Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

Лицо ее потемнело, и после недолгого молчания она коротко ответила, не глядя на него:

– Дорогой мести.

Сун ждал, что она скажет еще что-нибудь, но вместо этого она повторила его вопрос:

– Как насчет тебя?

– На север, – так же коротко ответил Сун и попробовал надавить: – Мести за что?

Ее пальцы сжались на мехе с вином, и она лишь молча сделала глоток, не собираясь развивать тему. Тегин наблюдал, как она усилием воли прогоняет тяжелые мысли, как медленно проясняется ее лицо, и думал: «Принцесса не собирается сдаваться».

– Что там на севере? – справившись с собой, наконец спросила она с легким любопытством.

– Крупное дело, – ответил Сун и приложился к меху.

– Ты же ответил на вопрос. Почему пьешь? – спросила принцесса. Сун усмехнулся:

– Потому что твой следующий вопрос будет о том, что за дело. А этого я рассказать не могу.

Она понимающе улыбнулась и встряхнула значительно опустевший мех.

– Если мы продолжим, я совсем опьянею… Поэтому, последний вопрос. Ачжунь – твое настоящее имя?

Сун наклонился к ней ближе и таким же тоном спросил:

– А твое имя в самом деле Шисы?

В глазах друг друга они увидели четкий ответ, усмехнулись друг другу, и, дружески столкнув мехи, оба сделали по глотку.

…

Наутро Сун обнаружил, что спал сидя возле окна, заботливо укрытый шкурой, прежде лежавшей на кровати. Ли Шисы в хижине уже не было.

========== 1.7 Ючжоу. Разговоры при луне ==========

Комментарий к 1.7 Ючжоу. Разговоры при луне

timeline: 6 серия

Полускрытый столбом, подпирающим навес какого-то сарая напротив поместья губернатора Ючжоу, небрежно оперевшись о стену, Сун терпеливо ждал, поглядывая в сторону закрытых ворот поместья. Прошло около часа, прежде чем Яло и его сопровождающие вышли. Проходя мимо, Яло чуть наклонил голову, быстрым взглядом давая тегину знать, что задание выполнено. Как и предполагалось, Ван Цзюнько не устоял перед искушением.

Удовлетворенно усмехнувшись, Сун шагнул на залитую солнцем улицу и немедленно столкнулся с бредущим навстречу молодым человеком, внимательно рассматривающим вход в поместье губернатора. На мгновение оба ошеломленно застыли, узнав друг друга. Принцесса опомнилась первой.

– Откуда ты взялся? – удивленно спросила она.

Сун усмехнулся:

– Я так понравился Шисы, что ты решил последовать за мной?

– Не придумывай, – скрывая смущение, резко ответила она. – Почему ты не сказал, что у тебя дела в Ючжоу?

– А ты спрашивал? – вопросом на вопрос ответил Сун.

Принцесса недовольно отвернулась.

– Что ты тут делаешь? – в свою очередь поинтересовался Сун.

– Личные дела.

Сун проследил за ее взглядом, снова прилепившимся к воротам поместья, и подчеркнуто серьезно произнес, весело поблескивая глазами:

– Личные дела в поместье губернатора? Шисы, должно быть, очень богат, или же является важным чиновником.

– Не говори глупостей, – слишком быстро возразила она, тем самым подтверждая его подозрения. – Я здесь впервые. Человеку нельзя просто прогуляться? Я возвращаюсь в гостиницу.

Сун не дал ей далеко уйти.

– Какое совпадение, я тоже уже возвращаюсь. Пойдем вместе? – предложил он, понимая, что у нее не будет повода отказаться.

В молчании они неторопливо прошли по шумной торговой улице. Сун чувствовал на себе ее испытующий взгляд, но, стоило ему поглядеть на нее, принцесса тут же отводила глаза. Однако, что бы ее ни беспокоило, вопросы она держала при себе.

– Кажется, мы с тобой связаны, придется еще немного побыть вместе, – довольно заметил Сун, когда, распрощавшись на перекрестке, оба повернулись идти в одном направлении. Вскоре они стояли перед гостиницей Цинсян, переводя взгляды с вывески друг на друга.

– Опять совпадение? – с подозрением спросила принцесса. – Ты здесь остановился?

– Ты тоже? – Сун приглашающе махнул рукой в сторону входа.

Внутри принцесса резко остановилась перед лестницей, ведущей к гостевым комнатам.

– Шисы, ты не собираешься подняться в свою комнату? – спросил Сун.

– Ты первый, – ответила она.

– Думаешь, может оказаться, что мы с тобой делим одну комнату? – пошутил Сун, делая шаг вперед.

На середине лестницы он обернулся через плечо, чтобы увидеть, как принцесса метнулась в сторону бокового выхода, ведущего во внутренний двор, и подумал, что, должно быть, у нее совсем нет денег, чтобы снять приличную комнату.

…

Ночь была странно тиха, лишенная привычных звуков и голосов, сопровождающих разнообразные дневные занятия горожан. Полная луна ярко освещала крыши домов, позволяя взгляду беспрепятственно скользить вплоть до укреплений городских стен. Чангэ, устроившись на коньке пологой крыши посудной лавки, расположенной рядом с гостиницей, задумчиво смотрела на луну, подставив разгоряченное лицо легкому ветерку, немного разгонявшему духоту прошедшего жаркого дня.

Сегодня утром они, наконец, добрались до Ючжоу. Дорога заняла почти полмесяца, и Чангэ признавалась себе, что Адо стал для нее настоящим благословением. А ведь, когда он выскочил ей навстречу на развилке дорог возле указательного камня Чанъаня, сияя счастливой улыбкой от сознания того, что правильно угадал, где точно ее встретит, она пыталась уговорить его остаться в безопасности столицы. Но Адо твердо решил повсюду следовать за «учителем», независимо от подстерегающих их опасностей. «Учитель», – гордо сказал он. – «вы будете настоящим героем. А какой же герой без генерала?! Так что я буду вашим генералом! Позвольте мне пойти с вами!» Она сдалась, и ни разу не пожалела об этом, потому что мальчик никогда не жаловался, искренне заботился о ней, отвлекал от тяжелых мыслей своей легкой болтовней и веселым нравом, и только благодаря его общительности и предприимчивости им не пришлось ни голодать, ни спать под открытым небом, а часть времени вообще удалось провести, удобно развалившись в душистом сене на телеге какого-то крестьянина, с которым им было по пути.

Теперь она была здесь, в Ючжоу, и ей предстояло выполнить самую сложную часть плана.

Днем Чангэ удалось разговорить нескольких солдат городской стражи и выяснить, что губернатор Ючжоу, Ли Юань, бывший другом и ставленником ее отца, после получения сообщения о произошедшем в Чанъане дворцовом перевороте не покидал свою резиденцию и не спешил направить поздравления в адрес нового Наследного Принца. Похоже было, что он не собирается признавать новую власть. Если так, то Чангэ сможет убедить его предоставить в ее распоряжение армию Ючжоу… Для большей убедительности она даже написала якобы предсмертный указ от имени своего отца, заверив его печатью Наследного Принца.

Но на душе у нее было неспокойно. Слишком многое могло пойти не по плану, и многого она могла не учесть. После предательств тех, кому всецело доверяла, полагаться на малознакомых людей было страшно, но иного выхода она не видела.

Глядя на окутанный серебристым сиянием диск луны, Чангэ мысленно беседовала с мамой.

«Мама, мне так тебя не хватает. Завтра… я не уверена, ожидает меня успех или провал. Если бы только я могла найти другой, более надежный способ. Но даже семья Вэй подчинилась Ли Шимину. Мне не на кого опереться, приходится идти на риск. Печать Наследного Принца принадлежала отцу. С ее помощью я надеюсь поднять верные ему войска, чтобы отомстить за всех в Восточном Дворце. Я знаю, ты осудила бы меня за безрассудство. Не волнуйся, мама, я позабочусь о печати Наследного Принца. Не позволю ей попасть в плохие руки.»

– Выглядишь расстроенным, – раздался рядом знакомый голос, бесшумно взобравшийся на крышу Ачжунь беспечно уселся рядом. – Что-то случилось?

Чангэ едва взглянула на него, нисколько не впечатленная его появлением. После утренней неожиданной встречи она была уверена, что очень скоро увидит его снова.

– Нет. Любуюсь луной.

– В самом деле? А я думал, ты расстроился, что не смог попасть к губернатору.

Она ожидала и того, что он снова вернется к этой теме. Ей, в свою очередь, хотелось знать, почему его интересует ее возможная связь с губернатором Ючжоу. Стараясь звучать как можно более равнодушно, Чангэ ответила:

– Ачжунь шутит. Ничтожеству вроде меня к нему даже не приблизиться. Я просто проходил мимо.

– Ничтожеству? Помнится. когда мы впервые встретились, ты был… величественным. Ты на самом деле настолько незначим?

Он заглянул ей в глаза, словно хотел увидеть в них тщательно скрываемую правду. Ачжунь был проницателен, и в данный момент слишком настойчив в желании заставить ее раскрыться. А этого – раскрыть себя – Чангэ не могла себе позволить.

– Ачжунь, ты привык не доверять людям, да? – спросила Чангэ. – Со временем от этого начинаешь уставать. Я не расспрашиваю тебя о твоем прошлом, давай и ты не будешь спрашивать, кто я такой. Согласен?

– Нет, – ответил он.

– Ну, тогда нам не о чем больше разговаривать.

Чангэ сделала движение, чтобы подняться и уйти, но Ачжунь удержал ее за руку.

– Такой упрямый, – вздохнул он, серьезно глядя ей в глаза. – Если не хочешь рассказывать, я не стану спрашивать. – Он отвел взгляд и немного помолчал. – Как твоя рана?

– Пара царапин ничто для мужчины. Я в порядке.

Он хмыкнул и что-то насмешливо пробормотал себе под нос. Потом спросил:

– Не думаешь, что странно двум мужчинам вместе смотреть на луну?

– В чужом краю я смотрю на луну и думаю о доме. Что в этом странного? – не поддалась на провокацию Чангэ. После некоторых его высказываний ей, уже не первый раз, приходило в голову, что Ачжунь мог заподозрить, что она девушка. Но в каждом случае его последующие слова и действия опровергали это опасение. В конце концов она решила, что он просто поддразнивает неопытного парнишку, каким она должна была выглядеть в его глазах.

– Ничего особенного нет в этой луне, – глядя вверх на светящийся диск, заметил Ачжунь. – В степи она намного красивей.

– Ты бывал в степи?

– Проезжал, по делам, – не сразу ответил он.

Чангэ кивнула:

– Да, торговцы вроде тебя бывают в разных местах и видят много прекрасных пейзажей. Не удивительно, что луна в Ючжоу не производит на тебя впечатления. Я бы хотел побывать в степи и своими глазами убедиться, что ночной вид там так прекрасен, как ты говоришь. Но вряд ли у меня когда-нибудь появится такая возможность… Кстати, как твое дело в Ючжоу? Успешно?

– Как судьба позволит, – уклонился от ответа Ачжунь.

– Я не верю в судьбу, только в приложенные усилия, – твердо сказала Чангэ, с интересом глядя на него. – Не ожидал, что такой человек как ты будет верить в судьбу.

– Все решают человеческие усилия… – задумчиво произнес Ачжунь. – Интересно. Ты прав, Шисы. Я просто оговорился.

Какое-то время они провели в уютном молчании, глядя на луну и думая каждый о своем. Наконец Чангэ глубоко вздохнула и решительно поднялась.

– Поздно. Пойду спать.

С неожиданной быстротой Ачжунь вскочил на ноги и одним широким движением спрыгнул вниз. Мгновением позже Чангэ, легко перебежавшая по скату крыши, приземлилась слишком близко от него и инстинктивно отшатнулась, почти потеряв равновесие. Ачжунь удержал ее, схватив за плечи, наклонился, пристально глядя ей в глаза. Чангэ замерла, сердце ее вдруг бешено забилось, вдруг показалось, что он собирается…

– Спасибо, что разделил этот вечер со мной, – выпрямляясь и освобождая ее плечи, спокойно сказал Ачжунь. – Отдыхай, Шисы.

========== 1.8 В поместье губернатора ==========

Комментарий к 1.8 В поместье губернатора

timeline: 7 серия

Сун знал, что высокопарные высказывания Ван Цзюнько о его верности империи, – не более, чем пустые слова. Губернатор Ючжоу Ли Юань не присягнул новой власти в Чанъане и прятался в своем поместье, а его генерал в спешном порядке оснащал армию: все указывало на то, что Ючжоу готовится к восстанию. И время поджимало. Тегин даже не сомневался, что не пройдет и пары дней, прежде чем генерал Ван согласится на предложенную сделку – быстрые и сильные боевые скакуны из западных земель и пополняемый запас железа для ковки оружия в обмен на передачу города в руки Ашилэ. Сдать город и увести армию означало значительно ослабить защиту северных границ Тан и открыть войскам Великого Хана дорогу прямиком в столицу. Но Ван Цзюнько заботило лишь собственное благополучие. Тегин презирал подобных ему продажных мерзавцев, что, однако, не мешало ему иметь с ними дело, если это было выгодно Великому Хану.

Впрочем, планы Ли Юаня и Ван Цзюнько мало заботили Суна. Его мысли вращались вокруг Ли Шисы.

Когда она в прошлый раз ушла, не попрощавшись, он почувствовал легкий укол сожаления. По обоюдному молчаливому согласию тогда, в охотничьей хижине, остановившись на придуманных именах, они больше не пытались что-то выведать друг у друга, и их недолгая беседа – отчасти, несомненно, благодаря обилию выпитого вина – стала почти дружеской. Суну нравилось смотреть, как принцесса, стойко изображавшая юношу несмотря на все выпитое вино, слегка розовела лицом на его беззлобные поддразнивания и немедленно платила ему той же монетой. Впервые за долгое время тем вечером он позволил себе расслабиться и чувствовал себя почти беззаботным.

Так что он был рад увидеть ее снова. В том, что принцесса из Восточного Дворца направилась в Ючжоу, не было ничего удивительного, ведь губернатор Ючжоу Ли Юань был верным другом Ли Цзяньчэна. Но это и настораживало. Шисы говорила о мести. Возможно, в этой своей мести она надеялась на помощь Ли Юаня и войск, верных предыдущему наследному принцу. Тегина беспокоило, что принцесса, умная, отважная и честная, но едва ли в прошлом имевшая дело с людьми хитрыми, изворотливыми и жадными до денег и власти, может попасть в ловушку продажного генерала и оказаться разменной монетой между мятежниками и Ли Шимином, или мятежниками и Великим Ханом. Но, по крайней мере, она была осторожна и не поспешила встречаться с губернатором, едва войдя в город. Он надеялся, что она в состоянии представить себе возможные опасности и защититься.

Когда наутро после ночной беседы под луной, бросив быстрый настороженный взгляд на ведущую на второй этаж лестницу, принцесса выскользнула из гостиницы, она даже не догадывалась, что ее сопровождают. Пользуясь тем, что в ожидании ответа от Ван Цзюнько заняться ему было нечем, Сун решил проследить за принцессой. Чтобы убедиться, что своими действиями она не смешает его планы, – было его оправдание. На самом деле, – чтобы убедиться, что она не пострадает.

Как он и думал, принцесса прямиком направилась к поместью губернатора и, что-то передав в руки стражникам, вскоре была пропущена внутрь. Сун занял облюбованное с прошлого дня место напротив поместья и приготовился к долгому ожиданию.

…

Чангэ была далеко не так уверена в успехе, как ей хотелось бы. Но и бездействовать не могла. Оставалось только принять возможные меры безопасности и надеяться на то, что принятое ей решение не окажется ошибочным.

– Адо, сохрани ее для меня, – попросила она мальчика, передавая ему печать Наследного Принца. – Никому не показывай и не говори о ней ни слова. Если я не вернусь до заката, найди Ачжуня и попроси его вывести тебя из города.

– Учитель, Ачжунь – это ведь тот самый торговец из каравана? – спросил умный мальчишка, видевший, как они прощались ночью. – Почему именно его?

– Не знаю. Мне просто кажется, что ему можно доверять, – честно ответила Чангэ.

– Будьте осторожны, учитель, – пожелал на прощанье Адо.

Освободившись от печати, Чангэ почувствовала себя несколько более уверенно.

Передав стражам пропускную табличку Восточного Дворца, она без задержки была сопровождена в покои губернатора. И дальше все шло примерно так, как она это себе представляла. Гневно высказанное генералом Ван подозрение в том, что она может быть шпионом Ли Шимина, убедило в верности ее отцу и готовности противостоять занявшему его место изменнику. Чангэ раскрыла губернатору свое имя, рассказала о происходящем в столице, озвучила план победы над войсками Ли Шимина и возвращения власти Восточному Дворцу. И в довершение достала приготовленный прошлым вечером «посмертный указ Наследного Принца», обязующий армию Ючжоу войти в столицу и уничтожить изменника, незаконно захватившего власть.

Ли Юань вел себя как заботливый дядюшка: сочувственно выслушал ее рассказ, подтвердил свою верность делу Наследного Принца, похвалил ее стойкость и разработанный ею военный план подавления мятежа, и, преклонив колени, принял зачитанный Чангэ указ, благодаря которому теперь можно было без промедления поднимать армию.

– Благодаря вам, принцесса, Ючжоу выйдет из непростой ситуации, – сказал он. – Мы в спешном порядке вооружали армию, но опасались, что останемся без поддержки, когда придет время выступать в поход. С этим указом бывшие подчиненные Наследного Принца обязательно окажут нам помощь.

И в этот момент, когда Чангэ уже готова была выдохнуть с облегчением, стражник объявил о прибытии посланника из Чанъаня, ожидающего губернатора в приемной. Его прибытие было неожиданным и несвоевременным. Генерал Ван, воодушевленный полученным указом Наследного Принца, решил захватить посланника, чтобы ясно обозначить перед Чанъанем позицию Ючжоу. Однако гораздо хуже оказалось то, что посланником был Вэй Шуюй, и сдаваться без боя он не собирался даже несмотря на численное превосходство противника. Возможно, он смог бы отбиться от стражников, но против Ван Цзюнько шансов у него не было, а тот, судя по убийственному блеску в глазах, потянул меч из ножен с намерением избавиться от посланника.

Пусть они больше не были друзьями, пусть Вэй Шуюй перешел на сторону ее заклятого врага, Чангэ не могла допустить его смерти. Выхватив из-за пояса ближайшего стражника нож, она быстро шагнула ему навстречу и схватилась за лезвие его меча, останавливая его, а другой рукой прижала нож к горлу ошеломленного ее вмешательством Шуюя.

– Опусти меч, – сквозь сжатые зубы проговорила Чангэ, игнорируя боль в сжавшей лезвие меча ладони и стекающую кровь. И повторила, твердо встречая его неверящий взгляд: – Опусти меч, и я не убью тебя.

– Принцесса, – сделав шаг вперед, произнес генерал, – то, что мы с вами обсуждали, потребует жертв.

– Генерал Ван, вы знаете советника Вэй Чжэна? – не отрывая яростного взгляда от Шуюя, спросила Чангэ. – Он был опорой Восточного Дворца. А это его сын. Если убить его, чиновники Восточного Дворца будут разочарованы.

– Я наслышан о преданности советника Вэй Наследному Принцу. Кто бы подумал, что его сын окажется таким трусом.

– Предатель! – воскликнул Шуюй. – Как ты смеешь говорить так о моем отце!

– Посланник напрасно доверяет принцу Цзинь, – подняв в руке написанный Чангэ указ, торжественно вмешался, входя в приемную, губернатор. – Небесам известна моя преданность империи Тан. Это последняя воля Наследного Принца Цзяньчэна. Согласно указу, мы убъем предателя.

– Чангэ! – потрясенно выдохнул Шуюй, быстро осознавший, как Чангэ воспользовалась украденной печатью Наследного Принца. – Чангэ, ты…

– Стража, отвести его в темницу и не спускать глаз! – звонко перебила Чангэ, не давая ему раскрыть правду и свести на нет все ее старания. Шуюй, словно разом лишившийся сил, больше не сопротивлялся и молча дал увести себя.

Чангэ поспешила покинуть губернатора, пообещав вернуться на следующий день и отказавшись от его предложения переехать в поместье или хотя бы взять нескольких стражников для охраны. Появление Вэй Шуюя выбило ее из колеи и снова всколыхнуло почти улегшееся беспокойство. Ей нужно было хорошо подумать, что делать дальше.

…

Сун немного напрягся, когда понял, что подъехавший к поместью в неприметной с виду повозке человек был посланником из Чанъаня. Принцесса все еще находилась внутри, и для нее встреча с представителем новой власти могла закончиться плачевно. Но все было спокойно. Через некоторое время один из стражников увел повозку посланника внутрь через боковые ворота, а вскоре из дверей поместья появилась принцесса. Она медленно спустилась по ступеням крыльца и, отрешенно-задумчиво глядя перед собой, неторопливо направилась прочь, сжимая в кулак пальцы левой руки, по которым стекала и тяжелыми каплями падала на землю темная кровь.

«Посланник Чанъаня зашел внутрь. Не могу поверить, что Шисы удалось спокойно уйти… Она ранена. Так странно. Что же там произошло?» – думал Сун, провожая ее взглядом. Он собирался приблизиться к поместью в надежде что-нибудь разузнать из разговоров неосторожных в речах стражников, но вдруг заметил двоих неприметно одетых мужчин, следующих за принцессой. Держась на расстоянии, он отправился за ними.

Преследователи были не слишком умелыми. Во всяком случае, несмотря на задумчивость, Шисы обнаружила, что ее преследуют, поразительно быстро, и легко избавилась от них, затерявшись в лабиринте боковых улочек.

«Почему за ней следят люди из поместья губернатора? Шисы, кто ты на самом деле?» Желание Суна разгадать тайны, скрываемые принцессой, становилось все сильнее.

…

Вернувшись к вечеру в гостиницу, Сун заглянул во внутренний двор. Сквозь двери сарая, в котором обосновались Шисы и мальчишка, зовущий ее учителем (интересно было бы узнать, что связывает принцессу и уличного мальчишку), пробивался неясный свет. Лишь на мгновение заколебавшись, он поддался желанию увидеть ее и решительно постучал в дверь. Спустя минуту Шисы вышла, прикрыв дверь за собой.

– Что случилось? – равнодушно произнесла она.

Сун внимательно посмотрел ей в лицо, отмечая припухшие глаза.

– Ты плакал? – спросил он.

– Нет, – она отвела взгляд в сторону.

– Мужчины тоже плачут. Нечего стыдиться, – попытался успокоить ее Сун, но она тут же подняла на него взгляд и возразила почти надменно:

– Я с детства не лил слез. Предпочитаю истекать кровью.

Сун улыбнулся:

– Не строй из себя сильного. Каждому человеку бывает грустно.

– Если ты все сказал, то я пойду, – холодно произнесла принцесса и повернулась к двери.

– Эй, да подожди ты, – остановил ее Сун, лихорадочно подыскивая повод, чтобы задержать ее. – У меня тоже плохое настроение. Можешь… прогуляться со мной?

– Прогуляться? Сейчас? – Предложение явно застало ее врасплох. – Уже объявили комендантский час.

– Только не говори мне, что это тебя страшит.

Она немного подумала.

– Куда пойдем?

– А что? Боишься, что я тебя продам? – поддразнил ее Сун.

– Ты на такое не способен, – убежденно ответила она, немного просветлев лицом.

Он привел ее к дозорной площадке в центре рыночной площади, легко поднялся по ступеням наверх. Принцесса, не торопясь, последовала за ним.

– Зачем ты меня сюда привел? – спросила она.

– Чтобы быть подальше от проблем и ближе к луне? – предложил Сун.

– Скорее я здесь становлюсь ближе к одному навязчивому парню, – в тон ему ответила она, больше для вида отодвигаясь от него на шаг.

– Тоже неплохо, – рассмеялся Сун, вновь сокращая расстояние.

Порыв холодного ветра заставил принцессу повести плечами.

– Становится холодно, – заметила она и устремила на него будто чего-то ожидающий взгляд, когда он ограничился согласным «угу».

«Забыла, что ты – парень, Шисы?» – усмехнулся про себя Сун, а вслух нарочито высокомерно спросил:

– Что, может, отдать тебе мой плащ?

Она усмехнулась, снова отводя взгляд.

Сун задержался взглядом на ее лице, потом серьезно спросил:

– Теперь тебе лучше?

– Намного, – кивнула она.

– Так что же случилось?

Он почти не ожидал ответа, но после непродолжительного молчания принцесса все же заговорила:

– Я просто встретил старого друга… Вернее, мы больше не друзья…

Она снова замолчала, и Сун немного подтолкнул:

– Друг? Что за друг? Почему вы перестали быть друзьями?

– Мы росли вместе. Вместе учились. Я думал, нашу дружбу ничто не может изменить. Но потом…

– Может быть, вы однажды помиритесь.

Она печально покачала головой.

– Это невозможно. Едва ли у меня когда-нибудь еще появится такой друг.

– Терять и находить – самый естественный процесс в жизни, – задумчиво произнес Сун. – Кто-то сказал мне однажды, что некоторые люди подобны воде, обволакивающей и принимающей. И есть другие, больше похожие на огонь, что испепеляет, едва к нему прикоснешься. Каждый решает для себя, к чему стремиться.

– Кто сказал тебе эти слова? – спросила принцесса. – Твой друг?

– Мой… мой приемный отец, – признался Сун, глядя в темнеющую даль и отгоняя нахлынувшие воспоминания. – После того, как он сказал это, я отдалился от своего лучшего друга. И мы стали врагами.

– Наверно я похож на пылающее пламя, – внезапно высказалась принцесса. Сун повернулся к ней, а она продолжила, глядя на него с чем-то похожим на надежду: – Считаешь, мы с тобой можем стать друзьями?

– Разве сейчас мы не друзья? – спокойно отозвался Сун.

Она вгляделась в его лицо и, должно быть, не увидев ничего, кроме уверенности и искренности, улыбнулась с облегчением.

– Ачжунь, спасибо тебе.

– За что?

– Ты привел меня сюда посреди ночи и попытался поддержать. Я благодарен за это.

– Шисы, – позвал Сун, не видя больше причин откладывать то, о чем хотел сказать с самого начала. – Тебе не следует задерживаться в Ючжоу.

– Почему ты так говоришь? Что-то услышал? – мрачнея, спросила принцесса.

– Что-то происходит в армии Ючжоу. И в Чанъане неспокойно. Ючжоу является стратегически важным пунктом. Боюсь, скоро здесь станет слишком жарко.

– Ачжунь, – отстраненно заметила принцесса, не глядя на него, – спасибо за заботу, но я в состоянии защитить себя. Раз ты знаешь, что в Ючжоу небезопасно, поскорей заканчивай свои дела и уезжай.

Она не хотела его помощи. В этот момент Сун ясно понял, что принцесса прекрасно осведомлена о том, что происходит в Ючжоу, и, скорее всего, как-то замешана в этом сама.

– Хорошо, – глухо ответил он.

– Скоро рассветет. Давай вернемся, – сказала принцесса и, не дожидаясь ответа, начала спускаться. Помедлив, Сун двинулся следом.

========== 1.9 Неприятности ==========

Комментарий к 1.9 Неприятности

timeline: 7-8 серии

Обратный путь до гостиницы Сун и принцесса проделали в отчужденном молчании, сменившим предшествующее дружеское настроение, и, войдя в скудно освещенную гостиницу, распрощались коротко и формально. Сун помедлил немного, провожая Шисы взглядом, потом снова пошел к выходу. Еще только подходя к гостинице, он почувствовал запах перепревшей кожи, почему-то всегда сопровождавший Адуна, телохранителя шада. Тот, должно быть, ждал его, укрывшись где-то рядом. И его появление ничего хорошего не означало.

– Как долго собираешься прятаться? Выходи, – негромко произнес Сун, остановившись на пороге.

Темная массивная фигура выступила из мрака за углом. Адун подошел к тегину, ожидая позволения говорить.

– Когда вы приехали? – не глядя на него, спросил Сун.

– Сегодня, – тихо отозвался тот.

– Он тоже здесь?

Телохранитель кивнул.

– Отведи меня, – приказал Сун и последовал за ним.

Адун привел его в помпезный городской бордель и, проводив до комнаты, из которой доносился хмельной голос шада и женский смех, молча удалился. Сун поморщился – он презирал склонность шада к прелестям продажной любви – и, толкнув дверь, вошел, игнорируя присутствие двух скудно одетых девиц, льнувших к богатому красавцу.

– Зачем ты здесь? – спросил он, прямо глядя на шада.

– А как ты думаешь, зачем я здесь? – насмешливо отозвался Шээр, оглаживая взглядом грудь одной из девиц, на коленях которой удобно покоилась его голова, и намеренно неверно интерпретируя его вопрос. – Чтобы развлечься, конечно. Хочешь присоединиться? Ах, да, тебя ведь женщины никогда не интересовали. Наблюдать за мной наверняка будет скучно.

Сун развернулся, чтобы выйти. Настроения играть в глупые игры не было.

– С детства ненавижу это твое выражение превосходства! – Шээр раздраженно вскочил на ноги, схватил лежащий рядом кнут и с размаху хлестнул им. Сун чудом уклонился от первого удара, принял второй удар на ножны выхваченного из-за спины кинжала и рубанул им по бичу, отсекая добрую половину. Несколько мгновений они сверлили друг друга свирепыми взглядами, потом шад отбросил ставший бесполезным кнут и скомандовал испуганно всхлипывающим девицам: – Убирайтесь!

Как только они с неожиданной прытью выскочили за двери, Сун бесстрастно повторил свой вопрос:

– Зачем ты здесь?

– По той же причине, что и ты, – снова ухмыльнулся шад. – Вот только я могу заставить тебя отсюда исчезнуть.

Он швырнул в руки Суну кожаный свиток с распоряжением Великого Хана: «Ашилэ Сун должен закончить дела в Ючжоу и не медля направиться к Шочжоу».

– Отец собирается развязать войну? – напряженно спросил Сун.

– Делай, что приказано, и не спрашивай того, о чем тебе знать не следует, – высокомерно процедил Шээр. – И не забудь оставить лошадей, когда будешь уходить.

Похоже, шад снова перехватил донесение Великому Хану, с которым тегин отправил Су Ишэ. Это было плохой новостью.

– Слишком много знаешь, – гневно сузив глаза, процедил Сун. – Но эти лошади мои!

– Ты их уже почти что продал.

– И я доведу сделку до конца!

Шад хмыкнул и нарочито дружелюбно заметил:

– У тебя не будет такой возможности. Или хочешь пойти против воли Великого Хана?

– Ты уродливый пес, вечно крадущий кости из чужого рта, – не удержался от оскорбления Сун. Чтобы заключить эту сделку, потребовалось много усилий, а Шээр, уже не в первый раз, просто заберет и прибыль, и заслуги.

Шад злорадно рассмеялся, ничуть не задетый:

– Мне нравится красть у других. Особенно люблю отбирать кости у тебя.

Одарив его убийственным взглядом, Сун задвинул свое недовольство поглубже, развернул перед собой свиток и, приложив руку к груди, принял приказ:

– Ашилэ Сун из Соколиного войска повинуется приказу Великого Хана!

Находиться дальше в одном помещении с Шээром стало почти невыносимым. Сун грубо сунул ему в руки запечатанное письмо о сдаче Ючжоу, полученное сегодня от Ван Цзюнько, и поспешил удалиться.

Едва рассвело, Сун с группой своих людей покинул Ючжоу в направлении северного пограничного Шочжоу. Несколько часов спустя их нагнал задержавшийся в городе соглядатай тегина.

– Шад и Ван Цзюнько совершат сделку в полдень, – доложил он. – Еще говорят, что шад потребовал, чтобы Ван Цзюнько передал ему печать Наследного Принца не позднее, чем через два дня.

– Печать Наследного Принца? – нахмурился Сун.

Он отдал Шээру письмо о сдаче Ючжоу, присланное Ван Цзюнько, нераспечатанным, решив, что оно будет содержать лишь раболепствующие заверения в преданности Великому Хану, и не ожидая, что Ван Цзюнько найдет способ продать себя подороже. Почему тот уверен, что печать Наследного Принца вскоре будет в его руках?

Тегин мысленно пробежался по своим наблюдениям за последние дни. Ли Юань не покидал своего поместья и никого не принимал. За исключением посланника из Чанъаня. И Шисы! Он вдруг вспомнил, как она прикасалась к кожаному футляру, висящему у нее на поясе, когда в Чанъане пришла проситься в караван, – словно проверяла, на месте ли он. Как первым делом схватилась за него, очнувшись после ранения в охотничьей хижине. Он замечал, хоть и не обращал внимания. Если в футляре хранилась такая ценность, то становилось понятным, почему ей пришлось одной бежать из Чанъаня, и каким был ее план мести. Только вот Сун вспомнил и об отсутствии того футляра на поясе принцессы, когда она переступала порог поместья губернатора. Видимо, Шисы не хотела, чтобы кто-то знал о печати, и вряд ли согласилась бы отдать печать врагам Тан. Посланник из Чанъаня как-то раскрыл ее, и Ван Цзюнько понял, что печать у нее? Если это так, то сейчас Шисы могла оказаться в большой опасности.