Текст книги "Следуя сердцу (СИ)"

Автор книги: Eli Von

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

– Испортил все веселье, – донес ему вслед ветер недовольный голос шада. – Адун, отведи его обратно.

Сун испытал некоторое облегчение. Не оглядываясь, он направился к шатру хана.

…

Великий Хан был более чем доволен военным докладом, на скорую руку набросанным Суном по возвращении в лагерь Соколиного войска. Хорошая дисциплина Соколиного войска, слаженность и уверенность в бою, минимальные потери в сражении на реке Вэй, – все было удостоено похвалы. Когда же Сун отказался от предложенных отцом наград, вместо военных трофеев попросив разрешения на поединок во время Курултая, хан и вовсе пришел в великолепное расположение духа.

– Конечно, я разрешаю. Ты и правда мой сын. Буду ждать твоей победы на Курултае. Однако, должен напомнить тебе одну вещь. Хорошо иметь боевой дух, сражаться до победы. Но не допускай опрометчивых поступков. Не нарушай мир.

– Я понял, – смиренно ответил Сун. – Не беспокойся, отец, я не поставлю тебя в неудобное положение.

Он знал, что означали слова отца: прекрасно понимая, кого он выберет своим соперником, хан не желал шаду ни слишком тяжелого поражения, ни серьезных ранений, ни, тем более, смерти. В глубине души он, скорее всего, даже предпочел бы увидеть Суна проигравшим.

– Вот и прекрасно! – удовлетворенно воскликнул хан. – Сын. Раз ты уже здесь, не торопись уезжать. Останься до Курултая. Будем жить в одном шатре, разговаривать по ночам. На мечах можем сразиться.

– Хорошо, – с готовностью ответил Сун.

Их разговор прервал пришедший с докладом воин.

– Великий Хан, Ло И схвачен. Его везут в Главный Шатер.

Хан довольно расхохотался и, вскинув руки вверх, воскликнул:

– Хвала богу Сириуса! Я знал, что моим неудачам скоро настанет конец!

– Отец, речь идет о восставшем генерале Тан Ло И? – насторожившись, спросил Сун.

– Да, о нем. Многие годы он командовал Небесным войском, защищавшим Цзинчжоу. Мы много раз сражались, но мне редко удавалось победить. Потерпев поражение от войск Ли Шимина, он бежал в степи с небольшим отрядом. Я распорядился обыскать приграничные области. И, как видишь, нам удалось его схватить. Щедрый дар от Сириуса прямо перед Курултаем!

– Поздравляю, отец! – изобразил Сун воодушевление в надежде получить от хана больше информации. – Как ты собираешься с ним поступить?

– Ло И хорошо знает расположение постов и численность войск Тан, – с готовностью пустился хан в рассуждения. – Если он сдастся нам, мы получим желанное преимущество. Это приведет нас к успеху в будущем походе.

– Что, если он не сдастся?

– Не сдастся? Тогда я буду пытать его, пока не уничтожу! – возбужденно воскликнул хан. – Только так я смогу избавить свое сердце от обиды!

«Ло И был близок к Ли Цзяньчэну. Понятно, почему он восстал против Ли Шимина. Но сомневаюсь, что заслуженный генерал предаст Тан», – подумал Сун. Генерала Ло И, скорее всего, ожидала смерть.

Вскоре к отцу пришел Шисинь Сыли, чтобы обсудить какие-то вопросы, касающиеся предстоящего Курултая, и Сун, пользуясь возможностью, покинул шатер отца, чтобы еще раз увидеть Чангэ и отправить обратно в лагерь Соколиного войска Мими Гули.

Снаружи шатра он задержался, повернул голову к стоящему неподалеку шатру, который занимала катунь. Возле шатра, жадно разглядывая тегина, стояла невысокая миловидная женщина средних лет. Лицо ее осветилось доброй улыбкой, и Суну пришлось приложить усилие, чтобы не ответить на нее. Айя, доверенная рабыня катунь, стала приемной матерью маленькому Суну, когда его родная мама умерла. Великий Хан позаботился о том, чтобы она осталась в Главном Шатре, когда Сун получил Соколиное войско. Так он обеспечил повиновение приемного сына. С тех пор Сун редко бывал в Главном Шатре, а когда бывал, держался от Айи на расстоянии, опасаясь, что, если будет открыто уделять ей внимание, она может пострадать из-за него. Только так, издали, они могли ненадолго увидеться, не привлекая чужого внимания.

Айя снова улыбнулась, чуть кивнула. «Все хорошо, милый. Теперь иди», – словно услышал Сун. Помедлив мгновение, он двинулся прочь, только раз, не сдержавшись, оглянулся на провожающую его взглядом женщину.

Из рабского барака, где он оставил Мими Гули, убегая на стрельбище, куда, по словам работников, люди шада увели нового раба, вышли, о чем-то переговариваясь, Чангэ и Мими, и резко остановились, чуть не наткнувшись на стоящего возле двери шада. Сун замедлил шаг, решив немного понаблюдать.

Шээр едва удостоил взглядом Чангэ, царапина на лбу которой была теперь заботливо перевязана темной лентой, и с какой-то почти детской радостью уставился на Мими.

– Приветствую молодого хана, – опустив взгляд, присела в вежливом поклоне Мими.

– Мими. Где ты была все эти годы? – мягко спросил Шээр. Чангэ, не ожидавшая от жестокого мучителя такого мягкого тона, внимательно посмотрела на него. Взгляд шада, прикипевший к Мими, был полон нежности.

– Где бы я ни была, я оставалась рабыней Ашилэ, – безучастно ответила Мими.

Шад улыбнулся:

– Это хорошо. Я думал, что ты… – он осекся под раненым взглядом поднявшей голову Мими. – Где ты сейчас живешь?

Сун решил, что настало время вмешаться.

– Чего ты от нее хочешь? – подходя, холодно спросил он у шада. – Мими теперь с Соколиным войском.

– С Соколиным войском? – неверяще воскликнул Шээр. Мими продолжала молча смотреть на него. – Ты принадлежишь Ашилэ Суну?

– Мими. Тебе пора вернуться, – приказал Сун.

– Да, тегин, – поклонилась девушка теперь ему. – Прошу прощения, молодой хан. Я должна идти.

Шээр схватил ее за локоть.

– Мими! – он быстро, будто обжегся, отпустил ее, стоило ей опустить взгляд на его руку. Просительным тоном шад произнес: – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Мими повернулась к Чангэ, переглянулась с ней, потом снова посмотрела на шада долгим, серьезным взглядом.

– Ли Чангэ – мой друг, – с искренней прямотой произнесла она. – Надеюсь, вы не станете его убивать. Пожалуйста?

– Хорошо. Я обещаю, – незамедлительно отозвался шад, глядя ей в глаза, и проводил уходящую Мими тоскующим взглядом. Когда он снова повернулся к Чангэ и Суну, взгляд его пылал ненавистью. – Я обещал ей, что не убью тебя. Но не надейся на легкую жизнь. Я позабочусь, чтобы ты не расслаблялся… Чтобы вы оба не расслаблялись! – добавил он, искоса бросая злой взгляд на Суна, после чего, наконец, оставил их наедине.

Некоторое время они не нарушали молчания, неотрывно глядя друг на друга.

– Ты ходил к Великому Хану? Он отчитал тебя? – первой спросила Чангэ.

– Нет. Мы просто поговорили, – рассеянно ответил Сун, потом спохватился. – Ты сама в сложном положении, почему переживаешь за меня?

Чангэ осторожно провела кончиками пальцев по скрытой повязкой ране.

– Да, ты прав…

– Я не смогу снова прийти в ближайшее время, – пытаясь напитаться видом ее милого лица, ее заботливым взглядом, чтобы хватило на несколько дней, неохотно признался Сун. – Продержись три дня. Я приду за тобой, как только закончится Курултай.

========== 4.3 Испытание ==========

Комментарий к 4.3 Испытание

timeline: 22-23 серии

В Главном Шатре вовсю шли приготовления к Курултаю. Для приглашенных из всех уголков степей глав больших и малых родов, присягнувших в верности Великому Хану, спешно ставили и украшали просторные шатры. Шад, верный своему слову, приказал надзирающему за рабами стражнику нагрузить Чангэ самой тяжелой работой. Так и пришлось ей, утирая градом катившийся по вискам пот, под недовольную брань надзирателя весь день махать тяжелым молотом на длинной рукояти, забивая сваи для новых шатров, в то время как гораздо более сильные рабы обтесывали бревна и возводили стены.

Отбирающая силы монотонная работа занимала руки, но не голову. Мысленно Чангэ вернулась к вчерашнему происшествию на стрельбище.

Она не испытывала вины за выстрел у реки Вэй, – поступить так требовало чувство долга перед Тан, сомнений в своем выборе у нее не было. Но все же Чангэ сожалела, что осложнила жизнь Суна. Шад предполагал, что у реки Вэй она действовала по приказу тегина, чтобы подставить его, но доказательств у него не было. Чангэ казалось, что убивать ее не входило в его планы. Пустил бы несколько стрел, чтобы ранить и так попытаться выбить нужное ему признание. Всего-то пережить немного боли. Она продолжала бы настаивать на своей версии, и он ничего не смог бы сделать… Чангэ рассчитывала только на себя, не думала, что тегин так открыто и без раздумий встанет на ее защиту, развеивая последние сомнения шада и подтверждая его предположения. Каким еще опасностям Сун собрался подвергнуть себя во враждебном окружении Главного Шатра, и не окажется ли цена за ее спасение слишком высокой? Принцессу не особо волновала собственная судьба. Но при мысли о том, какое злодеяние может придумать шад, и как отреагирует Великий Хан, в настоящих чувствах которого к приемному сыну подозрительность занимала первое место, все внутри у нее переворачивалось от тревоги.

Занятая своими мыслями, Чангэ не сразу заметила, как засуетились, вставая живым коридором у ворот, стражники, пропуская конный отряд, в середине которого возвышалась деревянная клеть с заключенным в ней стариком, закованным в цепи, в изрезанном и покрытом пятнами крови одеянии. Хотя выглядел он плачевно, взгляд, жадно впитывающий окружающее, был живым и ясным. Руки Чангэ судорожно сжались на рукояти молота. Она узнала пленника: это был Ло И, генерал восставшего против Ли Шимина Небесного войска Цзинчжоу, близкий соратник ее отца. Стараясь делать это незаметно, Чангэ проследила, как два стражника вытащили генерала из клети и почти волоком утащили в стоящий на отшибе недостроенный шатер.

– Эй ты, чего застыл?! – окрик надзирающего стражника заставил забывшую на мгновение о работе Чангэ вздрогнуть. – Смерти хочешь? Молодой хан приказал с тебя глаз не спускать. Так что кончай бездельничать!

Вздохнув, она с усилием подняла молот и продолжила работу, размышляя, как помочь генералу Ло И.

…

Остановившись поодаль, Шээр смотрел на раба, который с видимым напряжением упрямо раз за разом поднимал молот, что был в несколько раз тяжелее самого крупного меча.

«Что Мими нашла в этом мальчишке?» – раздраженно думал он. – «Ни силы особой, ни мужественности. Хрупкий, чуть тронь и сломается. Разве он может ее защитить?»

Накануне он долго стоял возле рабского барака, с гнетущей тоской наблюдая за происходящим внутри, – пришедший еще немного поглумиться над приятелем Суна, но забывший об этом, стоило увидеть через приоткрытую дверь, как девушка, которую уже не чаял встретить живой, обнимает этого самого раба.

Он действительно не мог понять, почему нежная Мими, восхвалявшая его силу и мужскую стать, могла сблизиться с таким неприметным парнем, почему смотрела на него с теплой лаской и заботой, почему так свободно прикасалась к нему сама и принимала его прикосновения, хотя всегда раньше сторонилась прикосновений Шээра. Друг? Разве они тоже не были друзьями три года назад?

Мальчишка обладал тем, о чем шад мог лишь мечтать, и чего был лишен: у этого Ли Чангэ, как его назвала Мими, были преданные друзья, он пользовался поддержкой и надежной защитой Суна, доверием и близостью Мими. Шээр бессильно завидовал ему, и зависть эта испепеляла сердце сильнее ненависти, которую он испытывал к тегину.

…

Бесшумно проскользнув за спинами совершающих обход территории стражников, Сун ненадолго затаился, прислушиваясь, возле двери рабского барака, осторожно потянул на себя рассохшуюся дверь и вошел.

Утомленные тяжелым дневным трудом мужчины-рабы спали вповалку прямо на земляном полу, куда никто не озаботился даже набросать соломы. В Главном Шатре к рабам относились, как к расходному материалу: жизнь слабых и больных была недолгой, их просто заменяли новыми рабами, захваченными в других землях.

Чангэ среди спящих не оказалось. Сун тяжело вздохнул, борясь с разочарованием. Даже после того, как ее заставили выполнять работу, обычно поручаемую физически крепким мужчинам, у принцессы еще хватило сил идти искать приключений посреди ночи, игнорируя опасность. Тегин даже предполагал, куда она могла направиться.

Он мельком видел ее днем, напросившись пойти вместе с ханом, которого нетерпение подгоняло поскорее допросить схваченного и привезенного в Главный Шатер генерала Ло И. Генерал произвел на Суна хорошее впечатление. Раненый и избитый, он не потерял присутствия духа, а язык его был остёр и беспощаден. Хану не удалось ни унизить его, ни прельстить богатством. Ло И бесповоротно отказался предавать Тан.

Работая неподалеку от ворот, Чангэ наверняка видела, как привезли пленника и, возможно, узнала его, поскольку он был соратником ее отца. Искать ее скорее всего нужно было там, где заточен генерал.

Приняв решение, Сун неслышно вышел из барака, но не успел сделать и шага, как увидел Чангэ, неторопливо возвращающуюся из противоположной стороны. Сун вышел навстречу, облегченно улыбаясь, утянул ее в тень растущего неподалеку кустарника, подальше от проходящих мимо патрульных отрядов.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Чангэ, настороженно оглядываясь по сторонам.

– Великий Хан пригласил меня пожить в его шатре, – ответил Сун. – Так что я не могу отлучаться надолго. Вот, сбежал тайком, чтобы увидеться с тобой.

– Тебе не следует рисковать собой, приходя сюда. Со мной все в порядке, – отведя взгляд, сказала принцесса. В ее голосе звучало беспокойство за него, и это было приятно. Сдерживая желание прикоснуться, Сун ласкал взглядом нежный овал ее лица, застенчиво прикушенную губу, подрагивающие длинные ресницы…

– Кто-то помог тебе с перевязкой, – заметил он, глядя на тонкую светлую ткань, сменившую предыдущую грубую повязку.

– А, да, – неловко отозвалась Чангэ, трогая повязку. – Принцесса Ичэнь. А еще она дала мне немного еды и лекарства.

Катунь! Зачем она позвала Чангэ? Неужели шад рассказал матери…

– Чангэ, послушай, – убеждающе произнес Сун. – В Главном Шатре никому нельзя доверять. Даже если она родом с Центральных равнин.

– Ладно, – помолчав, согласилась Чангэ, задумчиво разглядывая мешочек, который на прощание вложила ей в руки служанка катунь Айя.

– Курултай совсем скоро, – снова обнадежил ее Сун. – Я придумаю, как тебя отсюда вытащить.

– А-Сун… – Чангэ запнулась. Сун терпеливо ждал, наблюдая, как она теребит зубами нижнюю губу, словно решаясь на что-то. Наконец принцесса подняла голову, взглядом моля о понимании. – Генерал Ло И… ты же знаешь, что его схватили? Я не могу просто оставить его здесь…

Сун отвернул голову в сторону, шумно выдохнул, глотая готовые вырваться слова раздражения. Когда это помогало? Сдержанно сказал:

– Чангэ, пытаться освободить Ло И – это безумная и смертельно опасная затея. Его уже не спасти.

– И тем не менее, я должна попробовать, даже если умру при этом! – с жаром воскликнула Чангэ. И добавила тише, немного смешавшись под его неотрывным пронзительным взглядом: – Надеюсь, когда это произойдет, ты не станешь меня останавливать.

Сун чувствовал, как печаль и отчаяние наполняют его сердце. Что бы ни сказал, Чангэ ему не переубедить. И пытаться удержать ее силой ни к чему не приведет, в этом он убеждался уже не раз. Чангэ играла с огнем и готова была сгореть в нем.

Ему оставалось только следовать судьбе. «Делай, что должно, и будь что будет», – безрадостно подумал Сун, шагнул к Чангэ и крепко обнял. Рука его ласкающе прошлась по ее волосам.

– Ли Чангэ. Ты должна жить, – выдохнул Сун, потом медленно отстранился, снова взглянул в ее потрясенно распахнутые глаза. – Мне пора.

И ушел, не оглядываясь, почти сожалея, что позволил себе эту слабость.

========== 4.4 Замыслы катунь ==========

Комментарий к 4.4 Замыслы катунь

timeline: 23 серия

– Достаточно, Айя. Можешь идти. – Слабым движением руки катунь отпустила помогавшую ей переоблачиться ко сну и расчесать волосы служанку. Айя отложила гребень, поклонилась и покинула свою госпожу, уходя в отделенную от основного помещения часть шатра, где ночевали прислуживающие катунь рабыни.

Принцесса Ичэнь посмотрела на свое отражение в бронзовом зеркале и удовлетворенно улыбнулась. Сегодня ей удалось сделать важный ход и передвинуть несколько фигур на шахматной доске, приближая воплощение в жизнь задуманного много лет назад плана.

Катунь, пережившая трех ханов, передававших ее словно трофей из одного супружества в другое, на самом деле не была робкой и покорной женщиной, как думали окружающие, и как считал хан Яньли. Последняя принцесса ушедшей династии Суй хладнокровно, расчетливо и с завидным упорством готовила свое возвращение на Центральные равнины, намереваясь с помощью войск Ашилэ свергнуть императора Тан и восстановить династию Суй, которая объединит под своей властью Центральные равнины и степные регионы.

Хан Шулэ, ее третий супруг, был неплохим человеком, если сравнивать с другими. Катунь была благодарна ему за Шээра. И за то, что по большей части он оставлял ее в покое, предпочитая пьянствовать и развлекаться с наложницами, которыми полнился его шатер. Но Шулэ был откровенно слабым ханом, не имеющим ни амбиций, ни значительной поддержки среди других степных кланов. Его младший брат Яньли, напротив, обладал способностью вести за собой и неукротимым стремлением к расширению своего могущества. Для планов катунь он подходил как нельзя лучше. И потому в конце концов ей пришлось избавиться от Шулэ.

Чтобы отвлечь от себя внимание хана Яньли, катунь использовала преданную ей Цзиньсы, предложив ее хану в наложницы. Юная красавица очаровала сердце сластолюбивого хана и, пользуясь его защитой, не упускала случая прилюдно унизить катунь. Никто не подозревал, что Цзиньсы делала это по приказанию самой катунь, помогая поддерживать безобидный образ бесправной униженной женщины, вызывающий у других людей жалость и сочувствие. А принцесса Ичэнь тем временем втайне внедряла шпионов и в шатре хана, и в его войске, неторопливо оплетая Главный Шатер сетью верных ей людей, готовых следовать только ее приказам.

Главным препятствием, до сих пор стоящим на пути захвата принцессой власти в Главном Шатре, было Соколиное войско, абсолютно преданное своему тегину, и сам приемный сын хана. Катунь смертельно ненавидела Ашилэ Суна. Этот безродный сын рабыни не только постоянно перетягивал на себя внимание хана, не давая Шээру проявить себя и укрепить свое положение молодого хана; он был отвратительно предан хану Яньли, даже зная, что тот терпит его ради мощи Соколиного войска, и только пока он послушен.

Катунь давно искала способ избавиться от тегина. Когда Соколиное войско лишится своего предводителя, подчинить его будет несложно. Однако, тегин был умен и изворотлив, в Главном Шатре почти не появлялся, и ошибок, которые могли бы стоить ему расположения хана, не совершал. До сих пор.

От Лей Мэна, втайне докладывающего ей обо всем, что происходит в войсках и вокруг ее сына, катунь узнала подробности происшествия на реке Вэй, и уже прикидывала, как лучше использовать смельчака, не побоявшегося сорвать планы Яньли, против Ашилэ Суна. Решение сложилось само собой, когда Айя привела раба, нечаянно спасенного ею от стражников возле места заключения генерала Ло И и оказавшегося девушкой с Центральных равнин.

Ли Чангэ была отважной и полной сострадания, что помогло катунь быстро завоевать ее доверие трогательным рассказом о полной страданий жизни принцессы Ичэнь в степи. Катунь даже немного пожалела излишне простодушную рабыню, что, впрочем, не изменило ее планов, – выбрав не того хозяина, Ли Чангэ сама навлекла на себя беду.

Она хотела помочь генералу Ло И сбежать. Что ж, через два дня, когда хан и гости Курултая отправятся на охоту, Айя поможет Ли Чангэ вывезти генерала Ло И за пределы Главного Шатра. Конечно же, уйти далеко им не удастся. Лей Мэн позаботится о том, чтобы генерал был убит при попытке побега людьми Шээра. И с тегином будет покончено: даже если Ли Чангэ удастся сбежать, или ее убьют, катунь не сомневалась, что Ашилэ Сун сделает все, что она от него потребует, чтобы защитить оказавшуюся замешанной в побеге Айю – свою приемную мать.

…

Дядя говорил, что проявление лишних эмоций недостойно настоящего мужчины, привязанность делает уязвимым, а доверие – удел простаков, заслуживающих предательства. Шээр с детства крепко запомнил его слова и старался не допускать подобных слабостей, в надежде стать достойным расположения хана. Только вот, в этот вечер на душе было как-то особенно тоскливо. Покорность прислуживающих рабынь раздражала, кумыс отдавал противным послевкусием, и даже крепкое вино с запада вместо приятного опьянения вызвало головную боль.

Шад вышел из душно-нагретого шатра в ночную прохладу и бездумно побрел вперед, лишь в последний момент осознавая, что ноги сами принесли его к шатру катунь. Вокруг никого не было, но даже так он не осмелился приблизиться, а тем более войти. Много лет назад хан запретил ему встречаться с матерью, пригрозив, что ее настигнет кара бога Сириуса, если он нарушит запрет. Хотя Шээр больше не верил в божественную кару, у него не было сомнений, что дядя вполне способен сделать невыносимой и без того несчастную жизнь его мамы, если он проявит неповиновение. Так что теперь шад просто стоял поодаль от шатра, куда вход ему был заказан, с грустью перебирая немногие детские воспоминания о временах, когда еще мог находиться рядом с мамой.

Он даже не сразу заметил, когда из шатра вышли двое. Айя, доверенная служанка катунь, и… Шээр не поверил своим глазам. Вторым был тот самый приятель тегина, главная причина его отвратительного настроения. Айя передала ему какой-то сверток, жестами объяснила, что внутри еда и мазь для раны у него на лбу, где, кстати, теперь белела свежая повязка, поклонилась, получив такой же поклон в ответ, и, с теплой улыбкой проводив взглядом уходящего раба, вернулась в шатер.

Шээр хотел броситься следом за рабом и устроить ему немедленный допрос, но сдержался. Никуда он не денется до утра. Рабам запрещено выходить по ночам из бараков. Если на них наткнется один из патрулей, неприятностей не оберешься.

Шад так и не нашел покоя в эту ночь. Ко всем его прежним терзаниям прибавилось еще одно: ненавистный Ли Чангэ, приятель Суна, подставивший Шээра перед ханом и отнявший у него Мими, смог войти в шатер катунь и встретиться с ней!

На рассвете, едва возобновилось возведение шатров, шад грубо оттащил Ли Чангэ в сторону от других рабочих и спросил:

– Что ты делал ночью в шатре катунь?

Парень удивленно вскинул взгляд, а шад раздраженно продолжил, не дожидаясь ответа:

– Не думал, что ты так предприимчив. Втерся в доверие Ашилэ Суна, очаровал Мими Гули. Теперь решил околдовать и катунь?! Ни перед чем не остановишься, чтобы достичь своей цели?

– О чем ты говоришь? – нахмурился тот, будто бы растерявшись.

– Не прикидывайся непонимающим. Ты хочешь подобраться поближе к катунь. Что тебе от нее надо?

Ли Чангэ, должно быть, понял, что ему не отвертеться. Приняв сочувствующий вид, он мягко произнес:

– Шээр, катунь так беспокоится и скучает по тебе…

Это стало последней каплей, переполнившей сосуд бурлящего внутри него гнева. Шээр схватил парня за горло и сдавил так, что тот застонал от боли.

– Не смей говорить от ее имени, – процедил он сквозь сжатые зубы.

– У нее нелегкая жизнь… с трудом прохрипел Ли Чангэ, лицо которого начало темнеть от нехватки воздуха.

– Заткнись! – гневно бросил шад, глядя на свою руку, сжимающую чужую шею. Что-то было не так. Спустя несколько мгновений он понял, что, и быстро отпустил ее. – Ты… У тебя нет кадыка! Ты женщина! – Шээр рассмеялся, чувствуя странное облегчение. – Это все объясняет! А я-то удивлялся, как Мими могла увлечься тобой, и почему Сун настолько заботится о мужчине.

Она не выглядела испуганной разоблачением, скорее, озабоченной, как будто пыталась предугадать по глазам его следующее действие. Шээр предвкушающе ухмыльнулся:

– Ты в моей власти. Представляю, как опечалится Сун, когда увидит твое мертвое тело.

– Катунь сказала, что ты хороший человек и не станешь причинять людям боль, – рассчетливо возразила Ли Чангэ, ничуть не устрашенная его словами.

– Тогда скажу по-другому, – Шээр не собирался выпускать ее из захлопнувшейся ловушки. – Допустим, Великий Хан узнает, что Ашилэ Сун привел женщину, которая стреляет из лука, и к тому же подставила Волчье войско. Как думаешь, что он сделает с Ашилэ Суном?

Вот теперь испугалась, удовлетворенно подумал шад, отмечая разом побледневшее лицо и беспокойство во взгляде девушки.

– Чего ты хочешь? – слишком быстро спросила она.

– Ты должна делать то, что я скажу. Все, что я скажу.

========== 4.5 Поединок ==========

Комментарий к 4.5 Поединок

timeline: 23 серия

За установленным на возвышении столом, богато уставленным разнообразными блюдами, Великий Хан и его любимая наложница Цзиньсы непринужденно предавались непристойным ласкам на глазах у остальных приглашенных гостей. Катунь, сидевшая сбоку за небольшим столиком, смотрела прямо перед собой отсутствующим взглядом, отключившись от происходящего.

Просторный шатер полнился приглушенными разговорами, отдельными выкриками и женским смехом. Гости Курултая, после серьезных обсуждений, длившихся до полудня, приглашенные на праздничный банкет, с удовольствием ели, пили, тискали податливых рабынь – короче, веселились вовсю. Намеренно отвернувшись от стола отца и бесстрастно наблюдая за все более разнузданным поведением пьянеющих вождей, Сун не чувствовал ничего, кроме легкого отвращения. Он не хотел находиться здесь, но нужно было дождаться возможности вызвать Шээра на поединок, чтобы спасти Чангэ. А Шээр до сих пор не появился, хотя банкет начался уже довольно давно.

Шум начал стихать. Гости один за другим оборачивались в сторону головного стола. Налив себе вина, Сун тоже повернулся. Великий Хан держал перед собой в вытянутых руках наполненный вином кубок. Дождавшись тишины, он величественно произнес, обращаясь ко всем присутствующим:

– Курултай издавна был не только важной встречей глав степных кланов, но и большим праздником для всех! Я пригласил вас в мой шатер, чтобы отметить заключенные сегодня между нами соглашения, а также, чтобы вы могли насладиться гостеприимством Главного Шатра! Наполним же кубки! Позвольте мне выпить в вашу честь!

– Благодарим, Великий Хан! – послышалось со всех сторон, в то время, как прислуживающие рабыни торопливо наполняли кубки гостей. Все выпили, а хан, посчитав свои обязанности выполненными, снова приобнял Цзиньсы, одной рукой поглаживая ее под подбородком. Взгляд его при этом упал на пустующее место шада напротив Суна.

– Почему Шээр до сих пор не здесь? – недовольно спросил Яньли, нахмурив брови. Сун заметил, как катунь едва заметно вздрогнула, должно быть, боясь, что хан прилюдно начнет выговаривать ей за поведение ее сына. Бросив короткий взгляд на катунь, посланник Шисинь Сыли быстро поднялся, поклонился Великому Хану и ответил:

– Великий хан. Молодого хана, должно быть, что-то задержало. Я узнаю, в чем дело.

Но ему не потребовалось никуда идти, потому что шад выбрал именно этот момент для своего появления. И он пришел не один. Мгновенно выделяясь среди присутствующих в шатре женщин, плавной походкой за ним следовала девушка, одетая в летящие одеяния цвета яркой лазури, подобные тем, что носят богатые наложницы в Мобэй. Нижняя часть ее лица была скрыта под полупрозрачной вуалью того же лазурного оттенка, оставляя на виду лишь слегка подведенные миндалевидные глаза, полускрытые длинными ресницами.

Сун узнал ее с полувзгляда и похолодел в душе. Значит, шад узнал, что Чангэ девушка.

Она преклонила колени на шаг позади шада, приветствующего Великого Хана, рядом со столом тегина. На мгновение подняла на Суна сосредоточенный взгляд, будто хотела сказать… что? Может быть, напоминала, чтобы он держал себя в руках.

– Меня задержали. Прошу у дяди прощения за это, – произнес Шээр.

– Ты сильно опоздал, Шээр. Ладно, садись скорее, – великодушно разрешил хан, с интересом присматриваясь к приведенной шадом красотке.

Шад повиновался, скользнув по лицу Суна насмешливым взглядом. И, едва заняв свое место, нарочито грубо приказал Чангэ, привлекая к ней еще больше внимания:

– Чего замерла? Налей мне вина.

Сун напрягся. Наливать вино господину было обязанностью наложниц. Неужели Шээр?.. Шад смотрел на него, не скрывая торжествующей ухмылки. Сун стиснул зубы, с напускным безразличием наблюдая, как Чангэ, чуть замешкавшись, повиновалась. Про себя он подумал, что убьет Шээра, если тот в самом деле взял ее силой, даже если это будет стоить жизни ему самому. Потом. Сначала нужно увести отсюда Чангэ.

– Еще одну! – неторопливо выпив, приказал шад. Принцесса опять взялась за сосуд с вином, чтобы наполнить чашу.

– Шээр, – спросил хан, все еще поглядывающий на Чангэ, – рабыня, что ты привел с собой, выглядит как настоящая красавица. Почему я не видел ее раньше?

– Дядя, это просто рабыня из моего шатра, – улыбаясь, ответил шад. – В ней нет ничего особенного. Я велел ей одеться понаряднее, чтобы оживить сегодняшний Курултай.

– Смотрю, ты в хорошем настроении. А эта рабыня… когда в Главном Шатре появилась такая красавица? – голосом, в котором явственно слышалась похоть, спросил хан.

«Хан не пропускает ни одной маломальски симпатичной рабыни. Еще немного, и он потребует Чангэ себе. Шээр, неужели ты добиваешься именно этого?» – с зарождающимся отчаянием подумал Сун. Он не представлял себе, что будет делать, если это произойдет. К счастью, Цзиньсы, недовольная тем, что хан перестал обращать на нее внимание, решила вмешаться в разговор.

– Ах, хан, неужели наша прекрасная катунь тебя больше не удовлетворяет? Какой еще красоты ты желаешь?

– Ты говоришь глупости, – отвлекаясь от рабыни шада, рассмеялся хан и шутливо ударил любимую наложницу пальцем по носу.

– Разве я не права? – не успокоилась та, продолжая унижать катунь словами. – Хану не стоит слишком жадничать. Ведь катунь была самой красивой женщиной на Центральных равнинах.

Сун видел, как слетела с лица Шээра улыбка, как он весь напрягся, слушая эти неприкрыто оскорбительные слова в отношении своей матери. И, вопреки всему, в этот момент испытывал сочувствие к шаду, не имеющему права даже слова сказать в защиту близкого человека.

– Ладно-ладно, ты слишком разговорилась, – усмирил хан свою любимицу, почувствовав возникшее в шатре напряжение. Все же катунь была уважаема многими, не следовало, хотя бы на людях, так явно проявлять к ней неприязнь. Подняв кубок, хан снова обратился ко всем присутствующим:

– Давайте выпьем!

Шээр быстро опрокинул в себя содержимое чаши, с ненавистью взглянул на Суна и, искривив рот в фальшивой усмешке, повернулся к Чангэ.