Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

– Ты! Теперь иди налей вина моему брату Суну.

Принцесса вскинула на него растерянный взгляд. Знала ли она о том, что наложницы наливают вино только своему господину? Заставляя ее прислуживать еще кому-то, шад давал всем окружающим понять, что эта рабыня доступна для любого желающего.

– Я неясно выразился? – в нарочитом гневе воскликнул шад, снова привлекая к Чангэ внимание хана.

Ничего не выражающим взглядом Сун проследил, как, помедлив, принцесса поднялась со своего места, грациозно пересекла широкий проход и, присев рядом, подняла сосуд с вином. На мгновение глаза их встретились. Сун качнул головой, пытаясь остановить ее. Но Чангэ уже опустила взгляд и, наполнив кубок, с поклоном протянула ему. А потом вернулась к шаду.

Никогда и никому в своей жизни тегин так страстно не желал ужасной смерти, как желал ее в этот момент шаду. Осознавая, что к ним сейчас прикован интерес многих из собравшихся, Сун медленным движением поднял кубок ко рту и выпил, глядя на Шээра. Тот снова ухмыльнулся.

– Как тебе, Сун? Разве не стало вино вкуснее?

«Ждешь, что я потеряю контроль, шад? Хорошо, но это будет не так, как тебе хотелось бы». Не глядя, Сун плеснул в свой кубок еще вина и поднялся, прихватив лежавший рядом меч.

– Отец, я хочу выпить в твою честь и попросить о награде, – позволяя громким словам прокатиться по шатру, сказал он хану, подняв кубок, прежде чем одним глотком опрокинуть в себя его содержимое.

– Хорошо, сын. Чего ты хочешь? – рассмеялся хан. – Говори прямо. Кроме людей из шатра катунь, я могу дать тебе все, что пожелаешь.

Сун отбросил в сторону кубок и вытащил меч из ножен, направив его в сторону шада.

– Сегодня, в честь Курултая и согласно традициям я хочу бросить вызов Шээру. В случае победы в этом поединке отдай мне рабыню, что сейчас рядом с ним.

– Замечательно! – воскликнул хан. – Среди воинов рода Ашилэ вы двое лучше всех владеете искусством боя. Несомненно, ваш поединок будет захватывающим зрелищем, достойным Курултая! Шээр, что ты скажешь? Примешь вызов?

– Дядя, коль скоро Сун вызывает меня на поединок, как я могу отказаться? – поднявшись, уверенно ответил шад. – Но, раз Ашилэ Сун хочет мою рабыню, тогда, в случае победы, пусть рабыня Мими Гули из его шатра станет моей.

– Хорошо! Сражаться за красавиц вполне в духе рода Ашилэ. Я согласен! – воодушевленно воскликнул хан.

…

Они молча выслушали короткое напутствие, произнесенное Великим Ханом скорее для гостей и зрителей поединка, и, едва отзвучали его последние слова: «Вы – гордость рода Ашилэ! Покажите, на что вы способны!», почти одновременно бросились друг на друга. Ярость бушевала в сердцах обоих, ярость, уже давно требовавшая выхода. И теперь она выливалась наружу молниеносными и отточенными движениями, стремительными выпадами сверкающих на солнце мечей. Оба хорошо владели и мечами, и рукопашным боем, поэтому долгое время поединок шел на равных, напоминая скорее танец, вместо музыки сопровождавшийся звоном мечей. До тех пор, пока, отражая очередной удар меча Суна, Шээр не пробормотал негромкое, слышное только ему: «Рассказать тебе, что я делал с ней в моем шатре? Как она страдала?»

Сун сорвался. Он больше не думал о предупреждении отца, о необходимости сдерживать себя и щадить шада. С этого момента для него поединок перестал быть зрелищем на потеху публике, а стал смертельным сражением, цена победы в котором его больше не заботила.

Ускорившись, он больше не соизмерял сил, буквально уже через минуту взрезав мечом бок шада, а еще несколькими выпадами позже нанеся вторую, более глубокую рану немного выше. Крик катунь, попытавшейся остановить поединок, донесся до него словно из невообразимой дали и не оказал никакого действия. Великий Хан не останавливал поединок, а шад снова и снова опаздывал с отражением ударов, позволяя мечу Суна напитываться кровью.

При очередном выпаде Сун резко крутанул мечом вокруг рукояти меча Шээра и в сторону, и тот отлетел на каменное ограждение круга, воткнувшись между камнями острием вверх. А Сун вдруг ощутил обжигающую боль немногим ниже сердца – шад воспользовался кинжалом, который был спрятан в рукояти его меча, и лишь благодаря инстинктивно прижатому к груди мечу Суна его удар не стал смертельным.

На мгновение Сун замер, пережидая боль, потом резко взмахнул рукой, заставляя шада отскочить. Откуда-то в руке Шээра возникла тонкая металлическая цепь. Одним движением он обвил ее вокруг поднятого Суном в защите меча и, прытко отскочив ему за спину, потянул за концы, притягивая меч к шее тегина. Чувствуя, как силы постепенно оставляют его, Сун локтем ударил шада в раненый бок, развернулся, ударом колена отпихивая его от себя и, перехватив один конец освобожденной цепи, хлестнул ей, словно кнутом, по ногам Шээра.

Цепь, вероломно использованная шадом в отчаянной попытке одержать победу в поединке, плотно захлестнула его щиколотки, лишая равновесия, и привела к падению. Шээр падал прямо на острие своего застрявшего между камнями клинка. Время словно замедлилось, и Сун успел бросить взгляд вокруг. Побледневшее лицо катунь было искажено от ужаса, и даже хан привстал со своего кресла, расширенными глазами наблюдая происходящее в ожидании непоправимого. «Рассказать тебе, что я делал с ней в моем шатре? Как она страдала?» – звучали в голове издевательские слова шада. Он заслужил смерть. Тегину даже ничего не нужно было делать, никто не станет обвинять его в этом происходящем у всех на глазах несчастном случае…

Резким движением, болью отозвавшимся в чудовищно напрягшихся мышцах, он рванул цепь на себя и в сторону, оттаскивая шада, находящегося уже в цуне от острия, прочь от смертельного касания. И не давая подняться, приставил к его горлу свой меч.

– Ты проиграл! – тяжело дыша, почти прорычал Сун, подавляя разбуженную стремительным сражением жажду крови.

Наблюдающие за поединком главы степных кланов, прибывшие на Курултай, и воины Главного Шатра, с восхищением наблюдавшие за сражением, разразились восторженными криками, впечатленные мастерством приемного сына хана. Сун их словно не слышал. Отбросив в сторону меч, он подошел к сидящей на возвышении под балдахином Чангэ, небрежно схватил ее за руку и вывел на середину круга, где только что проходил поединок. Повернувшись к хану, требовательно произнес:

– Отец?!

– Она теперь твоя! – махнул рукой хан, подтверждая, что он может забрать обещанную награду.

Комментарий к 4.5 Поединок

Следующая за эпизодом игры в цуцзюй понравившаяся в дораме экшн-сцена. Быстрые движения, несдерживаемые мощные удары мечей, скрытые орудия и взгляды, обнажающие потаенные чувства, – органично и правдоподобно показательный поединок между тегином и шадом перерастает в смертельный бой; очень хорошо видно, каких невероятных усилий стоит тегину не сдаться жажде убийства, овладевшей им после провокационных слов шада и его нечестных способов сражения, а оттащить его от верной смерти на острие собственного меча.

========== 4.6 Остаться в ловушке ==========

Комментарий к 4.6 Остаться в ловушке

timeline: 24 серия

Азарт и напряжение боя медленно покидали его, подобно крови стекая в песок, которым покрыт был круг для поединков. Опустив голову и морщась от вдруг проявившейся по всему телу боли, онемевшими пальцами Шээр распутывал цепь, неведомо как закрутившуюся в тугой узел вокруг щиколоток. Постыдное поражение, а еще больше – унизительное милосердие, вопреки его ожиданиям проявленное Суном, тяжело давили на плечи.

Шад был уверен, что тегин обязательно выдаст себя, когда увидит свою женщину выставленной напоказ простой рабыней для постельных утех и решит, что шад уже овладел ею сам и теперь собирается предложить ее хану. Шээр и в самом деле недолго размышлял, не совершить ли ему нечто подобное. Но, в конце концов, как бы ни желал отомстить Суну, он не был насильником, а отдавать гордую девчонку, вся вина которой состояла в том, что она связалась не с тем человеком, на растерзание хану, с легкостью оскорблявшему даже катунь, было бы слишком жестоко. Достаточно было нанести удар по гордости тегина, причинить ему душевную боль и вызвать страх за ее дальнейшую судьбу.

Полагая, что сегодняшний день станет днем его торжества над тегином, Шээр никак не ожидал, что проклятый ублюдок и глазом не моргнет, глядя, как он унижает Ли Чангэ, мало того, еще и обернет ситуацию в свою пользу, чтобы выручить ее, не вызвав подозрений хана. Впрочем, сначала Шээр даже обрадовался, когда Сун бросил ему вызов, ведь, кто бы что ни говорил, он всегда хотел победить его в честном бою, а поединок еще и давал ему шанс вернуть Мими Гули, по воле хана оказавшуюся во власти тегина.

Только вскоре ему пришлось признать, что в честном бою на победу нечего и рассчитывать. Он еще справлялся со скоростью, заданной тегином с самого начала поединка, но не мог не заметить, что, выматывая его чередой прицельных, убыстряющихся атак, ответные удары тегин отбивал с небрежной легкостью. Чувствуя, как уплывает от него столь желанная победа, Шээр от расстройства совершил ошибку. Слова, которые должны были заставить тегина дрогнуть и немного ослабить защиту, превратили безобидный поединок в смертельный бой, в котором ничто больше не останавливало тегина от убийства. По крайней мере, именно так думал Шээр, никогда раньше не видевший в глазах Суна подобной убийственной ярости, когда решил воспользоваться скрытым оружием, недопустимым в честном поединке.

Но даже оно не помогло.

А тегин в последний момент совладал со своей яростью, ненавистью… или что это было?.. и буквально вырвал его, уже готового умереть, из лап смерти. Для шада этот благородный жест был хуже самого страшного унижения.

Отбросив прочь наконец поддавшуюся цепь, Шээр с трудом поднялся. Победивший тегин уже тащил свою награду прочь от круга, крепко сжимая ее руку и не оглядываясь. Довольные зрители расходились по своим делам, не обращая на него никакого внимания. И только катунь все еще стояла на возвышении под балдахином, неотрывно глядя на него полными слез глазами, из которых еще не совсем исчез только что пережитый ужас. Шээр едва заметно кивнул, давая понять, что с ним все в порядке.

– Проводи катунь обратно в ее шатер! – окинув катунь недовольным взглядом, грубо приказал хан ее служанке. – Шээр, а ты иди за мной!

Осторожно наступая на вывихнутую во время рывка, спасшего ему жизнь, ногу, шад побрел следом за дядей в его шатер, без сомнения, чтобы в очередной раз услышать о своей никчемности.

…

Сун шагал быстро, стремясь как можно скорее покинуть Главный Шатер. Почти порванные в последнем усилии мускулы, кровоточащая рана, физическая боль – все это было неважно, для этого будет время позже, в безопасности лагеря Соколиного войска. Он все еще был взвинчен прошедшим боем, и с трудом заставлял себя молчать, опасаясь наговорить слов, о которых может пожалеть впоследствии.

Поглощенный самоконтролем, он не сразу почувствовал сопротивление Чангэ, которая едва поспевала за его широкими шагами. Сун остановился, повернулся к принцессе и ненадолго потерялся в ее обволакивающем теплом, и вместе с тем отчаянном взгляде. Спросить, в чем дело, он не успел, потому что Чангэ, решительно выдернув свою руку, вдруг развернулась и побежала обратно. Чуть замешкавшись, Сун бросился за ней. Он влетел в шатер Великого Хана лишь мгновением позже нее, но Чангэ уже опустилась рядом с коленопреклоненным Шээром и быстро заговорила, обращаясь к хану:

– Великий Хан, я не хочу уезжать из Главного Шатра! Я принадлежу своему господину и не хочу другого.

Сун задохнулся, будто его ударили поддых. Она хотела остаться? С шадом?

Шээр вскочил на ноги и издевательски рассмеялся ему в лицо:

– Ты это слышал, Сун? Даже рабыня не хочет идти за тобой.

Однако, взгляд у него был настороженным, подозрительным. Нет, Шээр ни при чем, решил Сун, а в памяти, словно специально дожидались этого момента, всплыли недавние слова Чангэ: «Я должна попробовать, даже если умру при этом. Надеюсь, когда это произойдет, ты не станешь меня останавливать». Принцессе вовсе не нужно было, чтобы он увез ее из Главного Шатра. Она твердо решила пожертвовать собой, чтобы попытаться спасти генерала Ло И.

Сун чувствовал себя опустошенным. Некого винить, что для него Чангэ была важнее всего остального, но для нее существовало множество вещей, которые были важнее Суна, и даже важнее ее собственной жизни. Только вот с разочарованием справиться было непросто.

Окинув его внимательным взглядом, хан успокаивающе произнес:

– Не волнуйся, сын. Я прикажу связать ее и доставить в Соколиное войско.

– Не стоит, – Сун гордо поднял голову. Он не станет останавливать ее. – Эта рабыня мне больше неинтересна. Пусть остается с Шээром, они друг другу подходят. Отец, я хочу вернуться в лагерь Соколиного войска. Я ранен и не смогу охотиться так же хорошо, как в прошлом году. Тогда какой в этом смысл?

– Хорошо, оставайся и подлечи свои раны, – согласился хан. – Шээр, ты тоже можешь пропустить эту охоту.

– Спасибо, дядя, – облегченно поблагодарил шад, раны которого были не в пример многочисленнее и тяжелее, чем ранения Суна. – Тогда позволь мне уйти.

Схватив за руку, он бесцеремонно поднял Чангэ с колен и увел ее из шатра. Сун остался, чтобы распить вместе с отцом кувшин крепкого вина, привезенного в качестве дара к Курултаю из Монаня{?}[Монань – досл. “Южная Пустыня”]. Вино слегка туманило разум, но так и не смогло смыть горечи, осевшей на языке Суна при виде Чангэ, уходящей с шадом.

…

Стемнело. Ему давно следовало покинуть Главный Шатер, но Сун никак не мог заставить себя уйти. Монаньского вина оказалось недостаточно, и теперь он сидел напротив входа в рабский барак, потягивая раздобытый у отца Аличи, стараясь не думать о том, что Чангэ может все еще находиться в шатре шада. Зайти в барак, чтобы проверить, он не решался.

Она увидела его сразу, едва выйдя из барака. Сун успел испытать облегчение и подумать, что принцесса притворится, будто не заметила его, но Чангэ направилась прямо к нему. Сделав глоток вина, он мрачно наблюдал, как она приближается.

– А-Сун, – тихо произнесла она, виновато глядя на кровавое пятно, расползшееся по ткани его кафтана, – прости.

Сун отпил еще глоток и поднялся ей навстречу, чуть качнувшись.

– Ты упустила шанс и теперь здесь в ловушке. Как собираешься спасать Ло И? – нетвердым голосом спросил он.

– Откуда ты?.. – Чангэ оборвала сама себя, должно быть, вспомнив тот разговор. – Не могу тебе сказать. Я пообещала…

– Кому? Принцессе Ичэнь? – обреченно выдохнул Сун. – Ни она, ни ты не сможете освободить его. Чангэ, может хватит переоценивать собственные возможности, а? Ты не всесильна!

– Почему ты решил не ехать на охоту? – сменила она тему. – Шээр подозревает, что с тобой что-то не так. Не знаю, какие у тебя планы, но надеюсь, они не пересекутся с моими.

Сун не ответил. В объяснениях не было смысла, если их слушали, не слыша.

– Как твоя рана? – не дождавшись ответа, спросила Чангэ.

– Не смертельно, – коротко ответил Сун, не желая ни ее сочувствия, ни извинений.

– А-Сун, я благодарна тебе… – неловко начала Чангэ, но он не дал ей договорить, неожиданно едко спросив:

– За что ты благодаришь меня, принцесса, если все равно не слушаешь, что я говорю, и поступаешь наперекор?

Хотя ее взгляд был полон сожаления, решительность в голосе отвергала любые попытки убеждения.

– Просто уходи. Не вмешивайся в это. Пожалуйста.

Сун повернул голову, впервые с начала разговора отводя от нее взгляд, немного помедлил и пошел прочь.

– Возвращаемся, – седлая своего коня у ворот, сказал он сопровождавшему его Су Ишэ. – Мне нужно позаботиться о ране. Оставь здесь несколько наблюдателей. Что бы ни случилось в Главном Шатре, немедленно докладывай мне. Особенно то, что касается Ло И. И позаботься о том, чтобы Шээр знал, что я вернулся в лагерь Соколиного войска.

– Я понял! – ответил Су Ишэ.

Сун пришпорил коня. Впереди его ожидала бессонная, полная темных мыслей ночь.

========== 4.7 Неудавшийся побег ==========

Комментарий к 4.7 Неудавшийся побег

timeline: 24 серия

Все оказалось намного проще, чем она ожидала. Великий Хан увел на охоту большую часть воинов, находившихся в Главном Шатре во время Курултая. Генерала Ло И охраняли не слишком усердно: должно быть, стражникам трудно было представить, что кто-то попытается освободить измученного побоями, раненого старика из крепких оков и посреди бела дня вывести его из стана.

Незаметно выпустить любимого ахалтекинца{?}[Ахалтекинцы – необычайно быстроногая и выносливая порода верховых лошадей, легко приспосабливается к любым окружающим условиям. Были выведены более 5000 лет назад в Туркмении и ценились наравне с “Небесными конями” из Ферганской долины.] хана, томившегося в ограниченном пространстве загона, было делом нескольких минут. И, пока стражники ловили драгоценного быстроного беглеца, Чангэ вскрыла замки цепей, сковывающих генерала, и с помощью Айи спрятала его в большой бочке, в которой служанка катунь ежедневно возила воду с реки для своей госпожи. Поскольку все знали, кому служит Айя, их беспрепятственно выпустили за ворота. В перелеске, спускающемся к реке, их ожидала с двумя лошадьми последняя из оставшихся личных стражей генерала Ло Шиба, с которой Чангэ познакомилась три дня назад, пробравшись к плененному генералу.

Удача покинула их, когда Чангэ уже собиралась помочь генералу подняться в седло. Побег был, по всей вероятности обнаружен, и за ними выслали погоню. Вдалеке послышался топот копыт, погоняющие коней окрики всадников, и тут одна из их лошадей отозвалась на ржание коней преследователей, выдавая их расположение.

– Генерал, уходите, я задержу их! – воскликнула Чангэ.

Ло И, прислушивающийся к звукам приближающегося отряда, твердо возразил:

– Нет. Их слишком много. Принцесса Юннин не может выдать себя за меня. Так их не остановить. Значит, настало мое время уйти. Для Тан я – мятежник, для Ашилэ – злейший враг. Мне некуда бежать. Я рад, что дожил до сегодняшнего дня. Умереть свободным на поле боя – достойный конец.

– Генерал, я не оставлю вас здесь одного, – запротестовала Чангэ. – Клянусь, я спасу вас во что бы то ни стало!

Он покачал головой:

– Вы обе не должны умирать из-за меня. Прошу только принцессу позаботиться о Шибе, она мне почти как дочь. Ло Шиба, отныне служи Ли Чангэ так же верно, как служила мне. А сейчас слушай мой последний приказ: увози Чангэ отсюда.

Чангэ нечего было противопоставить решимости генерала. Обхватив рукой за пояс пустившую лошадь в галоп Шибу, Чангэ оглянулась назад и успела увидеть, как генерал Ло И, на удивление быстро орудуя мечом, положил четырех бросившихся на него воинов Ашилэ, метнул меч в ноги одной из последовавших за девушками лошадей, останавливая погоню, и был сражен мечом предводителя преследовавшего их отряда, в котором она узнала советника Волчьего войска Лей Мэна. Сердце Чангэ больно сжалось. Сун был прав, ей не удалось спасти генерала Ло И.

Им с Шибой тоже не суждено было уйти далеко. Едва они оторвались от погони, как пришлось остановиться, потому что дорогу преградили всадники Волчьего войска.

– Кто бы мог подумать, что ты такой способный, – ухмыльнулся шад, игнорируя Шибу, почти закрывавшую собой сидящую позади нее Чангэ. – Сумел увезти калеку из Главного Шатра, полного стражников.

– Шиба, – с опаской глядя на него, тихо произнесла Чангэ. – Ты сильнее меня. Как только выпадет шанс, беги.

– Никто никуда не побежит, – немедленно похвастался хорошим слухом шад. – Взять их живыми!

Чангэ быстро соскользнула с лошади, Шиба выхватила свой меч, готовая обороняться, а в следующее мгновение Шээр, уловивший в воздухе тонкий свист, резко откинулся назад и стек на землю, избегая удара направленной в него стрелы.

Под прицелом двух десятков лучников Соколиного войска, замерших с луками наизготовку на прекрасно выученных боевых конях, воины шада не спешили выполнять команду своего предводителя.

Сун, на скаку выпустивший предупредительную стрелу, осадил коня рядом с Чангэ.

– Это мои люди, – непререкаемым тоном известил он шада. – Я забираю их с собой.

– С чего ты решил, что можешь так со мной разговаривать? – небрежно осведомился шад, с довольным видом наблюдая за приближением преследовавшего их с Шибой отряда. Теперь преимущество было на его стороне.

Чангэ с тревогой посмотрела на Суна. Он тоже увидел Лей Мэна, но в лице его не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на шада тяжелым непроницаемым взглядом, готовый немедленно развязать бой, если шад сделает хотя бы одно неверное движение.

– Тегин Сун. Пожалуйста, успокойтесь, – неожиданные слова торопливо подошедшего Лей Мэна заставили шада вскинуть на него удивленный взгляд. Чангэ тоже была озадачена. Сун только что открыто объявил о своей причастности ко всем ее действиям, а советник шада ненавидел его чуть ли не больше, чем сам шад. Разве не должен он был поддержать Шээра и избавиться от тегина, пользуясь численным превосходством?

Сун даже не посмотрел на Лей Мэна.

– Шээр, тебе никогда не понять, что значит защищать кого-то, – холодно произнес он.

– А мне и не надо, – фыркнул шад. – Мне просто приятно уничтожать то, что тебе нравится. Хочу, чтобы ты познал чувство утраты дорогого человека.

– Это все нелепые отговорки, – медленно произнес Сун. – Ты должен понимать, что они не имеют отношения к тому, что происходит между нами. Ведешь себя, как не желающий повзрослеть трус.

– Повтори, что ты сказал?! – взбешенный шад напал бы на него с голыми руками, но Лей Мэн удержал его на месте, железной хваткой схватив за руку.

– Трус, – тем же тоном повторил оскорбление Сун, недвусмысленно давая шаду понять, что не отступит от своего, и практически напрашиваясь на драку.

– Тегин Сун. Волчье войско готово отпустить Ли Чангэ, – снова примиряюще вмешался Лей Мэн, заработав неверящий взгляд шада. – Давайте пойдем друг другу навстречу, хорошо?

Выждав немного и убедившись, что играющий желваками от ярости шад не собирается возражать своему умному и хитрому советнику, явно замышляющему что-то недоброе, Сун протянул Чангэ руку и скомандовал своим воинам:

– Уходим!

Чангэ немного поколебалась, глядя на застывшие лица шада и его советника, потом подала руку Суну, позволяя ему закинуть ее в седло позади себя. Су Ишэ сжал поднятую руку в кулак, давая лучникам сигнал к отступлению, и отряд Соколиного войска последовал за тегином.

…

– А-Сун. Остановись же.

Сун вовсю погонял коня, стремясь как можно быстрее увеличить расстояние между ними и отрядом шада. Чангэ несколько раз окликнула его, пытаясь остановить, но он будто не слышал. Или, скорее, не желал слышать. Ей пришлось самой протянуть руку, натянуть поводья и соскочить с коня, едва дождавшись, пока он остановится. Сун тут же оказался рядом с ней.

– Что ты теперь хочешь? – неприязненно спросил он. Внутри больно кольнуло. Чангэ пришлось напомнить себе, что для злости и неприязни у тегина были веские причины, но, несмотря ни на что, он снова пришел ей на помощь.

– Шээр и его люди знают, что меня спасло Соколиное войско. Что нам делать? – озабоченно спросила она.

– Это моя забота, – не глядя на нее, буркнул Сун. – Тебя не касается. Не стоит беспокоиться.

– Но я…

– Му Цзинь?! – удивленно воскликнул Су Ишэ, настороженно следивший за боковой тропой, по которой к ним скакали три всадника. Сун напрягся, глядя на приближающегося друга.

– Сун! Наконец-то я тебя нашел! – соскочив с коня, сразу бросился к нему Му Цзинь. И только потом заметил стоящую рядом с тегином Чангэ. – О, ты ее спас?

– Да. Что случилось, зачем ты меня искал?

– Голубь доставил срочное письмо из Главного Шатра. Взгляни.

Он вытащил из-за пазухи перевязанный лычиной небольшой кожаный свиток и передал Суну. Сун стянул лычину, и вытряхнул на ладонь содержимое свитка. Чангэ успела увидеть, что это были простенькие женские сережки, прежде чем Сун сжал пальцы. Он тяжело двинул челюстью, глядя перед собой сузившимися глазами.

– Что там? – забеспокоился Му Цзинь, видя его реакцию.

– Отвезите Чангэ домой, – вместо ответа распорядился Сун.

– Да что случилось-то?

– Не задавай вопросов. Поезжайте, – сказал Сун и повернулся к своему коню.

– Нет, – воспротивилась Чангэ, заставив его замереть на месте. – Если я уеду, что будет с тобой?

– Не важно. Волнуйся о себе, – не оборачиваясь, сказал он.

– Я не могу уехать. Все те люди видели, что ты меня спас. Как ты будешь с этим разбираться? Я сама отвечу за свои действия. Иначе люди в Соколином войске…

– Заткнись! – Чангэ отшатнулась от злого окрика и яростного взгляда, которым обжег ее резко развернувшийся тегин. – Что ты о себе возомнила? Думаешь, все можешь? Ты чужая в степях. Что бы ни происходило с Соколиным войском, тебя это не касается!

Никогда до этого момента Чангэ не видела Суна таким враждебно настроенным к ней. Конечно, он злился из-за случившегося накануне. Но это не могло настолько изменить его отношение. Должно было произойти еще что-то.

У нее не было времени, чтобы подумать.

– Ты не можешь справляться со всеми проблемами в одиночку, – примирительно сказала она. Но сделала этим только хуже.

– Мне не пришлось бы ни с чем справляться, если бы не ты. Ты знала, чем это грозит, но все равно решила поступить по-своему. Ты спасла Ло И, и что? Он мертв, ты подвергла опасности себя, меня и Соколиное войско! Такова цена твоего своеволия! – Сун глядел на нее с таким отвращением, что хотелось немедленно провалиться под землю. Ей никогда еще не приходилась оправдываться, и Чангэ не знала даже, как начать. Он был прав, во всем прав. Но ничто не могло подготовить ее к его следующим словам. – Ли Чангэ. Ты доставила достаточно неприятностей. С этого дня ты не имеешь отношения к Соколиному войску. Возвращайся на Центральные равнины. Убирайся!

Чангэ смотрела в искаженное… гневом? отвращением? ненавистью?.. лицо Суна и не могла поверить, что он говорит эти слова всерьез. На лицах Му Цзиня и Су Ишэ тоже явственно читались недоумение и тревога. Тегин никогда, никогда на их памяти так не выходил из себя.

– Му Цзинь, распорядись, чтобы ее связали и вышвырнули на той стороне границы! – жестко приказал Сун, но, видя, что тот не двигается с места, опустив глаза, с требовательным взглядом повернулся к Су Ишэ.

– Советник… – сделал тот шаг к Чангэ.

– Не надо, – она выставила перед собой руку в оборонительном жесте. – Я сама уйду.

Бросив на снова отвернувшегося Суна последний взгляд, она оседлала предложенную Су Ишэ лошадь и вместе с Ло Шибой поскакала в сторону границы. Теперь, когда у нее было время подумать, Чангэ быстро поняла, что поведение Суна резко изменилось после того, как Му Цзинь передал ему письмо.

Чангэ остановила коня.

– Ло Шиба, – обратилась она к стражнице, – неважно, что сказал генерал Ло И, я не твоя госпожа. Ты можешь идти.

– Идти? Куда? – неожиданно высоким голосом спросила стражница, которую Чангэ считала немой.

– Ты можешь говорить? – удивилась Чангэ. – Почему же до сих пор молчала?

– В словах не было необходимости.

– Ты можешь идти, куда захочешь, делать то, что тебе нравится. Не нужно больше никому подчиняться. Ты свободна. А мне нужно остаться.

Шиба не успела ответить, как их догнали Му Цзинь и один из сопровождавших его воинов.

– Что такое? Следишь, чтобы я покинула степи? Боишься, что не уеду? – язвительно спросила Чангэ.

– Думаю, Сун опасается именно этого, – спокойно ответил Му Цзинь.

– Му Цзинь. В том письме были женские сережки, – задумчиво сказала она. – Скажи, Сун связан с какой-то женщиной в Главном Шатре?

– Да, там его приемная мама. Она его от смерти спасла и вырастила. Айя, служанка катунь, – ответил Му Цзинь. – Великий Хан держит ее в Главном Шатре, чтобы обеспечить преданность Суна.

– Айя – приемная мать Суна?! – воскликнула Чангэ, разворачивая коня. – Му Цзинь, это ловушка! Должно быть, с Айей что-то случилось. Если Сун отправится туда один, он будет в опасности. Скорее, надо догнать его! И спасти Айю. Вызови Соколиное войско, возможно, придется сражаться.

Му Цзинь отправил своего воина за подмогой, а сам поскакал следом за Чангэ.

– Ло Шиба, а ты почему все еще здесь? – на ходу спросила Чангэ поравнявшуюся с ней стражницу.

– Ты сказала, я могу идти, куда хочу. Хочу идти спасать Айю.

========== 4.8 Защитить тегина ==========

Комментарий к 4.8 Защитить тегина

timeline: 25 серия

Шээр не верил в дружбу. С того самого дня, как тот, кого он называл другом, из зависти убил снежного волчонка, подаренного ему незадолго до смерти отцом, ханом Шулэ. И не просто убил, а приказал сделать из его шкуры колчан и специально пришел хвастаться им перед Шээром накануне устроенного дядей соревнования в стрельбе. Шээр был уверен, что станет победителем. До тех пор, пока не увидел новый колчан Суна. Хотя прошло больше десятка лет, шад все еще помнил испытанные им боль и ненависть. И ощущение предательства.

После того дня Шээр запретил себе сближаться с людьми. Конечно, имелись те, кто безоговорочно подчинялся только ему. Считалось также, что ему повинуется Волчье войско. Однако, советник Лей Мэн обладал достаточной властью, чтобы отменить любой его приказ, даже если обычно довольствовался объяснениями, почему следует принять то или иное решение. Лей Мэн был стражником, тридцать лет назад сопровождавшим принцессу Ичэнь в степи, и абсолютно предан ей. Место советника в Волчьем войске он занял по настоянию катунь, и был скорее надзирателем, чем подчиненным, поэтому шаду поневоле приходилось прислушиваться к его советам.

Так произошло и в этот раз. Шээр хотел схватить Ли Чангэ и выпытать у нее, что именно тегин замышлял против катунь, вовлекая ее служанку в побег Ло И; хотел схлестнуться с тегином и переломать ему кости за то, что посмел назвать его трусом. Но советник был прав: если промах у реки Вэй еще можно было списать на неумелое владение луком, то спасение Ло И было явным предательством. Поскольку Ли Чангэ все еще считалась его человеком, подозрение дяди пало бы на него. Сун же, приведя ей на помощь Соколиное войско и открыто объявив ее своим человеком, тем самым принял на себя ответственность не только за сегодняшнее преступление, но и за попытку подставить шада у реки Вэй. Теперь оправдаться перед Великим Ханом ему будет непросто. Так что отдать Ли Чангэ тегину было неплохим решением.

У Шээра оставалась еще одна возможность поквитаться с заносчивым тегином до возвращения дяди с охоты, и он не собирался упускать ее. Сун дал понять, что сделает все, чтобы защитить Ли Чангэ. Шад решил выяснить, на что он действительно пойдет, если под угрозой окажется жизнь его приемной матери.