Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)

Глава 11 – Краевград

К середине дня мы наконец вышли к главному тракту. Об этом легко можно было догадаться по вереницам повозок, растянувшимся в обе стороны. Везли в них всякое: от обычных товаров до припасов для города, что по совместительству был аванпостом. Но больше всего глаз цепляли клетки. Одни – пустые, зияющие ржавыми прутьями. Другие же... В других сидели магозвери.

– Ако… – произнёс я имя крольчихи.

Девушка остановилась и замерла. Мы оба понимали, что пришло время для «маскировки», но мне не хотелось давить, а у неё, в свою очередь, не было никакого желания надевать ошейник.

Заметил, как кролик сжала кулаки, опустила ушки и напряглась всем телом. Пауза затянулась, но я не торопил.

Прекрасно понимаю её чувство. Если бы мне кто-то предложил нечто столь унизительное, то, вероятно, получил бы в жбан. Представить не могу, каково это – гулять по городу в ошейнике, без трусов и короткой юбке. Впрочем, надо сказать, что если бы меня нарядили в подобное, то вряд ли бы кто-то обрадовался такому зрелищу.

– Хорошо! – вспыхнула она и выхватила ошейник из моих рук. – Я сама надену, не надо мне помогать!

Управилась она довольно быстро. Как Ако выглядела при этом со стороны? Как очень злая крольчиха, которую заставили затянуть ремень на шее, чтобы выдать его за ошейник. Примерно вот так. То есть ничего эротичного в этом не было. Разве что едва порозовевшие щёчки выглядели довольно мило. Но тут ещё надо разобраться, от чего они порозовели: то ли от стыда, то ли от бесконечной, жгучей как солнце, картавой кроличьей ярости.

– Меч тоже отдай. Рабам не положено носить с собой…

Мою речь прервал громкий скрип зубов и злобное фырканье, а в следующую секунду в грудь ударилась рука с зажатыми в ней ножнами.

– Глупые человече с их глупыми правилами! – тихо пробухтела кролик сквозь зубы. – Надо же было свалиться в ту глупую речку. Чтоб ещё раз пошла хоть на одну речку! С этого момента все речки в немилости, пока я не передумаю.

Она это, считай, на одном дыхании проговорила без пауз. Половину слов вообще не разобрал, но в целом смысл понятен – Ако негодует.

Как бы там ни было, вскоре мы ступили на главный тракт и двинулись в сторону города. Ещё до того, как его стены показались из-за деревьев, крольчиха – да и я тоже – учуяли тот специфический запах, что всегда витал рядом с городами Империи. Сложно описать его словами: он напоминал выпаренную воду с примесью ржавчины, а ту самую едкую, неестественную ноту в его палитру добавлял избыток манны, которую люди вовсю использовали в своих механизмах.

Через час ходьбы мы наконец вышли к городским стенам и влились в очередь желающих попасть внутрь. Здесь были и простые торговцы с поклажей за плечами, и телеги, гружённые рабами, и военные, конвоировавшие несчастных, одетых в лохмотья. И все они, до единого, были магозверьми.

– И не стыдно вам? – тихо проговорила Ако, провожая взглядом одну из таких телег, словно это я был виноват в том, что те сидели за решёткой.

– Мне – нет, – честно ответил я.

Естественно, она восприняла мои слова по-своему и мгновенно обиделась. Зуб даю, что она решила не разговаривать со мной, пока мы не выйдем из города. Почему не дольше? Да потому что её просто разорвёт от воздержания на тридцать три маленьких Ако, которые тут же начнут верещать, какой Гриз плохой, а все человечи – сволочи и должны сдохнуть в муках.

Между тем Краевград находил, чем удивить. В какой-то момент мимо, попёрдывая и посвистывая, пронеслась самоходная повозка. Ако от резкого грохота так и шуганулась в сторону, вызвав хохот у пары солдат неподалёку.

– Это что за чертовщина?!

– Машина. Внутри стоит мана-двигатель. Работает, как ты, наверное, уже догадалась…

– На мана-кристаллах, – скривилась Ако. – Я окончательно убедилась: всё, что делают человечи, каким бы удивительным оно ни было, всё равно оказывается ужасным.

Я не стал её переубеждать. У людей и впрямь хватает пороков, а война между нашими народами не идёт на пользу ни первым, ни вторым. Порой мне кажется, начни мы сотрудничать – добились бы куда большего. Но увы.

– Бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу, третья платформа. Офицер Коврижко, бу-бу-бу-бу-бу, пятое окно, бу-бу-бу! – внезапно прорвался сквозь шум голос из громкоговорителя над вратами. Крольчиха инстинктивно вжала голову в плечи, скривила мордочку от противного звука и вопросительно уставилась на меня.

– Что оно сказало?

Я сперва лишь плечами пожал, но под её настойчивым взглядом всё же сдался.

– Что-то про офицера Коврижку, пятое окно и третью платформу.

– Это я и сама поняла! – шикнула кролик. – Неужели нельзя говорить внятнее?

Я молча кивнул на стражника, который неожиданно сорвался с места и побежал в сторону города.

– Видимо, нельзя. Главное, Коврижка понял, куда ему идти. А нам это знать не обязательно.

Прошло ещё с полчаса, прежде чем мы наконец приблизились к вратам. На входе дорогу нам преградили трое стражников в лёгкой броне – по сути, это была стандартная офицерская форма с бронированными нагрудниками и пластинами на руках и ногах. Из оружия – алебарды, которые, впрочем, казались скорее данью традициям: я заметил, что на поясе у каждого, включая проверяющего, болтался заряженный пистоль. Алебарды служили для устрашения магозверей, а вот того, кто вздумает буянить или бежать, скорее всего, просто пристрелят.

Но сейчас меня волновало другое.

«Главное, чтобы из Сосновки не успели доставить ориентировку на нас».

Вряд ли, конечно, – мы хорошо срезали через Тихолесье, – но всё равно было тревожно.

Тем временем к нам подошёл проверяющий с планшетом. Мужчина сперва оглядел меня с ног до головы, потом – Ако.

– Имя, цель визита? – Его взгляд остановился на бёдрах кролика, а на лице расползлась сальная ухмылка. Вкупе с военной формой это выглядело особенно омерзительно.

Ты же на службе, говноед. Вёл бы себя подобающе!

– Джозеф. Доставка рабыни, – тут же отчеканил я, выдавая заранее подготовленную легенду. Ако покосилась в мою сторону, вскинув бровку.

– Хороша рабыня, – хмыкнул стражник, наконец оторвав взгляд от ног Ако, и принялся что-то записывать. – Надеюсь, не на сушку везёте?

– Спецзаказ, – коротко парировал я. – Моё дело – доставить. Что с ней будут делать дальше – не моя забота.

Стражник снова что-то записал в планшет.

– В городе уже бывали? Правила знаете?

Ако, спасибо ей, стояла с каменным лицом, уставившись в пустоту.

– Бывал. Знаю, – снова последовал лаконичный ответ. Я всем видом показывал, что разговоры не приветствую, но он всё что-то строчил и тянул время.

«Ну пропусти ты нас, чёрт возьми!»

– В принципе… – наконец протянул он, закрепив ручку на планшете. – В принципе, всё. Хотя… Нет, постойте. Останьтесь здесь, я сейчас вернусь.

Мы с Ако переглянулись. Крольчиха явно нервничала, да и у меня на душе было неспокойно. Инстинктивно я начал прокладывать пути к отступлению. Двое стражников с алебардами проблем не составляли – разрублю одним взмахом топора. Но вот пушки на стенах и, что хуже, снайперы с их окулярными винтовками – это уже серьёзно. Первые разнесут нас в клочья, а вторые с шестисот метров легко снимут яблоко с головы. А при желании, коего у них хоть отбавляй, – и саму голову.

Стражник вышел из будки КПП меньше чем через минуту, и, как выяснилось, дело было вовсе не в ориентировке.

– Хех, уже две недели тут валяется, – усмехнулся он, протягивая мне розовый ошейник с золотистым бубенчиком и таким же розовым поводком. – Думаю, вашей рабыне он пойдёт куда лучше.

Ако уставилась на это розовое недоразумение, как кролик на удава, и всем своим видом принялась транслировать: «Надень это – и умрёшь».

– Благодарю, – сухо ответил я, принимая злополучный аксессуар. – Мы пойдём, если вы не против.

– Как же без примерки? Давайте! Я тоже хочу посмотреть, как это смотрится на милашке.

К нему тут же подошли ещё трое стражников, подхвативших «весёлую» идею. Выражение лица Ако в тот момент можно было описать одним ёмким словом, а её щёки пылали таким огнём, что, казалось, подожгут воздух.

– Повернись, – тихо скомандовал я, молясь, чтобы она не ляпнула стражникам всего, что думает об их родословной и личных предпочтениях.

Ако развернулась ко мне лицом, вонзив взгляд в мою переносицу. Я расстегнул старый ошейник, освободив её шею, и после секундной паузы, мысленно извинившись, застегнул новый. Он сидел теснее, слегка сдавливая горло.

«Бубенчик ещё этот...»*

Я, конечно, не сказал ей этого вслух, но розовый ошейник и впрямь смотрелся на ней... хорошо. Чёрт бы его побрал.

– Ну разве не прелесть? – просияв, заключил стражник. – Если с вашим заказчиком что не срастётся, я готов заплатить за неё вдвое, а то и втрое дороже!

– Учту, – кивнул я, разворачиваясь и направляясь вглубь города, в надежде, что этому сурикату в форме больше не взбредёт в голову нас развлекать.

Итак, мы оказались в городе. Помню, как впервые попал в Краевград ещё деревенским мальчишкой – он тогда потряс меня до глубины души. Сейчас же город встречал нас приглушённым гулом, исходившим отовсюду: из крепостных стен, из-под каменной мостовой и даже изнутри домов. Куда ни глянь – всюду сплетались медные трубы, по которым, словно кровь по венам, текли вода, мана-пар и газ. Что-то питало механизмы, что-то давало свет, а что-то обогревало жилища.

Ако людей не любила, но город, похоже, вызвал у неё жгучий интерес. Крольчиха вертела головой на все триста шестьдесят, разглядывая отделанные медью фасады и их украшения в которых часто мелькали различные механизмы и шестерёнки. Особенно её привлекали цветастые вывески с мана-подсветкой.

Её пугало такое обилие людей, но вместе с тем и манило. Ако, не скрываясь, изучала вычурные платья горожанок и строгие костюмы мужчин, подмечая, как они движутся, здороваются, ругаются или обмениваются любезностями. Говорила, что вроде бы всё так же, как у магозверей, но в то же время – совсем иначе.

Самоходные экипажи, впрочем, её не впечатлили.

– Слишком громкие! – фыркнула она. – Ни за что бы в такую тарахтелку не села!

И, предвосхищая мой вопрос, тут же добавила:

– Даже если бы заплатили! Ужасные громыхалки! Слушай, Гриз…

– Что?

– А ты на таких катался?

– Нет. Я даже на лошадях не ездил.

– А лошади-то чем провинились?

– Не по размеру. Сам иди, да ещё коня между ног таскай.

– Кх… понимаю, – хихикнула крольчиха, прикрыв ладошкой рот, но тут же переключилась. – Чёрт… Как же душит эта штука… Гриз, долго ещё идти? Хочу снять!

– Потерпи. Немного осталось.

После всего пройденного – это сущие пустяки.

Ако шумно выдохнула, набрав перед этим полную грудь воздуха.

Мы шли по улицам, и не только Ако разглядывала прохожих. Люди в ответ пялились на нас. Кто-то засматривался на изящную крольчиху, другие с опаской косились на меня. Мои шкуры, густая борода и богатырские плечи, видимо, напоминали им варвара из страшных сказок. Переубеждать их у меня не было ни малейшего желания.

– О! – внезапно встрепенулась Ако, когда мы свернули в переулок. – Я слышу музыку!

– Музыку?

– Да, точно! Пойдём скорее!

– Подожди, нам не стоит… – начал я, но, разумеется, меня уже не слушали.

Ако пулей рванула вперёд, и мне пришлось следовать за ней, жалея о том, что не воспользовался поводком. Вскоре и я различил весёлый мотив, доносившийся из здания с крошечными арочными окнами. Окна и впрямь были малы, но зато вывеска… Вывеска была – глаз не отвести.

– «Ка-ба-ре Уот-кин-са», – прочитала Ако по слогам, водя пальцем по витиеватым неоновым буквам. – Кажется, у них там праздник.

Я как раз подошёл и заглянул в ближайшее окошко. Оно было крошечным, да ещё и плотная штора мешала обзору. Но в щель между складками ткани всё же можно было кое-что разглядеть. Ако припала к соседнему окну, и мы оба затаили дыхание.

В полумраке, пробиваемом лишь дрожащими лучами прожекторов, за столиками замерли мужчины в дорогих костюмах. Воздух был густ от дыма сигар, и оттого свет прожекторов казался ещё более осязаемым. Однако всех присутствующих, как и меня, интересовало то, что происходило на сцене.

А на сцене... Пылала она.

Это была не просто девушка-магозверь. Это было живое пламя в перламутре и шёлке. Под светом софитов её кожа отливала золотом и нежным перламутром, будто её посыпали измельчёнными самоцветами. Длинные ноги, сильные и изящные, выписывали в воздухе сложный, почти акробатический танец, заставляя ярусы короткой юбки из переливчатой ткани вздыматься и трепетать.

– Это павлин, – шепнула Ако, но я не слушал, засмотревшись чудным танцем.

Девушка совершала изящные движения, каждое из которых, казалось, вот-вот откроет вид на самое сокровенное и тайное, однако всё это был обман.

Внимание также привлекал чудный веер за её спиной, который то складывался, стелясь, но не касаясь самого пола, то раскрывался в настоящий пожар. Длинные перья с «оками», похожими на всевидящие сине-зелёные глаза, мерцали и переливались, повинуясь каждому движению её бёдер. Они то смыкались за её спиной сияющим щитом, то с шелестом, похожим на вздох, рассыпались вокруг, окутывая её дымкой радужного сияния.

Её тело изгибалось в ритме томной, гипнотической музыки, исходившей от граммофона с рупором. Каждый жест был исполнен животной грации и волевой силы, но во всём её существе читалась пленённая ярость. Глаза, подведённые чёрным, горели изнутри влажным, горьким огнём. А на её лебединой шее, столь же гордой и гибкой, как и всё её тело, виднелся туго затянутый бархатный ошейник с массивным золотым бубенчиком, который звенел при каждом её движении – назойливым, унизительным аккомпанементом к её пленённой страсти. Она не просто танцевала. Она горела на костре чужих взглядов, ослепительная, дикая и пойманная.

И в этот момент наши глаза встретились. Каждый её оборот, каждое движение сопровождалось этим контактом. Мне начало казаться, будто она танцует только для меня и нет никого в этом городе кроме нас.

– ГРИЗ!

Внезапно мою щёку обожгла пощёчина, вырвавшая меня из сладкого транса.

– Ты чего? – тряхнул я головой, пытаясь вернуться в реальность.

– Я чего? – язвительно усмехнулась крольчиха. – Ты тут чуть ли не слюной давишься, а я, значит, чего. Ха!

– Ничего я не давился.

– Давился-давился, – закивала она, гаденько ухмыляясь. – Такой здоровенный, а попался на фокусы павлиньей жопы.

– На какие фокусы?

– Ну! Способность у павлинов такая. Они задом крутят, а у тебя шарики за ролики заезжают. – Постучала она пальцем по виску. – Ты про способности магозверей не слышал что ли?

– Слышал. – Кивнул сначала утвердительно, а затем замотал головой из стороны в сторону. – Но не видел.

Признаться, как-то об этом даже не задумывался. Вот был у нас в деревне Семён, и рисовал он прям как боженька, и что теперь? Думать о нём всё время? Нет, конечно! Так и про способности эти…

– А у тебя какая способность? – Взглянул я на Ако. – Острый слух?

«Трахать мозг», – услужливо подсказал внутренний голос.

– Хех, острый слух – это стандарт для любого кролика. А у меня – ловкие ноги! – Подняла она пальчик и вздёрнула носик. Важная, капец просто.

Я аж хрюкнул.

– Ловкие ноги?

– Чего ты смеешься? Не веришь? Я с земли могу на крышу этого дома запрыгнуть! А с разбега пятнадцатиметровую яму перемахнуть! Вот!

Я поднял взгляд наверх. Дом, к слову, был невысокий, два этажа примерно, и тем не менее… А пятнадцать метров – это вообще очень серьёзное заявление, такое сразу доказывать надо.

– Потом покажешь.

– Пха! Да легко! Как только освобожусь от тебя, так на прощанье продемонстрирую свою непревзойденную ловкость и грацию! А пока ты давай веди нас к своему колдуну. Терпеть эту хреновину на своей шеи уже сил нет.

В общем, мы продолжили наш путь и вскоре завернули в ма-а-аленький проулок. Он шёл между двумя улицами, прямо позади домов. Здесь труб было ещё больше, а шум от них стоял ещё громче. В основном жители использовали это место, чтобы выставлять ненужные вещи или мусор, который забирали специальные службы по ночам. Однако из-за этого самого мусора и влаги, что неизбежно лилась на землю с проржавевших коммуникаций, запах здесь был просто отвратительный, а воздух удушливый.

– Не трогай, – остановил я крольчиху, когда Ако хотел прикоснуться к одной из труб. В меня тут же вперился недовольный взгляд. – Она может быть очень горячей. Не стоит рисковать.

Ако ещё раз взглянул на трубу, а затем, после недолгих раздумий, всё же убрала руку.

– В каком-то странном месте живёт твой колдун. Не, я, конечно, понимаю, колдуны они такие… Тёмные башни, пещеры, подвалы… И всё же… Почему нельзя поселиться в каком-нибудь комфортном жилье?

– Да в обычном месте он живёт. Просто мы зайдём не с парадного входа, чтобы никто нас не видел, а с чёрного. Скорее всего, в ближайшие дни из Сосновки придёт ориентировка на наш розыск, и мне бы не хотелось его подставлять.

– А-а-а… Понимаю. Логично.

Спустя ещё десять минут блужданий по мрачному переулку, и мы наконец добрались до нужной двери. Оставалось надеяться, что я ничего не перепутал и это правильный адрес. Хотя Густав мог вообще куда-нибудь уехать или помереть вовсе.

Тяжело вздохнув, постучался три раза. Не знаю почему три. Просто захотелось постучаться три раза.

Ако встала рядом, я чуть пригнулся, чтобы меня было лучше видно.

Дверь не открывалась.

Мы с кроликом переглянулись, и я снова постучал. Да, опять три раза.

– Может, никого нет дома?

– Может.

– Может, он умер?

– Может.

– Может, переехал… – не унималась крольчиха.

– Может, – терпеливо отвечал я.

– Может, ты адрес перепутал…

– …

Не получив ответ на последний вопрос, Ако состроила ехидную морду и покосилась в мою сторону.

Сучка.

И в этот момент дверь резко отворилась. Настолько резко, что мы с кроликом аж вздрогнули от неожиданности.

На пороге стояла строгого вида горничная, и первое, что бросилось мне в глаза, – серые волчьи уши на голове. Просто два шерстяных адских треугольника.

Впрочем, мы, похоже, на девушку не произвели ровным счётом никакого впечатления. Она неспеша окинула нас абсолютно флегматичным взглядом, после чего тихо заговорила.

– Огромных размеров мужчина и девушка-кролик, – тут она пару раз шмыгнула носом и добавила. – Похотливая. – Ако аж крякнула. – Стоят у чёрного входа… Необычно.

– Чё это я похотливая?! – Ако пошла разбираться, но я быстренько схватил её за шиворот и поставил позади себя.

– Прошу прощения, мы ищем Густова Хиггинса. Он здесь живёт?

Волчица слегка откинула голову назад, чтобы смотреть мне в глаза, но как бы не вверх, а чтобы вперёд, но мне в глаза. Странная дама, в общем. Она пару раз хлопнула ресницами и снова заговорила своим тихим, сонным голосом.

– И я здесь живу.

– И Густав? – на всякий случай уточнил я.

– И Густав, и я.

– Э-э… Мы можем его увидеть?

Ожидал услышать какой-нибудь ответ, но вместо ответа девушка внезапно захлопнула дверь. Ещё и на замок закрыла.

Я, если честно, немного растерялся от такого поворота.

Но это был не конец.

– О… Надо было сначала сказать… – приглушённо прозвучал её голос из-за двери.

Замок снова скрипнул, и дверь отворилась.

– Я сообщу Густаву о вашем прибытии. Пожалуйста, подождите здесь.

– Хорошо… – начал я, но дверь опять захлопнулась.

– Нет, ты это видел?! – ворвалась в тишину моего сознания Ако. – Видел?! Это я похотливая?! Сама она похотливая! Я вообще святая! Как она смеет так оскорблять тех, кого даже не знает?!

Я уже собирался что-то сказать, чтобы успокоить её, но дверь снова открылась. На этот раз на пороге стоял мой товарищ собственной персоной.

– Гриз?!

– Густ, – я не сдержал улыбки.

Парень быстро высунулся в проулок, окинул взглядом округу и отрывисто махнул рукой:

– Заходите скорее!

*

Глава 12 – В гостях у Хиггинса

Не то чтобы я хорошо знал Густава или он меня; просто как-то помог ему в самом начале службы с местными хулиганами, а потом ещё раз – но уже с переездом как раз в этот дом. К его счастью, после первого месяца в курсантах его отец, который, собственно, и заставил парня пойти в военные, помер, и стоило этому случиться, как Густав тут же ушёл со службы, поскольку никогда не стремился служить в армии. Почему «к счастью»? Потому что останься Густав служить, и, вероятно, он присоединился бы к сотне, что погибла в тот злосчастный день, а меня записали в её убийцы.

Мы не виделись уже около десяти лет, но внешне парень вообще никак не изменился. Всё такой же потрёпанный, как и всегда. У него была удивительная особенность: даже в выглаженной одежде он выглядел так, будто по нему только что кони топтались. Волосы взъерошены, взгляд ошалелый, очки эти круглые… набекрень. На его фоне скорее волчица выглядела хозяйкой дома, даже невзирая на недорогое платье горничной.

Ако зашла первой, мне же пришлось пригибаться, чтобы протиснуться. Великоват я всё-таки для обычных человеческих вещей. Внутри оказалась просторная кухня, отделанная какой-то неказистой белой с зеленоватым оттенком плиткой. На полу – большая, на стенах – поменьше. Мебель добротная, но старая, пошёрканая. В целом, по внешнему виду кухни можно было сразу сказать, что Густав не шикует. Живёт неплохо, но явно небогато.

Когда мы оказались внутри, волчица прикрыла за нами дверь, а парень принялся метаться по кухне, будто случился пожар. В итоге он остановился около раковины, налил себе стакан воды и выпил залпом. Только после этого повернулся к нам.

– Гриз, какого хрена? Я думал, ты уже в казематах сгнил давно! Тебя же разыскивают!

Ако повернула голову ко мне.

– Тебя разыскивают? Ты преступник? Хотя знаешь… я вот вообще не удивлена.

– Тебя тоже разыскивают, и это не значит, что ты преступница, – парировал я.

Кажется, она только сейчас задумалась, почему за мной бегают имперские инквизиторы. Я собирался ответить, но голосок Ако неожиданно переключил всё внимание Густава на неё. Его глаза остановились на крольчихе, он пару раз моргнул, а затем с громким вздохом чуть ли не телепортировался к ней.

– О, боже мой! – воскликнул он и принялся, как петух породистый, расхаживать вокруг Ако, размахивая руками и воздвигая ей почести. – Позор мне за такое неучтивое приветствие столь прелестной дамы в моём доме! Позор!

– Э-э-э… – Ако аж голову в плечи вжала и попыталась отстраниться.

– Вы прекрасны! Прекраснее всего, что мне доводилось видеть! Прекраснее всех, кого я встречал! Вы – алмаз! Вы – бриллиант!

Ожидал очередное фырканье со стороны крольчихи, но нет. Представляете? Эта сучка нацепила скромненькую смущённую улыбку и слегка покраснела.

– Хе-хе, да нет… Ну что вы…

– Она магозверь, – решил спустить Густава с небес на землю. – Кролик, если точнее.

Про то, что у неё ещё характер «оторви да выбрось», я умолчал. Первых пунктов должно было хватить.

Однако не хватило.

– И что?! – парень вытаращил на меня глаза. – Я считаю, что магозвери вобрали в себя самое лучшее от людей и от животных! Они – следующая ступень эволюции! Они – венец творения матери-природы!

Понятно. Он спятил.

– Остановись, пожалуйста. А то у этой засранки и так непомерное чувство собственного величия. После тебя вообще проще будет пристрелить, чем дальше путешествовать.

– Не тебя хвалят, вот ты и бесишься, – хмыкнула крольчиха сдержанным, поучительным тоном, будто разом превратилась из грёбаной засранки в настоящую леди. Чуть приосанилась, задрала морду к потолку, развесила уши и стоит, впитывает.

Преисполнилась, зараза. Любит, когда за ухом чешут.

– Густ, у нас проблемы, – наконец решил я прекратить этот цирк и перейти к делу.

– Про проблемы я в курсе! – ответил он, не отрывая восхищённого взгляда от Ако. Чувствую, дай ему волю – он бы ей храм построил, и не один. – Про тебя все газеты тогда писали.

– Нет, я про другие проблемы.

– Другие проблемы?

– Да. Другие.

– А тебе прошлых было мало? – поправил он очки и вопросительно взглянул на меня.

– Господин, – вмешалась волчица. Голос её звучал так же устало, и это сильно контрастировало с её внешностью. Девушка выглядела молодой, сильной, со слегка диковатыми чертами лица. Казалось, что ей больше подойдёт место на бойцовском ринге или на охоте, нежели наряд горничной. Однако сейчас она выглядела так, будто только что перепахала поле босиком. Может, Густав её гоняет? Может, болеет чем?

– Мне стоит заварить чай? – поинтересовалась она.

– Манеры… – в этот момент лицо парня стало таким, будто его молотком по голове трахнули. – Ох, конечно! Конечно, конечно! Мои манеры! Где же мои манеры?! – всплеснул он руками. – Скорее проходите! Герда, чего же ты стоишь?! Завари чай и подай к столу самые лучшие продукты, что у нас есть!

Волчица даже бровью не повела.

– В буфете лежат пряники, которые я купила на прошлой неделе.

– Да какая разница! Они ведь самые лучшие? – уже не так торжественно спросил Густав. Я даже нотку надежды в его вопросе услышал.

– Так точно, господин.

– Вот и давай их!

Чёрт побери, а можно мне эту волчицу? Я требую обмена! Меняю кролика на волка! Исполнительная, тихая и послушная. Чёрт с ними, с волчьими ушами, как-нибудь уж стерплю.

В общем, мы сели за стол. Герда – так, оказалось, звали волчицу – заварила нам чай. Мне, к слову, в силу размеров, налили в отдельную кружку, которая больше напоминала графин, уже после остальных. А затем она, что было совсем не свойственно прислуге, молча присоединилась к нам за одним столом.

– Ну, Гриз, рассказывай! – Густав отсалютовал чашкой, глотнул, а потом попытался откусить кусок пряника. Безуспешно.

– В общем, ситуация у нас такая…

И я начал историю с того момента, как мы с Плешивым сидели у костра. Плавно перешёл к инквизиторам, встрече с Ако и сути нашей проблемы, которая заключалась в том, что мы теперь не можем отойти друг от друга больше чем на пятьдесят метров.

– Уже на тридцати начинает болеть голова, а дальше – хоть вешайся, – закончил я.

– Вот как… – задумчиво проговорил Густав, потирая лоб.

– Нет, не так! – внезапно крикнула Ако, но затем, видимо вспомнив, что она алмаз-бриллиант, быстро снизила громкость. – То есть… Всё не так.

Все за столом уставились на крольчиху.

– Что не так? – спросил я.

– Всё не так, – последовал лаконичный ответ.

После этого Ако принялась излагать свою версию событий, где я, естественно, оказался исчадием ада, а она – бедной и несчастной принцессой, вынужденной скитаться с каким-то варваром. Переубеждать Густава я не стал – как ни крути, сути это не меняло.

– В общем, Гриз сказал, что ты опытный колдун и можешь нам помочь, – закончила она, сияя от самодовольства.

– Гриз, – Густав посмотрел на меня так, будто я предложил тушить пожар бензином. – С чего ты взял, что я колдун?

– Ну… Ты же там что-то… Алхимией в университете занимался. Я и подумал…

Мне и самому стало неловко.

– Алхимия, Гриз, это на-у-ка! Наука! – парень ткнул пальцем в стол, словно пытался раздавить невидимого таракана. – Здесь нет никакой магии! Конечно, я могу посмотреть, что там с вашей печатью, но вряд ли это хоть как-то вам поможет.

Ако неожиданно упала лицом на стол, громыхнув при этом всей посудой, какая была, включая пряники. Видимо, поняла, что нам ещё до-о-олго путешествовать вместе.

Волчица, как по сигналу тревоги, тут же вскочила с места и двинулась на выход из кухни.

– Ты куда? – остановил её Густав.

Девушка обернулась, посмотрела на кролика, затем на Густава, потом снова на кролика.

– За лопатой, пилой и мешками.

– Э-э… Зачем? – растерянно спросил парень.

Её взгляд снова описал тот же круг.

– Нужно спрятать тело.

Ако резко выпрямилась, сообразив, что именно её хотят распилить и закопать.

– Не надо! Я жива!

– О-о… – флегматично удивилась Герда и снова вернулась за стол. – Как здорово. Меньше работы.

А кролик тем временем откинулась на спинку стула, скрестила руки и уставилась на меня полным насмешки взглядом.

– Колдун, да?

– Ой, отстань! У нас всё равно выбора не было!

– Одно но! – Густав поднял палец, которым только что «давил жука». – С расположением Грибной шляпки я всё же помогу. У меня есть несколько карт с поселениями магозверей. Часть из них досталась мне от предшественников, другую я нанёс собственноручно.

– И на том спасибо, – мой взгляд медленно переместился на Ако. Мы оба понимали, что нам предстоит идти дальше вместе. – Густав, мы бы хотели остановиться у тебя на ночь, а завтра снова двинемся в путь. Надеюсь, ты не откажешь нам…

– Конечно! Разумеется, не откажу, Гриз! Герда приготовит вам комнату, а пока предлагаю выпить ещё чаю и послушать нашу историю. – В этот момент он многозначительно посмотрел на свою горничную, намекая, кто именно должен налить чай. Однако волчица никак не отреагировала. – Герда? Герда, чай.

– Не хочу. Наливайте сами, господин.

Густав поджал губы, но ругаться не стал. Поднявшись из-за стола, он пошёл кипятить чайник и вместе с тем начал рассказывать:

– В общем, я всю свою жизнь, сколько себя помню, увлекался историями про магозверей. Их культурой, бытом, историей, тем, какие они вообще бывают. Сам бы отправился на другую сторону Росянки, но… – Парень поставил чайник на плиту и обернулся к нам, опершись на столешницу. – Война. А я, к сожалению или к счастью, совсем не воин. Однако! – Снова палец вверх. – Я решил, что раз не могу взаимодействовать с магозверьми на их земле, то буду делать это здесь! Немного подумав, взялся за разработку эликсира, который в будущем должен восстанавливать ману тем, кого осушили, и возвращать их к нормальной жизни.

Ако восхищённо закивала головой. Мол, какой молодец Густав, не то что маньяк-извращенец-убийца Гриз.

– Так вот, – продолжил парень, – добился я немалого в этом направлении, но на текущем оборудовании это был потолок. Тогда подкопил денег и отправился на рынок за новым перегонным кубом. И что вы думаете я купил?

– Что купили? – переспросила Ако.

– Ага, куб перегонный… – хохотнул парень. – Вот он сидит. – Густав кивнул в сторону Герды. – Увидел, как её порют после сушки. Мимо бы прошёл, но она дважды умудрилась подняться на ноги после того, как её повалили.

– А что происходит во время сушки? Как это? – поинтересовалась Ако.

Вопрос был задан Герде, но она продолжала молча сверлить стол взглядом.

– Хех, с ней иногда такое бывает… Если коротко, то высушенный магозверь теряет все эмоции и желания. В этом состоянии вы не боитесь, не грустите, не злитесь, не любите – вообще не испытываете никаких эмоций. Там хоть калёным железом прижигай.

– И боли не чувствуем? – ужаснулась крольчиха.

– В том-то и дело, что чувствуете! Но вам, как бы, всё равно. Вы превращаетесь в овощ, который ощущает боль, может двигаться, думать, но ничего не хочет. И зачастую, когда магозверей вытаскивают с сушки, они просто лежат, словно мёртвые. Некоторые даже дышать перестают. А эта… – Густав снова кивнул на Герду. – Эта встала. Аж два раза. Ничего не делала, ничего не говорила, но поднималась. Я посчитал, что она станет идеальным объектом для исследований! С ней-то у меня и получилось сделать первый эликсир.