Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

– Не думал, что под маской духа поветрия прячется юная красавица. Король Мобэй проиграл девушке, которая к тому же обладает непревзойденной наглостью прямо смотреть ему в лицо… В вашей повозке моя стража обнаружила большое количество воробейника. Скажи мне, кто вы такие? И ради чего затратили столько усилий, чтобы присвоить не принадлежащий вам воробейник?

Хотя спешно придуманное Чангэ объяснение было вполне правдоподобным, король предпочел не поверить и приказал заключить их всех в темницу. Под утро, когда они уже подумывали попробовать вырваться из темницы силой, поскольку надежда успеть вернуться в лагерь Соколиного войска вовремя таяла с каждой минутой, за принцессой Тудзя пришли, чтобы отвести к приехавшему за ней отцу. Уходя, принцесса пообещала, что попросит отца заступиться за них, и действительно, спустя некоторое время стражник вернулся уже за Чангэ.

Они не смогли сразу войти во дворец, вынужденные пропустить надменно выглядевшего посланца, но благодаря распахнутым дверям Чангэ услышала каждое слово, произнесенное им внутри. Это был посланец Ашилэ, и он явился с требованием к королям пустыни предоставить в распоряжение Великого Хана по десять тысяч воинов, а также направить в шатер катунь женщин их семей. Судя по высокомерному, угрожающему тону, каким оглашались требования, к королям пустыни в Главном Шатре не испытывали ни малейшего уважения.

Выйдя из дворца, посланец мимоходом взглянул на Чангэ, сделал несколько шагов, снова оглянулся, рассматривая ее внимательнее, и неожиданно ускорил шаг, торопясь покинуть территорию Мобэй. Хотя Чангэ никогда не видела этого человека, он ее явно узнал, и это было очень плохо.

Чангэ бросилась внутрь, ловко увернувшись от пытавшегося удержать ее стражника.

– Король, мы не можем дать уйти этому человеку! – воскликнула она, глядя на короля Мобэй, на лице которого еще видны были следы сдерживаемого гнева. Он уставился на нее тяжелым взглядом, не говоря ни слова.

– Ты кто такая? – вместо этого задал вопрос сидящий за столом сбоку от нее приземистый бородатый мужчина средних лет, рядом с которым, радостно сияя, стояла Чжэньчжу. Чангэ сделала вывод, что это был явившийся за своей дочерью король Монаня.

– Та, кого ты хотел, – скучающим тоном ответил на его вопрос король Мобэй.

Чангэ быстро взвесила все за и против и, решив, что пришло время действовать, вытащила из-за пазухи спрятанный там жетон.

– Буду говорить прямо, – твердо произнесла она, показывая королям жетон. – Я – военный советник Соколиного войска, доверенное лицо Ашилэ Суна. Арестуйте этого человека. Я возьму на себя всю ответственность!

– Как ты собираешься взять на себя ответственность? – возмущенно вскочил с места король Монаня. – Если мы оскорбим Главный Шатер, никто из нас не избежит наказания!

– Вам и так не избежать наказания! Нужно остановить его пока не поздно! – По их полным недоверия взглядам Чангэ поняла, что ничего не добьется, если не объяснит подробнее, и торопливо продолжила: – Мы приехали сюда за воробейником, потому что в Соколином войске разразилась чума. Но Главный Шатер запретил продажу и заблокировал все пути получения воробейника. Что это означает? Это значит, что Главный Шатер отказался от Соколиного войска! Тот человек узнал меня. Он видел, что короли Мобэй и Монаня встречаются с военным советником Соколиного войска. Какой вывод, думаете, он сделает? Что северная и южная пустыни собираются вступить с Соколиным войском в сговор. Если он донесет эту мысль до Великого Хана, вам не сдобровать!

– Нет, – холодно произнес король Мобэй, подойдя к Чангэ на расстояние шага и пристально глядя на нее. – Если мы свяжем тебя и передадим в Главный Шатер, то тем самым докажем свою невиновность.

– Давайте, – бесстрашно отозвалась Чангэ, протягивая ему руки. – Можете связать меня. А заодно вашу мать, – она повернулась к королю Монаня, – вашу жену и дочь!

Король Монаня изменился в лице и, схватив лежащий на столе перед ним меч, двинулся к выходу.

– Куда собрался, Йинань? – оторвав взгляд от Чангэ, спросил его король Мобэй.

– Я убью его! – прорычал тот.

– Остановись! – немедленно последовал властный окрик. Чангэ перевела на короля Мобэй взволнованный взгляд, готовая продолжить убеждать, но облегченно вздохнула после следующих слов: – Мы в Мобэй. У тебя, короля Монаня, нет права раздавать здесь приказы.

Кивком головы он отдал распоряжение сопровождавшему Чангэ стражу, и спустя некоторое время, проведенное ими в молчаливом ожидании, тот вернулся с докладом:

– Мой король, он мертв, я привез обратно его тело.

– Избавься от него, я не желаю его больше видеть, – презрительно дернув уголком рта, приказал король.

– Вы убили посланника. Это не удастся долго скрывать, – после недолгого молчания тихо сказала Чангэ, переводя взгляд с углубившегося в нерадостные мысли Йинаня на нахмурившегося Пусу.

– Все из-за тебя, – недружелюбно произнес король Мобэй.

– Из-за меня? – удивилась Чангэ. – Они не стали бы набирать людей в войска, если бы меня здесь не было? Не потребовали бы прислать Чжэньчжу и вашу мать в заложницы? Главный Шатер проявил бы к вам милосердие? – Она покачала головой. – Это не только с вами так. Соколиное войско верно служило Великому Хану, рискуя своими жизнями. И чем это кончилось?

– Довольно! – с ноткой безнадежности в голосе прервал ее король Монаня. – Какое нам дело до проблем Соколиного войска? Это конец. Нас всех ждет смерть.

– Нет, это не обязательно должно быть концом! – уверенно возразила Чангэ, качнув головой. – Мы можем объединить силы против рода Ашилэ.

– Тебе легко говорить! – сердито отмахнулся от ее слов Йинань, готовый покинуть дворец Мобэй.

– Вы еще даже не попробовали. Откуда уверенность, что мы потерпим поражение? – Чангэ обратила взгляд на короля Мобэй, который снова занял место на своем троне и наблюдал за ними с непроницаемым выражением лица. – Прошу вас отпустить моих людей. Как только воробейник будет доставлен, и Соколиное войско справится с болезнью, я смогу убедить Ашилэ Суна заключить союз между вами и Соколиным войском.

Она сомневалась, что Сун пойдет против Великого Хана. Но нынешняя ситуация рождала сомнения в том, что охота на Соколиное войско спровоцирована им. И, если подозрения Чангэ окажутся верными, то Сун будет более чем готов выступить против Главного Шатра, чтобы прийти на помощь приемному отцу.

– Что, если все твои слова – ложь? – ровно спросил Пуса, не выказывая никаких эмоций. Его вопрос показал ей, что король почти убежден.

– Если у вас есть сомнения, я готова остаться в Мобэй и рассказать, как бороться против Главного Шатра. Король, позвольте моим людям отвезти воробейник. Нужно спасти людей. У нас очень мало времени.

…

Чтобы не раздувать подозрений королей пустыни, Чангэ не вышла провожать своих людей. Она попросила Чжэньчжу проследить за их отъездом, рассказать господину Цинь о причинах ее решения остаться в Мобэй и передать устное сообщение для тегина. Она не сомневалась, что Мими позаботится о том, чтобы не задерживаться в пути. Про себя Чангэ также порадовалась, что успела обсудить с управляющим содержание тайного донесения, которое он должен будет направить в Чанъань через своих людей.

– Можешь не беспокоиться, – сказал ей король Мобэй, пока они ждали возвращения Чжэньчжу. – Я человек слова. Твои люди беспрепятственно покинут Мобэй. Теперь очередь за тобой. Расскажи нам, как защитить пустыню от рода Ашилэ.

========== 6.2 Союз в пустыни ==========

Комментарий к 6.2 Союз в пустыни

timeline: 37 серия

Короли северной и южной пустыни были примерно одного возраста, но между ними проще было найти различия, чем сходные черты.

Пуса, король северной пустыни, был умным и проницательным человеком, способным представить возможные пути развития ситуации и обратить в свою пользу любую представившуюся возможность. Он ничего не принимал на веру и не торопился ввязываться во что-то, не составив себе четкой картины и не оценив риски, но, приняв решение, действовал решительно и без колебаний.

Йинань, король южной пустыни, обладал взрывным и нетерпеливым характером, был человеком действия скорее, чем склонным к обдумыванию последствий стратегом. Он был далеко не трусом, но беспокойство за судьбы дочери и пяти сыновей, трое из которых еще не достигли юношества, заставляло его осторожничать и колебаться, когда речь шла о противостоянии сильному противнику как род Ашилэ, шансы победить которого были, по его мнению, ничтожны.

Чангэ достаточно было предыдущего короткого обмена словами, чтобы оценить характеры обоих королей и понять, в каком ключе продолжать разговор с ними. Пожалуй, единственное сходство этих совершенно разных людей состояло в том, что оба они принимали близко к сердцу благосостояние своих людей. И это придавало Чангэ уверенности в том, что задуманный ею план будет успешно воплощен в действие.

– Прежде всего, нельзя больше мириться с угнетением, – начала Чангэ в ответ на требование короля Мобэй рассказать о способах защиты от Ашилэ. – Но главной составляющей успеха в противостоянии Ашилэ является единение. Мобэй и Монань – самые крупные кланы в пустынных регионах. Как только вы отставите в сторону ваши внутренние разногласия и заключите союз, пригласив более мелкие кланы присоединиться, вам больше не нужно будет опасаться Ашилэ.

– Ты хочешь, чтобы я объединился с ним? – скривился Йинань, бросив враждебный взгляд на короля Мобэй. – Да ни за что!

Пуса усмехнулся, но промолчал.

– Сейчас не время для необдуманных слов, – сказала Чангэ. – Вы не можете просто махнуть на все рукой, не заботясь о последствиях. Если бы вы в самом деле не допускали мысли о союзе, то не двинулись бы с места, чтобы убить посланника.

Она улыбнулась вернувшейся Чжэньчжу, которая кивнула, давая знать, что исполнила ее просьбу, и встала позади отца, не вмешиваясь в разговор. Чангэ вспомнила рассказ маленькой принцессы о причинах вражды между двумя кланами, и в голову ей пришла отличная идея.

– Что, если, – спросила она Йинаня, со значением глядя при этом на короля Мобэй, – Мобэй будет готов вернуть захваченные земли, принадлежавшие вашим предкам?

– Эй, я ничего такого не говорил! – спокойно и даже как-то отвлеченно бросил Пуса, не отрывая глаз от стоявшей перед ним чарки с вином. Йинань уставился на него оценивающим взглядом, выдавая, что идея показалась ему привлекательной.

– Еще не поздно для вас сказать это, – легко ответила Чангэ королю Мобэй. – Без гнета прошлых обид ваш союз будет намного искреннее и крепче. Ведь вам предстоит сражаться плечом к плечу.

– Ты думала о том, что произойдет в случае поражения? – тяжело вздохнул Йинань. – Я уже начинаю сожалеть. Если мы сдадимся сейчас, по крайней мере люди Монаня смогут выжить.

– Исход битвы невозможно предсказать заранее, – ответила Чангэ. – Но мы должны сделать все возможное для победы. Чжэньчжу как-то сказала мне, что ее отец самый храбрый человек в мире.

Пуса снова усмехнулся, на этот раз с некоторым презрением. Йинань же вскинул голову и бессознательно выпрямился, как и рассчитывала Чангэ. Чжэньчжу немедленно закивала, соглашаясь, и повторила свои слова:

– Мой отец – непобедимый и неукротимый Бог войны. Ашилэ никогда не запугать его! Лучшие воины Монаня пойдут за ним и опрокинут власть Главного Шатра! Правда ведь, отец?

– Если ты так сказала, так оно и будет, – глядя в полные веры глаза любимой дочери, решительно дал он единственно возможный ответ.

Оставалось убедить продолжающего молчать короля Мобэй.

– Сейчас вы не можете защитить даже свои семьи. Если снова сдадитесь, то как сумеете защитить ваши народы? – задала Чангэ самый важный вопрос. – Терпимость не поможет избежать конфликтов. Война назревает, рано или поздно она придет в ваш дом. В самом деле хотите закрыть на это глаза?

Искоса, Йинань оценивающе посмотрел на размышляющего Пусу. Он прочувствовал справедливость слов Чангэ, поскольку на него, семейного человека, гнет Ашилэ ложился в большей степени, чем на неженатого Пусу, и понимал, что если король Мобэй решит отступить, его семья и весь Монань будут обречены.

Чангэ замолчала, выжидающе глядя на короля Мобэй. Она привела все доводы, что могла, теперь решение было за королями. Напряженное молчание длилось несколько долгих минут. Наконец Пуса поднял чарку со стола и, протянув ее Йинаню, ровным голосом произнес:

– Я верну тебе земли ваших предков.

Чангэ задержала дыхание. Взгляды королей скрестились, Йинань сделал глубокий вдох, поднял свою чарку и легко столкнул ее с чаркой Пусы. Они одновременно выпили, скрепляя союз северной и южной пустыни.

– В армии Монаня двадцать тысяч воинов, – сказал Йинань. – Что у тебя?

– Менее тридцати тысяч.

– Нет, больше, – уверенно вмешалась Чангэ. – Мы найдем еще союзников. Если объединится вся пустыня, у нас будет намного больше воинов.

…

Мими Гули успела в последнюю минуту, чтобы спасти уже почти потерянную жизнь Му Цзиня. Последующие несколько дней она отходила от его постели только чтобы приготовить новую порцию лекарственного отвара с воробейником или когда приходил целитель Сунь, чтобы осмотреть его и сделать иглоукалывание.

По счастью, болезнь, поразившая Му Цзиня, под действием воробейника отступала так же быстро, как развивалась вначале. Через три дня он уже садился в постели без посторонней помощи, а через неделю начал ненадолго выходить из шатра на свежий воздух. Но большую часть времени Му Цзинь все еще проводил в постели, с удовольствием принимая непрекращающуюся заботу Мими Гули. Видя счастливое и оживленное лицо выздоравливающего друга, Сун не препятствовал Мими приходить в свой шатер и проводить время с Му Цзинем. Сам он еще был занят помощью другим выздоравливающим.

Через две недели лечения воробейником даже самые тяжелобольные уверенно стояли на пороге выздоровления. Целитель Сунь, вполне удовлетворенный результатами, сообщил Суну, что опасность миновала, и, сопровождаемый искренней благодарностью тегина и всех жителей лагеря, вместе с Сыту Ланланом покинул Соколиное войско, чтобы возобновить свое отложенное почти на месяц путешествие.

А еще через два дня Сун прервал милые посиделки Му Цзиня и Мими Гули, пристальным взглядом дав девушке понять, что ему нужно поговорить с военным советником наедине.

– Мы едва успели передохнуть после болезни, а они уже требуют, чтобы мы выступили против бунтующих в пустыне кланов! – негодующе произнес Му Цзинь, когда Сун рассказал ему о полученном из Главного Шатра приказе. – Что ты думаешь об этом, Сун?

– Чангэ сейчас в Мобэй, – сдержанно ответил Сун. – Если я откажусь, они отправят кого-то еще.

– Говорят, Медвежье войско будет сражаться вместе с нами, – поморщился Му Цзинь. – Мне думается, они посылают Ту Кашэ, чтобы следил за тобой.

– Возможно, – ответил Сун, тоже подумавший об этом. – Придется быть настороже и действовать по обстановке… Му Цзинь, ты едва оправился после болезни. Тебе лучше остаться в лагере.

– Брось, мы с тобой ближе, чем братья. Я должен быть рядом, дружище, – сжимая руку на запястье Суна, твердо произнес Му Цзинь. Сун улыбнулся, не собираясь настаивать, однако, улыбка быстро сползла с его лица. Он вздохнул и задумчиво сказал:

– Если подумать, предложение Чангэ не так уж неприемлемо.

– Что за предложение? – насторожился Му Цзинь.

– Главный Шатер уже не тот, что раньше, – ответил Сун больше своим мыслям.

– Да, нам следует подумать о путях отступления, – как всегда, Му Цзинь понял его с полуслова. – Великий Хан был добр к тебе. Но теперь ты ему больше ничего не должен.

Сун промолчал, и они еще некоторое время сидели рядом, погруженные каждый в свои мысли.

…

– Шешеты. Хулу. Чимувэй, – тихо проговаривала Чангэ, обводя красным на карте становища кланов, которые ей удалось убедить присоединиться к военному союзу пустынных кланов.

– Они уже отправили в Мобэй свои войска. Через два дня будут здесь, – пояснил Пуса вернувшемуся спустя две недели в Мобэй со своим войском Йинаню. Чжэньчжу оставалась все это время с Чангэ, вместе с ней и посланниками Мобэй объезжая пустынные кланы в поисках союзников. – В общей сложности они приведут около тридцати тысяч воинов.

– Значит, у нас будет восемьдесят тысяч! – быстро сложила Чжэньчжу. – Теперь мы точно победим!

– Не обязательно, – с сомнением покачал головой Йинань и продолжил объяснение для своей дочери. – Если бы речь шла только о наших двух кланах, можно было бы быть уверенными в победе. Но когда вовлечены столько сторон… Эти люди не сражались вместе, и мы не знаем, насколько они хороши в бою. Исход битвы решается не числом воинов, а тактикой боя и боевым духом воинов. Если нет надежного основания, от размера войска ничего не зависит.

– Если не готов взяться, оставь это мне, – высокомерно заявил Пуса. – Я не прочь управлять всем войском в одиночку.

– Даже не мечтай! – фыркнул Йинань, сердито сверкнув на него глазами. – Дать тебе власть над всем войском? Может, ты хочешь, пользуясь случаем, замыслить что-то против Монаня?!

Пуса приготовился ответить ему какой-то резкостью и развязать очередную словесную перепалку, далеко не первую за то время, что Чангэ провела в их обществе, но она перебила его:

– Мы накануне войны. Перестаньте ссориться.

– Он первый начал! – огрызнулся Пуса, но отвечать Йинаню не стал, да и король Монаня, казалось, смутился после слов Чангэ.

Молчание, однако, не продлилось долго.

– Доклад! – услышали они выкрик снаружи, и вскоре перед ними опустился на колено раскрасневшийся от бега гонец. – Король, войска Ашилэ… они приближаются к Мобэй!

– Какие это войска? – переглянувшись с королями, спросила Чангэ.

– Флаги Соколиного и Медвежьего войск, – ответил тот.

– Соколиное войско здесь, – задумчиво протянула Чангэ. – Это значительно облегчает ситуацию. Король, мне нужно встретиться с Ашилэ Суном.

========== 6.3 Тайная встреча ==========

Комментарий к 6.3 Тайная встреча

timeline: 38 серия

Продолговатый камень на первый взгляд не казался особенно ценным. Мутновато-зеленый, он мог привлечь внимание разве что своим размером. Неудивительно, что жадного Ту Кашэ посланник короля Мобэй легко отвлек огромной и словно светящейся изнутри черной жемчужиной, привезенной, должно быть, с Восточного моря. Но Сун не пропустил полный значения взгляд посланника, который тот рискнул бросить на него, пока предводитель Медвежьего войска любовался своим камнем.

Посланник Пусы появился в походном лагере Ашилэ, раскинутом неподалеку от низины, за границей которой начинался Мобэй, едва они закончили ставить шатры. Он привез ценные дары, якобы для того, чтобы убедить предводителей войск Ашилэ, что северная пустыня готова сдаться, и попросить их защиты перед Великим Ханом. Сун был почти уверен, что настоящей целью добродушного мужчины, произносившего свои извинительно-просительные речи без намека на раболепие, было передать ему послание от Чангэ.

Так что он молча взял протянутую ему шкатулку с камнем, проигнорировал Ту Кашэ, приказавшего отвезти дары в лагерь Медвежьего войска, чтобы «поделить все по чести», и ушел к себе в шатер. Там он снова достал камень и некоторое время задумчиво глядел на него. Освобожденный из шкатулки, камень преобразился. В его зеленовато-голубом полупрозрачном теле вспыхивали и гасли золотые искорки, стоило лишь немного повернуть его на свету. Будто светлячки на Лазурном озере в ту ночь, когда он привел туда Чангэ прошлой осенью. Был выбор именно этого камня неслучаен? Помнила ли Чангэ о той ночи? Сун надеялся, что это так.

– Что это, Сун? – спросил вошедший в шатер Му Цзинь, с любопытством глядя на камень в руках тегина.

Помедлив, Сун отложил камень в сторону и, подняв шкатулку, начал ощупывать ее изнутри.

– Сообщение от Чангэ, – ответил он. На дне шкатулки, ближе к стенке, пальцы нащупали тонкую щель. Сун вытащил из-за пояса кинжал и, поддев острием, вытащил дощечку, под которой лежала сложенная вдвое полоска бумаги. «Встретимся у Волчьего Холма после заката», – было выведено на ней аккуратным почерком Чангэ.

– О, не успел приехать, как тебя приглашают на тайное ночное свидание! – пошутил Му Цзинь, читая через его плечо послание.

– Должно быть, она хочет сказать мне что-то важное, – усмехнулся Сун. – Я встречусь с ней, а ты присмотришь тут за всем.

Он пододвинул к себе чистый лист бумаги и написал ответное: «Понял. Буду в указанное время». Потом перечитал и, покачав головой, неожиданно скомкал бумагу в кулаке. Слишком сухо и безлично. Сун взял другой лист бумаги и приказал наблюдающему за его действиями с насмешливо приподнятой бровью Му Цзиню:

– Не подсматривай.

– Ладно-ладно, мне совсем не интересно читать ваши нежности, – рассмеялся Му Цзинь, отворачиваясь.

Не раздумывая, Сун быстро написал: «Очень скучаю по тебе», помахал письмом в воздухе, суша чернила, и спрятал его в шкатулку, вернув на место камень. Потом протянул шкатулку повернувшемуся Му Цзиню.

– Отдай посланнику, пусть вернет Чангэ. Скажи, я буду там. И не вздумай открывать, – заметив хитрый предвкушающий взгляд друга, строго добавил он.

Му Цзинь снова рассмеялся.

…

Отдав Чангэ шкатулку, посланник предстал перед королем Мобэй, чтобы сообщить о послании тегина, спрятанном под двойным дном.

– Хм, кто бы мог подумать, что суровый Ашилэ Сун может быть таким нежным, – усмехнулся Пуса.

Что ж, Чангэ не солгала о том, что является доверенным человеком тегина Соколиного войска. За прошедшие дни король не смог обнаружить фальши ни в словах, ни в поступках этой бесстрашной, умной и умеющей убеждать девушки. Возможно, у них действительно появится возможность избежать военного противостояния. А если нет… воины пустыни отдадут свои жизни, чтобы освободить свои народы от ига Ашилэ.

…

«Очень скучаю о тебе». Скача к месту встречи, Чангэ улыбалась. Улыбка не желала покидать ее лица с того момента, как она прочитала короткое послание Суна, а потом снова и снова перечитывала его в нетерпеливом ожидании наступления темноты.

Посвятив все свое время задаче сплочения кланов пустыни в военном союзе и обдумыванию последующих действий, Чангэ запрещала себе думать о Суне, боясь, что тоска и беспокойство о тегине могут слишком захватить ее, лишить уверенности и убедительности. Но сейчас, когда их расставанию пришел конец, она призналась себе, что подспудно тоже скучала все это время.

Тегин уже ждал в условленном месте. Он громко выдохнул, встречая ее улыбку мгновенно просветлевшим лицом и, едва она спешилась, утянул ее в свои объятия. Поколебавшись лишь мгновение, Чангэ скрестила руки у него за спиной и сильнее прижалась к груди, ощущая, как гулко и быстро бьется его сердце. Если бы она могла в этот момент увидеть лицо Суна, то вряд ли смогла бы оторвать взгляд от его мечтательно-счастливого выражения.

– Господин Цинь сказал мне, что ты решила остаться в Мобэй. Если бы не чума, я пришел бы за тобой раньше, – выдохнул Сун, легко скользя ладонями по ее спине. – Мне так тебя не хватало…

– Я здесь, – тихо произнесла Чангэ. Сун крепче сжал ее в объятиях, показывая, что услышал, потом отпустил и сделал шаг назад, беря ее руки в свои и с нежностью глядя на нее. Немного смущенно Чангэ опустила взгляд.

– Поцеловал бы тебя, – мягко произнес Сун, – но знаю, что сейчас не лучшее время. Для чего ты меня позвала?

Чангэ встрепенулась, возвращаясь к насущному.

– Соколиное войско в порядке? Как Му Цзинь? – посерьезнев, начала она с легких вопросов.

– Мгм. Благодаря воробейнику и стараниям целителя Сунь болезнь отступила. Му Цзинь тоже практически поправился.

– Почему Соколиное войско здесь?

– Военный приказ, – коротко ответил Сун.

– Отправлять сражаться тех, кто только пережил серьезную болезнь… Похоже, Главный Шатер в самом деле решил стереть Соколиное войско с лица земли, – негодующе сказала Чангэ.

Сун отпустил ее руки, отвел взгляд в сторону и неохотно отозвался:

– Чангэ. Ты же знаешь, я не хочу плохо думать о нем.

– Но я это не придумала, это реальность! – воскликнула Чангэ, не удовлетворенная ответом. Сун был здравомыслящим человеком, она не хотела верить, что он предпочтет закрыть глаза на происходящее.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – серьезно сказал он. – Но если ждешь, что я предам род Ашилэ и буду сражаться против Великого Хана, – Чангэ, я не стану делать этого. Не могу.

– А как же Соколиное войско? Что будет с ним? – смиряясь с отказом, спросила Чангэ.

– У меня нет другого выбора…

– Есть! – В глазах Суна читался немой вопрос, и Чангэ продолжила: – Я позвала тебя для того, чтобы сказать об этом. Есть способ спасти Соколиное войско, не прибегая к предательству и неповиновению… Ну, почти не прибегая.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Сун.

– Пустынные кланы объединились и численно преобладают над Медвежьим и Соколиным войсками. Полное уничтожение войск Ашилэ не покажется неправдоподобным, если пустыня использует сильную стратегию боя. На самом же деле войска пустыни помогут разыграть «гибель» Соколиного войска. Только когда Соколиное войско исчезнет, они прекратят преследовать и пытаться избавиться от нас.

– Что с Медвежьим войском? – подумав, спросил Сун.

– Будет уничтожено, – жестко произнесла Чангэ. – Без Соколиного войска у них не будет шанса на победу. Сун, пустынные кланы не собираются нападать на кланы степей, они только хотят защитить от произвола Ашилэ своих людей. Ты прекрасно знаешь, что от Ту Кашэ не приходится ждать ничего хорошего. Ни пустынным кланам, ни Соколиному войску. Поэтому Медвежье войско должно исчезнуть. После того, как два сильнейших войска Ашилэ будут уничтожены войсками пустыни, Ашилэ остерегутся посылать новые войска. По крайней мере, какое-то время.

– Это еще не весь твой план, – проницательно заметил Сун, когда Чангэ замолчала.

– Нет, но сначала нужно разобраться с сегодняшней ситуацией, – честно ответила она.

– Ты не пойдешь со мной, – сказал Сун скорее утверждая, чем спрашивая.

– Не могу. Я обещала королю Мобэй помочь.

Помолчав, тегин напряженно спросил:

– Ты все рассчитала на случай, что я соглашусь с твоим планом. Что будет, если я откажусь?

«Что будет с тобой?» – услышала она, как будто он задал вопрос вслух. Чангэ не стала отвечать, что они окажутся во враждебных лагерях, что она может и не дожить до сражения – король Мобэй не был всепрощающим человеком. Но это было не важно. Она верила Суну. Потому сказала то, что действительно ее заботило:

– Будет очень много погибших.

…

– Ну, что? Он согласился? – нетерпеливо спросил Йинань, когда вернувшуюся после встречи с Суном Чангэ предстала перед королями пустыни.

– Он даст ответ через два дня, – спокойно ответила Чангэ, невольно замечая тень подозрения, промелькнувшую в глазах внешне невозмутимого короля Мобэй.

– Предупреждаю тебя. Если я не получу желаемого ответа в течение двух дней, то ты не увидишь рассвета третьего, – холодно произнес он, небрежным взмахом руки позволяя ей удалиться в отведенные ей покои, возле которых немым напоминанием о ее несвободном положении стояли два стражника.

========== 6.4 Решение ==========

Комментарий к 6.4 Решение

timeline: 38 серия

В том, чтобы ввести в заблуждение Медвежье войско, не было ничего невозможного. Ту Кашэ не отличался умом, лишь непомерной жадностью и высокомерием. Тому, кто хорошо знал его характер, не составляло труда направить его действия в нужном направлении. И все же…

Сун хмуро глядел на набросанный им самим план «уничтожения» Медвежьего и Соколиного войск. Чангэ не вдавалась в подробности, но, доверяя Суну, не утаила самого важного: пустынные кланы объединились, и численность их войск намного больше, чем предполагалось. Даже если их боевая подготовка и слаженность действий уступают войскам степей, в одиночку воины Ту Кашэ будут обречены.

Спасительный для Соколиного войска, план Чангэ был смертоносным для Медвежьего войска, и это заставляло Суна оттягивать окончательное решение. Он чувствовал себя лицемером, готовым отказаться от собственных принципов. Да, он и Ту Кашэ никогда не были друзьями, но Медвежье войско всегда было верным Великому Хану. Стоять в стороне и равнодушно наблюдать за гибелью воинов Ашилэ, завлеченных в смертельную ловушку, – так ли уж это отличается от предательства?

И ничего не меняло понимание тегина, что из всех возможных путей только этот позволит сохранить большинство человеческих жизней.

– Сун, Медвежье войско хочет обсудить с нами что-то важное, – с порога оживленно начал Му Цзинь, только что получивший устное приглашение от гонца Ту Кашэ. – Пойдем, узнаем, что они опять придумали.

Сун медленно поднял взгляд на Му Цзиня. Тот уже полностью оклемался от болезни и вернулся к своему обычному энергичному и неугомонному поведению. Быстро оглядев тегина, он озабоченно спросил:

– Почему ты так ужасно выглядишь? Опять не спал допоздна?

Сун не ответил, уловив выкрикиваемое вдалеке, возле охраняющих вход в лагерь стражей, собственное имя. Му Цзинь тоже прислушался и неуверенно произнес:

– Похоже на…

– Мими Гули, – распознал Сун.

Не медля, Му Цзинь выбежал из шатра и спустя несколько минут вернулся вместе с нервно ломающей пальцы девушкой.

– Тегин, – склонилась она перед Суном и застыла в поклоне. Сун молча ждал, про себя гадая, как она оказалась среди войск.

– Мими, как ты здесь оказалась? И что важного хотела сказать так срочно? – мягким голосом, в котором все же проскальзывало нетерпение, обратился к ней Му Цзинь, убедившись, что Сун не собирается задавать вопросов.

Мими выпрямилась и вопросительно посмотрела на Суна.

– Говори, – разрешил он.

– Тегин, вы… вы не можете доверять Медвежьему войску, – Мими на момент закусила губу, потом с усилием заставила себя говорить дальше. – Они собираются убить вас… и Соколиное войско…

Она снова закусила губу и опустила голову, то ли стыдясь, то ли страшась пристального взгляда Суна. Предупреждая следующий вопрос Му Цзиня, метнувшего на него обеспокоенный взгляд, Сун бесстрастно спросил:

– А ты?..

Вся краска отлила от лица Мими, она еще сильнее сжала переплетенные пальцы и, встретившись взглядом с тегином, после нескольких неудачных попыток заговорить, едва слышно выдохнула:

– Должна выманить Ли Чангэ.

– Что?! – ошеломленно воскликнул Му Цзинь. – Мими, что ты такое говоришь?

– Клянусь, это правда, – дрожащим голосом произнесла девушка, глядя на Суна блестящими от невыплаканных слез, полными отчаяния глазами. – Ту Кашэ… он никого не пощадит.

Сун тяжело сглотнул, избавляясь от сжавшего горло спазма. Он не был слеп, хоть и не хотел верить. Слова Мими Гули лишь подтверждали мрачные мысли, не оставляющие его с того дня, как Яло не вернулся из Главного Шатра. У нее не было причины лгать. Раскрывая им планы Главного Шатра, она фактически признавалась в том, что была намеренно заслана в Соколиное войско, и, судя по плескавшемуся в ее глазах отчаянию, не рассчитывала на снисхождение. И все же, она пришла предупредить их…