Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

… Сун примчался быстрее, чем рассчитывал Шээр, отправляя с голубем в лагерь Соколиного войска завернутые в кожаный лоскут серьги Айи, и один. Так было даже проще. От обычного высокомерия тегина не осталось и следа, стоило Шээру сделать угрозу жизни Айи чуть более ощутимой.

Упиваясь видом коленопреклоненного тегина и обретенной властью над ненавистным соперником, Шээр так увлекся, что не заметил вовремя быстрого движения, которым женщина у его ног схватилась за лезвие меча и полоснула себя по горлу.

…

Они опоздали. Бездыханное тело Айи было аккуратно уложено на песок, потемневший от крови, все еще сочившейся из раны на шее. Полтора десятка стражников Волчьего войска в кругу и за его пределами были кто мертв, кто серьезно ранен и едва мог пошевелиться. Ни Суна, ни шада поблизости не было.

Одним взглядом охватив открывшуюся ей картину, Чангэ тяжело выдохнула и воскликнула:

– Нужно найти Суна!

– Разделитесь и ищите тегина! Быстро! – немедленно скомандовал своим бойцам Су Ишэ.

Бросив Ло Шибе коротко: «Охраняй Айю!», Чангэ, подгоняемая страшной тревогой, побежала в сторону шатра шада, не задумываясь, следует ли кто-нибудь из Соколиного войска за ней.

Она увидела тегина издалека: Сун целился из вытянутого в руке арбалета вниз. Чангэ окинуло холодом неминуемой беды, стоило узнать в одной из скорчившихся у его ног фигур катунь. Она еще ускорила бег, но в этот момент тегин резко отшвырнул арбалет от себя и, подняв лицо к небу, отчаянно закричал.

С другой стороны к катунь уже неслись стражники, возглавляемые Лей Мэном.

– Катунь! Вы живы?! – обеспокоенно воскликнул он, опускаясь рядом на колено. Чангэ увидела торчащую у катунь из спины стрелу, но женщина лишь успокаивающе кивнула своему стражу, все внимание обратив на сына, которого все еще пыталась прикрыть собой. – Стража! Схватить Ашилэ Суна!

Прибежавшие вместе с ним стражники бросились на безоружного тегина, выхватив мечи. Сун не двинулся с места. Зато их заставил отступить град стрел, на ходу выпускаемых из-за его спины подтянувшимися воинами Су Ишэ.

– Соколиное войско! – обернувшись, воскликнул Су Ишэ.

– Здесь! – единогласно отозвались воины.

– Защитить тегина! – вместе с Чангэ и Му Цзинем загораживая с трудом стоящего на ногах Суна от стражников, отдал приказ Су Ишэ. – Кто посмеет нарываться на драку?!

– Защитим тегина! – снова откликнулись воины, держа луки наизготовку.

Лей Мэн благоразумно отступил, приказав стражникам сопроводить катунь и шада прочь. Но тут Сун снова ожил:

– Нет! Не дайте шаду уйти! Схватите его! Су Ишэ!

Чангэ понимала, что в этот момент, потрясенный смертью приемной матери, Сун не совсем в себе и не может ясно мыслить. Им нельзя было задерживаться в Главном Шатре, тем более начинать сражение. Их небольшой отряд будет разгромлен, стоит шаду вызвать Волчье войско, и тогда Соколиному войску и самому Суну больше не спастись.

– Сун! Сун, послушай меня! – она встряхнула его за плечи, заставляя оторвать взгляд от шада и катунь, уводимых под прикрытием настороженных стражников и Лей Мэна. – Остановись!

– Отстань! – дернулся он из ее рук, но Чангэ снова схватила его за плечи.

– Сун, успокойся!

– Успокоиться? – развернулся тегин, обжигая ее яростным взглядом. – Я говорил тебе, не действовать безрассудно. Ты меня послушала?! Если бы не твоя самоуверенность, дошло бы до этого? Если бы не твое глупое упрямство, пришлось бы моей маме умереть?

В голосе его звучала боль, и ярость во взгляде на последних словах сменилась таким бездонным отчаянием, что Чангэ не смогла больше вынести этого и виновато опустила взгляд. Су Ишэ и Му Цзинь потрясенно и немного растерянно замерли, услышав такое обвинение.

«Сейчас не время», – подумала Чангэ, подавляя эмоции. – «Нужно убираться отсюда».

Она неожиданно и резко ударила Суна локтем в шею, отключая его сознание. Му Цзинь едва успел подхватить оседающего тегина, непонимающе глядя на Чангэ.

– Му Цзинь, увезем его отсюда, – решительно сказала Чангэ.

Су Ишэ сориентировался первым, быстро взвалил тегина себе на спину и побежал к воротам. Поскольку лучники Соколиного войска прикрывали их отход, никто из стражников не решился последовать за ними. Однако Чангэ услышала, как Лей Мэн отдал стражнику распоряжение вызвать Волчье войско, чтобы схватить их и привести обратно.

Погони не придется долго ждать, рассуждала про себя Чангэ, скача во главе отряда. С бесчувственным тегином, которого вез на своей лошади Му Цзинь, и телом Айи на руках Ло Шибы далеко им уйти не удастся. И тогда они не спасут Суна.

Чангэ резко остановила коня у перекрестья дорог.

– В чем дело? – спросил Му Цзинь, останавливаясь рядом.

– Му Цзинь, впереди, за кустами, пересохшее русло реки, – ответила она, показывая в сторону. – Спрячьтесь там. Шиба, позаботься об Айе.

– А ты?

– Я пойду с отрядом направо. Мы отвлечем Волчье войско. А ты отвези Суна в лагерь Соколиного войска. Лекарь должен позаботиться о его ранах.

– Нет, так не пойдет, – возразил Му Цзинь. – Когда Сун очнется, он обвинит меня в том, что позволил тебе рисковать.

– Он не станет тебя винить, – печально покачала головой Чангэ. – Из-за меня его мама умерла, и Соколиное войско оказалось вовлеченным. Сун затаит обиду на меня.

– И все же, это слишком рискованно, – не желал отступать Му Цзинь.

– Му Цзинь, Соколиное войско нуждается в Суне. А ты единственный, кто может его спасти. Когда Великий Хан вернется, с Суна снимут обвинения, которые напридумывал шад. Но до того момента ты должен хорошо защитить его. Сделай это! Скорее, времени нет!

Му Цзинь глубоко вздохнул и решился:

– Соколиное войско! Слушай приказы военного советника Ли!

– Да, – принял приказ Су Ишэ.

Му Цзинь и Ло Шиба повернули коней налево и через минуту скрылись вдалеке среди зарослей кустарников.

– Соколиное войско, следуй за мной! – приказала Чангэ и поскакала по другой тропе. Вовремя, потому что издалека уже слышался топот копыт нагонявшего их Волчьего войска.

Несколькими ли позже она снова остановилась на развилке. Волчье войско последовало за ними, уводить погоню дальше не имело смысла.

– Воины Соколиного войска, слушай приказ! – собранно произнесла Чангэ. – Согласно традициям рода Ашилэ, захваченных воинов своего рода не положено убивать. Когда Волчье войско нагонит вас, не оказывайте сопротивления. Просто сдайтесь. Спасите свои жизни – ради всего Соколиного войска и ради тегина Суна!

– А что же будет с вами? – озабоченно спросил Су Ишэ.

– Они не пощадят меня за то, что я освободил генерала Ло И. Не переживай за меня. Я сумею сбежать.

– Но…

Близкое ржание лошадей прервало его. Погоня быстро приближалась.

– Запомни, что я сказал, – глядя в глаза Су Ишэ, сказала Чангэ. – Спасайте свои жизни. Моя больше не принадлежит Соколиному войску.

С этими словами Чангэ пришпорила коня, уходя по развилке влево. Она осознавала, что преследователи заметили ее и разделились. Шансов уйти от погони практически не было.

========== 4.9 Исчезновение ==========

Комментарий к 4.9 Исчезновение

timeline: 25 серия

Сун пришел в себя, когда они подъезжали к лагерю. Впрочем, «пришел в себя» не отражало его истинного состояния. Он чувствовал слабость, перед глазами все мерцало и расплывалось, а в голове медленно ворочались обрывочные мысли.

Му Цзинь дотащил его до шатра, с помощью Яло опустил на кровать и помог избавиться от пропитанной кровью одежды.

– Ана{?}[Ана – ласковое обращение к матери.]? – хрипло вырвалось из его горла. Сун попытался встать, но не смог преодолеть даже несильного нажатия Му Цзиня на плечи.

– Успокойся, Сун. Мы привезли Айю сюда, – успокаивающим тоном произнес Му Цзинь. – Женщины сейчас заботятся о ней.

– Должен… увидеть…

– Дай им немного времени. Я отведу тебя к ней после того, как шаман позаботится о твоих ранах.

Сун смирился, позволил приведенному Яло шаману-лекарю осмотреть раны. Старый Хогон разменял уже восьмой десяток лет, но руки у него не дрожали, двигались быстро и почти невесомо, не причиняя лишней боли. Сун без возражений выпил горчащий обезболивающий настой, прежде чем шаман зашил тонкими козьими жилами две особо глубокие раны и наложил пропитанные лекарственными мазями повязки. Боль притупилась, и Сун почувствовал, как постепенно туман в голове начал проясняться.

– Ана… – снова обратился он к Му Цзиню, – отведи меня к ней.

Тот кивнул, помог ему подняться и натянуть чистую одежду, а потом, готовый в любой момент подхватить, довел до траурного шатра, где лежала Айя, и дал Суну возможность остаться наедине с приемной матерью.

Сун опустился на колени рядом с ложем, осторожно потянул вниз белую ткань, покрывающую тело, вгляделся в обескровленное лицо. Если бы не посеревшая кожа, можно было бы подумать, что Айя спит, такими спокойными были разгладившиеся после смерти черты лица.

– Ана… – горько прошептал Сун, не замечая покатившихся из глаз слез, – прости, что не смог уберечь тебя. Отец держал тебя заложницей и попустительствовал нашему с Шээром противостоянию. Я думал… думал, что если буду делать вид, что меня не заботит твоя судьба… тебе ничего не будет грозить. Но я ошибался… Если бы знал, чем все кончится, я забрал бы тебя из Главного Шатра, даже если бы мне пришлось пойти против отца и от всего отказаться. Победа или поражение… они не настолько важны, как жизни близких и доверившихся тебе людей.

Он вспомнил последний жест, которым Айя, умирая, еще пыталась остановить его, и тяжело сглотнул, избавляясь от сдавившего горло кома.

– Не волнуйся, ана. Обещаю, что больше не буду вести себя безрассудно, подвергая других людей опасности или вовлекая их в кровавые побоища. Я просто хочу защитить тех, кто мне дорог, от страданий, подобных тем, какие пали на твою долю… Спи спокойно. В следующей жизни я отплачу тебе за твою доброту.

Сун прижал руку к груди в жесте уважения, помедлил несколько мгновений, последний раз всматриваясь в милые черты, потом поклонился в пол и надолго застыл так, давая скорби омыть душу и прощаясь навеки с женщиной, подарившей ему тепло материнской любви.

Му Цзинь ждал его снаружи.

– Что с остальными? – спросил его Сун. Он утер слезы с лица, прежде чем покинуть шатер, и выглядел по-обычному собранным.

– Су Ишэ и его отряд были схвачены Волчьим войском. Но с ними все в порядке, – ответил Му Цзинь, отводя взгляд.

Ничего не было в порядке, но, по крайней мере, немедленная опасность их жизням не угрожала. Лучники Су Ишэ были одними из лучших в Соколином войске, Сун был уверен, что сможет добиться у отца прощения для них. Он поколебался. Задать следующий вопрос оказалось намного сложнее.

– А Ли Чангэ? Она вернулась на Центральные равнины? – не глядя на друга, спросил он.

– Она… – Му Цзинь замялся, подыскивая слова. – Они с Су Ишэ разделились. Я послал людей найти ее. Стражница, которая ее сопровождала, Ло Шиба, тоже поехала ее искать.

Сун вскинул на него встревоженный взгляд.

– Разделились? Что это значит? – Му Цзинь молчал. Сун нетерпеливо прикрикнул на него: – Говори же!

– Она отвлекла воинов Волчьего войска. И… после этого… пропала. Сун! – воскликнул Му Цзинь, хватая рванувшегося прочь тегина за плечи. – Куда ты?.. Ты ранен, тебе нужно отдохнуть!

– Я должен ее найти, – согнувшись от пронзительной боли в раненом боку, прохрипел Сун. – Не останавливай меня!

– Сун, Чангэ спасла тебе жизнь, – не отпуская его, быстро заговорил Му Цзинь. – А теперь ты умереть хочешь? Люди Волчьего войска все еще рыщут вокруг. Ты даже сопротивляться не сможешь.

– Мама мертва. Я не могу потерять еще и Чангэ, – глядя на него больными глазами, возразил Сун. – Она не знает степей. Ей не выжить одной. Мне нужно идти, Му Цзинь.

– Ли Чангэ сделала это, спасая твою жизнь. Ты не можешь позволить ее усилиям пропасть впустую. И я не могу! – Му Цзинь почти выкрикнул последние слова, но тут же снизил голос, заставляя себя сохранять спокойствие. – Я послал людей искать ее. И сам пойду. Но ты, Сун, ты должен оставаться в лагере и ждать известий. Ты должен быть жив, когда она вернется.

Му Цзинь отпустил Суна и замер выжидающе. Сун перевел дыхание, не пытаясь более куда-то бежать. Му Цзинь правильно оценил его состояние и справедливо указывал на необдуманность его действий. Он ведь и сам только что обещал маме, что не будет больше безрассуден.

– Хорошо, я послушаю тебя, – вздохнул он, поворачиваясь, чтобы вернуться в свой шатер. – Найди ее, Му Цзинь.

Бездейственное ожидание давалось тяжело как никогда. Ложку за ложкой Сун вливал в себя приготовленное шаманом горькое укрепляющее варево и старался сосредоточиться на обдумывании того, как будет объясняться с отцом, когда тот вернется с охоты. Побег Ло И, вмешательство Соколиного войска, покушение на катунь (даже если не шад, Лей Мэн не упустит случая представить это именно так), нападение на воинов Волчьего войска, и Чангэ…

Чангэ снова не послушала его. Первой мыслью Суна, едва он понял, что Шээр переступил границы дозволенного и, не умея достать его самого, всерьез решил отыграться на его близких, было увести Чангэ как можно дальше от опасности. «Ты спасла Ло И, и что? Он мертв, ты подвергла опасности себя, меня и Соколиное войско! Такова цена твоего своеволия! Ты доставила достаточно неприятностей. С этого дня ты не имеешь отношения к Соколиному войску. Убирайся!» На самом деле, он не винил Чангэ в произошедшем, не мог, зная мотивы ее действий. Жестокие слова были всего лишь средством, с помощью которого Сун надеялся заставить ее уйти, неважно, из чувства вины или от обиды, лишь бы подальше от опасности. Но Чангэ была слишком проницательной. И снова спасла ему жизнь, пренебрегая собственной.

А он… «Если бы не твоя самоуверенность, дошло бы до этого? Если бы не твое глупое упрямство, пришлось бы моей маме умереть?» Сун внутренне сжался, вспомнив рожденные болью и отчаянием слова, вырвавшиеся у него в момент почти полной потери контроля над собой. Если с ней что-то случится… если он никогда больше не увидит ее… и эти слова станут последним, что Чангэ услышала от него, – как ему жить дальше?

«Чангэ, я… не это хотел сказать… Прошу, не исчезай», – едва слышно прошептал Сун, посылая безмолвную мольбу богам уберечь принцессу.

… Му Цзинь вернулся спустя несколько часов, расстроенно покачал головой на немой вопрос Суна.

– Мы тщательно обыскали все на многие ли вокруг. Никаких следов, – сказал он.

– Это может значить, что ее все же схватили люди Шээра, – высказал неприятное предположение Сун.

– Если это так, то что будем делать? – спросил Му Цзинь.

– Ей нельзя оставаться там до возвращения Великого Хана… Я должен поговорить с Шээром.

– Сун, как ты это себе представляешь? Тебя схватят, не успеешь ступить через ворота!

Сун задумчиво посмотрел на Му Цзиня, потом осторожно поднялся, стараясь не тревожить раны.

– Я встречусь с ним возле реки, – сдержанно произнес он. – Надеюсь, Шээр не до конца потерял совесть и не приведет с собой стражников. Му Цзинь, я должен это сделать, и поеду один. Если не вернусь… не делай ничего необдуманного. Я смогу защитить Соколиное войско, но ты не должен ничего усложнять. Я полагаюсь на тебя.

– Да, тегин, – через силу согласился Му Цзинь, видя, что на этот раз не сможет его остановить.

…

Хорошо сымитированный крик пикирующего на жертву сокола, несколько пронзительных звуков, извлеченных из свернутого листа ближайшего кустарника. Этим своеобразным кодом призыва они с шадом, тогда еще друзья, пользовались в детстве, чтобы встретиться у реки, протекающей рядом с Главным Шатром. С тех пор прошло полтора десятка лет. Сун не знал, помнит ли Шээр все еще этот призыв, и, если помнит, пожелает ли откликнуться. У него не было выбора – ступить в Главный Шатер означало бы если не немедленную смерть, то заточение, а ему нужна была свобода, хотя бы до возвращения отца.

Прошло несколько минут. Не услышав отклика, Сун повторил призыв и, подождав еще какое-то время, собрался повторить в третий раз, когда услышал шелест пожухлой травы со стороны Главного Шатра. Глядя на серебрящуюся под лунным сиянием воду, он прислушался. Кто-то приближался. Один.

– Не думал, что ты еще помнишь. Как давно это было в последний раз? – раздался за спиной преувеличенно беззаботный голос шада.

Сун медленно повернулся. Шээр пробирался к нему, сильно подволакивая раненую ногу и гримасничая от боли. Подойдя ближе, он заглянул в холодные глаза тегина и виновато опустил взгляд.

– Я не хотел убивать Айю, – нерешительно выдавил он из себя. – На самом деле, я…

Сун не стал дожидаться продолжения, выхватил меч и ударил шада ногой в грудь. Не ожидавший нападения Шээр упал навзничь и зажмурился, видя приближающийся к его горлу клинок. Но меч вонзился в землю в цуне от его головы.

– Ты убил мою маму. Не смей произносить ее имени! – зло процедил сквозь зубы Сун.

Шад открыл глаза. Сун почти хотел увидеть там ненависть или издевку, хотел получить право ненавидеть в ответ. Но Шээр смотрел на него с чувством вины, сожалением и… сочувствием?

– Это… это была случайность, – пробормотал он в слабой попытке оправдаться.

– Случайность? – Сун наклонился ниже, выплевывая слова ему в лицо. – Твоя «случайность» стоила жизни моей маме. Желая победить любой ценой, ты заигрался и стал причиной смерти невиновного человека. Шээр. Неужели победа и поражение настолько важны для тебя?

– А разве это неважно? – с раздражением отозвался шад, впрочем, не глядя на него. – Ты просто не знаешь, потому что тебе всегда все само идет в руки!

Сун схватил его за ворот и дернул на себя, одним движением поднимая на ноги.

– Ашилэ Шээр! – едва удерживаясь от крика, произнес он, не позволяя шаду сделать и шага прочь. – Когда ты уже поймешь? Шад и тегин – это не просто титулы, это груз и ответственность за будущее степных народов! А ты даже сейчас все еще говоришь о какой-то нелепой победе надо мной. Сколько можно быть таким наивным и вести себя как ребенок?.. Когда умерла моя мама… нет, даже сейчас, в эту минуту, я хочу разорвать тебя на клочки! Но не стану. Потому что это ничего не изменит, понимаешь?! Это не вернет маму к жизни! Месть и убийства только потянут за собой еще больше боли и несчастий…

Он оттолкнул шада от себя, убрал меч в ножны и, повернувшись к реке, чтобы спрятать вновь выступившие на глазах слезы, глухо добавил:

– Мне не о чем больше говорить с тобой. Отпусти моих людей и Ли Чангэ. Хочешь драться – дерись со мной. Не трогай других.

Несколько мгновений за спиной у него было тихо, потом Шээр сказал:

– Я могу отпустить воинов Соколиного войска. Но Ли Чангэ у меня нет.

– Нет?! – резко повернулся к нему Сун.

Шад качнул головой.

– Мои люди не смогли схватить ее. Можешь не верить. Но я не лгу.

========== 4.10 Ожидание ==========

Комментарий к 4.10 Ожидание

timeline: 25 серия

Никогда раньше он не испытывал такого глубокого чувства вины. Никогда одиночество не мучило его так сильно, как в этот проклятый богами день. После встречи с Суном Шээр лежал без сна в своем шатре, тупо глядя в потолок и перескакивая с мысли на мысль, не в состоянии остановиться на чем-то конкретном.

«Не желающий повзрослеть трус… Сколько можно вести себя как ребенок?» – не выходили из головы сказанные Суном слова. Он говорил о другом, но все равно попал в точку. Только сейчас Шээр задумался о том, насколько по-детски беспомощным он до сих пор оставался там, где Сун действовал решительно, не страшась последствий и не отказываясь от ответственности.

Смерть Айи была случайностью, но привело к ней его неутолимое стремление любой ценой превзойти тегина. А он… он вел себя как набедокуривший ребенок, с проблемами которого приходится разбираться взрослым: послушно сбежал с Адуном прочь от пошедшей наперекосяк жестокой забавы; позволил катунь заслонить себя от смертоносной стрелы обезумевшего от горя Суна; промолчал, когда Лей Мэн приказал преследовать и схватить тегина и воинов Соколиного войска; не воспрепятствовал советнику отправить Великому Хану сообщение о покушении тегина на жизнь катунь…

Ему не позволили увидеться с матерью после нескольких часов тревожного ожидания, когда целитель сообщил, что стрелу удалось вытащить и жизнь катунь вне опасности. Лей Мэн использовал это, чтобы обеспечить его послушание, в который раз напомнив Шээру, что только когда тегин и Соколиное войско будут уничтожены, у него появится надежда снова увидеться с катунь. И он, не найдя возражений, позволил советнику делать то, что тот считал нужным.

На самом деле, Шээр вовсе не желал Суну смерти. Он даже не был больше уверен, что ненавидит его. Скорее, ненавидел себя, потому что в глубине души признавал, что не был таким сильным и великодушным, как тегин, и все еще цеплялся за их давнюю вражду. Потому что на месте Суна не смог бы отказаться от кровавой мести. Потому что при встрече не рассказал обеспокоенному тегину, что случилось с Ли Чангэ, когда ее догнали люди Лей Мэна.

«Ашилэ Сун. Как мы дошли до этого?» – отрешенно думал он. – «Если бы не это противостояние… если бы ты не был тегином, а я шадом… могло бы все сложиться по-другому? Могли бы мы остаться друзьями?.. Хорошо, я не стану трусливо прятаться. Я докажу тебе, что ты был не прав».

…

Чангэ пришла в сознание от странных пронзительных криков, неприятным эхом отзывавшихся в голове. Она поморщилась, дернула головой в надежде, что звуки прекратятся, и они действительно стихли. Не открывая глаз, Чангэ попыталась сообразить, что произошло. Было прохладно и немного пахло навозом. Шелестели на ветру листья. Она лежала на чем-то мягком. Глухо ныло правое плечо… Сун! Она отвлекала внимание Волчьего войска, чтобы Му Цзинь мог увезти тегина!

Чангэ распахнула глаза и вздрогнула от неожиданности, увидев два склонившихся над ней незнакомых лица.

– Очнулась. Она очнулась, – довольным тоном пробормотал узколицый старик, поглаживая седую бородку. – Как я и сказал, может, она и не проживет долго, но так быстро тоже не умрет.

Быстрым движением Чангэ села на своей лежанке, одновременно отодвигаясь от мужчин, и огляделась. Она находилась в небольшой крытой повозке, остановившейся на обочине дороги. Холщовые боковины повозки были подняты, открывая доступ свежему воздуху и неяркому утреннему свету, а впряженный в повозку ослик, очевидно, был источником пробудивших ее криков.

Старик глядел на нее с каким-то детским любопытством и казался совершенно безобидным. Второй выглядел немногим старше Чангэ, был высок, красив и носил волосы забранными в высокий хвост на манер свободного воина. Он сидел рядом со стариком, опираясь на убранный в ножны меч, и с интересом разглядывал Чангэ.

– Кто вы? – настороженно спросила Чангэ. – И где мы?

– Ты не помнишь? – нахмурился старик и протянул к ней руку. Чангэ резко отстранилась, с запозданием понимая, что он всего лишь хотел послушать пульс, и втянула сквозь зубы воздух, ощутив вспышку боли в потревоженном плече. Он тут же отдернул руку и почти обиженно пробормотал: – Этого не может быть! Она не ударялась головой, почему ничего не помнит?

Юноша приобнял его за плечи, как бы успокаивая, и доброжелательно улыбаясь, произнес приятным голосом, странно выговаривая, почти напевая, слова:

– Ладно. Если не помнишь, я расскажу тебе. Я Сыту Ланлан, бродячий мечник. А это монах Сунь, врачеватель и мой благодетель. Мы просто проезжали мимо. Я спас тебя полумертвой от воинов Ашилэ, а он нашел способ сохранить тебе жизнь. Вот и все. Не нужно чувствовать себя обязанной, мы привычны лечить больных и спасать умирающих.

Его слова оживили воспоминания. Стрела преследующего ее Лей Мэна прошибла плечо насквозь, сбрасывая Чангэ с лошади. Десяток воинов Волчьего войска приближались к ней, чтобы довершить то, чего не сделала стрела. Уже теряя сознание, Чангэ увидела, как всех их буквально смело ураганом промчавшегося человека с мечом, лица которого она разглядеть не успела. Сыту Ланлан.

Следом за этим воспоминанием вернулись и другие. Скошенный мечом Лей Мэна генерал Ло И. Кровавое пятно, расплывающееся вокруг безжизненного тела Айи. И горькие обвиняющие слова Суна: «Ты подвергла опасности себя, меня и все Соколиное войско! Это цена твоего своеволия!.. Если бы не твое упрямство, разве умерла бы моя мама?!»

– Оставьте меня в покое, – едва слышно проговорила она, не в силах смотреть в глаза спасшим ее людям. Переглянувшись, они понятливо покинули повозку, а Чангэ осталась сидеть, обхватив колени и сжавшись в комок от затопившего ее тягостного чувства вины. «Прости, А-Сун. Айя умерла из-за меня. Мне бесконечно жаль».

…

Едва забрезжил рассвет, Му Цзинь снова появился в шатре Суна, неся поднос с едой. Тегин сидел склонившись над разложенной на столе картой и что-то отмечал на ней, обводя чернилами. Оплывшие свечи на столе и темные круги вокруг глаз Суна выдавали проведенную им бессонную ночь.

– Новости? – с надеждой поднял Сун голову.

– Ничего… Поешь, Сун, – с искренним беспокойством предложил Му Цзинь. – Ты не ешь, не пьешь, не спишь. Прежде чем Великий Хан потребует объяснений и назначит наказание, ты загонишь себя сам.

Сун не ответил. Му Цзинь присмотрелся к сделанным им отметкам на карте.

– Что это?

– Я отметил подходящие пастбища и водоемы, – не поднимая головы, ответил Сун. – Если… если Главный Шатер когда-нибудь откажется от Соколиного войска, переместишь людей туда.

– Что значит «когда-нибудь»? – возбужденно воскликнул Му Цзинь. – Ты не собираешься дальше быть с Соколиным войском? А, понимаю, это твой план, да? Собираешься отказаться от всего и уйти искать Чангэ? Один?

– Я занят, – безучастно отозвался Сун. – Иди кричать куда-нибудь в другое место.

– Не уйду я никуда, – снизил голос Му Цзинь. – Хочешь все на себя одного взвалить? За кого ты меня принимаешь? За кого принимаешь наших людей? Ты – тегин Соколиного войска. Только скажи…

– Му Цзинь, послушай меня…

– Тегин, – прервал его торопливо вошедший в шатер Яло, – лазутчики только что доложили, что к нам направляются люди из Главного Шатра. У них флаги Великого Хана и Волчьего войска. И они будут здесь очень скоро!

Сун переглянулся с Му Цзинем и опустил взгляд.

– Полагаю, никто не собирается слушать моих объяснений, – устало произнес он.

– Сун, хочешь, я подниму конницу? – предложил Му Цзинь отчаянное решение.

Сун покачал головой.

– Нет, – он отложил кисть, которую все еще держал в руках, и поднялся. – Противостояние только навредит Соколиному войску. Я хочу защитить всех вас. Му Цзинь, что бы ни произошло позже, помни, ты не должен бездумно лезть на рожон. Выполняй мои распоряжения… И еще. Готовься принять нового тегина.

– Тегином Соколиного войска я признаю только Ашилэ Суна, – упрямо возразил Му Цзинь. – И все воины Соколиного войска скажут тебе то же самое.

– Сделай, как я говорю, – глядя в глаза друга, больше попросил, чем приказал, Сун. «Я не хочу больше терять близких людей», – прочел в его взгляде Му Цзинь.

========== 4.11 Разрешение ==========

Комментарий к 4.11 Разрешение

timeline: 25-26 серии

Не слишком медленно, но и не ускоряя шага, Сун приближался к воротам, оценивая свои шансы. Великого Хана сопровождал отряд в полсотни воинов. Как обычно. Еще полсотни под флагами Волчьего войска. Нет, меньше, поправил себя Сун, наблюдая, как двое воинов вытолкнули вперед Су Ишэ, заломив ему руки за спину. Они привели обратно схваченных воинов Соколиного войска. Значит, меньше сотни. Немного странно. Хан был осторожным и подозрительным. Если он решил казнить Суна на месте, то должен был привести большое войско, ожидая сопротивления, если не от него самого, то от верных ему воинов. А так, Су Ишэ и его люди казались заложниками, призванными заставить тегина хорошо подумать, прежде чем совершать что-то необдуманное. Может быть, отец все же решил оказать последнюю милость и сначала выслушать его оправдания. Оправдания, которых у Суна не было.

– Тегин! – воскликнул Су Ишэ. Сун коротко взглянул на него и едва заметно покачал головой. «Ничего не делай».

Великий Хан тем временем спешился и вышел навстречу Суну. В руках его не было оружия, а в тяжелом пристальном взгляде – ожидаемого Суном гнева. Следом, прихрамывая, за спиной хана появился Шээр. Он отводил взгляд и выглядел так, словно ему было немного не по себе. Сун не хотел думать о шаде и его мотивах; он и не ожидал от него ничего хорошего. Прямо встретив взгляд хана, остановившегося в трех шагах от него, тегин задержался на несколько мгновений, а потом опустился на колени и склонил голову, поднимая руки с вложенным в ножны мечом перед собой.

– Отец, я знаю, для чего ты приехал, – сдержанно произнес он. – Мы были отцом и сыном многие годы. Ради того, что было в прошлом, надеюсь, ты пощадишь жизни Соколиного войска.

Сун был готов, действительно готов даже к тому, что хан схватит предложенный меч и снесет ему голову. Но тот лишь неопределенно хмыкнул.

– Вставай. Поговорим в шатре, – рыкнул он и, обогнув Суна, направился к его шатру. Шад захромал следом, так и не взглянув на тегина. Немного сбитый с толку, Сун не сразу поднялся с колен и поспешил за ними.

– Когда я получил донесение о том, что произошло в Главном Шатре в мое отсутствие, – пристально глядя на опустившего глаза Суна, заговорил хан после недолгого молчания, – я был так зол, что собирался собственными руками свернуть тебе шею. В донесении говорилось, что люди Соколиного войска помогли бежать преступнику Ло И, из-за чего напали на Волчье войско и тяжело ранили катунь.

Хан шумно и протяжно выдохнул, словно ярость по-прежнему кипела где-то глубоко в нем. Сун слушал, не испытывая никаких эмоций от заведомой лжи. Он предполагал, что подобное может произойти, когда решил спасать Чангэ. Однако, в том, что говорил отец, ему почудилось невысказанное «но». Произошло что-то еще?

– Сун, тебе пришлось нелегко, – неожиданное продолжение, произнесенное редким для хана мягким тоном, заставило его поднять взгляд. Видимо, отец заметил удивление и вопрос в его глазах, потому что принялся за объяснение:

– Да, я был зол. Слава богу Сириуса, Шээр не стал скрывать от меня правду и рассказал все в подробностях. Как вы оба отправились схватить Ло И, что похвально, но поссорились, решая, кто получит награду. – Не веря своим ушам, Сун повернулся к стоящему рядом шаду. Шээр ответил ему взглядом, в котором читался скрытый вызов. «Что он теперь задумал?» – недоумевающе подумал Сун. А хан продолжал, с неприязнью глядя на шада: – Он рассказал и про случайную смерть Айи. Я знаю, сын, ты не хотел ранить катунь. В любом случае, Айя умерла от меча Шээра. Он виноват. Шээр, извинись перед Суном.

Сун не желал снова слышать бесполезные слова извинения. Опережая повернувшегося к нему шада, он снова опустился на колени, прижал руку к груди и с искренним раскаянием произнес: