Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)

– И он работает? – не унималась Ако.

– Пока слабо…

Все снова взглянули на Герду. Волчица сидела недвижимо, уставясь в одну точку.

– Она всё прекрасно слышит, но не хочет отвечать. Не хочет двигаться, смотреть на вас, есть или пить. Такое иногда случается – эликсир далёк от идеальной формы. У высушенных жёсткий дефицит эмоций, но иногда получается их вытащить из этого состояния. Триггеры бывают разные, и напороться на них можно совершенно случайно. Это может быть звук, запах или даже слово. Причём не всегда одно и тоже срабатывает дважды.

Вдруг Герда встрепенулась, будто её током ударило, и выпрямилась. В её позе появилась собранность, в глазах – осознанность.

– О, хех, ожила.

– Возможно, пока господин осматривает печать, я приготовлю гостям ванну?

– О-о-о! Я хочу в ванну! Очень хочу! – затараторила Ако. – Мы за несколько дней пути вообще ни разу не мылись! Ужас какой-то!

Герда молча поднялась из-за стола и под всеобщими взглядами вышла из кухни. Уже из коридора донёсся её приглушённый голос:

– Забыла… Пожалуйста, следуйте за мной.

Пока девушки удалились, Густав сбегал на второй этаж за странным прибором, который надевался на голову и имел целую россыпь линз. С этой приблудой он вскарабкался на стул, упёрся коленом в моё плечо и принялся разглядывать мой лоб.

– Ну что там?

– Погоди… Хм… – Парень нажал на рычажок, одна из линз с тихим стрёкотом убралась, другая встала на её место. Так продолжалось несколько раз. Густав то менял линзы, то что-то подкручивал, и наконец выдал вердикт: – Плохо.

– Что плохо?

– Всё плохо, Гриз. Обычно печать – это чёткая и ясная структура, а у тебя там всё перемешалось. Если в стандартной печати, чтобы было понятнее, нужно было распилить обыкновенную цепь, то сейчас… Как бы яснее выразиться…

– Как-нибудь уж выражай. Я не совсем тупой – соображу.

– О! – Густав снова вскинул палец, затем полез в шкафчик и достал два стакана, наполненных крупой. В одном была гречка, в другом – рис. – Такими вы были раньше, – ткнул он в стаканы, – а сейчас… – Он ссыпал оба содержимого в одну кружку и тщательно перемешал. – Вот так выглядит ваша печать после того, как вы, хех, встретились лбами. Тут грубая сила не сработает. Нужно тонко и аккуратно отделять одно от другого. Требуется настоящий мастер, который разбирается в таких вещах. И вся сложность в том, что подобные специалисты работают только на Империю.

– То есть обратись мы к любому мало-мальски нормальному колдуну… – Густав поморщился, услышав это слово, – нас тут же повяжут?

– Именно! Одна надежда на эту вашу кумихо. Ох, хотел бы я на неё взглянуть своими глазами…

***

Ванна у человече была просто шикарной. Немного мрачноватая, но в остальном… Просторная, с большой купелью, а главное – тут был кипяток! Он лился прямо из стены. Покрутишь специальную штучку – и вот уже течёт горячая вода, покрутишь другую – холодная. А можно обе покрутить и сделать так, чтобы была тёплая.

– Фантастика, – прошептала Ако, плавно опускаясь в воду по самые плечи.

Не надо носить воду, не надо таскать дрова и разжигать костёр. Захотел – помылся, не захотел – просто посидел. И ведь так можно в любой момент!

А ещё… Тут было тихо, если не считать постоянное гудение труб. Его было слышно всегда и отовсюду, но это особо не мешало. Для девушки, у которой есть двенадцать сестёр и три брата, гудение труб – всё равно что тишина.

– Можно даже ноги вытянуть, хе-хе… – хихикнула крольчиха и вытянула ноги.

Но в следующую секунду она услышала шум из предбанника. Её глаза широко раскрылись, а ушки моментально встали торчком.

– Т-там кто-нибудь есть? – крикнула она, погрузившись чуть глубже в воду.

Ответа не последовало. Вместо этого шум повторился.

– Гриз?! Если посмеешь подглядывать, я… я тебя убью! Честно-честно!

И тут дверь в ванную распахнулась, и внутрь вошла волчица. Ушки кролика тут же припали к голове.

– А, это ты… – начала Ако и замолчала.

Выражение лица Герды было точно таким же, как за столом, – то есть «похер плюс похер», – но она была почти полностью обнажённая. Почти – если не считать кожаных ремней, которые туго стягивали её бёдра, грудь, талию, запястья и даже шею. Ако свой ошейник сняла, а тут… Это был не просто ошейник, а целый мегаполис ошейников. Ошейников, наручников, наножников, и даже у основания серого волчьего хвоста был один.

«Нахвостник?» – мелькнуло в голове у крольчихи.

При этом ничего, что девушка должна была скрывать от посторонних глаз, скрыто не было – напротив, всё словно выделялось и выставлялось на показ всеми этими многочисленными ремешками.

– О… Забыла снять. – буднично произнесла волчица, разглядывая свой наряд.

Глава 13 – Животные инстинкты

Вода была настолько горячей, что вскоре всю ванную затянуло плотным паром. Он стелился над водой густой дымкой, оседал на прохладных стенах, превращаясь в капли, которые, тяжелея, скатывались вниз, оставляя за собой извилистые влажные дорожки.

И, казалось бы, что ещё нужно – сиди, расслабляйся, наслаждайся. Но Ако никак не могла расслабиться в присутствии молчаливой волчицы. Герда хоть и сняла ремни, но впечатление от увиденного никуда не делось. В отличие от утончённой и женственной Ако, горничная обладала жилистым, подтянутым телом со смуглой кожей, испещрённой многочисленными шрамами.

Крольчиху не отпускала мысль, что когда-то племена волков нападали на её сородичей, третировали их, угоняли в рабство и, поговаривали, даже ели. Конечно, те времена давно позади, но тревога, похожая на отголосок древнего страха, сидела где-то глубоко внутри.

«Сейчас бы встать и уйти», – подумала Ако. – «Но это будет выглядеть так, будто я ушла из-за неё».

И хотя она действительно была готова уйти именно из-за Герды, её воспитание не позволяло сделать это настолько очевидным.

«Немного посижу, буквально пару минут, и потом уйду», – мысленно кивнула она себе.

В итоге она осталась.

Однако сидеть в полной тишине тоже было неловко.

«Наверное, надо что-то сказать, да? Или нет?»

– Хорошо, – неожиданно для себя произнесла Ако.

Герда продолжала сидеть молча, прикрыв глаза.

«Что хорошего-то? Сейчас она подумает, что я сумасшедшая!»

– Хорошая вода, – снова выдавила крольчиха, уже тише.

И на этот раз Герда ничего не ответила. Даже ухом не повела. Ако тоже сохраняла внешнюю невозмутимость, однако в её голове было, как бы сказать, не всё так гладко.

«Что я несу?! Какая к чёрту хорошая вода?! А бывает плохая вода?! Теперь она подумает, что я дура! Надо срочно объяснить, почему вода хорошая!»

– Горя-я-ячая… – пропела Ако напускным блаженным голосом, но, заметив, что волчица снова никак не отреагировала, поджала губы и отвела взгляд.

«Неловко как-то… Сказала бы хоть что-нибудь! Я бы разговор поддержала! А то сижу тут тужусь, как будто мне одной это надо! Не хочешь разговаривать – и не надо!»

– Ты меня боишься, – внезапно произнесла Герда. Её голос был ровным и глухим, как удар камня о песок.

– Кто? Я? – Ако ткнула пальчиком в свою грудь, заморгав с такой частотой, будто пыталась взлететь на своих ресницах. Непонятно, что выбило её из колеи сильнее: смысл сказанного или сам факт того, что молчаливая волчица наконец заговорила. – Ничего я не боюсь.

– Боишься. От тебя пахнет страхом. – тихо проговорила Герда, не открывая глаз. – Мне просто интересно почему? Что тебя так напугало?

Этот вопрос смутил кролика ещё сильнее. Надо было что-то ответить, но что?

“Хотя, чего темнить? Спрошу как есть!”

– Ну… Эти ремни… ты постоянно их носишь?

– В последнее время да.

– А-а… А зачем?

– Эмоции.

– Эмоции?

– Это вызывает эмоции. Представь, что твои эмоции – это большая картина на которой изображены дома, лес, небо, река и полянка с зелёной травой. Когда тебя высушивают всю эту картину словно заливает чёрной краской. Тебе больше не интересно на неё смотреть. Ты не хочешь жить, но и умирать тоже не хочешь. Просто ничего не хочешь. После эликсира Густава, эмоции стали возвращаться. Как огоньки. Зажигаются то там, то тут. Мне по прежнему не видно всей картины, но иногда я вижу силуэт дома, тень от травинки, верхушки деревьев… Отблески на воде.

“К чему это вообще?!”

Ако ёрзала, сидя на месте, не зная куда себя деть, но слушала не перебивая. Не то чтобы ей было интересно какого это жить после сушки, однако, кролик понимала, что возможно Герде просто хотелось выговориться.

“Сейчас точно нельзя уходить… Чёрт побери! Надо было раньше! Надо было сразу встать и выйти! А-а-а-а, Ако, ты дура! Дура-дура-дура-дура! Только вместо рогов уши!”

– Помнишь, что я сказала, когда увидела тебя? – голос Герды прозвучал приглушенно, но четко.

– Э-э… что я похотливая? – выдавила Ако.

На лице волчицы дрогнули уголки губ, проступила едва заметная улыбка, и в тот же миг она приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, но цепким.

– Да. От тебя пахло похотью, как от сучки в течку. Когда я жила в общине, до поимки, у нас всё было общее. Общие мужчины, общие женщины. Молоденькие волчицы часто просили научить их любовному искусству – чтобы не опозориться перед избранником. Я учила. А тех, кто задирал нос... ломала. По-своему. Непослушным щенкам нужно указывать их место. Я была сильной. Яростной. А теперь... – Она медленно провела ладонью по воде. – Внутри пустота. Но когда я учуяла твой запах... Во мне прорезался огонёк. Маленький, но живой. Триггер, как говорит Густав. Я хватаюсь за каждую эмоцию, чтобы оставаться в сознании. И тут во мне вспыхнули воспоминания. Азарт охоты. Власть. Чувство, когда хватаешь соперника за запястья, прижимаешь к земле и берешь всё, что хочешь... Неважно, готов он отдавать или нет.

«Ох, мать, ну и порядки!» – пронеслось в голове у Ако. Её большая семья с братьями и сёстрами внезапно показалась образцом душевного здоровья.

Крольчиха попыталась натянуть улыбку, свести всё к шутке, но получилось нервно и неестественно.

– Хе-хе... Здорово у вас, значит, было...

Герда плавно приподнялась и приблизилась так близко, что их бёдра под водой соприкоснулись. Ако инстинктивно отодвинулась, но волчица снова сократила расстояние.

– Каждая эмоция, Ако, на вес золота. Я хватаюсь за них, пытаясь раздуть из искры пожар... в надежде снова увидеть всю картину.

Ако замерла, чувствуя, как ладонь Герды ложится на её бедро и медленно, неотвратимо скользит вверх, к его внутренней стороне.

– А, хе-хе, знаете... – голос Ако дрогнул. – Я вроде как уже накупалась. Жарко, голова кружится... Пожалуй, я пойду.

С этими словами она резко поднялась из воды, но едва сделала шаг, как чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в её маленький пушистый хвостик, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

– Ай! – крольчиха ахнула и резко обернулась.

Конечно же, это была Герда. Волчица сидела в воде с тем же каменным лицом, но теперь её пальцы мертвой хваткой впились в пушистый комочек.

– Эм… Прости. Я, кажется, хех, случайно… зацепилась за твою руку…

– Не случайно, – тихо проговорила Герда и легонько потянула хвостик на себя. Ако попятилась, но, не удержав равновесия, шлепнулась обратно в воду – прямиком в объятия волчицы. Хвост обрёл свободу, но теперь всё тело крольчихи оказалось в плену.

– Что ты… делаешь? Отпусти! Отстань! – девушка попыталась подняться, но Герда рывком притянула её назад и, вспоминая былые привычки, впилась зубами в шею.

Ако замерла, боясь пошевелиться, а уверенные руки уже принялись исследовать её тело. Одна захватила грудь, вторая скользнула вниз, вызывая приступ паники.

– Прекра… ти…

– Умоляй, и я подумаю, – послышался томный хриплый шёпот.

Конечно, Ако не собиралась умолять. Но пальцы Герды уже проскользнули между бёдер и добрались до самого чувствительного места, заставив всё тело крольчихи вздрогнуть.

Волчица не церемонилась: она сжимала, крутила и давила – куда грубее, чем когда Ако занималась этим сама. Но, к её ужасу, ощущения всё равно были пьяняще-приятными.

– Да, хв… ах… хватит!

Ако попыталась сжать ноги, но стоило дёрнуться, как зубы снова впились в шею, а дыхание Герды стало громким и влажным. Пальцы продолжали свою работу, вызывая бурю ощущений, – и хотя крольчихе отчаянно хотелось сбежать, волчица не позволяла себе проникнуть внутрь. По крайней мере, пока.

Ако боролась, но… не в полную силу. Потому что какая-то часть её – та самая, что подчинялась кроличьей природе, – отчаянно этого хотела.

Движения пальцев ускорились, стали ритмичными. Ако почувствовала, как внутри просыпается что-то бурное и неудержимое. Дыхание сбивалось, тело плавилось.

– Я, кажется, сейчас… – успела она выдохнуть.

На лице Герды промелькнула торжествующая ухмылка. Она грубо раздвинула ноги крольчихи и продолжила атаку, смакуя каждый срывающийся вздох, каждый подавленный стон.

Ако уже не сопротивлялась – наоборот, её бёдра сами начали двигаться в такт, помогая пальцам Герды достичь заветной цели.

Ещё один горячий вздох, ещё одно движение – и волчица, словно почувствовав это, снова впилась зубами в шею крольчихи, заставив её выгнуться. В следующее мгновение тело Ако содрогнулось от взрыва ощущений. Волны удовольствия накатывали одна за другой, заставляя её трепетать, пока зубы Герды удерживали её в покорности.

– Ох… – её измождённый стон растворился в густом паре.

Где-то на задворках сознания царапалась мысль: «Как я теперь буду смотреть ей в глаза?» – но она тонула в розовом тумане наслаждения.

Однако Герда не собиралась останавливаться.

Резкий толчок в спину вернул Ако к реальности. Она едва успела выставить руки, чтобы не удариться о бортик ванны.

– Эй, ты чего толкаешься?! – возмутилась крольчиха, снова чувствуя знакомую хватку за хвост.

– Как-то ты быстро… Так дело не пойдёт, – прозвучал спокойный голос за спиной.

– М-мне хватит. Я всё, понимаешь? Отпусти… – Ако остолбенела, почувствовав, как Герда буквально засунула нос между её ног. – Т-ты что делаешь?! С ума сошла!

Крольчиха инстинктивно сжала ноги, но тут же получила звонкий шлепок по попе.

– Ай!

– Ещё не всё.

Герда занесла руку и снова ударила – уже сильнее. За первым шлепком последовал второй, потом третий.

«Да что ей от меня нужно?..»

– Ай! – снова вскрикнула Ако, когда волчица дёрнула её за хвост вверх. – Мне это совершенно не нравится! Хочешь сделать приятно – делай! Не надо меня бить! Я против насилия!

Она ожидала нового удара, но вместо этого услышала тот же флегматичный голос, в котором теперь проскальзывала лёгкая насмешка:

– Хочешь, чтобы тебе сделали приятно – встань в позу, как полагается голодной суке. Что ты из себя строишь?

– Я сейчас уйду!

– Так уходи.

– Вот и уйду…

Герда снова занесла руку и ударила так, что на коже остался яркий красный след.

– Мне объяснить, как выглядит поза суки?

И без того пылающее от стыда лицо Ако вспыхнуло с новой силой. Возможно, если бы она действительно захотела уйти, Герда отпустила бы её, но...

Крольчиха закусила губу и, мысленно ругая себя, послушно расставила ноги шире, выгнув спину в немом вопросе – так?

Секунду, две, три – может, целую вечность – ничего не происходило. Ако уже начала думать, что снова всё сделала не так, но едва она собралась обернуться, как хватка на хвосте усилилась, и в следующий миг пальцы Герды грубо и бесцеремонно вошли в неё, заставив крольчиху ахнуть от неожиданности и резкого удовольствия.

– Кха-а!

Ако дёрнулась, инстинктивно пытаясь уйти от навязчивого проникновения, но Герда лишь сильнее потянула её за хвост, не сбавляя темпа. Её движения были резкими, точными, будто она работала на конвейере, а не занималась любовью. С каждым толчком давление изнутри нарастало, и Ако чувствовала, как теряет контроль над собственным телом.

– По-медленнее… Пожалуйста… Не так сильно…

Стыдно было признаться, но у неё возникло странное, навязчивое желание – будто она вот-вот описается. И волчица, словно угадав это, намеренно давила именно туда, куда не надо. Ако пыталась сместиться, наклониться, но стоило ей уйти на сантиметр, как дёрганье за хвост возвращало её в нужную позу.

И в тот самый миг, когда крольчихе показалось, что она наконец взяла тело под контроль, Герда снова надавила – глубоко, сильно, безжалостно проведя пальцами вдоль внутренней стенки, выжимая из неё последние капли сопротивления.

Ако вздрогнула, пискнула – и внезапно для себя самой пустила в воду купели маленькую, предательскую струйку.

– Ай-яй-яй… – над самым ухом прозвучал тихий, спокойный голос Герды. – Как не стыдно.

Ако было до боли стыдно, но тело больше не слушалось. Она сжималась, напрягала каждую мышцу, однако чем отчаяннее сопротивлялась, тем громче становился предательский плеск воды. И когда ей наконец удалось остановиться, Герда внезапно вынула пальцы, окунула руку в воду и с силой шлёпнула крольчиху по ягодицам, заставив ту вздрогнуть и потерять концентрацию, после чего снова продолжила своё дело.

Новый оргазм накатил именно в этот момент. Он обрушился на Ако, разрывая изнутри. Волна за волной, спазм за спазмом – всё тело сжималось и разжималось в немом конвульсивном танце.

– Я больше не могу... Хватит, – выдохнула она, обвисая на бортике купели.

– Думаю, ты прибедняешься.

– Нет, – голос Ако прозвучал слабо и безнадёжно. – Правда не могу.

– Раз не можешь сознательно, разбудим твои инстинкты.

– Чего? Какие инстинкты?

Ако попыталась подняться, но Герда действовала стремительнее. Она схватила крольчиху за уши и рывком подняла на ноги, затем развернула и прижала к прохладной кафельной стене.

– Да хватит уже! Я устала! – в голосе Ако послышались слезы.

Но волчица, прижавшись к ней сзади, обняла её. Одна рука вновь принялась ласкать грудь, другая скользнула между ног. На этот раз движения были плавными, почти нежными.

– Тш-ш-ш... – её шёпот обжёг ухо. – Мы сейчас разбудим твою зверюшку.

– Я не сплю...

– Тебе только кажется.

Пальцы вновь принялись массировать ту самую точку. Возбуждение медленно, но неумолимо стало нарастать, хотя силы были уже на исходе после двух предыдущих разрядок.

Герда не собиралась сдаваться. Опыта ей было не занимать. Как только она почувствовала, что Ако начинает таять, слегка отклонилась назад и ритмично, с лёгким шлепком, коснулась своей кожей её ягодиц.

Ако почувствовала первый толчок, но не придала значения. Затем второй, третий... Не спеша, с интервалом в несколько секунд, волчица продолжала это ритмичное движение, будто заводя пружину желания, которое Ако тщетно пыталась подавить.

– Что ты… М-м… Что ты делаешь?

Ответа не последовало. Герда молча продолжала атаковать самые чувствительные точки крольчихи, её тело ритмично двигалось, имитируя танец самца и самки.

Сначала Ако считала это абсурдом, но вскоре с удивлением обнаружила, что её тело отзывается на эту грубую имитацию с пугающей готовностью. Ей нравились эти покусывания, нравилось, как её держат, гнут, как волчица вдыхает её запах... И эти настойчивые толчки – странные, почти унизительные, – заставляли кровь бежать быстрее.

В какой-то момент крольчиха, сама того не осознавая, шире расставила ноги и сильнее выгнула спину. Это стало молчаливым согласием, которое Герда тут же приняла. Ритм ускорился – и шлепки, и движения пальцев стали чаще, настойчивее.

– Ах… Ах… Ах…

Дышать стало невыносимо тяжело. Всё внутри изнывало от напряжения, сознание затягивало туманом, но она отчаянно хотела продолжения. И когда пик был уже совсем близко, всё внезапно остановилось.

Так неожиданно, так досадно и обидно, что Ако на мгновение застыла в недоумении. Она растерялась от исчезновения прикосновений, от отсутствия очередного толчка.

– Герда? – обернувшись, ушастая увидела, что волчица стоит по пояс в воде и молча смотрит на свои ладони. – Всё… хорошо?

– Ушло… – прозвучал ровный, безжизненный голос. – Погасло. Опять.

В нём не было ни сожаления, ни грусти – лишь констатация факта. Секунду назад Герда пылала страстью, была яростной и непреклонной, но теперь всё это испарилось, словно её и не было.

Волчица подняла на Ако пустой взгляд, тихо извинилась и, перебравшись через бортик, вышла из ванной, оставив крольчиху одну.

Лишь сейчас Ако в полной мере осознала, насколько ужасны процесс и последствия высасывания маны. И всё же, несмотря на всё произошедшее, в глубине души она испытывала странную благодарность.

– О… Забыла… – донёсся из предбанника голос Герды. – Спать будешь в моей комнате.

– Х-хорошо.

Ако поджала губы и медленно опустилась обратно в воду.

«Наверное… Теперь можно выйти…»

Глава 14 – Неспокойная ночь

Пока Ако приводила себя в порядок, мы с Густавом поднялись к нему в кабинет. Вернее, кабинетик, поскольку там было тесно даже ему самому, а я и вовсе заходить не стал.

– Так! – Густав положил свой прибор с линзами на стол, поправил очки и окинул взглядом книжные шкафы и полки, что стояли по обе стороны от него и были завалены книгами, свитками, свёртками и ещё какой-то хернёй. К слову, запах тут был отвратительный. Знаете, как пахнет старая мокрая бумага с плесенью? Вот такой тут стоял запах. – Карты, карты, карты…

– А ничего у тебя тут… Уютно.

Парень махнул рукой.

– Ужасно на самом деле… Воздух влажный, помещение проветривает отвратительно, отчего бумага постоянно покрывается плесенью. Эта зелёная дрянь мне уже все нервы истрепала. И чёрт бы с нервами, она ещё и вещи портит.

В общем-то, я оказался прав.

Какое-то время Густав метался от одной полки к другой, собирая целую стопку всяких бумаг. Я уже обрадовался, потому как с таким багажом мы определённо узнаем, где находится чёртова Грибная шляпа, однако вскоре парень просто положил это всё на стол и с уверенным видом заявил: «Это нам точно не надо».

Ладно.

– А где то, что нам надо? – поинтересовался я.

– О! Вспомнил! Гриз, протяни руку и достань вот тот свиток с верхней полки. Не хочу за табуреткой бежать, а ты как бы…

– Понял, понял.

Я даже заходить не стал, просто просунул руку, достал необходимую пачку пожелтевшей бумаги и передал Густаву.

– Замечательно! То, что нужно! – воскликнул Хиггинс, сунул её подмышку и, поправив очки, взглянул на меня своим забабашеным взглядом. – Пошли на кухню.

В общем, мы вернулись на кухню, где стали перебирать весь этот ворох макулатуры. Всего карт нашлось пять, но ни на одной мы не нашли проклятой шляпы. Однако это было не совсем поражение, поскольку вскоре нам всё же удалось отыскать её на маленьком бумажном клочке, который больше представлял из себя детский рисунок цветными карандашами.

– Это не карта… Что угодно, но не карта. – мрачно произнёс я, чувствуя, что с кроликом мне теперь жить до конца дней своих. Это она сейчас долбанутая, а представьте какой она будет в старости. Из Плешего жена лучше выйдет.

– Ну, почему же не карта? Очень даже карта! – Густав снова поправил очки, упёрся костяшками пальцев в стол и ткнул в криво нарисованный грибок с каракулями под ним. – Вот же… Грибная Шляпка. Написано же! Чего ты мне голову морочишь?!

– И это, значит, Краевград? – усмехнулся я, указывая на большой кружок с подписью «Бальшое абеталище лысых казлов».

– Ну! – утвердительно кивнул Густав. – А вот это – Сосновка.

Ага, которая, по мнению автора сего шедевра, именовалась «Маленькое абеталище лысых казлов».

– А чем не Сосновка? Видишь, уже начинает проясняться! – всё так же горячо парировал мой друг. – Получается, вам нужно выйти на север, дойти до деревни Фишка, что здесь обозначена как ещё одно «абеталище», потом…

– Почему на север?

– Видишь стрелку на реке? Думаю, так картограф…

– Да долбанись ты со своим картографом! Какая-то обезьяна пяткой рисовала!

– Да хоть кот учёный, Гриз! – отмахнулся Густав. – В общем, выходите на север, доходите до Фишки, потом перебираетесь на другой берег Росянки, а там снова на север, пока не дойдёте вот до этой маленькой речки.

– Под-ки… – попытался я разобрать закорючки на листке.

– Река Подкидыш, – закончил за меня Густав. – Вроде бы всё понятно. Хех, карту вам с собой дать?

Я фыркнул.

– Нет, спасибо. Лучше уж по звёздам ориентироваться.

– Ну… – Парень снял очки, сунул их в карман и взглянул на меня. – На этом, пожалуй, всё, Гриз. Чем смог, тем помог. Завтра ещё могу с Гердой сбегать на рынок, собрать вам припасов в дорогу, а там уж сами.

Я хотел было отказаться, но потом передумал.

– Мне ничего не надо, сам раздобуду. А вот крольчихе бы морковок каких-нибудь. А то она с голодухи уже на мясо перешла.

– Серьёзно? – этот факт вызвал у Густава неподдельный интерес. – Надо же… Я-то думал, они чистые вегетарианцы… Придумаем что-нибудь, в общем.

На этом мы, пожалуй, и закончили. Густав только перед уходом внезапно хрюкнул, а на мой вопросительный взгляд лишь улыбнулся и покачал головой.

– Хех, колдун… Придумал же.

Ну да… Не силён я в тонкостях местного этикета. Колдун, так колдун.

Как бы там ни было, планы на вечер были просты до безобразия: дождаться, пока Ако выйдет из ванной, потом помыться самому, постирать заношенную рубаху со штанами – и можно валиться спать. Завтра – в путь. Где-то через сутки должны добраться до Фишки, той самой рыбацкой деревушки на севере. Хрен знает, кто такое название придумал, но мы туда едем не за местными красотами, а в поисках лодки, чтобы перебраться на другой берег Росянки. Просто? Просто. Люблю, когда всё просто.

В общем, Хиггинс оставил меня дожидаться Герду, которая должна была помочь с размещением. И вот её что-то долго не было. Я уже начал беспокоиться, не случилось ли чего – или, что более вероятно, волчица снова «выключилась» и сейчас застыла где-нибудь в углу, уставившись в стену. Однако минут через сорок она всё же явилась. В длинной спальной сорочке до самых щиколоток, чем привела меня в лёгкий ступор. Это, конечно, не трусики Ако, но по сути – то же нижнее бельё. Стоять перед полуодетой женщиной в чужом доме, пусть и со столь отрешённым взглядом, – ситуация, мягко говоря, неловкая.

Хотелось бы отметить некоторые преображения в её облике. Если раньше Герда выглядела хоть и потерянной, но строгой, то теперь, после ванны, она казалась мягонькой и распаренной. Определённого шарма добавляли розовые щёчки, в купе с которыми волчьи уши выглядели довольно мило.

Мы какое-то время просто смотрели друг на друга. Я ждал, когда она что-нибудь скажет, Герда в свою очередь тупо молчала.

– С лёгким паром… наверное. А где Ако?

– Спасибо. – тут же ответила она и без малейшей паузы продолжила. – Ако скоро выйдет, а мы пока посмотрим, где вас можно положить спать.

– А у меня большой выбор?

Герда остановилась и обернулась.

– Вы очень большой, мистер Гриз. А потому выбор у вас маленький.

Но всё остальное большое!

Хотелось это сказать вслух, пошутить, но подумал, что Герда просто не поймёт мой тонкий юмор. Вернее, мой толстый юмор. То есть… Кажется, её слова про маленький выбор меня задели. Спокойно, Гриз, отпусти ситуацию, не страдай хернёй.

В общем, мы поднялись на второй этаж и прошли по нескольким комнатам. Вернее, по двум, поскольку остальное пространство занимали кабинет Густава, лаборатория Густава, спальня Густава и спальня Герды. Домик у них был невелик, а комнаты, которые она мне показала, оказались не только завалены хламом, но и до ужаса тесными.

– Вы не против, если лягу здесь? – кивнул я на пол в коридоре.

– На полу? – Герда вскинула бровь. Её взгляд стал отстранённым, словно она сверялась с невидимым протоколом, где чётко значилось: «Гостям на полу спать запрещено». – Может, хотя бы подушку принести? Или матрас?

– Всё в порядке, я привык спать на земле. Не думаю, что ваш паркет будет твёрже.

На мгновение Герда снова зависла, но вскоре вновь ожила.

– Нет, я всё-таки настаиваю. Два матраса, два покрывала, одна подушка и графин с водой. Туалет и ванна – на первом этаже, в конце коридора. Пользоваться туалетом – по желанию, ванной – обязательно. Графин можете взять на кухне. Вообще, если проголодаетесь, у нас есть пряники.

Этими пряниками можно пушки заряжать. Или баррикады строить – хрен им что сделается. Даже время над ними не властно, оно делает их сильнее.

– Моя комната здесь, – Герда указала на дверь. – Мы с Ако решили, что она будет ночевать у меня. Если возникнут вопросы, обращайтесь. Постараюсь помочь.

– Спасибо, – поблагодарил я и отправился на первый этаж, в сторону ванной.

Я уже собрался поторопить Ако, а то она что-то долго уже там сидит, но кролик сама выпорхнула из-за двери как раз, когда я подошёл. Щёки румяные, мордочка счастливая, волосы влажные, а на плечах – махровое полотенце, прикрывающее её ровно до той границы, где начинается всё самое интересное. И сверху, и снизу.

Заметив меня, крольчиха лишь фыркнула и гордо проследовала мимо.

– Ако, – неожиданно для себя окликнул я её.

– Ч-что? – она резко остановилась.

И с чего это она заикаться начала?

– Мы нашли Грибную Шляпку. Завтра отправляемся.

– Х-хорошо, – невнятно пробормотала она и пулей умчалась прочь, словно за ней гнался огонь.

И тут до меня начало доходить, почему мы не ладим. Вот у Густава – дом, работа, живёт припеваючи. А у меня что? Ничего. Какая женщина захочет жить в шалаше? Правильно – никакая. Значит, чтобы завести жену, нужно сначала построить дом. А чтобы построить дом, нужно сначала избавиться от Ако. План уже есть – осталось его выполнить.

Пока я размышлял об этом, то успел помыться и постирать вещи, а после вернулся в коридор второго этажа, по пути застав крольчиху на кухне. Ако почему-то не спешила в постель, что было странно – казалось, она соскучилась по нормальной кровати.

– Ты чего не спишь? Уже поздно.

– Да… хе-хе… Пока не хочется. Посижу ещё, чай попью.

Странная. Ну не хочет – и не надо. А я с превеликим удовольствием пойду «храпака дам».

***

Когда все окончательно разошлись по спальням, Ако по-прежнему сидела на кухне в одиночестве. Было выпито уже пять кружек чая и каким-то чудом съеден один пряник – каким именно, она сейчас и сама бы не смогла сказать с уверенностью.

Под тусклым светом одинокой лампы кухня казалась особенно неуютной. За окном царила глубокая ночь, и грязный переулок, и так не радовавший глаз днём, теперь тонул в непроглядной, зловещей темноте.

Почему она не шла спать? Звучало нелепо, но после случившегося в ванной Ако испытывала жгучую неловкость. То был спонтанный порыв, рождённый горячим паром, долгим воздержанием и внезапно нахлынувшей похотью. Теперь же, когда голова прояснилась, её накрыло волной стыда.

«Ещё немного посижу, – уговаривала себя крольчиха, сжимая в ладонях уже шестую по счёту остывшую кружку. – Герда наверняка крепко спит. Тогда я тихонько прокрадусь, лягу с краешку, и никто ничего не заметит».

Но «немного» растянулось на третью, четвёртую, пятую кружки чая... А стыд никуда не уходил, как и не появлялась смелость, чтобы просто встать со стула.

Взгляд Ако скользнул к часам как раз в тот миг, когда малая стрелка подобралась к двойке, а большая замерла на шестёрке. И в этой звенящей тишине раздался тихий, но отчётливый стук в кухонную дверь.