Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

«Бред», – решил я, сделав ещё один глоток. – «А может, всё как она сказала? Мол, кролики звереют без утех любовных, и сейчас это её нормальное состояние?»

– Вкусно, правда? – подсела она поближе и положила мне руку на колено.

– Очень, – скромно ответил я, стараясь не дёргаться.

Удивительно, но приставать Ако не стала. Мы действительно просто собрались и двинулись в путь. Я на всякий случай прислушался к своему внутреннему проклятью, но оно молчало. Значит, идею с перевёртышем можно было отмести.

А ещё через пару часов Ако окончательно развеяла мои сомнения на этот счёт.

– Ты куда? – спросил я, глядя, как кролик сворачивает с тропинки и подходит к какому-то деревцу.

Вместо ответа она стянула с себя трусики и нагнулась вперёд, держась за ствол и при этом выгибая спинку максимально соблазнительно. Хвостик тут же выпрыгнул из-под подола, оголяя аппетитные ягодицы и всё, что между ними.

Я открыл рот, чтобы сказать, что мы торопимся и надо идти, но-о-о… Чёрт его дери, вид был просто умопомрачительным.

– Ладно, – хмыкнул я, сдаваясь без боя. – Уговорила.

Ако самодовольно ухмыльнулась через плечо и пару раз вильнула попой, видимо, чтобы рыбка с крючка не сорвалась.

Неугомонная засранка. Но мне, кажется, начинает это нравиться.

***

Следующие несколько дней фактически ничем не отличались от предыдущих. Мы охотились, ели, шли, спали и между всем этим умудрялись очень много трахаться. Я катастрофически не высыпался и вообще не понимал, как у меня сердце не остановилось от такого бешеного темпа.

Кажется, даже похудел немного… Стал более рельефным.

Ако же цвела и пахла. Буквально. От неё теперь постоянно пахло какими-то цветами, она чаще улыбалась и даже перестала огрызаться на каждое моё слово. Почти перестала.

Ночью с четвёртого на пятый день случился казус.

Мы как обычно остановились на ночлег, разожгли костёр, перекусили. Ако, как обычно, захотела любви и ласки. Я, в свою очередь, отказываться не стал – и процесс пошёл. Хорошо прям пошёл, можно сказать, побежал.

И вот, когда Ако стояла на четвереньках, душевно постанывала и быстро приближалась к финалу, я повернул голову и понял, что мы тут не одни.

Я аж с ритма сбился, что естественно не укрылось от внимания кролика.

– Что… Что случилось? П-продолжай, – с придыханием произнесла она, не открывая глаз.

– Ако…

– П-продолжай, пожалуйста, – она даже бёдрами качнула назад, насаживаясь поглубже.

– Ако, поверни голову налево.

Кролик что-то недовольно пробухтела, но сделала, как я сказал.

И замерла.

А дело было в том, что пока мы тут миловались, у костра каким-то образом материализовалось пятеро мотыльков. Точно таких же, как и в прошлый раз. Сидят рядком, руки к костру тянут, глазищами чёрными хлопают и в ужасе трясутся. Но рук не убирают. Крылышки подрагивают, гудят тихонько.

– Э-э… – невольно заскрипел я, чувствуя, как вся романтика уходит в пятки.

Мотыльки в ответ задёргали крылышками интенсивнее и загудели громче. Тоже в ужасе. От меня. Или от происходящего. Или просто так – у них на лице всегда ужас.

Ушки Ако медленно поднялись, хвостик встрепенулся. Она тоже какое-то время молчала, переваривая ситуацию. А затем выдала:

– А плевать! Продолжаем!

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – она снова вильнула задом, напоминая, что мы тут вообще-то не закончили.

– Но они же смотрят…

– И что? Пусть смотрят. Может, научатся чему полезному.

Я хотел возразить, но, глядя на мотыльков, понял, что они с таким же успехом могут смотреть на стену. С их интеллектом и вечным ужасом в глазах они вряд ли осознают, что именно происходит.

В общем, я решил не останавливаться.

И мы любились. А мотыльки на это в ужасе смотрели, грея ладошки у костра. Сидели рядком, тряслись и хлопали глазами.

Могу со стопроцентной уверенностью заявить: это была самая странная ночь за всю мою долгую нелёгкую жизнь.

***

Итак, наше путешествие продолжалось.

Мы миновали все деревни, что встречались нам на пути, старались избегать других путников – нам так было спокойнее. Еда есть, вода есть, с ночлегом проблем нет. Я как-то спросил Ако, не мёрзнет ли она по ночам, на что кролик ответила, что нет. Мол, от меня жар идёт как от печки, да и лето на дворе.

Где-то спустя полторы недели дорога вильнула и вывела нас на пологий берег Росянки, где мы остановились на привал. Помылись, постирали вещи и даже суп с рыбой приготовили. К слову, Ако он не понравился.

– Слушай, – задумчиво проговорила кролик, стуча ложкой по дну котелка.

– М?

– А это там, – указала она на другой берег. – Не Тихолесье случайно?

Я пригляделся на знакомые тёмные силуэты елей с желтеющим ковром иголок у корней и лёгким туманом.

– И правда. Похоже на него.

А ещё мы оба заметили фигурку в белом сарафане на берегу. Она стояла неподвижно, как статуя, глядя в нашу сторону. Или не глядя – с такого расстояния не разобрать.

– Тогда это… – Ако сглотнула. – Та самая ведьма?

У меня внутри что-то напряглось. Потому что, как и в прошлый раз, белый сарафан выглядел чужеродно и абсолютно неуместно на фоне окружающего пейзажа. Пятно света среди зелени. Тем не менее, фигурка оставалась неподвижной.

– Слушай, – снова повторила Ако, но уже заговорщическим тоном. – А давай прямо здесь?

Я аж поперхнулся.

– С ума сошла?

– А что? – хохотнула девушка, и в глазах её заплясали бесенята. – Пусть смотрит! Пусть от зависти пополам треснет!

– Да не… Не могу так. Мотыльки ещё ладно, а тут…

Договорить не успел – кролик уже скинула свой халатик и полезла на меня.

Короче…

Мы трахнулись на глазах у ведьмы.

Чисто теоретически, она была слишком далеко и ничего не видела. Возможно, это была вообще не она, и тогда у нас просто был секс на берегу реки. Обычный, ничем не примечательный секс под летним солнышком.

Но что-то мне подсказывало…

А ладно.

Похер.

***

Прошло три недели, началась четвёртая. То есть наш график сбился аж на половину. Однако ни я, ни тем более Ако не жаловались. Было в этом что-то тёплое и счастливое. Странное приключение, напоминавшее сон. Бесцельный, но очень приятный.

Как бы там ни было, но на двадцать пятый день впереди появились первые очертания Грибной Шляпки.

– Я… Я узнаю это дерево! – неожиданно воскликнула Ако, указывая пальчиком на гиганта, который, на мой взгляд, ничем не отличался от других точно таких же гигантов вокруг. Да, чуть побольше, помассивнее, но не так чтобы уж критично.

– Тебе кажется.

– Да нет же! – она даже подпрыгнула от возбуждения. – Я точно его узнаю! Гриз! – Ако схватила меня за руку и заглянула в глаза. – Мы пришли! Мы почти пришли!

На моём лице возникла улыбка. Только вот теперь я не знал, отчего она. То ли от того, что наша связь скоро прервётся и моя жизнь вернётся в привычное спокойное русло, то ли потому, что Ако улыбалась…

– Значит, тут живёт твоя кумихо, к которой мы собираемся? – уточнил я.

– Да! Но сначала зайдём ко мне домой.

– А-э-э, может, сразу к ней? – я немного растерялся, потому как помнил, насколько у неё огромная семья. В моём представлении они все выглядели как Ако. То есть получалось: Ако плюс Ако-мама, плюс Ако-папа и – сколько там? – ещё четырнадцать маленьких Аконят. Тут от одной-то голова кругом, а там…

Я сглотнул.

– Мы не можем явиться к правительнице с просьбой в таком виде! – безапелляционно заявила кролик, обводя рукой наши походные одежды. – Сначала надо привести себя в порядок! Ничего страшного не случится, если сперва заскочим домой.

– Ну… Ладно, – сдался я.

А в следующую секунду мне стало совсем не по себе.

– Заодно познакомишься с моими родителями, – счастливо улыбнулась Ако.

– Отлично, – выдавил я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Просто замечательно. Буду очень рад.

Мы двинулись дальше, и Грибная Шляпка становилась всё ближе. А с ней – и знакомство с семейством моей ненасытной крольчихи.

Глава 36 – Блудная дочь

Грибная Шляпка располагалась в неглубокой, но достаточно обширной долине, в конце которой стояло поистине гигантское вековое древо. Оно было настолько велико, что его крона фактически полностью накрывала всё поселение, создавая вечный полумрак, в котором воздух казался густым и влажным, а солнечные лучи пробивались сквозь листву редкими золотистыми столбами. Подозреваю, что именно из-за этого дерева Грибная Шляпка обзавелась своим именем. Тем не менее, вид был фантастическим.

Но не только это было примечательным.

Прямо у корней этого исполина теснились странные многоэтажные домики с изогнутыми, почти парящими крышами. Одно очень высокое – затрудняюсь сказать, сколько там этажей, но точно больше двадцати, – и ещё два чуть поменьше, по бокам, словно свита, окружающая правителя.

– Это пагоды нашей мудрой правительницы, – пояснила Ако, не выпуская мою руку и ускоряя шаг. Её уши радостно подрагивали, хвост ходил ходуном. – В центральной, самой высокой, живёт сама кумихо, а в соседних её прислуга и охрана.

– Прям дворец целый, – ответил я, с интересом разглядывая необычную архитектуру.

– Да, можно сказать и так, – кивнула кролик. – Туда мы направимся после. Но сначала, – тут, подкреплённая суперсерьёзным взглядом, наступила пауза для пущего драматизма, – зайдём домой.

В общем, отступать было некуда.

– Ладно, веди. – в очередной раз вздохнул я.

И мы пошли. Минут тридцать, наверное, спускались по каким-то буеракам, потом по цветочным полянкам в окружении сраных бабочек со светящимися крылышками и попками. Те порхали прямо перед лицом, садились на плечи, норовили залететь в рот, когда я зевал.

Потом, наконец, выбрались на небольшую тропинку, ведущую напрямик к городским воротам.

Хотя это были не совсем ворота, а скорее странная арка, выкрашенная в ярко-красный цвет, с изогнутой верхней балкой, похожей на коромысло. То есть дверей нет – заходи кто хочет. С обоих концов арки свисали какие-то бумажные ленты с непонятными символами. У одного из столбов стоял стражник.

Но опять же – не то чтобы прям стоял, а скорее спал, облокотившись на алебарду, которая уже начала потихоньку заваливаться набок, увлекая за собой самого стража.

Ако подошла ближе, заглянула ему в лицо, тихонько хихикнула, а потом обернулась ко мне и мотнула головой в сторону городка.

– Хе-хе, опять спит.

– Какая-то дырявая у вас охрана, – шепнул я.

– Да это не то чтобы охрана, охранять тут, по сути, не от кого. Скорее почётный пост. Дань традициям.

– А-а-а, вон оно что. Вы бы ему хоть стул выдали, а то чего он почётно мучается? Пусть почётно отдыхает.

Кролик снова хихикнула.

– Вот и внесёшь предложение на встрече с кумихо.

Ага, прям представляю: «Уважаемая лисичка, у вас там выдра на входе в край задолбалась, дайте ей табуретку». Сам буду как дебил выглядеть, и выдре, скорее всего, прилетит. Уж я-то знаю, как на посту порой лепит. Иногда хоть спички в глаза вставляй – спать хочется так сильно, что проще застрелиться, чем терпеть.

Хочу сказать, Грибная Шляпка выглядела более крупным поселением в отличие от Лысой Пятки. Поменьше того же Краевграда, да и застройка не такая плотная, и всё же. Народа здесь было намного больше, по крайней мере на центральной улице.

Мы не успели толком отойти от городских ворот, а я уже удостоился десятка опасливых взглядов и пары-тройки тычков пальцами. Впрочем, большая часть из них была от ребятни. Злиться я на них за это не злился. Чего с них взять? Это ж дети. Да и в глазах у них плескалось лишь чистое любопытство. Кто-то даже улыбался, показывая пальцем на мои топоры за спиной и что-то шёпотом обсуждая с приятелями.

Чего не скажешь о взрослых.

Там вместе с недоумением я видел страх и волнение. Взрослые магозвери провожали меня настороженными взглядами, некоторые отводили глаза, стоило мне посмотреть в их сторону. Одна женщина-белка, стоявшая у лотка с какими-то орехами, и вовсе прижала к себе малыша и замерла, глядя, как мы проходим мимо. И хотя её я тоже понять могу – внешность у меня довольно дикая, – всё равно обидно.

– Не обращай внимания, – поспешила приободрить Ако. – Они не нападут.

– По-моему, они переживают, что я могу напасть, а не наоборот.

– Но ты же не собираешься? – улыбнулась кролик.

– Конечно нет! Зачем мне это?

– Тогда ничего страшного точно не случится.

Может быть, и да, а может быть, и нет. Я прекрасно знал, сколько глупостей люди могут наделать под влиянием страха. А уж люди там или магозвери вообще значения не имеет.

– Слушай, долго ещё идти? – спросил я, пригнувшись и почему-то шёпотом.

– Нет! – радостно ответила Ако. У неё настроение было на высоте, и плевать на взгляды окружающих. – На следующем перекрёстке поворачиваем налево, и считай, что уже на месте.

Это радовало, поскольку мне очень хотелось поскорее скрыться от любопытных глаз прохожих. Уж больно сильно я привлекал внимание.

– Нам точно сюда?

– Абсолютно, – ответила Ако. – Я тут всю жизнь прожила, так что не заблудимся.

Я, в общем-то, в этом не сомневался… Ладно, может, чуть-чуть сомневался. Просто когда мы дошли до следующего перекрёстка, то повернули направо, а не налево. Но Ако выглядела уверенно, поэтому я промолчал.

– Тут бобры живут, – продолжала щебетать кролик, указывая на добротный дом за небольшой оградой. – Отец периодически с ними работает. А здесь семейка коз. Вон там хомяки. А видишь тот белый забор?

– Ага, – кивнул я, разглядывая ограждение.

Забор, к слову, был глухой стеной в два метра высотой, выкрашенный в идеальный белый цвет, с небольшими двустворчатыми деревянными воротами в центре. Оттуда доносились детские крики и, кажется – я не уверен, – звук дудки.

Ту-ту-у-у-у-у!

Ушки Ако мгновенно встали торчком, а на её лице вновь расцвела счастливая улыбка.

– Это Лимончик, – хихикнув, пояснила она. – Папа говорит, что когда она вырастет, то будет музыкантом. А мама говорит, что до того момента они оба успеют сойти с ума.

– Могу представить, – усмехнулся я.

Имя потешное. Лимончик, хех.

Я хотел произнести это вслух, как вдруг ворота, ведущие к её дому, приоткрылись, и оттуда вышла женщина-кролик. Она тихонько затворила за собой дверцу и двинулась в нашу сторону, перебирая в руках какой-то платок.

Выглядела она подавленной и расстроенной. Голова опущена, ушки безвольно висели, усталый взгляд направлен вниз. Она словно не видела ничего вокруг, погружённая в тягостные думы.

– М-мама? – окликнула её Ако, и в голосе её прозвучала тревога.

Женщина вздрогнула, подняла взгляд, пару раз моргнула и даже тряхнула головой, глядя на нас.

– Ако… – выдохнула она, и её ушки тут же поднялись. – Доченька… Доча!

И, в общем, Ако сорвалась навстречу матери, а та навстречу к ней. Они буквально в один прыжок оказались друг у друга и принялись обниматься.

– Доченька моя, – со слезами на глазах снова и снова повторяла женщина, то обнимая, то поглаживая своё вредное дитя по голове. На секунду она отстранилась, взглянула на лицо Ако, а затем вновь прижала её к груди, и всё началось сначала.

Меня матушка-кролик, кажется, вообще не замечала.

– Как же я переживала!

– Всё хорошо, мам. Ничего со мной не случилось.

– Я думала, больше тебя не увижу!

– Всё в порядке, – продолжала успокаивать свою мать Ако.

Этот милый и трогательный момент длился минуты три, а затем я почувствовал лёгкий ветер перемен в голосе матушки-крольчихи. Ако тоже почувствовала, но другим местом.

– М-мам? Мама, ты мне сейчас позвоночник сломаешь.

– Ой, п-правда? – крольчиха снова отстранилась и с улыбкой сквозь слёзы взглянула на лицо своей дочери. Но руки не разжала. – Просто я соскучилась. И… и тебе надо сказать спасибо, потому что… Мне сейчас ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ОБНЯТЬ ТВОЮ ШЕЮ!

– Эм… Мам, да я же… Я всё могу объяснить!

– Ко-о-нечно, ты всё объяснишь! – тон женщины изменился с радостного на возмущённый с примесью материнского гнева в соотношении примерно семьдесят на тридцать. – Сперва я тебя убью, дрянь ты такая!

У меня бровь приподнялась. Стою, не отсвечиваю.

– Ай! – Ако едва увернулась от летящей в её голову руки с платочком. – Мам, ты чего?!

– Я чего?! Я ЧЕГО?! Скотина! – мать кинулась следом и предприняла ещё одну, две, три, четыре попытки треснуть по лбу свою дочурку. – Все ноги сбила, пока её искала! А она говорит: «Ты чего»? Коза сидорова! Дрянь такая! А ну иди сюда!

Ако поняла, что пахнет жареным, и в пару прыжков разорвала дистанцию. Однако мать у неё тоже не лыком шита. Прыг-прыг-прыг – и вот кулачок с платочком снова летает вокруг головы кролика.

– Ай! Ай-яй-яй! Мама! Я всё могу объяснить! Дай мне объяснить!

– Я тебе сейчас сама всё объясню!

Мать снова замахнулась, Ако увернулась и спряталась за мою спину, едва не получив мощный материнский поджопник.

– Иди сюда!

– Давай п-погово… Ай! Давай поговорим!

– Так мы и так!.. – Фить-фить-фить-хтыщ! – Раз… – Шлёп! – …говариваем!

Я стоял как вкопанный, чувствуя, как за моей спиной пыхтит и вертится Ако, а передо мной разъярённая крольчиха с платочком на изготовке делает очередной заход.

Ако налево – мать налево. Ако направо – мать направо. А затем они вообще принялись бегать вокруг меня, будто я дерево новогоднее.

– Десять! – Тыц! – Лет! Домашнего ареста!

– Ай!

– Без корешков!

Тыц!

Ту-ту-у-у-у-у-у! – донеслось из-за забора.

– Мама, хватит!

– Я вместе с тётей Лизой и дядей Алертом, и отцом твоим все свои ноги стёрла, пока тебя, бестолочь, – Бум! – по всему лесу разыскивала!

– Но я же нашлась!

– Похоронила уже! – Фить! – Десять раз! – Бум! – Оплакала!

Бам! Ако прилетел ещё один поджопник.

Судя по тому, как у неё после каждого раза ноги отрывались от земли, удар с ноги у её мамки был неслабый. Вообще, стоит отметить: она была ниже Ако, но, несмотря на немногочисленные морщинки на лице и седые пряди в серых волосах, фигура у неё была очень даже ничего.

Я не заглядываюсь, нет. Просто подметил, от кого у Ако такие качества.

Между тем, пока ушастая мать-крольчиха гоняла свою провинившуюся не менее ушастую дочь вокруг меня, на шум сбежалась остальная часть семейства. Заметил, как ворота приоткрылись, и оттуда высунулось ещё пара ушастых головёшек с абсолютно бестолковыми глазами. Ещё четыре материализовались над стеной с одной стороны и парочка – с другой.

– Разойдись! Все в дом! – послышался мужской голос.

Ворота распахнулись, и на улицу выбежал, как я понял, отец семейства – усатый кроль. Сухонький мужичок невысокого роста, ещё ниже матери Ако, но зато с богатыми, прямо-таки шикарными усами, которые топорщились в разные стороны.

– Ох, мать! Ако! – охнул кроль, увидев, как эта парочка носится вокруг меня. Одна пытается укрыться от лечебных пиздюлей, а вторая яростно желает их вручить. – Прекратите немедленно! Дорогая! Золотце! Ох, да что же это… Ну-ка перестань!

А я стою… Продолжаю не отсвечивать. Я ж незаметный. Абсолютно неприметный мужчина средней свежести.

Тем временем отец-кроль каким-то чудом умудрился схватить мать-крольчиху и начал оттаскивать её от меня подальше. Ако, сообразив, что в неё больше ничего не летит, опять спряталась за мою спину, откуда принялась опасливо выглядывать.

– Дай мне! Пусти!

– Успокойся, милая, – продолжал охать отец, пытаясь удержать брыкающуюся жену. – Перестань! Это же Ако! Она вернулась!

– А я вижу! Дай мне! Воспитательные меры провести!

– КХЭМ…

Я кашлянул в кулак.

И стало тихо.

Весь хаос моментально испарился, словно его и не было. Осталась только гробовая, абсолютная тишина. Все взгляды – мать, отец, десяток ушастых головёшек, выглядывающих из-за ворот и из-за забора, – устремились на меня.

Я стоял посреди этого безмолвия, чувствуя себя экспонатом в зоопарке. А за моей спиной тихо пыхтела Ако.

– Здравствуйте, – сказал я, потому что надо было что-то сказать.

Тишина стала ещё гуще.

Мать-крольчиха пару раз хлопнула глазами, уронила и тут же подняла ушки. Отец-кроль, продолжая держать жену, пробежался по мне взглядом, и по его глазам было видно, что он прекрасно понимает: вряд ли он со мной справится, и умирать ему вообще не хочется, но если придётся, то драться будет до самого конца.

– Это Гриз, – пискнула из-за спины Ако. – Мой… спутник.

Мать перевела взгляд с меня на свою дочь, затем снова на меня.

– Он помог мне добраться до дома, – добавила Ако, чувствуя, что пауза затягивается. – Он… друг.

Глаза крольчихи сузились. Она ещё раз окинула меня оценивающим взглядом – с ног до головы, задержавшись на топорах за спиной, потом на плечах, потом на лице. И вот у неё во взгляде, в отличие от отца-кроля, страха вообще не было. Только холодная, спокойная, материнская решимость.

Женщина убрала руки своего супруга, поднялась, выпрямилась и отряхнула подол платья. Движения её были неторопливыми, даже величественными, как у королевы, которая только что наводила порядок в королевстве и теперь переходит к дипломатии.

– Что ж, в таком случае, думаю, нам действительно стоит всё обсудить дома, – сказала она, и голос её звучал ровно и спокойно. – Проходите, Гриз, – она указала рукой на ворота. – Вы, должно быть, устали с дороги.

– Благодарю, – кивнул я и шагнул вперёд.

Взгляд матери резко переключился на Ако. Кролик, чувствуя угрозу, мгновенно отпустила мою руку и обошла мать по широкой дуге, стараясь держаться как можно дальше от зоны поражения. А затем и вовсе прибавила ходу, чтобы, видимо, не отхватить ещё один поджопник.

– Ако, – спокойно позвала мать.

Та замерла на месте, словно на невидимом поводке. Обернулась с видом нашкодившего котёнка.

– Да, мамочка?

– Домой, – коротко бросила женщина. – Живо.

Ако кивнула и, больше не рискуя испытывать судьбу, быстрым шагом направилась к воротам, юркнув в них, как мышка в норку.

Проводив её взглядом, я почувствовал, как внутри закрадывается тревога. Было ощущение, будто я плыву на маленькой рыбацкой лодке, а на меня надвигается десятибалльный шторм.

– Не волнуйтесь, молодой человек, – вдруг раздался голос отца-кроля. Он подошёл ко мне сбоку и, подмигнув, тихо добавил: – Она только кажется страшной. На самом деле добрейшей души. Просто Ако у нас… характерная. Вся в мать, кстати.

– Я слышу! – прозвучал строгий голос за нашими спинами.

– Я и не скрываю, дорогая! – крикнул в ответ отец, а потом снова обратился ко мне, понизив голос: – Главное не спорь с ней. А что потом, то потом.

– Спасибо за совет, – искренне сказал я.

– И не вздумайте сбегать, – добавил он, усмехнувшись в усы. – А то она вас быстрее найдёт, чем вы успеете до опушки добежать. Пойдёмте, я вас провожу.

***

За воротами оказалась небольшая огороженная территория с двумя хозяйственными постройками, колодцем, домом и одним раскидистым деревом. К слову, когда мы проходили мимо него, с ветки сорвалась какая-то девочка и шлёпнулась прямо на задницу. После столкновения с землёй у неё на лице на секунду наступило просветление, она пару раз хлопнула глазами, а потом заревела, чем немного, но всё же разрядила обстановку.

Дальше меня проводили в дом и усадили за стол. Внутри оказалась просторная горница с большим деревянным столом в центре, лавками вдоль стен, массивной печью в углу и множеством всякой утвари, развешанной по стенам. Пахло здесь свежей выпечкой, травами, овощами и чем-то неуловимо домашним.

Как минимум я унюхал огурцы.

Ако сперва тоже села рядом со мной, но мать тут же дёрнула её за собой.

– Пойдём, поможешь с готовкой, – сказала она таким тоном, что Ако даже не пыталась возразить. Только бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалось «памагите», и скрылась за дверью, ведущей на кухню.

Я остался за столом с отцом-кролем.

Теоретически.

Потому что фактически на меня пялились ещё десяток пар глаз изо всех щелей. Из-за печки, из-за приоткрытой двери в соседнюю комнату и даже из-за занавески на окне. Крольчата разного возраста – от совсем маленьких, которые только научились стоять на ногах, до подростков.

Тем временем отец-кроль пригладил усы и, бухнув рукой на стол, придвинулся ближе.

– Я Эд, отец Ако. А ты, значит…

– Гриз.

– Хе! – усмехнулся мужичок. – Приятно познакомиться, Гриз! И пока нам готовят перекусь, предлагаю поговорить.

Спорить не стал. Почему бы и не поговорить?

В общем, кивнул, мол, согласен, давай говорить.

А батя у неё сразу с козырей пошёл.

– Так когда, говоришь, у вас свадьба?

Я аж слюной поперхнулся. Чуть не перднул от неожиданности, что было бы не самым хорошим началом в нашем знакомстве.

Ту-ту-у-у-у-у! – донеслось со второго этажа.

Ох, непростой это будет день. Ох, непростой.