Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

– Дядя, – почему-то почти шепотом почтительно позвал Шээр, садясь на край постели. Он обхватил ладонями руку хана и осторожно поднял ее к своему сердцу. – Это я, Шээр.

На звук его голоса хан открыл налитые кровью глаза, уставил их в лицо Шээра и внезапно начал вырывать у него свою руку, мотая головой и издавая нечленораздельные хриплые звуки.

– Дядя, что с тобой? – обеспокоенно спросил Шээр. – Я Шээр. Ты не узнал меня?

Хан откинул голову назад, ударяя ею в жесткое изголовье, и снова рванул руку. Шээр выпустил ее и вскочил с постели, ошеломленно глядя на хрипящего и сверкающего ненавидящим взглядом дядю. Тот сжал освобожденную руку в кулак и резким, хоть и слабым, движением двинул ею по одеялу из стороны в сторону. Шээр тяжело сглотнул: этот знак ему был знаком с детства и означал приказ уйти. В данном случае, похоже, он означал: «Убирайся с глаз моих!» Дядя, без сомнения, узнал его, и ненависть в его взгляде предназначалась сыну женщины, которая довела его до такого беспомощного состояния.

Шээр вытянул вперед руку в успокаивающем жесте.

– Хорошо, я уйду, – покорно сказал он, поклонился и вышел.

Сердце его билось часто-часто, грозя вырваться из грудной клетки и не желая успокаиваться. Хотел убедиться, что Сун ошибается? Что матушка была заботливой женой, а не злодейкой, не просто отравившей мужа, а длившей пытку, заставляя его пребывать в беспомощном состоянии, осознавая при этом действительность? Неужели настолько жестокой была ее месть за годы пренебрежения? Или… может быть, он все неправильно понял, матушка ни в чем не виновата, а дядя ненавидел его, потому что все еще думал, что Сун мертв?

Пока в голове вереницей проносились беспорядочные мысли, ноги сами вынесли Шээра к зданию тюрьмы. Ему просто необходимо было с кем-то поговорить. И как получилось, что сделать это он мог только с Суном?

Ему и здесь попытались воспрепятствовать под предлогом запрета, наложенного катунь на посещение узников. К счастью, стражник был из Волчьего войска, так что долго не сопротивлялся, проводил его к Суну, и даже принес пару пресных лепешек и мех с вином.

Сун лишь искоса взглянул на него и отвернулся, сохраняя молчание, пока шаги стражника не затихли в конце длинного прохода. Тогда, глядя на жадно пьющего шада, он с кажущимся равнодушием спросил:

– С каких пор тебе нравится заливаться вином в мрачном подземелье?

Шээр усмехнулся, почему-то сразу почувствовав себя немного лучше:

– С тех пор, как в этом мрачном подземелье сидишь ты. Что может быть лучшей закуской к вину?

– У меня нет времени на твои подначивания, – хмуро отозвался Сун. – Допивай и убирайся, пока тебя здесь твоя мать не обнаружила.

– Куда хочу, туда и хожу, – огрызнулся Шээр, задетый его словами. – Если она меня здесь увидит, значит, так тому и быть.

– А по виду твоему не скажешь, – хмыкнул Сун.

– Заткнись! – Шээр кинул ему мех с вином и подтолкнул блюдо с лепешками. На лепешки Сун даже не взглянул, но глоток вина сделал, при этом выжидательно глядя на него. Шээр вздохнул и, поколебавшись, произнес: – Я видел Великого Хана.

– И как он? – вскинулся Сун.

– Болен. Как и говорила матушка. – Он почти решился упомянуть, что хан узнал его и с ненавистью прогнал, используя знакомый жест, но слова не шли, и, дважды безуспешно попытавшись что-то сказать, он оставил это невысказанным.

– Ты по-прежнему веришь, что он мог просто так заболеть? – тихо спросил помрачневший Сун.

Возможно, в этот момент вино ударило Шээру в голову. Или он снова пытался отрицать очевидное. Но он подскочил к спокойно сидящему тегину, схватил за отвороты кафтана и грубо встряхнул, выкрикивая ему в лицо:

– А почему ты не можешь в это поверить?! Тебе бы только нас с матушкой рассорить! Да мне нравится видеть его таким, потому что матушке больше не нужно перед ним унижаться! Разве плохо, что мы с ней теперь можем видеться в любое время?!

Сун резко оттолкнул его от себя и поднял голос, равняя его с голосом шада:

– Да перестань уже врать себе, Шээр! Если ты действительно в это веришь, почему пришел пить со мной?

Что он мог возразить на это? Проклятый тегин, как всегда, был прав.

К счастью, от необходимости отвечать его избавило возвращение встревоженного стража.

– Молодой хан, катунь пришла. Я впустил вас против ее распоряжений. Если она узнает, то и пяти смертей будет недостаточно…

– Иди, – обращаясь к Шээру, перебил его Сун.

– Не переживай, – поднимаясь, успокоил стража Шээр. – Я уйду через заднюю дверь. Ступай к катунь. Ничего не случится, если будешь держать язык за зубами.

На самом деле он намеревался, оставаясь незамеченным, послушать разговор катунь с Суном. Только так он мог узнать ее истинные замыслы, а не подслащенную версию, заготовленную матушкой для него.

========== 7.3 Сделка ==========

Комментарий к 7.3 Сделка

timeline: конец 46, начало 47 серии

Не требовалось особой наблюдательности, чтобы понять, что Шээр потрясен. Шад не отважился произнести это вслух, но и без того было ясно, что он увидел что-то, подтверждающее причастность катунь к болезни хана. Суну было его немного жаль. Многие годы шад не имел возможности общаться с катунь, и потому идеализировал образ матери. Сыновьи чувства мешали ему разглядеть жестокость и коварство, а тем более признать, что бесчинства катунь только вредили роду Ашилэ. Но Шээр не был ребенком, слепо доверяющим родителям. Даже не желая признавать справедливости утверждений Суна, он все же хотел убедиться в их ошибочности.

Поэтому он не ушел, а остался послушать, ради чего пришла катунь. Сун чувствовал присутствие шада за поворотом, ведущим к служебному выходу. Что ж, Шээр наверняка сможет убедиться, хоть и не в том, на что надеялся.

Очевидно, катунь поджимало время. Стражник едва успел снова навесить цепь с тяжелым замком на дверь клети, как звуки быстрых шагов возвестили о ее прибытии.

– Что ты здесь забыл? – с подозрением спросила катунь замешкавшегося стражника.

Сун бросил ему под ноги оставленный шадом пустой мех.

– Я его позвал, – не удостаивая катунь взглядом, надменно произнес он, чуть растягивая слова из-за легкого опьянения, вызванного выпитым после нескольких дней голодания глотком вина. – Ты, принеси еще вина.

Катунь махнула рукой, отсылая стражника прочь, и остановилась в двух шагах от решетки, окидывая непринужденно откинувшегося назад Суна нарочито дружелюбным взглядом.

– Здесь тебе не Соколиное войско, чтобы раздавать приказы, – с легкой укоризной произнесла она. – Некогда непобедимый Бог войны степей ныне заперт в мрачном подземелье. Сказать по правде, мне даже немного грустно…

– Ближе к делу, – не двигаясь с места, грубо оборвал ее Сун. – Говори, чего ты хочешь, катунь.

– Ашилэ Сун, ты, несомненно, умён. Неудивительно, что ты любимец Великого Хана.

– Мой отец также любит и Шээра, – равнодушно отозвался Сун. – Даже без твоих коварных замыслов Шээр однажды завоюет признание в степях. Своими собственными заслугами.

– Не тебе рассуждать о том, как я прокладываю путь для своего сына! – вырвалось у катунь, но она тут же взяла себя в руки и продолжила обманчиво мягким голосом: – Не стану сегодня спорить с тобой. Я пришла, чтобы заключить сделку.

– Сделку? – Сун презрительно хмыкнул. – Тан объединился с другими родами. Очень скоро они атакуют Динсян. Ичэнь, ты не в том положении, чтобы о чем-то договариваться со мной.

– Раз ты обо всем уже догадался, буду говорить прямо, – проигнорировала катунь его последние слова. – Умный человек поступает сообразно обстоятельствам. Если поведешь Соколиное войско сражаться за род Ашилэ, я сохраню тебе жизнь.

Сун поднялся и подошел ближе, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

– Даже если я подниму Соколиное войско, оно будет сражаться не за степи, а за тебя и прошлую династию Суй, не так ли? Если не ошибаюсь, когда нам отказали в воробейнике… нет, возможно, еще раньше… хозяином в Главном Шатре уже был не Великий Хан, а ты, катунь. Мор, нападение Медвежьего войска, болезнь отца – все было частью твоего плана.

– Все из-за тебя. Ты не оставил мне другого выхода, – улыбнулась катунь. – Только с твоей смертью Шээр избавится от препятствий на пути к власти в степях.

– Вот как? – слабо усмехнулся Сун. Эта женщина была о нем слишком высокого мнения. И, кажется, не придавала значения тому, что он может понять смысл этой то ли случайной, то ли намеренной оговорки. Сун окончательно убедился, что катунь собиралась избавиться от него в любом случае.

– Ашилэ Сун, ты всегда предан своим друзьям, – вкрадчиво продолжала катунь. – Теперь настало время помочь брату.

Сун покачал головой и холодно произнес:

– Я не стану помогать ему. И тем более никогда не буду делать что-то для тебя.

– Подумай еще раз. – Катунь повернулась и, повысив голос, приказала: – Кто-нибудь. Приведите Му Цзиня.

Сун внутренне напрягся. Значит, Му Цзиня раскрыли… Он думал о такой возможности, но ничто не могло подготовить его к виду истерзанного окровавленного Му Цзиня, бесчувственно повисшего между двумя удерживающими его стражниками. Один из стражников схватил парня за волосы и с силой потянул, задирая кверху его лицо, изуродованное кровоподтеками и стекающей из уголка губ полузастывшей струйкой крови.

– Му Цзинь! – позвал Сун. – Му Цзинь! – Избитый до потери сознания, тот не отозвался. Ярость затопила Суна, он до хруста вцепился обеими руками в деревянную решетку перед собой и зарычал в лицо катунь: – Ичэнь! Как ты посмела?!

Катунь невозмутимо ответила:

– Му Цзинь скрыл от нас военную ситуацию и пробрался в Динсян с дурными намерениями. Его действия заслуживают смертной казни. Я сохранила ему жизнь только ради тебя… Уведите его! – махнула она рукой стражникам и выжидательно замерла, с весьма удовлетворенным видом наблюдая за реакцией Суна.

Сун закрыл глаза, частью, чтобы успокоиться и быстро продумать изменения в своем плане, частью, потому что едва сдерживался, чтобы не показать катунь глубокое отвращение, которое она у него вызывала. Спустя несколько минут он медленно разжал все еще сжимающие решетку руки и, глядя в лицо катунь, бесстрастно произнес:

– Я соглашусь на сделку, но только с двумя условиями. Первое: вылечи Му Цзиня. Второе: вылечи Великого Хана.

– У тебя большие аппетиты, – усмехнулась катунь. – Я вылечу Му Цзиня. Его раны не так страшны, как кажется на первый взгляд. Что касается твоего отца, я сделаю это, когда Соколиное войско принесет мне победу. Тогда я позволю тебе воссоединиться с отцом.

Воссоединиться… Сун расслышал едва различимый сарказм в ее словах. Конечно, она позволит им воссоединиться – там, где бог Сириуса. Ничего другого от катунь он не ожидал. Потому сказал другое, помня про слушающего их шада:

– Наконец-то ты признала, что мой отец болен из-за тебя.

– Какой смысл сейчас говорить об этом? – равнодушно отмахнулась катунь. – Он сам виноват в своей судьбе. Ему следовало лучше относиться ко мне. Ради того, чтобы он стал Великим Ханом, я убила много людей.

– Значит, ты и правда стояла за смертью хана Шулэ, как подозревал отец? – уточнил Сун, проникаясь к катунь еще большим отвращением, когда прочел ответ в ее глазах. И эта женщина называла себя матерью? – Ты убила отца Шээра. А о нем ты хоть раз подумала? О его чувствах?

– С каких пор ты стал беспокоиться о чувствах Шээра? Он мой сын. Тебя это не касается! – зло отрезала катунь.

Для Шээра, очевидно, это стало последней каплей. Побледневший от потрясения, он выступил из своего укрытия и неуверенно произнес:

– Ана… Ты же говорила, что отец умер от внезапной болезни…

Катунь резко обернулась на голос, на несколько мгновений застыла, бегая взглядом по его лицу, будто надеялась отыскать там ответ на какой-то вопрос, и растерянно спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Сун отвернулся и отошел вглубь клети, не желая становиться свидетелем этой сцены. Но он не мог заткнуть уши. От следующих, по-детски простодушных и вместе с тем отчаянных, слов Шээра в горле словно образовался ком, и Суну пришлось несколько раз судорожно сглотнуть, чтобы избавиться от него:

– Ты говорила, что если я буду искренне молиться Великому богу Сириуса, он не заберет отца. Я каждый день стоял у реки на коленях и тайно молился, чтобы ему стало лучше… Ана, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! Помню, в детстве отец всегда говорил, что мы, мужчины, должны защищать тебя и быть добры к тебе. Отец достал бы для тебя звезду с неба, если бы ты попросила. Почему?..

Ичэнь уже успела прийти в себя от его неожиданного появления. По всей видимости, она больше не видела смысла щадить сына и скрывать от него свои истинные намерения. Шада ждало еще большее потрясение.

– Пока был жив твой отец, пока жив Яньли, я не могу вернуться домой, – отчужденно ответила катунь. – Я никогда не смогла бы восстановить династию Суй.

– Но степи тоже твой дом! – со слезами в голосе воскликнул Шээр. – Династия Суй пала!

– Замолчи! – прикрикнула на него катунь, не скрывая недовольства. – Эти твои степи – не дом, а клетка для меня. Я дочь императора Суй. Пока жива, я должна восстановить величие династии Суй. Я потратила много лет и усилий, чтобы прийти к этому моменту. Теперь время настало. Династия Суй вскоре снова воссияет!

– Ана, это просто безумие! Ты безумна! С самого начала все, что ты говорила, было ложью! Как ты можешь?.. Зачем?.. – упав на колени, бессвязно пробормотал Шээр.

Катунь больше не желала продолжать этот бессмысленный с ее точки зрения разговор.

– Стража! – окликнула она и ледяным тоном приказала появившимся стражникам: – Отведите молодого хана в его покои и позаботьтесь, чтобы он оставался там. Чего ждете? Не поняли, что я сказала?

Обернувшийся Сун увидел, как двое стражников подхватили под руки несопротивляющегося, поникшего шада и повели его прочь. Ичэнь смотрела им вслед с застывшим выражением лица. Потом она медленно перевела взгляд на него. Взгляд, переполненный ненавистью. Должно быть, катунь решила, что он нарочно завлек сюда Шээра, чтобы тот услышал их разговор. В какой-то мере так оно и было.

========== 7.4 Время не терпит ==========

Комментарий к 7.4 Время не терпит

timeline: 47 серия

Две вещи не вызывали у Чангэ ни малейших сомнений. Какие бы планы ни вынашивала катунь, Соколиное войско не будет сражаться на ее стороне. И, что бы ни придумал Сун, без помощи извне ему в Динсяне не выжить. Соколиное войско в боевой готовности ожидало возвращения тегина в Мобэй. Слишком далеко, чтобы своевременно оказаться рядом.

Прощаясь с принцессой Монаня, Чангэ передала ей письмо для короля Мобэй с просьбой не чинить препятствий Соколиному войску, и послание для Су Ишэ, содержащее всего несколько слов: «Великий Хан отравлен катунь. Тегин в Динсяне. Веди Соколиное войско в Тайшэ{?}[Тайшэ – кочевое становище неподалеку от Динсяна.]. Ждите меня там».

Сама она отправилась следом за конвоем Ичэнь. Прежде чем переходить в наступление, следовало разведать обстановку и подступы к крепости, выяснить, какими военными силами располагала катунь в Динсяне, и по возможности разузнать, что собирался делать Сун. Чангэ понимала, что он хочет спасти приемного отца, и опасалась, что своими действиями может помешать ему.

После отъезда Ичэнь из Чанъаня Чангэ еще почти на два дня задержалась в столице, а катунь, как видно, спешила вернуться в Динсян, поэтому нагнать конвой в пути Чангэ не удалось. Как не удалось и незаметно приблизиться к Динсяну. В радиусе одного ли от стен крепости все было выжжено до камня. Ворота городка, раскинувшегося вдоль крепостной стены Динсяна, строго охранялись, желающих войти стражники осматривали и допрашивали с особенным пристрастием, без досмотра пропуская лишь тех, кто показывал какую-то бирку.

Спрятавшись за сваленными в кучу обломками деревянных прилавков, раньше, должно быть, стоявших возле ворот, Чангэ силилась придумать, как пробраться за ворота, как вдруг на плечо ее тяжело опустилась мужская рука. Чангэ резко развернулась, готовая ударить неслышно подкравшегося обидчика, но ее сжатая в кулак рука была перехвачена, не достигнув цели. Сюй Фэн довольно улыбнулся и поддразнивающе произнес:

– Молодая госпожа, что же это ты сразу кидаешься с кулаками, не успев поздороваться?

– Сюй Фэн, как ты здесь оказался? – ошеломленно выдохнула Чангэ, только тут замечая спрятавшуюся за его спиной Чжэньчжу.

– Я его позвала, – ответила за него принцесса Монаня, пристыженно потупив взгляд. – Не ругайся. Если бы ты не ушла одна, я не стала бы этого делать.

– А что с посланиями, которые я просила тебя передать? – напряженно спросила Чангэ.

– Господин Цинь отправил их в Мобэй с надежным человеком, – успокоил ее Сюй Фэн. – Он должен был добраться туда быстрее, чем конвой принцессы. Принцесса Тудзя права, молодая госпожа не должна была приходить сюда одна. Это опасно. Мои люди из клана Яньсин уже здесь. Шиба и Сыту Ланлан присоединятся к нам в скором времени.

– Да, друзья должны быть рядом в хорошие и плохие времена, – кивнула Чжэньчжу. – Мы все на твоей стороне, чтобы помочь спасти твоего парня.

– Спасибо вам, – немного смущенная ее словами, ответила Чангэ.

– Так что нам сейчас нужно делать? – собранно спросил Сюй Фэн, переходя к делу.

– Сначала нужно попасть в город, – сказала Чангэ. – Оттуда проще пробраться в крепость. Но пока я не придумала, как миновать ворота. Просто так они никого не впускают.

Чжэньчжу выглянула из-за скрывавшей их преграды, понаблюдала за происходящим у ворот, задумчиво почесала кончик носа и вытащила из складок своего платья бирку с вырезанным на ней знаком рода Ашилэ.

– Я могу нас провести. Такие бирки имеются у каждого клана, подчиняющегося Ашилэ. Это знак преданности. С ней даже в Главный Шатер можно войти.

– Ты украла бирку у отца? – с упреком спросила Чангэ.

– Не украла, а позаимствовала на время, – тут же нашла оправдание юная принцесса. – Без нее мы не сможем войти! К тому же, в будущем она все равно станет бесполезной деревяшкой… Ну что, пойдем?

…

– Ли Шимин в спешном порядке выдвинул в приграничье четыре армии под общим командованием Ли Цзина, – сжато докладывал Лей Мэн. – Еще вчера они сосредоточились у подножия горы Эянлин.

– Сколько человек всего? – недовольно нахмурив брови, спросила катунь.

– Более ста тысяч.

Новости были не из приятных. Тан разворачивал войска неожиданно быстро, действуя на опережение, если учесть, что планы и сроки нападения держались в строгом секрете.

– Роду Ашилэ подчиняются многие кланы, – задумчиво сказала катунь. – Если соберем их всех, Ли Цзину не обязательно удастся победить. Как дела на западе?

– Пуса разбил войско Ашилэ Йугу в Мобэй, – без эмоций ответил Лей Мэн. – Йинань, предводитель Монаня, объединился с другими кланами пустыни и одержал победу над войсками Ашилэ, захватив в плен четырех генералов. Многие кланы, пообещавшие прислать своих воинов, до сих не сдвинулись с места. Предполагаю…

– Предполагаешь что? – раздраженно уточнила катунь, когда он замолчал, подбирая слова.

– Что их перекупили.

Катунь в гневе отшвырнула донесение, принесшее плохие новости. Все шло не так, как задумывалось. Эта Ли Чангэ!..

– Как там Му Цзинь? – поджав губы, спросила она после недолгого молчания.

– Как вы приказали, я не наносил глубоких ран. Он в состоянии выполнить свою задачу.

– Прекрасно. Господин может встретиться со своим слугой. Но прежде пусть посмотрит на своего Яньли. Приведи сюда Ашилэ Суна.

– Госпожа, учитывая состояние Яньли, не ухудшит ли ситуацию, если вы позволите Ашилэ Суну увидеть его? – почтительно склонившись перед ней, высказал свои опасения Лей Мэн.

– Наоборот, – скривила губы катунь. – В моих руках два самых важных для него человека, Яньли и Му Цзинь. Если дам ему увидеться с ними, он охотнее поможет мне. Пусть только убедится, что Яньли находится под моим полным контролем.

Ей показалось, что Лей Мэн хочет возразить, но он сложил руки перед собой, принимая распоряжение:

– Слушаюсь.

…

Окна в покоях хана были открыты, впуская прохладный воздух, множество зажженных свечей наполняли помещение теплым светом. Но Сун чувствовал не до конца выветрившийся сладковатый запах и догадывался о назначении стоящей посреди покоев дымницы.

Хан выглядел ухоженно и… жалко. Распущенные черные волосы без намека на седину были аккуратно скручены над его головой, сам он, одетый в белоснежную рубаху, лежал под расшитым золотыми нитями покрывалом. Но лицо его, исхудавшее и бледное, потеряв черты властности и силы, словно принадлежало человеку, стоящему на пороге смерти. Из-под полуприкрытых век проглядывали белки закатившихся глаз, а из горла вместе с тяжелым дыханием вырывались слабые хрипы.

Ненависть к катунь затопила Суна с новой силой. Он помедлил, справляясь с собой, заталкивая поглубже эмоции, которые не мог позволить себе показать этой женщине, самодовольно наблюдавшей за ним от двери. Не сейчас.

Подойдя к постели хана, Сун опустился на колени.

– Отец, я опоздал. Прости.

Хан открыл глаза, с трудом повернул к нему голову. В его глазах засветилось узнавание и… надежда? Он поднял дрожащую руку, будто желая дотронуться до лица Суна. Сун тяжело сглотнул и повторил:

– Отец. Это я, Сун.

Хан захрипел в бесплодной попытке что-то сказать и захлебнулся клокочущим кашлем. Рука его бессильно упала ладонью на широкий браслет оков, сковывающих Суна. Пробежав по цепи между руками, судорожно сжались пальцы. В затуманившемся взгляде хана проступило сожаление и разочарование. Короткий, похожий на всхлип звук вырвался у него из груди, а потом он поглядел вверх через плечо Суна, и глаза его стали наливаться кровью. Сун чуть скосил взгляд, чтобы увидеть край алых одежд молча приблизившейся катунь, решившей напомнить о себе. Хан снова отчаянно захрипел и попытался поднять руку в обвиняющем жесте, но сил у него больше не осталось.

Сун не хотел продлевать мучения отца при виде ненавистной ему женщины. Он бережно уложил руку хана поверх покрывала, накрыл ее ладонями и несильно сжал.

– Отец, подожди немного. Я вернусь, – тихо сказал он, потом поднялся и повернулся к катунь, сверля ее холодным взглядом.

– Не хочешь остаться подольше? – иронично поинтересовалась та. – Не беспокойся, я не убью его.

– Запомни свои слова, – мрачно произнес Сун. – Иначе Соколиное войско камня на камне не оставит от Динсяна.

Его угроза не произвела на катунь никакого впечатления.

– Теперь напиши приказ и отдай его Му Цзиню, – мягко распорядилась она. – У тебя есть три дня. После этого Соколиное войско должно стоять у ворот Чэнци в ожидании моего приказа. К тому времени твой отец будет в лучшем состоянии.

– Соколиное войско в Мобэй, – возразил Сун, бесстрастно наблюдая за попыткой катунь скрыть раздражение. Время было не на ее стороне. По его расчетам, войска Тан очень скоро должны были вплотную подойти к Динсяну. – При всем старании уложиться в три дня невозможно. Дай хотя бы неделю.

Она вынуждена была пойти ему навстречу. Катунь знала, что Сун прав.

– Пять дней, не больше, – подумав, нехотя поправилась она. – Если Соколиное войско не вернется в срок, вы оба умрете.

========== 7.5 Приказ ==========

Комментарий к 7.5 Приказ

timeline: 43, 47 серии

Му Цзиню удалось проникнуть в Динсян под видом слуги благодаря знакомому стражнику Главного Шатра, которому он однажды ненароком помог выбраться из весьма неприятной ситуации. В течение нескольких недель он осторожно изучал внутреннее обустройство крепости, размещение военных отрядов и пути отступления в случае побега. Как и обещал Мими, Му Цзинь нашел ее брата, которого, вместе с принцем и вдовствующей императрицей династии Суй, держали заложниками в западном дворце крепости. Бучжен сблизился с юным принцем Суй, который был примерно его ровестником, и особых лишений не терпел, если забыть об отрезанном мизинце, который катунь, должно быть, в качестве предупреждения отправила Мими, чтобы обеспечить ее повиновение.

С Великим Ханом он увиделся, понаблюдав за входящими и выходящими из охраняемых покоев слугами и втеревшись в группу, ежедневно приходящую, чтобы позаботиться о хане. Хан едва реагировал на то, что его поднимали, переворачивали и обтирали влажными полотенцами, находясь в полубессознательном состоянии. Притворившись неуклюжим, Му Цзинь опрокинул чашу с водой и был оставлен надзирателем в покоях, чтобы навести порядок. Как только дверь за слугами затворилась, он подошел к хану и побрызгал водой ему на лицо, приводя в сознание.

– Великий Хан, я Му Цзинь, – тихо сказал он, когда хан открыл глаза, бесцельно поводя перед собой мутным взглядом.

Несколько мгновений ему казалось, что тот не воспринимает окружающее, но потом из-под покрывала показалась дрожащая рука. Му Цзинь схватил ее и сжал в своей руке. Взгляд хана переместился на его лицо, приобретая осмысленное выражение. Он тихо прохрипел что-то, видимо, не в состоянии говорить.

– Великий Хан, я задам несколько вопросов. Можете моргнуть, если ответ «да»?

Беззвучно пошевелив ртом, хан на мгновение прикрыл глаза.

– Это Ичэнь довела вас до такого состояния?

Пальцы хана сжали руку Му Цзиня. Он медленно закрыл глаза, и из уголка его глаза скатилась слеза.

– Род Ашилэ сейчас под ее контролем?

Снова положительный ответ. Му Цзинь подавил отчаянный вздох.

– Великий Хан, сейчас я здесь один. Я не могу вас спасти. Но я найду способ известить Суна… – Глаза хана вопросительно расширились, он снова захрипел, пытаясь что-то сказать. Му Цзинь кивнул, отвечая на его немой вопрос: – Да, Сун не погиб. Как только он узнает о том, что здесь происходит, он придет спасти вас.

В глазах хана он увидел облегчение. Тот еще раз медленно моргнул, давая знать, что все понял.

Му Цзинь поспешил уйти, чтобы не вызвать подозрений у стоящей возле покоев стражи.

А на следующий день его схватили люди Лей Мэна, прочесывающие Динсян в поисках шпионов после полученного сообщения о том, что гибель Соколиного войска была лишь подстроенным спектаклем.

Ему не задавали вопросов, да он и не ответил бы ни на один, предпочитая смерть предательству. Лей Мэн просто каждый день избивал его кнутом до потери сознания, после чего Му Цзинь приходил в себя уже в тюремном подземелье.

Среди боли и безнадежности Му Цзинь почти потерял счет времени, когда неожиданно его не просто оставили в покое на целых два дня, но даже принесли воды, чтобы смыть кровь, залечивающую мазь и свежую одежду. Мазь помогла пригасить боль ужасно избитого тела, а более серьезных повреждений, к счастью, не оказалось. Хотя Му Цзинь сомневался, что в его положении можно говорить о счастливых совпадениях. Раз его не убили сразу, значит, оставили в качестве наживки. Для Суна.

Поэтому он не удивился, увидев вошедшего в его клеть тегина. Только было невыносимо горько видеть цепи, сковывающие его руки и ноги.

– Сун! – на мгновение забыв про боль, Му Цзинь вскочил и бросился в объятия друга. – Я так и подумал, что это ты!..

– Му Цзинь, прости, я пришел поздно, – сдержанно ответил Сун. – Благодарение богу Сириуса, ты жив.

Му Цзинь опустил взгляд на его оковы, потом посмотрел на хмуро наблюдавшего за ними Лей Мэна, зашедшего в клеть следом за Суном.

– Она приказала Лей Мэну следить за тобой?! Как они смеют так с тобой обращаться? – выдохнул он возмущенно.

– Это сейчас не важно. – Сун был собран и спокоен, и это придало Му Цзиню уверенности. Сун умел находить выход из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций. Он наверняка что-то придумал.

– Сун, почему ты пришел в Динсян? – тихо спросил он.

– Ты и отец в Динсяне, как я мог оставаться в стороне? – так же тихо отозвался Сун.

Му Цзинь хотел спросить его о Мими, но Лей Мэн прочистил горло, предотвращая дальнейшие вопросы, и жестко напомнил Суну:

– Ашилэ Сун, катунь послала тебя сюда не для обмена приветствиями. Поторопись.

Сун замер на мгновение, потом подхватил одной рукой цепь, соединяющую тяжелые браслеты на его запястьях, а другой вытащил из-за пазухи свернутый лоскут тонкой кожи.

– Му Цзинь, – глядя ему в глаза, медленно произнес тегин, – ты должен привести Соколиное войско.

– Что?! – неверяще воскликнул Му Цзинь и уже открыл рот, чтобы возразить, но тут же осекся под пристальным, полным значения, взглядом. Правильно, Сун ничего не станет делать по принуждению.

– Я написал военный приказ, – продолжил Сун, протягивая ему свиток. – Возьми его. Через пять дней Соколиное войско должно стоять у ворот Чэнци.

– Но… – Му Цзинь пытливо вгляделся в глаза Суна и не увидел ничего, кроме спокойной уверенности. Вздохнув, будто сдаваясь, он приложил руку к груди и принял приказ. – Будет исполнено, тегин.

За воротами Чэнци уже ожидала приготовленная для него лошадь. На прощание Сун еще раз обнял Му Цзиня, привлек ближе к себе.

– Береги себя, – сказал он, потом едва слышно добавил ему на ухо: – Подержи над огнем. – И, отстранив от себя, скомандовал: – Поезжай!

Му Цзинь не позволил себе оглядываться, но стоило огням Динсяна скрыться из виду, остановился, быстро разжег небольшой костер и, подогрев кожу свитка над пламенем, обнаружил выступившие над подписью тегина слова настоящего приказа: «Спасите хана и присоединяйтесь к войскам Ли Цзина».

…

С помощью бирки, позаимствованной Чжэньчжу у отца, принцесса, Чангэ и Сюй Фэн со своими людьми без труда вошли в город, не вызвав подозрений у охраняющих ворота стражников. Каким образом это удалось прибывшим через два дня Ло Шибе и Сыту Ланлану, осталось тайной.

– Я быстрее, чем ты думала, а? – как всегда непринужденно сказал учитель, внезапно вынырнув из уличной толпы прямо перед ней. – Мы с Ло Шибой скакали день и ночь, загнали несколько лошадей. – Он оглядел ее с ног до головы и, вздохнув, более серьезным тоном спросил: – Ученица моя, что за глупости ты творишь? В самом деле думаешь, что неуязвима? Как только в голову пришло соваться в Динсян в одиночку?

– Учитель… – начала застигнутая врасплох его появлением и упреками Чангэ, неосознанно готовясь оправдываться, но Сыту Ланлан махнул рукой, останавливая ее.

– Мы встретили Сюй Фэна. Ло Шиба пошла с ним в гостевой дом. Скажи, что делать мне.

– Учитель, Мими Гули сейчас находится в Динсяне. Она на нашей стороне. Мне удалось связаться с ней, чтобы получить точный план территории с расположением охраны и наиболее безопасными путями отступления. Думаю, это займет у нее некоторое время, так что пока приходится ждать. Сюй Фэн со своими людьми обследуют возможности попасть в крепость отсюда… По моим подсчетам, Соколиное войско уже должно было прибыть в Тайшэ. Нужно встретиться с ними, чтобы согласовать наши действия. Пойдешь со мной?

Сыту Ланлан немного удивленно вскинул брови, но только согласно кивнул, не расспрашивая.

Спустя два часа, когда до Тайшэ оставалось менее трех ли, их лошади были остановлены выпущенными им под ноги стрелами. Стрелы принадлежали скрывающимся в растущих вдоль дороги кустах лучникам.