Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

Поделиться своей мыслью она не успела. Снаружи вдруг взвыли сигнальные трубы и раздались крики: «Нападение! Ночное нападение!». Вбежавший в шатер Фан И взволнованно доложил:

– Ваше Величество, Ашилэ внезапно атаковали наши войска!

Следом за ним вошли Вэй Шуюй с двумя воинами. Шуюй с порога обратился к императору, склонившись в приветствии:

– Ваше Величество!..

Ли Шимин повел глазами в сторону стоящей возле карты Чангэ, и Шуюй на мгновение застыл, ошеломленный, с облегчением выдохнув: – Ты жива!

– Шуюй, ты пришел вовремя. Отправь Чангэ подальше отсюда и убедись, что она в безопасности, – приказал Ли Шимин. – Фан И, приготовь мою лошадь.

– Ваше Величество, лошади готовы. Мы сопроводим вас в Чанъань.

– Нет. Следуйте за мной. Мы ответим на нападение Ашилэ, – решительно ответил император, надевая золотые императорские доспехи. – Передайте приказ по всему войску: поднять флаг Дракона, зажечь факелы. Пусть Ашилэ знают, что император Тан ведет войска!

Чангэ смотрела на него с нескрываемым беспокойством.

– Ты собираешься лично сражаться?! Если император Тан будет захвачен врагом во время битвы, это станет концом династии Тан, – высказала она свое опасение.

– Сейчас решающий момент, другого выхода нет. Мы не можем показать слабость и начать обороняться, давая возможность Ашилэ раскрыть нас. Мое появление заставит Яньли поверить, что армия Тан уверена в победе. – Император ободряюще улыбнулся ей: – Не волнуйся. Я обычно удачлив.

Он стремительно покинул шатер, и Чангэ бросилась к выходу, чтобы через прорезь входного полога посмотреть ему вслед. Сердце ее тревожно билось.

Оно было не единственным. Едва император оседлал коня, к нему подбежали Ду Жухуэй и Фан Сюаньлин и попытались отговорить его лично участвовать в битве. Ли Шимин оглядел взволнованные лица своих верных советников и с серьезной убедительностью произнес:

– Я – император Тан. Защищать страну – моя прямая обязанность. В этот критический момент я должен выступить вперед, чтобы поддержать боевой дух армии и уменьшить количество жертв. Я полжизни провел в сражениях и хорошо понимаю происходящее. Войска Яньли изолированы на чужой территории. Должно быть, он боится, поэтому и устроил ночную атаку. Увидев меня, он испугается еще сильнее. Это единственный способ переломить ситуацию в нашу пользу. Подождите, и вы увидите.

И, коротко приказав: «Вперед!», император во главе конного отряда и императорской гвардии поскакал к реке Вэй, где уже вовсю кипело сражение. Чангэ, с трудом проглотив сжавший горло ком, закрыла глаза, молчаливо вознося мольбу к небесам, чтобы этой ночью удача не обошла императора Тан стороной.

Потом она повернулась к Вэй Шуюю и безразлично сказала:

– Вэй Шуюй. Я не пойду с тобой. Мне нужна лошадь, об остальном я позабочусь сама.

– Ты не можешь следовать за Его Величеством, Чангэ, – озабоченно ответил тот, угадав ее намерение. – Там идет сражение, это слишком опасно. Останься. Я знаю, что ты не поверишь никаким моим словам. Но ты же убедилась, что Его Величество не собирался тебя убивать. Еще не поздно вернуться в Чанъань.

– Нет, – она покачала головой, – поздно стало в то мгновение, когда был убит мой отец. Ничто больше не будет как прежде. Мне не нужна твоя забота. Не нужна была ранее, а теперь тем более.

Не заботясь больше о растерявшемся парне, она вышла из шатра, окинула взглядом опустевший лагерь и, с легкостью вскочив в седло очевидно принадлежащей Вэй Шуюю лошади, поскакала вслед императору.

========== 3.10 Выбор ==========

Комментарий к 3.10 Выбор

timeline: 21 серия

Застать армию Тан врасплох не удалось. Принадлежащие Волчьему и Соколиному войскам Ашилэ конные воины едва успели пересечь реку Вэй, как их заметили. Взвыли сигнальные трубы и навстречу приближающимся к военному лагерю всадникам полетели стрелы, а за ними следом выбежали воины Тан. Короткий ожесточенный бой наполнился новой силой, когда из тыла прокатилась волна выкриков: «Здесь Его Величество! Слава Тан! Победа за нами!» Сун увидел величественную фигуру в сияющих драконьих доспехах, мечом прокладывающую себе путь среди сражающихся, и нескончаемую огненную реку факелов, сопровождающих приведенную императором Тан кавалерию.

Тегин колебался недолго, прежде чем отдать приказ об отступлении. Продолжать сражение против превосходящего числом и боевым духом противника означало верную гибель конницы Соколиного войска. Шээр неохотно последовал его примеру, уводя своих людей. Бесславная вылазка, продиктованная нелепым желанием шада выделиться в глазах Великого Хана, стоила жизни нескольким сотням воинов Ашилэ. Сун успокаивал себя лишь тем, что убитых было бы гораздо больше, реши отец сразу атаковать в полную силу, как предлагал Циби До.

Появление Ли Шимина на поле битвы было неожиданным и указывало на полную уверенность Тан в победе. Но, вспоминая донесения лазутчиков, Сун допускал и то, что это был обманный маневр, разыгранный с целью убедить противника в мощи армии Тан, когда на деле все обстояло гораздо плачевнее. Впрочем, делиться своими мыслями с Великим Ханом он не спешил.

– Отец, император Тан привел кавалерию и лично возглавил сражение, – доложил он хану, во главе объединенного войска Ашилэ ожидавшему результата ночного нападения возле грузового моста через реку Вэй. – Я отступил, чтобы избежать преждевременных потерь. Войско Тан последовало за нами.

Действительно, на другом берегу показались факелы, набежавшие воины выстроились перед мостом и, размахивая флагами с изображением дракона, начали в один голос восклицать, ударяя копьями по поставленным вертикально щитам: «Да здравствует Его Величество! Слава Тан!» Ли Шимин неторопливо проехал по оставленному в середине коридору и направил коня к мосту.

– Император Тан появился лично. Это странно, – напряженно глядя на приближающегося всадника, сказал хан. – Неужели он собирается…

Он не договорил, потому что в этот момент достигший середины моста Ли Шимин остановился и зычным голосом возвестил:

– Ты проделал далекий путь, хан! Собираешься двинуться дальше?! Я вышел к тебе один, чтобы сказать одну вещь. Мне не нравится война, но я не боюсь ее. Сотни тысяч воинов ожидают на той стороне реки Вэй. Я не хочу, чтобы воды Вэй окрасились их кровью, так же, как не желаю гибели воинам степей.

– Воины степей сражаются за свою веру! Мы не боимся смерти! – проревел в ответ Великий Хан.

– Что ж, если настаиваешь на сражении, тогда сразимся здесь! Мы не отступим с берегов реки Вэй!

Император дал своим словам осесть в головах военачальников Ашилэ, невозмутимо переводя взгляд с одного на другого, потом уверенно продолжил:

– Если же хан решит отказаться от битвы, завтра в полдень на этом мосту я дам вам еще один шанс заключить мир с Тан!

С этими словами Ли Шимин развернул коня и, полностью уверенный в своей неуязвимости, все так же неторопливо покинул мост. Под возобновившийся рев сигнальных труб воины Тан последовали за ним. Сун перевел взгляд на хана. Тот провожал удаляющегося императора ненавидящим взглядом, тяжело дыша от бурлящей в нем ярости. Похожие выражения застыли на лицах Циби До и Угун Бая, но ни один из них не решился нарушить тишину, пока хан хриплым голосом не отдал приказ:

– Возвращаемся в лагерь!

…

Чангэ, бесстрашно шагающую по ночному лесу в стороне от дороги, он заметил почти у самого лагеря. Знаком показав Су Ишэ, чтобы позаботился о его коне, Сун бесшумно обогнал ее и негромко позвал по имени. Вздрогнув от неожиданности, принцесса остановилась, подозрительно глядя на него.

– Почему на тебе одежда Тан? – быстро оглядев ее, спросил Сун. В голосе его смешались гнев и беспокойство. – Где ты была?

Она не ответила сразу, а Сун опасался оставаться с ней там, где их могли обнаружить проходящие мимо патрули. Схватив за руку, он потянул принцессу за собой к лагерю.

– Что ты делаешь? – приглушенно воскликнула Чангэ.

– Тише. Поговорим в шатре, – осадил ее Сун, не обращая внимания на ее бесполезные попытки освободить руку из его захвата.

Втащив в свой шатер, он грубо усадил ее на кровать и злым от беспокойства голосом процедил:

– Ты хоть понимаешь, что если бы тебя обнаружил не я, ты уже была бы мертва?!

Чангэ молчала, отвернув голову в сторону и не желая смотреть на него. Только теперь Сун разглядел, как измученно и опустошенно она выглядела, и его злость на ее упрямство и неосторожное поведение немного отступила. Уже спокойнее он произнес:

– Спрячься здесь и никуда не выходи без моего приказа.

– Ты… ты опять пытаешься заставить меня! – тут же вскинулась Чангэ.

– И что из того?! Я здесь главный!..

Сун видел на ее лице выражение упрямого нежелания подчиняться. Когда речь шла о судьбе Тан, принцесса видела лишь белое и черное, и действовала, не заботясь ни о благоразумии, ни об осторожности, ни даже о своей собственной жизни. Как уберечь ее? Как убедить отступиться?

– Я и сам не хотел бы, чтобы Соколиное войско полегло здесь, – тихо сказал он. – Война никому не нужна.

– Ты в самом деле так считаешь? – глухо спросила Чангэ.

– Верить или нет, решай сама.

Чангэ наконец-то подняла на него взгляд, пристально всматриваясь в его глаза, словно искала в них ответ на одной ей известные вопросы. Сун подумал о том, насколько проще было бы им обоим, если бы принцесса доверяла ему немного больше. В этот момент он не мог и предположить, что, не пройдет и часа, как снова станет для нее врагом.

План отца устроить засаду из лучших лучников и убить Ли Шимина во время мирных переговоров ни удивления, ни возмущения у Суна не вызвал, несмотря на то, что целесообразность его была спорной, и что в конечном итоге он делал сражение неизбежным. Понятия чести хана Яньли не включали в себя обязательного выполнения обещаний, данных врагу на поле боя; скорее, нарушение этих обещаний хан рассматривал как один из боевых тактических приемов. Плохо было то, что Чангэ узнала об этом плане.

– И ты говоришь, что никто не хочет воевать?! – возмущенно сказала она. – Но завтра Ашилэ собираются нарушить перемирие. О каком доверии тогда можно будет говорить? Или думаете, если убьете Ли Шимина, вам удастся победить многочисленные войска и захватить Тан?.. Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь!

– Приказы Великого Хана не обсуждаются. Я обязан сделать это, – понимая, в чем Чангэ пытается убедить его, сухо ответил Сун, осознавая, что делает только хуже. – Даже если не я, у рода Ашилэ достаточно превосходных лучников. Это убийство произойдет в любом случае.

Лицо Чангэ потемнело. Она медленно опустила руку, которой только что в порыве возбуждения хваталась за его рукав.

– В таком случае, наши пути здесь разойдутся, – безжизненным голосом произнесла она и шагнула прочь, намереваясь покинуть шатер.

Сун потерял терпение. Чангэ не желала прислушаться к здравому смыслу, и это лишало его выбора. Стоит ей покинуть лагерь, ее ждет неминуемая смерть. Он не собирался потерять ее из-за ее упрямства.

– Куда опять собралась? – грубо спросил он, хватая ее за руку и разворачивая к себе. – Ты никуда больше не пойдешь.

Он позвал Су Ишэ и, толкнув Чангэ в его руки, приказал:

– Уведи его, свяжи и надежно запри где-нибудь. Не дай ему снова сбежать.

– Да, тегин, – принял приказ Су Ишэ.

– Ашилэ Сун, ты не имеешь права так поступать со мной! – громко возмутилась Чангэ, дернувшись прочь, но Су Ишэ удержал ее, крепко сжав руками ее плечи.

– Напомню еще раз, если забыла. Твоя жизнь принадлежит мне, – холодно произнес Сун, кивком указывая Су Ишэ в сторону выхода.

«Пожалуйста, Чангэ, покорись обстоятельствам. Хотя бы раз позволь мне удержать тебя в безопасности», – подумал он, глядя ей вслед.

…

Ближе к полудню около двух десятков лучших лучников Волчьего и Соколиного войск незаметно заняли места в засаде с обеих сторон моста через реку Вэй. Скрытые зарослями кустарников, они оставались вне видимости воинов Тан на противоположном берегу, и от самого моста тоже были достаточно удалены. Сун огляделся, оценивая дальность и направление ветра, дождался начала переговоров, потом, как только посланник Шисинь Сыли был отпущен и занял место позади хана, натянул лук, беря на прицел Ли Шимина, и неподвижно замер в готовности, ожидая условленного момента.

– Тегин… – настойчиво позвал подобравшийся к нему Су Ишэ.

– Поговорим позже, – не отрывая взгляда от Ли Шимина, остановил его Сун.

– Но… младший военный советник исчез.

Сун резко повернулся к нему, опуская лук.

– Когда это произошло?

– Я только что обнаружил. В палатке никаких следов борьбы, а заднее полотно разрезано. Мы обыскали весь лагерь, но его нигде нет. Думаю, он опять сбежал.

========== 3.11 Безрадостный день ==========

Комментарий к 3.11 Безрадостный день

timeline: 21 серия

Нескончаемый строй пеших и конных воинов двигался на север. Предводители войск ехали впереди в удрученном молчании. Большой южный поход Великого Хана на земли империи Тан, суливший славу и обогащение, был в одночасье разрушен одной пропустившей цель стрелой.

После того, как попытка убийства императора Тан провалилась, хану Яньли поневоле пришлось смириться с поражением и спасать свою жизнь и войска, настаивая на том, что покушение на жизнь императора во время переговоров было совершено недоброжелателями с целью подставить его. В конце концов, Ли Шимин согласился считать произошедшее недоразумением при условии, что войска хана не медля отойдут на сто ли к северу. Фактически это означало окончание похода и бесславное возвращение войск Ашилэ в степи.

«Хорошо, что отец осторожен и предпочитает не рисковать, когда не уверен в победе», – думал Сун. – «Если бы он отдал приказ атаковать, потери войск Ашилэ были бы намного тяжелее, чем в обычной битве. Нам не простили бы вероломной попытки убить императора… Чангэ, вопреки всему у тебя получилось спасти Тан. Как и жизни множества воинов Ашилэ, хотя не думаю, что ты этого хотела. Но как теперь спасти тебя от ярости отца?»

После доклада Су Ишэ ему не хватило времени, чтобы отыскать сбежавшую принцессу прежде, чем ее схватят. Когда на мосту начался переполох, Сун понял, где ее искать, едва увидел стрелу Ашилэ, вонзившуюся в ограждение. Но, пока добежал до засады Волчьего войска, туда уже прискакали Шээр и Лей Мэн, и Чангэ по приказу шада под охраной увели в лагерь. По крайней мере, Шээр не убил ее на месте.

– Стоять! – внезапно закричал Циби До, выехав вперед и разворачиваясь к войскам. – Всем остановиться! Никто не двинется дальше!

– Циби До, что ты задумал? – сурово спросил Шисинь Сыли. – Мы отошли не так далеко.

– Что ты понимаешь? – презрительно ответил тот. – Сейчас лучший момент для внезапной атаки. Они уверены, что мы отступаем. Неожиданно вернувшись, мы легко разобьем их.

– Внезапная атака?! Забыл, что Великий Хан у них в руках? Или ты намерен совершить предательство?

– Мое войско прошло этот долгий путь, не получив положенной награды. Мы заслужили большего. Если внезапное нападение удастся, нашей наградой станет вся Центральная равнина! – самоуверенно заявил Циби До, и среди близстоящих воинов прокатилось согласное бормотание.

Сун заметил, как обеспокоенно дернулся вперед шад, но был остановлен Лей Мэном.

– Воины, вернемся к реке Вэй! Освободим Великого Хана! – прокричал Циби До, выхватывая из ножен меч. – Вперед! За…

Он не закончил. Стрела, молниеносно выпущенная Суном, поразила его в самое сердце. Циби До свалился с коня, умерев еще до того, как коснулся земли. На мгновение все замерли. Угун Бай, мгновение назад готовый поддержать Циби До, крепко сжал руку на рукояти своего меча, но больше ничем не выдал себя, достаточно проницательный, чтобы не провоцировать приемного сына хана.

– Соколиное войско, слушай мою команду! – громко скомандовал Сун, опустив лук и обнажая меч. С единым отзывом его воины тут же направили свои мечи против воинов Циби До. – Великий Хан приказал нам отступить. Каждого, кто воспротивится приказу, убить на месте! Шисинь Сыли! Отведи войска на сто ли. Разбейте лагерь и дожидайтесь возвращения Великого Хана.

– За мной! Дождемся возвращения Великого Хана! – прокричал посланник и, под ответные крики воинов, снова привел войско в движение. Сун вложил меч обратно в ножны и невозмутимо тронул коня.

…

Волчье войско свернуло лагерь у реки Вэй в считанные минуты. Последовавший за этим почти десятичасовой марш-бросок прочь от реки Вэй и столицы Тан, проведенный под жесткой охраной воинов Волчьего войска, стоил Чангэ последних сил. Но, несмотря на страшную усталость, уснуть не удавалось. От голода ныл желудок, в горле давно пересохло, а туго связанные за спиной руки при каждом движении простреливало резкой болью. Она сидела, прислонившись к стволу дерева, на виду у стоящих возле шатра шада стражей, и смотрела в полное звезд небо над собой, размышляя о последних событиях. Тан был спасен, благодаря правильной стратегии, верной оценке врага и стальной решимости Ли Шимина не поддаваться неблагоприятным обстоятельствам. Ах да, усмехнулась Чангэ про себя, а еще благодаря его удачливости и невероятному везению. Вспомнилось, как в прошлом она заявляла, что не верит в судьбу, а только в приложенные усилия. Теперь Чангэ не была бы такой самоуверенной. Многое могло пойти не так. Ли Шимина могли убить во время ночного сражения. Могли захватить люди хана. И, сколько усилий ни прикладывай, император Тан был бы уже мертв, не окажись она в нужный момент в шатре тегина и не услышь о предательских планах Великого Хана. Или, если бы в лагере Соколиного войска ее охраняли так же строго, как сейчас, не спуская глаз и периодически проверяя, не ослабла ли веревка. Если не удалось бы раздобыть оружие. Если бы воины Волчьего войска знали друг друга так же хорошо, как в Соколином войске, и ее раскрыли бы раньше. Если бы она промахнулась. Столько всяких «если бы»…

Чангэ вздохнула. Судьба благоволила Ли Шимину. Тан нуждался в умном, отважном, решительном и радеющем за своих подданных императоре, и он оказался именно таким. «Простите, мама, отец», – печально подумала Чангэ, – «я не смогу отомстить за вашу гибель. Хотя я ненавижу его, не могу не признать, что он хороший правитель. Убить его означало бы всадить нож в самое сердце Тан».

Впрочем, Чангэ не обольщалась относительно собственного будущего. Ярость хана, лишенного столь близкой и желанной победы, она боялась себе даже представить. Несомненно, виновного ждет смерть. Шад наверняка постарается «утопить» ее как можно глубже, опасаясь, что гнев дяди падет на него. Чангэ надеялась, что тегин Сун не станет защищать ее. Пусть их пути разошлись, стать причиной его новых проблем с приемным отцом она не хотела.

Великий Хан и его личная стража вернулись перед рассветом. И почти тут же двое воинов пришли за Чангэ.

– Все, парень, прощайся с жизнью, – жестоко усмехнулся один из них, отвязывая веревку от дерева. – Великий Хан приказал привести тебя к нему.

Хан ждал в наспех установленной прошлым вечером палатке, сжимая кулаки в едва сдерживаемой ярости. Он свирепо сверкнул глазами на вошедшую Чангэ, тут же опустившую голову, и процедил сквозь зубы:

– Проклятый идиот! Даже если порезать тебя на куски, это не искупит вызванных тобой неприятностей!

– Отец! Дядя! – подойдя, одновременно поприветствовали хана тегин и шад.

– Шээр, так-то ты тренируешь своих людей?! – прорычал хан. Прежде чем шад мог что-то ответить, Чангэ подняла голову и быстро заговорила:

– Великий Хан, прошу простить меня. Я был настолько нетерпелив в желании заслужить славу для Волчьего войска и Великого Хана, что промахнулся.

Лицо шада исказилось от злости, он с размаху ударил Чангэ по лицу так сильно, что она не удержалась на ногах.

– Ты лжешь, мерзавец! Я никогда тебя не видел! – закричал шад.

Чангэ подвигала челюстью, подняла на него упрямый взгляд.

– В Волчьем войске много воинов. Неудивительно, что ты меня не знаешь. – Она с трудом поднялась и обратилась к хану, на ходу сплетая правду и ложь в единое целое. – Я совершил ошибку из-за нетерпения. Но я бесконечно предан Великому Хану. Клянусь богом Сириуса, вся моя семья была убита Ли Шимином. Если бы он не поднял голову так внезапно, я уже отомстил бы за их смерть. Прошу Великого Хана дать мне еще один шанс. Я обязательно убью Ли Шимина.

Хан Яньли смотрел на нее сузившимися в подозрении глазами. Тегин Сун молчал, но Чангэ и не ждала, что он вмешается. Зато шад молчать не собирался. Резко дернув ее за руку, он развернул Чангэ к себе лицом и возбужденно выпалил ей в лицо:

– Меня не волнует, что у тебя там за история с Ли Шимином. Объясни, почему ты одет в эту форму. Если не скажешь правду, я убью тебя!

– Если бы мне удалось убить Ли Шимина, – спокойно спросила Чангэ, глядя на него снизу вверх, – ты и тогда бы сомневался, что я принадлежу Волчьему войску?

Хан холодно рассмеялся.

– И это один из твоих лучших людей, правильно, Шээр?

– Дядя, это все ложь… он пытается нас обмануть. Да, это форма Волчьего войска, ее нетрудно найти, если кто-то намеревается подставить меня.

Он бросил вызывающий взгляд на тегина. Тот невозмутимо спросил:

– Почему ты на меня смотришь? В чем дело? Думаешь, я тебя подставил?

– Вполне возможно, – дерзко ответил шад, а Чангэ краем глаза заметила оценивающий взгляд, брошенный подозрительным ханом на тегина.

Неизвестно, куда бы повернул разговор дальше, но в этот момент появился Шисинь Сыли и несколько мгновений что-то нашептывал на ухо хану. Лицо хана приняло гневное выражение.

– Циби До в самом деле хотел?.. Он сдох слишком легкой смертью.

– Так точно, – ответил Шисинь Сыли. – Если бы не тегин Сун, последствия трудно было бы предугадать.

– Шээр, а где был ты, когда Циби До предал меня? – грозно спросил хан. – Если бы Сун не застрелил его, ты пошел бы против меня?

Шад видимо испугался. Он быстро преклонил колено и с запинкой произнес:

– Н-нет, я никогда бы такого не сделал. Дядя, прошу, позволь объяснить. Я никогда бы не причинил тебе вред. Никогда. Я… я просто не смог так быстро среагировать. Прошу, поверь мне.

– Бесполезный идиот! – вскакивая из кресла, воскликнул хан. – Твои воины так же бесполезны, как и ты!

Он повернулся к тегину и, дружески рассмеявшись, похлопал его по плечу.

– На этот раз все обошлось благодаря Суну! Молодец, сын, ты правильно среагировал.

– Что бы ни случилось, отец, я никогда не позволю тебе оказаться в опасности, – с достоинством ответил тот.

– Сун, ты спас мою жизнь! Между отцом и сыном не нужно формальностей. Скажи мне прямо, какой награды ты хочешь?

– Не убивай его, – не раздумывая, тегин качнул головой в сторону Чангэ. У нее внезапно перехватило дыхание. Что он делает?! Это же только усилит их подозрения!

– Почему? – скорее с любопытством, чем гневно, спросил хан.

– У меня нет скрытых намерений, отец, – спокойно объяснил тегин. – Просто, как он сказал, убийство Ли Шимина и служение тебе – его заветные мечты. Если у всех будут такие намерения, мы вскоре сможем завоевать Тан. Ему не повезло промахнуться. Смерть за это – слишком суровое наказание. К тому же, этот долгий поход не принес результатов. Моральный дух воинов ослаб. Если ты убьешь своего воина, боюсь, это подорвет их дух. Почему бы не пощадить его, раз он предан тебе? Воины других кланов увидят это и запомнят. В дальнейшем они будут с большим воодушевлением сражаться за род Ашилэ.

Чангэ заметила, что Шисинь Сыли согласно кивает головой. Все еще коленопреклоненный шад смотрел на Суна с едва прикрытой ненавистью и подозрением. Но он ничего не посмел возразить, поскольку хан довольно рассмеялся и, еще раз хлопнув тегина по плечу, поучительно заметил:

– Слышал, Шээр? Поучись у Суна, он всегда смотрит на картину в целом и думает вперед. Хорошо, сын. Я сделаю, как ты сказал… Шээр! Забирай этого парня, и чтоб он мне больше не попадался на глаза. Тебе тоже лучше какое-то время держаться от меня подальше.

– Да, хан.

Шад поднялся, скомандовал воинам увести Чангэ и поспешил откланяться.

Уходя, Чангэ бросила короткий вопросительный взгляд на искоса наблюдавшего за ней тегина, и прочитала обещание в его ответном взгляде.

========== 3.12 Страх ==========

Комментарий к 3.12 Страх

timeline: конец 21 серии

«Воины степей не знают страха и сомнения, не боятся смерти и не останавливаются перед препятствиями. Бог Сириуса благоволит сильному, даруя ему победу». Сун не забывал, чему учил его в далеком детстве приемный отец. Он стал таким воином, какого хотел видеть в нем Великий Хан, и верил в благосклонность бога Сириуса.

Но когда выпущенная Ли Чангэ стрела, выбив кубок с вином из рук Ли Шимина, не только сорвала далеко идущие планы Великого Хана, но и подвергла опасности его жизнь, Сун, кажется, впервые в жизни испытал настоящий, до дрожи, страх. Страх за Чангэ. Он хорошо знал отца. Великий Хан достаточно равнодушно принимал поражения в боевых сражениях, но подвергнуться унижению, будучи вынужденным фактически умолять о пощаде, ища слова оправдания перед противником, из-за какого-то неумелого или неверного воина, могло только привести его в страшную ярость. Конечно, в первую очередь хан выяснит, кто стоит за промахнувшимся лучником, – он или шад. Но когда это станет ясно, хан захочет дать выход своему гневу, и Чангэ будет ожидать долгая и мучительная смерть.

Наверно, принцесса тоже догадывалась о том, что ее ждет, хоть это и не смогло ее остановить. Подобно воинам степей, она шла к своей цели без страха и сомнений, не боясь смерти, что привлекало Суна и одновременно было его проклятием, потому что о себе Чангэ думала в последнюю очередь. Даже после того, как они расстались совсем не на дружеской ноте, она позаботилась о том, чтобы не подставить Соколиное войско, но не о своей безопасности.

Конечно, никто не заметил, какие чувства обуревают привыкшего скрываться за маской невозмутимости тегина. Сун быстро спрятал свой страх в самом отдаленном уголке души, зная, что нельзя одержать победу, думая о поражении, и использовал время до возвращения хана, чтобы продумать свои дальнейшие действия.

– Тегин, Великий Хан вернулся и хочет вас видеть, – доложил один из личных стражей хана, едва забрезжил, знаменуя окончание бессонной ночи, рассвет.

Как Сун и думал, первым делом отец решил разобраться, чьему войску принадлежал неудачливый стрелок. Связанная Чангэ, одетая как воин Волчьего войска («Что случилось с одеждой Тан?» – мимолетно подумал Сун. – «Неужели все еще надета под формой Волчьего войска?»), уже стояла перед ханом, осыпаемая его проклятьями и угрозами. Поприветствовав отца, Сун рискнул быстрый взгляд на принцессу. Лицо слишком бледное, но, кажется, она невредима. Он снова обратил взгляд к отцу, кипевшему от ярости, и сосредоточился, чтобы успеть вмешаться, если будет необходимо.

Чангэ вела себя умно. Шээр и слова не успел сказать, как она уже выпалила свою придуманную историю, чуть польстив хану и немного смягчив его заверением в ненависти к Ли Шимину, прозвучавшим искренне, поскольку было правдивым. Даже то, что Шээр, не сдержавшись, ударил ее (Сун поклялся себе, что позже вернет шаду этот удар стократно), принцесса обернула против него, коварным вопросом, настаивал ли бы он так упорно, что она не принадлежит Волчьему войску, если бы она не промахнулась, только утвердив хана в мысли, что попытки шада перевести подозрение на Суна – всего лишь жалкие оправдания.

Конечно, обмануть шада ей не удалось. Пусть Шээр и держался со своими воинами более отстраненно, чем Сун, в лицо он знал каждого. Но принцесса просто не дала ему времени развернуть обвинения, а потом пришла ожидаемая Суном подмога в лице Шисинь Сыли, и Шээр потерял свой шанс. Зато его получила Чангэ.

Сун был уверен, что теперь, когда Великий Хан сохранил ей жизнь, Чангэ не грозит ничего страшного, по крайней мере, до возвращения в Главный Шатер. Хоть шад и подозревает, что она подставила его по приказу Суна, он не осмелится что-либо предпринять, пока Соколиное войско и его тегин рядом. «Потерпи немного. Я вытащу тебя оттуда», – взглядом пообещал Сун, встретившись с ней глазами, прежде чем воины шада увели Чангэ в лагерь Волчьего войска.

На душе все равно было тяжело. Забрать Чангэ из Главного Шатра будет непросто. Но оставаться ей там нельзя. Шад не оставит принцессу в покое и не станет церемониться. Но хуже всего то, что, приглядевшись поближе, он может обнаружить, что Чангэ не мужчина, а женщина.

Возле походного лагеря Соколиного войска Суна уже поджидали Су Ишэ, Нуэр и Яло, которым он рассказал о том, что Чангэ стреляла, чтобы предупредить императора Тан и предотвратить кровопролитное сражение.

– Тегин, – спросил Су Ишэ, бросив быстрый взгляд ему за спину, – что с советником?

– Он признался, что принадлежит Волчьему войску. Шээр забрал его, – мрачно ответил Сун.

– Советник пожертвовал собой ради Соколиного войска, – восхищенно сказал Яло. – Надо выручать его! Я пойду!

– Постой, ты не можешь туда идти, – остановил беспокойного друга Нуэр, – этим ты не поможешь советнику, а только подтвердишь, что он связан с Соколиным войском. И тогда его старания окажутся напрасными.

– Ты прав. Сейчас мы ничего не можем сделать, – подтвердил Сун.

– Но войска вскоре разойдутся, и нам придется вернуться в свой лагерь! Тогда советник окажется в Главном Шатре совсем один. Что он будет делать?! – Яло почти кричал от возбуждения. – Шад его не пощадит. Мы просто обязаны что-нибудь предпринять!

– Тише! – шикнул на него Сун. – Конечно, я не буду сидеть и смотреть, как он умирает. Я спасу его.

– Спасешь? – Увлеченные разговором, они не заметили подошедшего сзади шада. Сун повернулся к нему и встретил крайне недоброжелательный взгляд. Что успел услышать шад? В горле Суна внезапно встал ком. Шад усмехнулся. – Кого ты собрался спасать, Сун? Того парня, который так удачно промахнулся? Который утверждает, что он из Волчьего войска? С чего такая забота, а? Я не был уверен, что он имеет отношение к тебе, но смотрю на вас, таких обеспокоенных, и понимаю, что мое первое предположение было верным, он на самом деле принадлежит Соколиному войску. Ты подставил меня… Не хочешь, можешь не признаваться. Найдется множество способов заставить его заговорить.

– Шээр. Не смей, – процедил сквозь зубы Сун, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не броситься на шада с кулаками. Потому что это только бы все усложнило.

– Нас ждет неплохое развлечение, Сун, – в тон ему ответил шад и, стерев усмешку с лица, жестко добавил на прощание: – Я поставлю тебя на колени, тегин.

Сун смотрел вслед удаляющемуся шаду остановившимся взглядом. Глубоко спрятанный в душе страх вырвался из-под контроля и поднял голову, сея панику. Страх не успеть. Не спасти. Потерять.