стражей, сопровождавших приближающуюся со стороны Чанъаня неприметную крытую повозку, была мысль о предательстве и тайном сговоре с Ашилэ. Слепой гнев всколыхнулся у нее в душе, но угас уже несколькими минутами позже, когда следом за повозкой последовал нескончаемый воинский строй. Мысленно Чангэ дала себе пощечину: как бы ненавистен ни был ей убийца родителей, Ли Шимин многие годы возглавлял войска, преданно защищавшие империю от нападений извне, а теперь и вовсе был императором Тан, чьей первоочередной обязанностью должно было быть сохранение целостности империи.

Но что заставило императора покинуть стены Чанъаня и подвергать опасности не только себя, но и весь Тан, самолично возглавляя войска, идущие навстречу быстро приближающемуся врагу?

В любом случае, с появлением Ли Шимина необходимость идти в Чанъань отпала. Чангэ развернулась и осторожно последовала на расстоянии за императорской повозкой. Уже к вечеру впереди показались шатры и палатки лагеря главнокомандующего армией Тан, расположенного примерно в десяти ли от реки Вэй, служащей дальним рубежом обороны столицы.

Дождавшись темноты, Чангэ пробралась в лагерь и даже разжилась одеждой Тан, вырубив спешащего куда-то с полным подносом слугу. Однако, стоило ей приблизиться к большому шатру, в котором по прибытии скрылся Ли Шимин, как ее немедленно окружили стражники с обнаженными мечами.

– Кто такой?

Чангэ обернулась на звук знакомого голоса, и глаза Фан И изумленно расширились в мгновенном узнавании.

– Принцесса Юннин, – выдохнул он.

Скрипнул деревянный порог шатра. Чангэ повернулась, со спокойным достоинством встречая потрясенный, неверящий взгляд вышедшего на шум Ли Шимина. Ему потребовалось несколько бесконечных мгновений, чтобы совладать с собой.

– Чангэ, это ты… Фан И, проводи ее в шатер.

Внутри больше никого не было. Ли Шимин отослал Фан И, чему тот нехотя подчинился, явно опасаясь оставлять императора наедине с принцессой, однажды уже покушавшейся на его жизнь. Сам Ли Шимин, этих опасений, похоже, не разделявший, некоторое время стоял спиной к ней, приходя в себя. Когда же повернулся, перед ней был величественный и невозмутимый император Тан. Только неотрывный взгляд, в котором слились облегчение и печаль, выдавал его чувства. Чувства, в искренность которых Чангэ не желала верить.

– Хао Ду доложил, что тебя казнили в степях, – сдержанно произнес император.

– Значит, ты разочарован, видя меня здесь живой, – глухо отозвалась Чангэ, вопреки всему тоже не в силах отвести от него напряженный изучающий взгляд.

Ли Шимин покачал головой.

– Я не переставал искать тебя с тех пор, как ты сбежала из Чанъаня. Ты не представляешь, как я переживал за тебя.

– Ты переживал, что я встану на твоем пути к трону. Поэтому хотел найти и избавиться от меня. Разве не так? – горько спросила Чангэ.

Глаза Ли Шимина влажно заблестели. Сделав над собой усилие, он признал:

– Я боялся, что ты совершишь что-нибудь во вред Тан. Каждый день ждал новостей о тебе, и каждый день страшился, что это будут плохие новости. Потом Хао Ду прислал сообщение о том, что ты погибла, помогая разрешить кризисную ситуацию в Шочжоу. Ты знаешь, как я… – Он почти задохнулся слезами, и Чангэ, не вынеся его разбитого вида, вынуждена была отвести взгляд. Ли Шимин выдохнул, успокаивая дыхание, и продолжил: – Ладно. Я рад, что ты жива. Чангэ, ты много страдала из-за случившегося в Шочжоу.

– Я вернула то, что ты хотел. Незачем лицемерить, – отозвалась Чангэ, даже не пытаясь быть вежливой. – По сравнению с жизнью Гунсун Хэна, с жизнями людей в Шочжоу, мои трудности ничего не значат. А ты удобно устроился в Чанъане. Что ты знашь об их боли и страданиях?!

– Когда я узнал о падении Шочжоу, о том, что ты и Гунсун Хэн пожертвовали жизнями, я тоже не спал ночами…

– Тогда почему Шочжоу не получил помощи? Почему ты бросил их? – перебила его Чангэ, не сдерживая гнев. – Ты все такой же бессердечный…

Ли Шимин тяжело вздохнул, сдержанно объяснил, не оправдываясь:

– Бинчжоу и Дайчжоу пали, почтовые пути были перекрыты, и вести с северной границы дошли до нас слишком поздно. Но признаюсь, я не смог бы послать войска на помощь, даже если бы узнал о положении в Шочжоу вовремя. Помнишь, я учил тебя, что, когда ты слаб, чтобы выжить, нужно сначала выждать и накопить силы? Становление Тан еще в самом начале. У нас недостаточно войск. Поэтому хан Яньли смог нарушить границы и ступить на нашу территорию. Я не направил туда военные силы. Но потом начался бунт в Цзинчжоу, Небесное войско генерала Ло И потерпело поражение от Ашилэ, и Яньли использовал это для масштабного нападения.

– О каком выжидании и накоплении сил ты говоришь? – резко возмутилась Чангэ. – Армия Тан в десятки раз мощнее войск Ашилэ! Мы в выигрышном положении!

Ли Шимин подошел к разложенной на длинном столе карте, с воткнутыми в нее флажками сражающихся войск. Вся центральная часть карты была испещрена черными флажками, обозначающими войска Ашилэ. Флажков армий Тан, в противовес, было намного меньше. Указывая на них, он объяснил ошеломленной этой картиной принцессе:

– На самом деле, армия Цзинчжоу сильно измотана войсками Ашилэ в Цзинъяне. В Чанъане осталось всего около пятидесяти тысяч воинов. Сейчас все они стоят возле реки Вэй. Многочисленные армейские лагеря позади нас пусты. В Чанъане не на кого положиться. Пока что нам удалось остановить врага, запугав мнимым численным превосходством.

– Это безумие! – в волнении вскричала Чангэ. – Если воины узнают, что подмоги не будет, их боевой дух упадет! И тогда Тан придет конец! Как ты мог?..

– Поэтому, – перебил ее император, – я и должен находиться здесь. Когда будет нужно, я укреплю их дух.

– Но с таким количеством победить армию Ашилэ невозможно! Как ты сможешь спасти страну?!

– Чангэ. Я учил тебя и этому. Иногда приходится действовать, даже зная, что это невозможно. И пусть миллионы людей за твоей спиной удерживают тебя, ты должен двигаться вперед.

Ли Шимин замолчал, продолжая вглядываться в ее лицо. Чангэ тоже не находила слов, потрясенная открывшейся ей правдой. Империя Тан стояла на грани поражения, и решимость задействовать все силы и стоять до последнего не давала не то что уверенности, но даже большой надежды на победу. Чангэ начала осознавать, что единственным шансом на спасение Тан было каким-то образом заставить Ашилэ отказаться от завоевательских планов и не допустить решающего сражения.