Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

– Отец. Мой выстрел ранил катунь. Я приму наказание.

Этим он как будто застал хана врасплох.

– Сун, что ты говоришь? Это была не твоя вина. Я оправдываю тебя.

– Спасибо, отец, – склонил голову Сун.

– Ладно, ладно, вставай, – хан взял его за плечи и потянул вверх, побуждая подняться. – Я привез из Главного Шатра оружие и припасы для Соколиного войска. Это, конечно, не может восполнить твою потерю. Но, Сун, мертвых невозможно вернуть к жизни. Я привел с собой шамана. Он совершит обряд для Айи и помолится богам за ее душу. Я тоже помолюсь за Айю… Сын, если тебе еще что-то нужно, просто скажи мне. Мать, которая вырастила тебя, умерла, но любящий отец всегда с тобой.

Сун наконец понял, ради чего приехал отец. Если бы Шээр, неважно, по какой причине, не опроверг полученное ханом донесение, обвинявшее его в неповиновении, предательстве и покушении на катунь, отец ни за что не пощадил бы его, а возможно, и все Соколиное войско. Но он был оправдан, а Айя – единственная, кто, по мнению отца, обеспечивал верность и послушание Суна, – мертва. Естественно, хан делал все возможное, чтобы показать ему свое расположение и не потерять Соколиное войско.

Что ж, пусть так, Сун решил считать это милостью богов.

– Хочу получить позволение отца, – подняв взгляд на выжидающе смотрящего хана, негромко произнес он.

– Говори, я одобрю все, что ты хочешь, – немедленно согласился тот.

– Ана всегда хотела увидеть дальние земли, – бесцветно продолжил Сун. – Теперь, когда она умерла, я хочу исполнить ее желание и показать ей мир. Если у отца есть знающий человек, способный возглавить Соколиное войско, пусть он позаботится о нем.

Сун почувствовал на себе пораженный взгляд Шээра. Великий Хан, ненадолго потерявший дар речи, буравил его неверящим взглядом, словно надеялся, что сказанное каким-то образом может обратиться в шутку. Наконец он справился с потрясением и требовательно заговорил:

– Сун, во всех степях только один человек достоин быть тегином Соколиного войска, – это ты! Я растил тебя с малых лет. Я возлагал на тебя большие надежды. Так почему сейчас ты решил отступить?

– Я думал, если стану достаточно сильным, смогу всех защитить. Я сделал все возможное. Но не смог даже уберечь маму. Знал бы, чем все закончится, не старался бы так сильно. Мне не суждено стать героем степей, отец. Прошу, позволь уйти. Я больше не хочу сражаться.

Они долго не отрывали друг от друга взглядов. Что-то было во взгляде Суна, – усталом, отстраненном, будто выжженном болью, – что убедило хана в бесполезности дальнейших увещеваний.

– Тогда я отпускаю тебя, сын, – сказал он, впервые за много лет выглядя искренне озабоченным. – Иди. И запомни, где бы ты ни был, отец всегда на твоей стороне.

Скорее всего, озабоченность хана не имела никакого отношения к отеческим чувствам. Сун, тем не менее, был благодарен ему за мирное разрешение сложившейся ситуации. Теперь Соколиному войску ничего не угрожало, и он мог наконец отправиться на поиски Чангэ.

…

После того, как Великий Хан покинул лагерь Соколиного войска, Сун едва успел пересказать окружившим его Му Цзиню, Су Ишэ и Мими Гули содержание разговора с ханом, как услышал знакомый призыв: Шээр вызывал его на встречу. Ждал благодарности? Забыл что-то сказать? Видеть его снова не было желания, но Сун рассудил, что шад не стал бы звать без причины.

– Итак, знаменитый тегин Соколиного войска решил сбежать? – оттолкнувшись от дерева, к которому он прислонялся, насмешливо заметил шад, завидев подходящего Суна. – И ты еще называл трусом меня?

Сун проигнорировал насмешку.

– Ты упустил прекрасную возможность убить меня руками отца. Что за благотворительность?

– Я никогда не желал твоей смерти, – серьезно ответил Шээр. – Ты мой соперник, это да. Но… В чем-то ты прав. Я был слишком одержим желанием победить и ненавистью к тебе. Моя одержимость привела к беде – я признаю свою вину. Только после того, что произошло, я понял, что ненавидел не тебя. Я ненавидел себя за то, что во всем не настолько хорош, как ты.

– Поэтому решил меня спасти? – хмыкнул Сун, качая головой. – Не жди от меня прощения. Я никогда не забуду, как умерла мама.

– Тогда оставайся и отомсти мне! – воскликнул шад.

– Я говорил тебе, если бы это что-то меняло, ты уже был бы мертв, – глухо отозвался Сун, вдруг почувствовав тяжестью легшую на плечи усталость. – Зачем ты меня позвал?

– Ты уходишь, чтобы искать Ли Чангэ? – спросил Шээр. – Всему Соколиному войску не сравниться с ней, так?

– Да, – убежденно ответил Сун. – Пока я тегин Соколиного войска, я отвечаю за него. Но ради Ли Чангэ, если потребуется, я отдам свою жизнь как Ашилэ Сун. Я найду ее, даже если придется пойти на край света.

– Кажется, теперь я понимаю, почему всегда проигрывал тебе, – глядя прямо перед собой, задумчиво произнес Шээр. – В прошлый раз… я не сказал тебе… возможно, тебе не придется искать так далеко. Ли Чангэ уходила на юг. Лей Мэн сказал, что подстрелил ее почти у границы, но потом какой-то человек, по виду с Центральных равнин, отбил ее и унес. Вроде бы, позже видели, как ее увозили в повозке, запряженной ослом. Я не знаю, жива она или нет. Ранение было тяжелым.

Он взглянул на Суна и поежился под его пронзительным взглядом.

– Не смотри на меня так. Я не лгу… Если бы ты вернул ее в Соколиный лагерь, Лей Мэн не оставил бы вас в покое. И я не смог бы помочь…

Шээр развернулся и медленно побрел прочь. Он прекрасно понимал, что Сун не испытывает к нему добрых чувств, и потому негромкое «Спасибо!», неожиданно прилетевшее в спину, заставило его сердце пропустить удар.

========== 4.12 Искать и находить ==========

Комментарий к 4.12 Искать и находить

timeline: 26-27 серии

Должно быть, она так углубилась в свои нерадостные мысли, что ненадолго задремала. Когда порыв холодного ветра пробудил Чангэ вновь, вокруг стало значительно светлее. Расположившись на свободом от травы и кустарника пригорке в нескольких шагах от повозки, спасшие ее старик и мечник негромко беседовали о чем-то, не обращая на нее внимания. Чангэ стало стыдно: мало того, что она отняла их время, так еще и выгнала из собственной повозки, заставив почтенного старика неизвестно сколько времени ожидать на холоде. Снова доставила другим неприятностей…

Чангэ не чувствовала благодарности за спасение своей жизни. В ее жизни больше не было смысла. Она была потеряна для Тан. Но и в степях ей тоже не было места. По своей вине Чангэ потеряла дорогого друга, который сумел вернуть ее к жизни после Шочжоу, заботился о ней и готов был подарить ей шанс на новую жизнь. За все это она отплатила Суну черной неблагодарностью.

Придерживая себя за раненое плечо, Чангэ выбралась из повозки и подошла к сидящим мужчинам.

– Движение… движение… – говорил в этот момент старик, делая перед собой круговое движение рукой. Заметив Чангэ, он замолчал, и юный мечник повернулся к ней, следуя за его взглядом.

– Поскольку вы сказали, что ничего не ждете взамен, я пойду… – Чангэ сложила руки перед собой, вежливо поклонилась и побрела по дороге в ту сторону, откуда, судя по расположению повозки, они приехали.

Позади нее раздались нечленораздельные звуки, издаваемые опешившим стариком, и внезапно Чангэ лишь на инстинктах удалось увернуться от вспоровшего воздух на уровне головы меча и уклониться от следующего выпада в живот. Мечник невозмутимо уложил меч, который он даже не вынул из ножен, на сгиб локтя и одобрительно заметил:

– Неплохо! Выглядишь слабой, но двигаешься быстро и уверенно. Будешь хорошей ученицей.

– Что ты делаешь? – растерянно спросила Чангэ.

– Раз ты не хочешь жить, я могу убить тебя, – забавляясь, произнес тот.

– Зачем тогда меня спасал? – не приняла его тона принцесса.

– Да, и правда, зачем же я тебя спасал? – он сделал вид, что задумался, но тут же разулыбался: – Чтобы убить?

И, не дав опомниться, снова бросился на нее с мечом. Чангэ, может быть, и потеряла смысл жизни, но тело умирать не собиралось, заставив ее быстро двигаться, чтобы уйти от следующих друг за другом выпадов. Пока, шагнув назад, она не врезалась спиной в ствол дерева. От сотрясения ее затошнило, и изо рта выплеснулся огромный сгусток почти черной крови. Чангэ упала, ненадолго потеряв сознание.

– … способ пробуждения воли к жизни – хорошее лекарство от депрессии, – приходя в себя, услышала она восхищенный голос старика. – Ты нашел простое лечение!

Мечник помог Чангэ подняться.

– Немного лучше? – спросил он, заглядывая ей в глаза. Чангэ неохотно кивнула. – Тогда продолжим!

Он обнажил меч и принялся гонять ее по опушке. Все произошло настолько неожиданно, что Чангэ не сразу осознала, что вообще происходит, и какое-то время просто бегала и уворачивалась, стараясь избежать прикосновений быстрого клинка. Хотя, надо сказать, Сыту Ланлан действительно очень хорошо владел мечом, не сдерживая руку, но и не позволяя мечу задеть Чангэ.

Наконец Чангэ пришла в себя настолько, чтобы потребовать объяснений.

– Сыту Ланлан, стой! – выставив перед ним ладонь, воскликнула она, тяжело дыша. – Может, достаточно?

– Нет, далеко не достаточно, – даже не запыхавшись, ответил юноша. – Монах Сунь велел мне тренировать тебя, чтобы ты исцелилась. Я должен его слушать.

– Тренировать? Исцелилась? Какое отношение это имеет к исцелению? – возмутилась Чангэ. – Ты нападаешь с мечом на безоружного человека. И еще называешь себя мечником? Отдай мне свой меч, если не боишься, тогда и посмотрим, кто сильнее.

– Да пожалуйста, – как ни в чем не бывало ответил он, бросая ей меч. А сам ловко ушел от первых ударов Чангэ, схватил с земли какую-то хворостину, и, пользуясь ей как мечом, в два счета перехватил меч у нее из рук.

– Как ты?.. – растерялась Чангэ, не ожидавшая такого быстрого поражения.

– Повторим, – он снова передал ей меч, но спустя несколько минут оживленного сражения приставил хворостину к ее шее. – Ну что, признаешь мое превосходство? Хочешь стать моей ученицей?

– Мы почти одного возраста. Мне не нужен такой учитель, – недовольно ответила Чангэ.

– Не говори так, я же должен передать кому-то искусство Меча девы Юэ. Может, передумаешь?

Против воли, Чангэ стало немного любопытно. Сыту Ланлан в самом деле был великолепным мечником, при этом двигался он молниеносно и с кажущейся легкостью как попадал в цель, так и уходил от ударов.

– Если я овладею этим искусством, то смогу в одиночку победить всех своих врагов? – спросила она.

– Конечно. Это несложно, – обрадованно ответил он.

– Ладно. Если твое искусство поможет мне совершить месть, я стану твоей ученицей.

Сыту Ланлан помрачнел. Краем глаза Чангэ заметила, что и старик Сунь, с довольной усмешкой наблюдавший за их сражением и перепалкой, тоже посерьезнел, глядя на нее.

– Так не пойдет, – сдержанно произнес мечник. – Забудь о том, что слышала.

– Почему? – удивилась Чангэ. – Даже не попробовал научить меня, а уже опускаешь руки?

– Судя по твоим словам, у нас разные пути. Ты не сможешь освоить эту технику. Не будем тратить время понапрасну.

Он попытался отобрать у нее свой меч, но Чангэ даже не думала его отпускать.

– Я тебе не верю.

– Такая упрямая… Ладно, я буду учить тебя. Но, знаешь что? Ты наверняка не справишься.

Чангэ было достаточно его согласия. Удерживая меч, она сложила перед собой руки в уважительном жесте:

– Мое имя Ли Чангэ. Благодарю героя Сыту за обучение.

– Замечательно, – улыбаясь, поднялся со своего места монах Сунь. – Послушай, девочка. Одна из моих учениц, живущая в уединении в Лояне, пригласила меня проведать ее. Не желаешь отправиться с нами?

– Лоян?.. Да, я пойду с вами.

По крайней мере, тогда ей не придется встречать следующий рассвет в одиночку.

…

Хотелось бросить все и немедленно отправиться на поиски. Суну приходилось заставлять себя сдерживаться и концентрироваться на делах, которые еще нужно было обсудить с Му Цзинем или завершить, прежде чем он покинет Соколиное войско. Он был тегином и не мог просто так оставить своих людей. К тому же, Су Ишэ, уехавший накануне в приграничье, чтобы опросить лазутчиков и стражей Ашилэ, не встречалась ли им в ближайшие дни запряженная ослом повозка, еще не вернулся. Чтобы найти Чангэ, Суну нужно было хотя бы знать, откуда начинать поиск.

Му Цзинь загорелся сразу, как только Сун рассказал ему о словах шада, хотел поехать вместе с Суном, взять с собой еще и Мими, которая очень беспокоилась о Чангэ. Но оставить Соколиное войско, не зная, как долго продлятся поиски, Сун мог только на него. К тому же, едва избежав больших неприятностей, вызванных действиями Чангэ, он не хотел снова привлекать внимание хана и возбуждать в нем новые подозрения. Му Цзиню и Мими лучше было оставаться в безопасности лагеря Соколиного войска.

Су Ишэ вернулся на третий день, и с хорошими новостями. В безымянном приграничном поселении, где останавливались направляющиеся из Мобэй в Тан караваны, примерно в нужное время стражники осматривали повозку, запряженную беременной ослицей. В повозке ехали двое мужчин, молодой и старик, и больная девушка. Старик сказал, что он лекарь и направляется на юг.

– Это должна быть Чангэ, – с некоторым облегчением заключил Сун. – С ней все будет в порядке, раз тот человек лекарь. Му Цзинь, оставляю Соколиное войско на тебя. Я поеду утром.

– Ладно, ты все равно меня не послушаешь, – немного отстраненно согласился Му Цзинь. – Наверно, я сильно задолжал тебе в прошлой жизни, раз приходится столько переживать из-за тебя… Найди Чангэ побыстрее. И не забывай о своих ранах заботиться.

– Кстати, – вспомнил Сун, – а где та стражница, которую привела Чангэ?

– Ло Шиба? Она уехала в тот же день, когда мы привезли тебя из Главного Шатра. Сказала, что должна найти Чангэ. Она была уверена, что Чангэ жива.

… Несколько дней спустя, объехав множество приграничных танских поселений, расположенных вдоль дорог, ведущих к югу, Сун наконец нашел пастуха, видевшего недавно запряженную брюхатой ослицей повозку. Беловолосый старик ехал в повозке, а молодые люди, парень и девушка, шли рядом, должно быть, чтобы облегчить ослице ее ношу. Девушка выглядела грустной, вспомнил еще пастух, и закивал, когда Сун описал ему Чангэ.

Сердце Суна пело от радости. Теперь он знал, по какой дороге продолжить путь, и мог двигаться быстрее. «Чангэ, подожди немного, я догоню тебя», – предвкушающе думал Сун, наблюдая, как поблескивает струящаяся по камням вода неглубокой реки, указанной ему пастухом, куда он привел напоить коня.

– Кто ты? – раздался позади требовательный голос. Сун слышал осторожно приближающиеся шаги, звук наполовину вытащенного из ножен меча, но не подал виду, зная, что легко справится с одним человеком. Медленно обернувшись, он спокойно заметил:

– Давно не виделись, Ло Шиба.

– Это ты, – не вопрос, а утверждение. Меч со звоном вернулся в закрепленные на спине стражницы ножны.

– Ты еще не нашла Чангэ. – Это тоже не было вопросом.

– Нет.

– Она направляется на юг по этой дороге, – кивнул Сун в сторону дороги, от которой спускался к реке. – Присоединишься?

Она о чем-то напряженно задумалась, потом ответила на вопросительный взгляд Суна:

– Друзья… Ли Чангэ… тоже ищут ее. Вместе найдем быстрее.

– Ты уверена? – вскинулся Сун. – Не думаю, что в Тан у нее остались друзья.

– Уверена, – ответила стражница.

Что ж, вместе искать действительно быстрее. Но кроме того, Сун хотел убедиться, что люди, о которых говорила Ло Шиба, на самом деле не враги Чангэ. Поэтому он остался у реки, пока стражница куда-то ездила, чтобы договориться о встрече, а потом последовал за ней к месту стоянки небольшого каравана, четыре крытых повозки которого стояли вокруг разожженного в середине костра.

– Ло Шиба, кто твой друг? – спросил один из стоящих возле ближайшей повозки мужчин подходящую стражницу.

Сун, хорошо видевший в темноте, напрягся. Да, эти люди не могли быть врагами Чангэ. Задавшего вопрос парня он видел лишь раз, но запомнил. Личный страж Гунсун Хэна. Пожилого мужчину рядом с ним он видел впервые, но подозревал, кем тот мог быть. Едва ли они будут рады встрече.

Не отвечая, Ло Шиба остановилась. Сун сделал несколько шагов вперед и встал с ней рядом, позволяя пламени костра осветить свое лицо. Лица мужчин вмиг изменились, стоило им узнать его: старший насторожился, а лицо младшего исказилось гримасой ненависти.

– Ло Шиба! И это твой друг? – гневно воскликнул он. – Все, слушайте команду – немедленно убить Ашилэ Суна! Отомстим врагу за губернатора!

Из темноты немедленно выступили четверо мужчин с обнаженными мечами в руках. Ло Шиба шагнула вперед, закрывая Суна собой.

– Подождите! – спокойным глубоким голосом остановил охранников старший. Его послушали беспрекословно, и мечи вернулись в ножны.

Сун коснулся плеча стражницы, давая знак отступить.

– В отношении Гунсун Хэна моя совесть чиста, – бесстрастно сказал он. – Ли Чангэ пропала. Я здесь только для того, чтобы найти ее.

– Найти ее? – зло повторил младший. Сюй Фэн, вспомнил Сун его имя. – Не ты ли увез ее в степи, где она столкнулась с несчастьем и страданиями? Ло Шиба, ты что, не знаешь, что творили эти Ашилэ? Как ты могла привести его в Тан?

– Я просто хочу найти ее, – перебил его Сун, неприятно задетый пусть и довольно справедливым упреком, но не желающий противостояния. – Я могу найти способ сделать это и без вашей помощи.

– Ты… – рванулся было вперед Сюй Фэн, но тут от повозки, возле которой они все стояли, раздался знакомый Суну голос:

– Торговец… ты в самом деле Ашилэ Сун?

Держась неестественно прямо, мальчишка медленно передвигался вдоль повозки, сильно приволакивая левую ногу, хватаясь одной рукой за борт повозки, а другой опираясь на подставленную руку страхующего его мужчины.

– Адо! Ты жив?! – не веря своим глазам, Сун шагнул к нему и почувствовал, как защипало в глазах, когда мальчишка одарил его своей невероятной улыбкой. – Ты жив! Чангэ будет рада.

– Я обещал учителю, что не позволю себя убить. Я должен был сдержать слово! – с веселой гордостью откликнулся Адо.

– Юный генерал, – удивленно обратился старший к Адо, – ты знаешь этого человека?

– Угу, – ответил мальчишка. – Торговец много раз помогал учителю, сначала в Чанъане, потом в Ючжоу, и в Шочжоу тоже. Учитель сказал, что они друзья, и ему можно доверять, господин Цинь.

Господин Цинь задумчиво кивнул.

– Ашилэ Сун, ответь мне. Это по твоему приказу было объявлено, что командующий Ли пожертвовал жизнью во благо Тан?

– Да, – коротко отозвался Сун, не разрывая зрительного контакта с Адо. Если Чангэ знала, что он жив, почему винила себя в смерти мальчика? Или считала, что он не выживет?

– Теперь мне понятно, – вмешался в его размышления господин Цинь. – Это был лучший способ защитить ее. И та стрела: я удивлялся, что командующий Ли не был убит выстрелом лучшего лучника Ашилэ. Ты в первую очередь заботился о ней. Потому что вы давние друзья.

– Но… как же месть за губернатора? – упрямо не отступал Сюй Фэн.

– На войне всегда гибнут люди, – терпеливо проговорил господин Цинь. – Ашилэ Сун был милосерден и исполнил желание губернатора спасти людей. Сюй Фэн, сейчас не время для необдуманных поступков и враждебности. Наша цель – найти молодую госпожу. И мы не можем искать ее в открытую. Чем больше людей для поиска, тем лучше. Давайте сядем и спокойно обсудим, как действовать дальше.

Сюй Фэн поджал губы, но молча повернулся и пошел к костру.

– Благодарю вас, – сдержанно произнес Сун, впечатленный рассудительностью и непредубежденностью старшего.

– Не нужно благодарностей. Проходите, – господин Цинь приглашающе махнул рукой в сторону костра и повернулся к сопровождающему Адо мужчине. – Сюань, помоги юному генералу устроиться у костра. Он, конечно, не захочет оставаться в стороне.

Ответом ему была широкая улыбка Адо.

========== <Заметки на полях> ==========

В сериях, которые охватывает эта часть, много боли. Физической, душевной, открытой посторонним и спрятанной глубоко в сердцах.

Для Чангэ жизнь наполнена болью с самого момента гибели родителей. Долг перед родиной не позволил ей осуществить праведную месть, чтобы утишить эту боль. А жестокая судьба продолжала отбирать тех, кого она хотела защитить. Думается, после событий у реки Вэй принцесса хотела отдалиться от Суна, не рассчитывая на благосклонность шада и не желая, чтобы тегин вмешивался. Если у нее к этому моменту и появились чувства к Суну, она постаралась спрятать их подальше и надеялась, что Сун поступит так же, следуя долгу перед Соколиным войском. То, что никакие обстоятельства и никакие ее слова не заставили бы его отступить в сторону, принцесса поняла слишком поздно, когда ее действия не только не увенчались желаемым успехом (генерал Ло И погиб, она снова потеряла человека, которого хотела защитить), но и в конечном итоге привели к гибели приемной матери Суна. Одновременно с осознанием, что отныне в его душе не останется ничего, кроме ненависти к ней, разрываемая на части чувством вины принцесса наконец поняла, что Сун был ей намного дороже, чем она позволяла себе думать.

Для Суна дни, проведенные в стане Великого Хана стали серьезным испытанием. Видеть, как издевается над любимой слетевший с катушек шад; представлять себе, что могло произойти с ней в шатре шада после того, как он узнал, что она девушка; знать, что, пренебрегая его советом, принцесса все равно предпримет безнадежную попытку, из которой один выход – смерть. Сохранять хладнокровие, чтобы невзирая на последствия – успеть спасти. Заставить себя расстаться с ней, чтобы отослать в безопасность. Из-за ревности и ненависти шада потерять еще более дорогого человека. Найти силы отказаться от мести – потому что это не вернет ту, что ушла, а лишь принесет новые беды. Снова потерять принцессу, и пережить мысль, что она может быть мертва. Он пережил все это, нашел мужество отказаться от всего, что у него было, и ушел на поиски, не зная даже, захочет ли она его снова видеть.

И для Шээра события тех дней стали болезненным опытом.

Изначально шад не вызывал ничего, кроме негодования. Избалованный, завистливый, жестокий, высокомерный. Он все время пытался подставить тегина или вставить ему палки в колеса, если подставить не получалось. Закончившаяся смертью Айи «забава» стала апогеем его злодейства.

Но именно после нее зрителю раскрывается настоящий Шээр.

Он, конечно, не «белый и пушистый», как наш тегин, и оправдывать его поступки никто не собирается. Но шад далеко не злодей, каким казался до этого, его поступкам имеется оправдание, и его даже становится немного жаль. Думаю, некоторая снисходительность Суна к шаду основывалась именно на понимании характера Шээра и причин его действий.

Попробуем сравнить.

Тегин давно живет самостоятельной жизнью, насколько можно вдалеке от хана. Свои решения он принимает и отвечает за них сам. У него много друзей, а воины Соколиного войска ради него готовы на все, даже выступить против Великого Хана. Кроме того, он умен, дальновиден, хорошо владеет собой и талантлив как воин. Чтобы защитить приемную мать от нежелательного внимания хана, ему достаточно сохранять верность хану и держаться от нее подальше. В шатре катунь Айе живется не так уж плохо.

Шад вынужден жить в стане Великого Хана. У него нет друзей и нет реальной поддержки. Волчье войско повинуется ему, но Лей Мэну оно повинуется тоже. Советник шада, по сути, обладает властью изменить любое его решение, если оно не соответствует цели, преследуемой (как мы узнаем позже) катунь. Шээр хороший воин и вовсе не глуп, хоть и не обладает харизмой тегина или его выдержкой. Да, он честолюбив и жаждет доказать свои силу и превосходство, но его отчаянная гонка за победой имеет и другую причину. Чем чаще Шээр разочаровывает хана, проигрывая Суну, тем отвратительнее ведет себя хан по отношению к катунь. И это происходит на глазах у сына, которому запрещено даже приближаться к матери.

«Ты никогда не поймешь, что значит защищать дорогих людей», – обвинил шада Сун, но это не так. Просто Шээру не известно другого способа защитить мать, кроме как стать сильнее тегина. Любым способом. Неудовлетворенность и ненависть завели его слишком далеко, затеянная жестокая игра привела к гибели Айи и чуть не стоила жизни бросившейся на его спасение катунь. Тегин сумел отказаться от мести. Это стало поворотным пунктом, после которого шад вынужден был переосмыслить и свою жизнь, и свое отношение к Суну.

========== Часть 5. Путь невмешательства. Пролог. Смятение министра ==========

Комментарий к Часть 5. Путь невмешательства. Пролог. Смятение министра

timeline: 32 серия

5. Путь невмешательства

Пролог. Смятение министра

У ворот Скита Плывущих Облаков было на удивление тихо и пусто. Еще больше принцессу насторожило то, что сами ворота, обычно гостеприимно распахнутые днем для тех, кто нуждался во врачебной помощи или утешении духа, оказались крепко запертыми.

Поразмыслив, принцесса ловко вскарабкалась на росшее неподалеку от наружной стены скита дерево, перебралась по его ветвям на ближайшую к стене постройку и, пробежав по крыше, осторожно заглянула во внутренний двор. Перед ее глазами предстала невероятная картина. Двор был полон вооруженных бандитов. Обитательницы скита и несколько обезоруженных стражников сидели в середине, боясь пошевелиться под угрозой обнаженных мечей. Военный министр Тан и настоятельница скита, стоящая рядом с ним, настороженно смотрели на одетую в яркие одежды молодую женщину, в которой принцесса узнала любимую наложницу Великого Хана.

«Ашилэ здесь, в Лояне?» – нахмурилась принцесса. – «Не может быть, чтобы она действовала по приказу хана. Яньли никогда не позволил бы женщине вмешиваться в политику. Может быть, она в сговоре с кем-то, кто хочет нарушить мир между Тан и канагатом?»

– Министр Ду, не пытайся сопротивляться, или мы порешим всех этих людей, – усмехаясь, вульгарно произнесла наложница. – Сегодня я пришла, чтобы убить тебя, но их жизни тоже ничего не стоят.

– Кто вы? – не выдавая своих эмоций, задал вопрос министр. – Похищение наследного принца – ваших рук дело?

– Кто мы такие, совершенно неважно, – вкрадчиво произнесла та. – Наследный принц мертв. Твой хозяин – мой враг, как тут было устоять? Ты не смог защитить его. И как теперь будешь оправдываться перед Ли Шимином? Лучше сразу убей себя, чем гнить в темнице.

«Ложь», – подумала принцесса, слушая испуганно заохавших обитательниц скита. – «Чего она добивается?»

– Подобный вздор не сможет поколебать ваш разум, – поклонившись министру, спокойно указала настоятельница, уловив, как он покачнулся от потрясения. Министр благодарно склонил голову в ответ, приходя в себя.

– Конечно, – сдержанно произнес он, – убей вы принца, уже растрезвонили бы об этом по всему Лояну и устроили в городе хаос. К чему ждать до сегодняшнего дня?

– Вы, даосы, такие назойливые, – фыркнула наложница, кивнула одному из своих людей, и тот с силой вонзил меч в плечо ближайшей к нему девушки. Настоятельница бросилась к ней, на ходу вынимая из рукава склянку с заживляющей мазью, а наложница процедила ей вслед: – Занимайтесь своими делами и не лезьте в чужие. Иначе в следующий раз он ударит прямо в сердце.

– Кончайте тянуть время. Я – тот, кого вы хотите убить. Не трогайте невинных людей, – отвлек ее внимание министр.

Стоявший позади мужчина внезапно ударил его по ногам, заставив упасть на колени, и приставил сзади меч к его шее. Женщина рассмеялась, забирая меч у другого бандита.

– Как благородно, – насмешливо сказала она и повела рукой, готовясь нанести смертельный удар. – Конечно, я исполню твое желание.

«Похоже, я ошиблась, посчитав, что смогу идти путем невмешательства», – пронеслось в голове у принцессы.

– Подождите! – воскликнула она и, легко спрыгнув с крыши, быстро подбежала к министру. Он смотрел на нее потемневшим взглядом, в котором легко читалось, что сейчас сбывались его худшие опасения.

Наложница повернулась и окинула принцессу испытующим взглядом.

– Рабыня Шээра, – с некоторым удивлением установила она. – Как ты здесь оказалась?

– У вас хорошая память, госпожа, – вежливо наклонила голову принцесса. – Я здесь, чтобы отомстить. Госпожа, позвольте мне убить министра. Поберегите свою одежду от пятен крови.

– Как неожиданно. Оказывается, я не единственная, кто желает смерти министру Ду, – рассмеялась наложница, стрельнув глазами на министра и оценив выражение его лица. – Что, тебя загнали в степи по его приказу?

– Прошу вас, госпожа, окажите мне честь, – произнесла принцесса и, пристально глядя на министра, добавила нарочито враждебно: – Ду Жухуэй, ты не умрешь так быстро!

Что-то мелькнуло на мгновение в его глазах, но принцесса не надеялась, что упрямый старик поймет истинный смысл ее слов. Она легко подхватила брошенный ей меч, качнула в руке, приноравливаясь к весу.

– Давай, цель перед тобой, можешь убивать его медленно, – подбодрила наложница, отходя в сторону.

– Ты приказал убить меня, загнал в тупик. Думал когда-нибудь, что этот день настанет? – продолжила говорить принцесса, быстро выстраивая в голове план нападения.

– Моя совесть чиста, – не отрывая от нее тяжелого взгляда, отозвался министр. – Не знаю, какие у тебя отношения с этой женщиной, но дам совет: не связывайся со злодеями.

– Замолчи! Ты сам хуже дьявола! Ты заслужил смерть! – воскликнула принцесса, не совсем притворно изображая негодование. Во всяком случае, даже настоятельница была обманута ее тоном.

– Остановись, не делай этого! – отчаянно воззвала она к принцессе. – Вспомни, о чем мы с тобой говорили. Это не тот путь…

– Это мой путь, и мне не нужны советы! – грубо перебила ее принцесса. – Я не смогу жить, пока не убью его! Умри!

Она кинулась с мечом на министра, в последний момент изменила направление удара, резко выбивая меч из рук мужчины, угрожавшего ему сзади. С силой оттолкнув министра в сторону от опасности, принцесса продолжила бой с опомнившимися бандитами, на ходу вспоминая все приемы, которым успел обучить ее Сыту Ланлан.

Стражники, сопровождавшие министра, воспользовались моментом, чтобы вернуть себе оружие, и бросились ей на подмогу. А потом откуда-то появился учитель, с ходу вступая в схватку, настоятельница решила освежить свои боевые навыки, подняв чей-то упавший меч, и принцесса со стражниками поторопились вывести министра, вместе с обитательницами скита, из внутреннего двора.

Несколько бандитов последовали за ними, и уже почти перед выходом во внешний двор, пока одна из девушек боролась с застрявшим засовом, одному из них почти удалось добраться до министра. В последнее мгновение принцесса бросилась наперерез, подставляя плечо под нож, нацеленный в сердце министра, прежде чем развернуться и убить нападающего.